Акцептор

POV Чонгук На дрожащих ногах я дошел до ближайшего угла и, ухватившись за него, буквально ввалился в боковой коридор, ведущий к пожарному выходу. Здесь не было любопытных глаз, и я сполз по гладкой бежевой стене на холодный пол. Грудь словно лупили изнутри, долбили молотом в середину грудной клетки, и этим молотом было сердце. Проклятое чужое сердце! Оно сходило с ума и волокло меня в эту бездну безумия, потому что зашлось в припадке вовсе не от боли, неееет. Слабый тычок в ребра едва ли доставил дискомфорт. Триггером стал сам факт касания. Касание острого локотка мышонка к моей груди. Хотелось вырвать идиотскую мышцу из своего тела и прекратить весь этот сюр. Казалось, будто внутри меня поселился щенок, и в данный момент он остервенело лупит хвостом по стенам замкнутого пространства, потому что его хозяин подарил скупую ласку. Когда я массировал и гладил ноги Юнги, разгоняя по ним, а заодно и по своим венам, кровь, это не производило такого эффекта. А здесь стоило ему почти случайно, но самому, прикоснуться ко мне, меня чуть ли не добила тахикардия. Впервые в жизни захотелось плакать. Я не хозяин собственного тела. Что может быть ужаснее? Я заложник адового органа, который по чистой случайности подошел мне по параметрам и не позволил умереть, рассчитывая, очевидно, дать последний бой в моей груди и уничтожить изнутри. Я сжал кулаки и с силой ткнул ими в пол. Хотелось пробить его и спуститься прямиком в преисподнюю, найти там ублюдка, что стал моим донором, и убить его снова. Еще и еще раз. Потому что не иначе как его трепетное сердце заставило меня набрать номер доставки, а там я и глазом моргнуть не успел, как оказался в палате Юнги с едой, и, черт возьми, я вроде как флиртовал с ним. Конченый придурок. Если бы я не смотрел ежедневно кино с названием "Воспоминания моего донора", то подумал бы, что тот умер девственником. Однако то, что он вытворял в постели со своим парнем не позволяло усомниться, что это абсолютно не так. Но надо отдать должное и Юнги - он хорош собой даже несмотря на то, что авария отразилась на его внешности не лучшим образом. Сложно найти человека хоть сколько - нибудь привлекательного после такой мясорубки, в которую затянуло парня, судя по его травме. Ну а Юнги - вполне себе ничего. Он похож на лисицу: аккуратные черты лица, вздернутый носик, миндалевидные глаза. Я определенно повторил бы тот эпизод из нашего прошлого, о котором он так пренебрежительно отозвался. Прикрыв лицо руками, я зашелся в беззвучном смехе, чувствуя, как сотрясаются плечи, и как эта вибрация отдает легкой болью в область послеоперационного рубца. Похоже, у меня появился типаж - фаворит: блондин с изящным телосложением. Но, сдается мне, что нескоро еще мои глаза перестанут искать в толпе людей того самого, из сновидений - воспоминаний. POV Юнги — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой? — Намджун заботился обо мне буквально каждую секунду свободного времени. Правду говорят, что друзья познаются в беде. — Спасибо, Джун. Я справлюсь, правда, — я приоткрыл дверь автомобиля друга и посмотрел на наш с Хосоком дом. Мы долго спорили — покупать недвижимость на побережье с видом на воду, или ближе к центру города по соседству с роскошным парком, где расположены самые респектабельные жилища. В итоге Хосок победил, аргументировав свой выбор тем, что море у нас и так в пятнадцати минутах езды без пробок, а вот дом в тихом зеленом месте — это престижно и более надежно. — Может, тебе помочь дойти или хотя бы разложить вещи? — Нет, я все сделаю сам, — я с благодарностью улыбнулся Намджуну, и подождал пока он поможет выйти мне из машины. Я все еще опирался на костыли для подстраховки, хотя уже мог передвигаться и без них, но это требовало много усилий. — Позвони мне вечером. Зови в гости, как только будешь готов, — я сделал пару шагов в сторону дома и Джун добавил: — Прошу, не закрывайся ото всех, Юнги. Ты нужен нам. Я кивнул в ответ, друг сел за руль, и тишину разрезал звук заведенного двигателя. Вдохнув свежий утренний воздух полной грудью, огляделся — вот он, наш спокойный, ухоженный и зеленый район, где я прожил самые счастливые свои годы с человеком, наполнившим смыслом все мое существование. Цвета неба и травы казались такими яркими после однотонных стен больницы, что я чуть не ослеп, а воздух бодрил, даруя ясность в мыслях. Здесь ничего не изменилось. Над крышами домов разлита атмосфера безмятежности, солнце продолжает сиять и согревать теплом, и, кажется, за все это время с неба не упало ни одной капли дождя. Приятный прохладный ветерок овеял лицо, и я сделал еще один глубокий вдох, прежде чем войти в дом. А потом сделал это. Костыли поставил в угол прихожей и прошел дальше, осматриваясь. Мой взгляд тут же упал на голубой джемпер, который небрежно висел на спинке кресла в гостиной — там, где его и оставил Хосок. Он надевал его по вечерам, когда становилось прохладно. Я медленно подошел к креслу, взял джемпер в руки и сел. Мягкая кашемировая ткань тут же согрела озябшие пальцы, а в ноздри ударил знакомый аромат — запах Хосока. Он до сих пор остался на его вещи, будто и не прошло чудовищно много времени с тех пор, как Хоби надевал ее. А затем я сделал то, с чем боролся, как только переступил порог — отчаянно уткнулся в джемпер носом и зарыдал во весь голос. Сейчас можно. Здесь никто не слышит. Если не открывать глаза, то можно представить, что это не просто бездушная тряпка, а под моей щекой - широкая грудь любимого человека. Джунки, который присматривал за домом, пока я находился в больнице, специально не стал убирать одежду Хосока, оставив все на своих местах, и я благодарен брату за эту возможность ощутить лишний раз подобие его присутствия. Я прижал джемпер к себе так сильно, будто хотел, чтобы запах с него навечно впитался в мою кожу. Вряд ли когда-нибудь решусь постирать его, потому что эта вещь насквозь пропитана Хосоком. Иллюзия того, что он только что снял его и ушел на работу, так реальна, что к горлу подкатил новый отчаянный вой. Подняв опухшие глаза, я не сразу сфокусировал взгляд и какое - то время моргал, стараясь четче рассмотреть силуэт моего персонального морока. Хосок стоял возле стены напротив окна, которая была увешана его фото - работами. Десятки прекрасных пейзажей, несколько моих портретов - все то, что мы привозили с собой из различных поездок и путешествий, и чем была наполнена наша жизнь. Но сейчас он рассматривал фото времен учебы в университете, где я сидел под своим любимым деревом на траве и что - то рисовал. — Малыш, если бы я мог сожалеть о чем - то сейчас, единственным стало бы то, что я не посвящал любимому делу больше времени, — Хосок повернул голову и безмятежно посмотрел на меня. — Ты должен продолжить свою карьеру художника. Должен заниматься спортом, как мы делали вместе. И ты обязан сопровождать Намджуна на всех вечеринках, — он подмигнул мне с улыбкой, которая была похожа на сердце. — По - твоему, сейчас подходящее время для этого разговора? — мой голос хрипел от рыданий. — У меня его не так много, Юни. Времени... Я должен убедиться, что ты сможешь пережить мой уход, — улыбка Хосока стала чуть менее яркой. — Если я буду держаться за тебя так же, как ты за меня… ты сойдешь с ума, малыш. А я этого не хочу. Тебе и так нужна помощь… это неправильно, что ты видишь меня. Я моргнул, и Хосок исчез, а я так и просидел в кресле с его джемпером и фотографией до поздней ночи. *** Дома мне не стало хуже. Было так же паршиво, как и в больнице, просто теперь ко мне вернулась способность нормально двигаться. В костылях больше нужды не было и несмотря на отсутствие настроения и желания, я заставлял себя ежедневно выходить на улицу и некоторое время прогуливаться, стараясь не попадаться на глаза соседям, потому что не готов к расспросам и праздному любопытству. В моей жизни почти ничего не изменилось: я все так же по утрам варил кофе для себя и заваривал чай для Хосока, а вечером сливал уже давно остывший Эрл Грей в раковину. Ужин я накрывал для двоих, а потом половину выбрасывал. В ванной по-прежнему стояли две зубные щетки, а одежда Хосока оставалась нетронутой — правая часть гардеробной была, как всегда, полна его вещами. Все было как всегда. Я словно застрял во времени, а на все попытки Намджуна, Джунки и остальных своих друзей выманить меня куда-либо я отвечал категорическим отказом. Не знаю, что было бы дальше, если бы однажды на пороге моего дома не появился Тэхён. Подаренный им Тоторо занял свое место в углу спальни и, глядя на него, мои губы непроизвольно растягивались в улыбке каждый раз, как эта громадина попадалась мне на глаза. Тэхён уже несколько лет занимал должность арт - директора художественной галереи. Именно в ней должна была пройти моя персональная выставка, но судьба распорядилась иначе. Я уже даже и забыл, что мои работы пылятся где - то в хранилище галереи. Интересно, какой счет я получу за хранение картин? — Юнги, у меня есть предложение. Не отказывайся сразу! — вместо приветствия услышал я от парня, за которым в дом потянулся шлейф запаха свежескошенной травы. Видимо, кто - то из соседей стрижет газон. А как только дверь закрылась, помещение наполнилось ароматом свежей выпечки, а ко мне в руки перекочевал крафтовый пакет с логотипом пекарни. — Многообещающее начало, Тэхён. Я пригласил Кима войти, и мы расположились в гостиной. — Ты знаешь меня не первый год, я не привык ходить вокруг да около, да и время - ресурс невосполнимый. Наша галерея участвует в Национальном фестивале культуры и спорта. Мы планируем организовать выставки работ современных художников в крупных городах страны, а также провести ряд мастер - классов. Я предлагаю тебе принять участие. Я уже было собирался выдать тысячу причин, по которым не смогу, но Тэхён не дал мне и рта раскрыть. Вообще, таким деловым друг становился только тогда, когда дело касалось работы. Это его страсть, его "болезнь". Метаморфоза поразительная, особенно для тех, кто хоть раз бывал с Кимом на тусовках. — Я знаю, что твоя нога почти в норме, — тем временем продолжил Тэхён, отрезая мои пути к отступлению. — И, Юнги, тебе же нужно на что - то жить... Галерея щедро оплатит твои услуги, все расходы тоже на нас. К тому же, если кто - то решит приобрести любую из твоих работ, никто не станет препятствовать, — Тэхён пожал плечами и широко улыбнулся, давая понять, что на каждое мое возражение у него найдется контраргумент. А я задумался. В одном Тэхён прав - я не смогу долго прожить на сбережения, оплачивать счета - это ежемесячная необходимость. Поэтому сегодня Ким не услышит от меня "нет". С другой стороны, работа — это отличный способ забыться и полностью погрузиться в любимое дело. Не об этом ли говорил Хосок? — Я подумаю, Тэ, спасибо, — я постарался вложить в свой тон всю благодарность, которую испытывал, и улыбнулся. Тэхён махнул рукой: — Брось, не стоит. Ты же понимаешь, что график на таких мероприятиях весьма напряженный? Тэхён вдруг замолчал, но по его лицу было понятно, что он хочет поговорить о чем - то еще. Я терпеливо ждал, подозревая, какая тема на повестке. — Юнги, как поживает Намджун? — парень старался звучать непринужденно, но вся его поза и горящие любопытством глаза выдавали нетерпение. — Тэ... — я вздохнул, все же являться свидетелем их взлетов и падений было не просто: периоды бурных ссор, когда мы с Хосоком вытаскивали их в стельку пьяных из разных клубов в один и тот же вечер, или когда они заводили никому не нужные отношения с левыми людьми назло друг другу, приходили на смену периодам неземной любви, когда они тайком ездили отдыхать вместе и постили фотки из одних и тех же локаций, искренне считая, что не палятся. Было всякое. И тянулось это уже много лет. Мы с Хосоком старались не вмешиваться, но раз уж Тэхён завел этот разговор... — Почему ты сам у него не спросишь? — Он заблочил меня везде, — с грустной улыбкой ответил Тэхён, складывая пальцы в замок на коленях. — Знаешь, я его понимаю. Кто - то должен был положить этому конец. Но... Я люблю его. — И он любит тебя, ты же знаешь это, как никто. — Себя я люблю больше, Юнги. А с Намджуном так нельзя. В нем нужно растворяться день за днем, иначе не выходит, — конечно, Тэхён в курсе, о чем говорит. На этих качелях он уже давно. — Что я могу для тебя сделать, Тэ? — осторожно поинтересовался я, но мы оба знали ответ на этот вопрос - тут не поможешь ничем. Я мог бы сказать ему, что если бы нам с Хосоком подарили шанс быть вместе снова, я ни за что на свете не упустил бы его. Если бы требовалось раствориться в нем, я, не задумываясь, сделал бы это. Потерять себя в любимом человеке, лишь бы тот был жив... Боже, да какие варианты вообще? Я пошел бы на это, но Тэхён - не я. Поздно вечером, пролистывая документы, которые сбросил Тэхён мне на почту, я осознал, что вот оно и наступило - мое будущее. Мое настоящее без Хосока. Отвратительная фраза "Жизнь продолжается" - аксиома в своей жестокой сути. Я с тоской посмотрел на кольцо, которое подарил мне Хосок, когда предложил жить вместе. Еще в клинике оно украшало мой безымянный палец, и я не собирался снимать его, но в последнее время оно стало мне велико, и я был вынужден повесить его на цепочку и носить на шее. Покрутил в руках гладкий ободок, нагревшийся от тепла моего тела, собрался с мыслями, решаясь, и в ответном письме написал Тэхёну, что согласен на его предложение. POV Чонгук Со мной что-то не так. Блять, да со мной все не так! Никогда раньше я не задумывался о ничтожности своего существования. Травлю себя наркотой? Херня! Вытираю ноги о тех, кто хочет быть рядом? Не мои проблемы! Нарываюсь на неприятности? Трижды "ха". В центре моей груди всегда находилась самая большая неприятность в виде сердца, которое в любой момент может остановиться. В целом, с тех пор в этом плане изменений никаких. Но! Девиз по жизни "Делай, что хочешь, и будь что будет" перестал отражать суть. Теперь меня посещают мерзкие осторожные мысли. Я должен задумываться, как прожить очередной тоскливый день, чтобы к вечеру не отбросить коньки. И что самое поганое, за то время, что в моей груди находится это чудовище, сознание перепрошилось настолько, что мне абсолютно не хочется заняться саморазрушением, даже покурить не тянет. — Я пока не смогу продолжать карьеру бойца, — озвучил я Сокджину, сам не веря, что произношу эту дичь. Мой друг спокойно сидит за столом в своем кабинете и разглядывает меня, стоящего возле окна. Где - то совсем рядом кипит жизнь, кто - то тренируется, чтобы уже сегодня вечером надрать зад сопернику на ринге, а я вынужден стоять здесь и говорить то, о чем раньше боялся даже думать. После моих слов широкие плечи Сокджина заметно расслабились, и он непринужденно откинулся на спинку кресла. — Ты же помнишь, что мы оба владеем "Колизеем"? Имею в виду, что ты не мой наемный работник и отчитываться не обязан. Сокджин поставил локти на стол и сложил пальцы на руках домиком - его обычная поза, когда он готовился слушать возражения, но я молчал. Да и что вообще можно было сказать в данной ситуации? Джин немного помолчал и продолжил: — Я ни в коем случае не стебусь, Гук, но раз уж ты целых десять минут спокойно стоишь на одном месте и не торопишься уйти, чтобы впечатать кулак в чью - либо челюсть, то поделюсь с тобой, как с партнером, кое - чем. Мы открываем реабилитационный центр. — Что? — мне показалось, я ослышался. — Ты слышал. Это создаст нам серьезную репутацию. Мы станем не просто владельцами фитнес - клуба, а людьми, которые озабочены проблемой восстановления здоровья, например, спортсменов, получивших травмы, или пострадавших в авариях. — Хён, скажи честно, ты планируешь податься в политику? — я не удержался от сарказма, а у самого в голове сразу же нарисовался образ Юнги с закованной в металлическую арматуру ногой. В клинике, где мы оба проходили лечение, были созданы все условия для реабилитации, но вот ценник на их услуги не был гуманным. Не все могли себе позволить лечиться там. Если то, что придумал Сокджин, будет еще и доступным, то идея и впрямь стоящая. Для кого-то это место было просто фитнес - клубом, для кого-то развлечением — люди приходили смотреть боксерские бои и делали ставки. Чтобы оставаться на плаву приходилось закрывать глаза на то, какими деньгами периодически эти ставки делаются. Также в "Колизее" устраивали закрытые вечеринки для очень, очень состоятельных людей с "необычными" вкусами. Но то, что собрался осуществить Сокджин, было действительно серьезно и благородно. В эту самую секунду я гордился, что Джин - мой друг. И гордость за кого - то стала тоже чем - то новым в арсенале моих чувств, очередная побочная реакция, подарок от моего нового сердца. Этот Хосок был святой?! Ненавижу. *** Этим же вечером я отправился в бар, который находился на первом этаже "Колизея". Что бы ни говорил Сокджин, но "Колизей" не был просто фитнес - клубом, а представлял собой огромный комплекс, который включал в себя бар, клуб, фитнес-клуб, парочку спортивных магазинов, парковку, террасу для вечеринок у бассейна и небольшую территорию для прогулок. До операции все мои вечера проходили либо в зале, в обнимку с грушей, либо дома на берегу моря с косяком в руке, либо в баре, где почти любой посетитель, независимо от пола, был готов скрасить мое одиночество после двух комплиментов и одного коктейля. И то, если требовалось напрячься. Обычно можно было даже на коктейль не тратиться. Я чувствовал себя идиотом, когда заказал себе стопку текилы и сидел, просто крутя ее меж пальцев, и посматривал по сторонам. Как обычно, минимум десять пар глаз осматривали меня с пристальным интересом, но мне, по сути, все равно. Мне плевать как выглядит тело, которое я сегодня трахну. Главное, чтобы мы сделали это как можно быстрее, пока очередное воспоминание о НЕМ не одолело меня, и я окончательно не превратился в тряпку. Никогда еще не испытывал такой потребности в ком-то, а уж тем более в человеке, которого знать не знаю, но я намерен показать своему сердцу, кто здесь хозяин. Долго сидеть в одиночестве не пришлось, и спустя немного времени, толкаясь в горло пышногрудой черноволосой девушки, имени которой даже не расслышал, я жмурился до звезд перед глазами вовсе не от краткосрочного дешевого удовольствия, а затем, чтобы не сгрести ее волосы в кулак и не оторвать от себя, а все - таки попытаться почувствовать себя прежним. И только где-то фоном в висках билось осознание того, что моя жизнь была полна дерьма, пустоты и грязи.