Акцептор

2 месяца спустя

POV Чонгук Моя жизнь практически вошла в русло, за исключением того, что это была не моя жизнь. Оказывается, бывает и такое. Теплая вода согревала натруженные мышцы, ласкала кожу и дарила ясность мыслям. Намыленные ладони прочертили путь от шеи через плечи и до груди, где пальцы нащупали все еще выпуклый рубец. За последнее время я привел свое существование к некоторой системе, стараясь ежедневно как можно дольше находиться среди людей, чтобы не оставаться в одиночестве, где одолевают воспоминания моего донора. Проект с реабилитационным центром как раз позволил погрузиться в дела с головой, и я даже втянулся, осознавая, что в кои - то веки не спускаю свою жизнь в унитаз, а занимаюсь действительно чем - то стоящим. Однако каждый раз в толпе я первым делом тщательно рассматривал лица людей, пытаясь найти хоть какие - то знакомые черты, хотя до сих пор мое видение оставалось размытым. В целом, моя жизнь после пересадки могла легко составить сюжет какого - нибудь малобюджетного триллера об одержимости, когда только лишь от одной мысли о светлых прядях, сжатых в кулаке, кожа покрывается мурашками, а тянущее чувство опоясывает тело от поясницы до низа живота. Прошло достаточно времени, чтобы понять - мои галлюцинации никуда не денутся. Более того, чужая личность, как последняя зараза, брала надо мной верх. Изменилось все: мои вкусы, мои взгляды на жизнь, мои предпочтения в еде. И если со всем этим можно было смириться и даже, отметая упрямое нежелание прогибаться, принять, что моему здоровью все вышеперечисленное только на пользу, то мысли об этом парне приносили мне настоящие страдания. Черт возьми, ОНО любило его. Это маленькое бьющееся чудовище внутри меня с каждым ударом умоляло найти этого человека. Я давно знал, кому принадлежало мое новое сердце. Чимин собрал огромное количество информации, среди которой были даже полицейские отчеты. Молодой мужчина по имени Чон Хосок погиб в автокатастрофе. Успешный архитектор с блестящим образованием и образцовой биографией. Знание трех иностранных языков, хобби - фотография. Среди вредных привычек - только умеренное употребление алкоголя. Никаких хронических заболеваний. Никаких зависимостей. Ну почти никаких. Я - то знал, что его парень был для Чона, как героин для наркомана - захочешь не откажешься. Он получил травмы, несовместимые с жизнью — несколько переломов конечностей, ребер, внутреннее кровотечение, повреждения кожи из-за осколков стекла, травма головы. Врачи констатировали смерть головного мозга почти сразу при том, что его сердце работало, как часы. И все это случилось в день, когда я пережрал кокаина. Чимин мог бы рассказать мне о моем доноре больше, если бы я не остановил его, как только мы дошли до той части, где, попав в аварию, Хосок сделал все, чтобы основной удар пришелся на его сторону, и тем самым спас жизнь человеку, который регулярно является мне во снах и грезах. Я мог бы узнать его имя, адрес, мог бы выспросить у Чимина все, будь это даже трижды врачебной тайной. Но я не стал. Что даст мне эта информация? Даже если я заявлюсь к нему на порог и расскажу о себе, то с большой вероятностью, блондин руками вскроет мою грудную клетку и вырвет сердце любимого, посчитав меня недостойным такого сокровища. Окей, хорошо, оставаясь честным перед собой, признаю, это я считаю себя недостойным... Особенно после того, что узнал о Хосоке. Ну и еще, это мой последний бастион перед тем, как я, скуля от неудовлетворенного желания, приползу к парню из воспоминаний и буду умолять отдаться мне, потому что мои видения перешли уже всякие границы. Что я только не делал: пытался управлять своим сознанием, тренировал контроль, одноразовые знакомства пестрели разнообразием — лишь бы пробудить эмоции, способные перекрыть постоянно всплывающие воспоминания. Но все было тщетно. Каждое прикосновение к фантому вызывало целый спектр различных чувств, которых я прежде не знал. За последнее время я испытал потребность быть с ним рядом, желание оберегать его. Я узнал, что такое страсть, от которой дрожат руки и плохо соображает голова. Врачи пересадили мне здоровое сердце, зараженное лишь одним недугом — любовью. Я уже давился этой гребаной любовью, которая временами переходила в лютую ненависть. Я ненавидел Хосока за то, что он посмел умереть! Ненавидел врачей за то, что мне пересадили сердце, даже не спросив. Ненавидел себя за то, что не мог противостоять этим воспоминаниям и не мог полноценно выместить свою ненависть в бою. Это разрушало меня. Собственная личность практически стерлась. Вопреки стараниям врачей, я не стал здоровым человеком, я стал сосудом, который доверху наполнили одержимостью и запечатали, и внутри меня бурлит и беснуется сумасшедшая страсть, не имеющая реального выхода. Моя рука опустилась ниже, туда, где заворачивалась тугая спираль желания, я обхватил ладонью свою плоть, зажмурив глаза до белых кругов, и с шипением втянул воздух сквозь сжатые зубы, тихо матерясь. Теплая вода стекала по коже, а мое сознание уже перенесло меня в другое место, туда, где был он. Я не видел его, но ощущал, будто все мои органы чувств настроены на него. Спину и ягодицы на секунду обдало прохладным воздухом, и позади вначале разъехались, а затем с тихим стуком сошлись дверцы душевой кабины. В тесном пространстве остро ощущалось, что нас двое: его дыхание проложило путь от шеи вниз и затерялось где - то в районе поясницы - он рассматривал меня. На губах сама собой расцвела довольная улыбка, пальцы закололо в предвкушении. Не успел я повернуться, как теплые губы прижались к выступающему на шее позвонку, а мне пришлось упереться свободной рукой в стену, потому что рядом с ним необходима дополнительная точка опоры. - Ты прекрасен, - выдохнул фантом, продолжая покрывать мою шею поцелуями. - Никак не налюбуюсь, - каких только комплиментов в свой адрес я не слышал в жизни, но эти простые слова били в самое сердце. - Так напиши меня, - ах, да, я здесь просто зритель, совсем забыл. - Согласен позировать обнаженным, - усмехнулся Хосок, в теле которого я снова оказался. - Ты переоцениваешь мое самообладание, - мурлыкнул парень за спиной. - Уверен, мы будем часто прерываться, - он потерся щекой о мое плечо, а я мысленно застонал. Его голос звучал низко и хрипло, будто он только проснулся. - Детка, у нас вся жизнь впереди, поэтому времени достаточно, - ответил я и хотел было развернуться, но обхватившие талию руки не дали это сделать. Сзади прижалось возбужденное тело, парень потерся своим стояком о мое бедро. - Ммммм... Доброе утро? - Знаешь, что мне снилось сегодня? - спросила эта воплощенная одержимость. - Наш первый раз. Это было безумие, помнишь? - До мельчайших деталей... - казалось, будто я произнес это одними губами. - Хочу тебя, - прошептал на ухо фантом, посылая стаю мурашек по телу, его ладонь накрыла мою, ту, что все еще сжимала болезненно стоящий член, длинные пальцы обхватили ее сверху и мягко задвигались от основания к головке и обратно. А я застонал уже в голос, откидывая голову назад. Парень одним скользящим движением оказался передо мной, плотно прижимаясь и продолжая водить нашими сплетенными руками по моему стволу. Я оторвал руку от стены, крепко хватая его за талию и вжимая в себя. Оба уже дышали тяжело, выдыхая с хрипами и тихими стонами. Мой личный морок бесстыдно потирался о мое тело, а я шагнул вперед, слегка приподнимая его над полом и вдавливая в мокрый кафель спиной. Капли воды попали в рот в тот момент, когда наши губы встретились, но на это никто не обратил внимания. Поцелуй с первых секунд стал очень глубоким, жадным. Мы буквально пожирали друг друга, ощущая единое сердцебиение на двоих, пока я не разжал пальцы на члене, чтобы через мгновение обхватить уже оба возбуждения ладонью и начать надрачивать быстрее. Мой партнер разорвал поцелуй, чтобы прошептать сбивчиво и горячо, утыкаясь носом в изгиб шеи: - Я хочу тебя внутри... Тело обожгло огненной волной, я готов был кончить лишь только от звука его голоса и прекрасно знал, что подобное приглашение мне абсолютно точно не нужно, чтобы оказаться внутри его божественного тела, но все, что меня останавливало, это нежелание причинить боль моему драгоценному любовнику, который хаотично оглаживал мои плечи и самозабвенно выцеловывал ключицы. - Малыш, я на грани, - хрипел ему в ухо, продолжая двигать рукой и стискивать его в объятиях, - я сделаю тебе больно прямо сейчас, - сердечный ритм уже напоминал непрерывный гул, так быстро бились наши сердца, - но я обещаю, что чуть позже ты непременно почувствуешь меня внутри, я наполню тебя до краев всем тем, что, не утихая ни на минуту, беснуется во мне, сводит с ума... Слышишь? Я трахну тебя так жестко, что ты будешь умолять меня притормозить. Ты охрипнешь, крича мое имя... - О, боже, - простонал парень, содрогаясь всем телом, и я почувствовал, как его сперма смешивается с моей собственной, потому что я последовал за ним сразу же. Ноги дрожали, и я поменял нас местами, чтобы не придавить его к стене всем весом, удерживая вертикальное положение из последних сил и все еще сжимая в кольце рук обмякшее тело. Его голова запрокинулась, подставляясь под теплые струи, и мне показалось, что вот сейчас я смогу разглядеть наконец черты его лица. Мешали брызги воды, и я потянулся к смесителю, чтобы перекрыть ее, но неловко махнул рукой, теряя равновесие, и через секунду на нас обрушился ледяной поток... Меня выкинуло в реальность тут же. Я обнаружил себя стоящим в своем душе, с гулко бьющимся сердцем и собственной спермой на пальцах. Кабину заволокло паром, и я провел ладонью по стеклу. Я был так близок к тому, чтобы разглядеть его, но снова не вышло, и все же этот раз сильно отличался от всех предыдущих. Сегодня в этой галлюцинации, воспоминании, фантазии - не важно... было больше меня самого, чем Хосока. Я помнил все детали, помнил, что говорил. Но кое - что все - таки оставалось неправильным: уверенность в том, что впереди у этих двоих целая жизнь... Нет, как бы не горько было осознавать, но для моего донора все уже закончилось. Думал ли он об этом? Сомневаюсь. Поэтому я решил для себя, что позвоню Чимину и попрошу адрес белокурого фантома. Вот только нужно придумать, что же я ему скажу... POV Юнги Я целиком и полностью ушел в работу и создал себе подобие нормальной жизни. Фестиваль, как и предупреждал Тэхён, оказался делом непростым и энергозатратным. А еще это было поистине масштабное событие. Мы стартовали в Сеуле, затем были Тэджон, Кванчжу, Тэгу, Ульсан, и завершиться все должно в родном Пусане в ближайшие дни. Так или иначе, а по всему выходило, что моя выставка состоится. И пусть она будет не персональная, но, главное, что она будет. Мои картины были полностью готовы к моменту начала фестиваля, собственно, поэтому галерея и остановила свой выбор на мне. Работа помогла мне вновь научиться улыбаться. Мои мастер - классы посещали люди разных возрастов, часто приходили совсем еще дети, поэтому нужно было все время оставаться на позитиве. Фестиваль подарил мне кучу новых знакомств. Очень часто я ловил на себе заинтересованные взгляды, иногда поступали предложения продолжить личное общение разной степени настойчивости. И пусть я не собирался принимать ни одно из них, необходимость постоянно находиться среди людей позволяла хотя бы на время отключиться от собственных горестей. Однако и вне работы я без общения не оставался. Благодаря все тому же бесценному Ким Тэхёну, начал посещать группу психологической поддержки. В моем случае это были собрания людей, которые тоже потеряли близкого человека и нуждались в психологической помощи. Я бы никогда не узнал, но оказалось, что и сам Тэхён посещает подобные собрания. Однажды, он пришел в мой номер, по - моему, это было в Тэгу и, дико волнуясь и смущаясь, рассказал, что ходит на группу. Было время, когда Тэхён не смог сам справиться с болью от очередного расставания с Намджуном, рассказать об этом кому - то из друзей тоже не захотел, потому что все так или иначе между собой знакомы. А вот поделиться с незнакомыми людьми, оказавшимися в похожих ситуациях, действительно стало решением. Я так злился на себя тогда: один из моих друзей в одиночку проходил через все то дерьмо, которое принесли ему отношения с наиболее близким мне человеком, а я не замечал. Признаться, я всегда считал Кима легкомысленным и слегка поверхностным, но как же я ошибался! Уверен, даже Намджун не до конца понял его, иначе обязательно был бы внимательнее к Тэхёну, пошел навстречу в тех вопросах, в которых они так и не достигли компромисса, а не блочил его... болван. На группе я особенно я сблизился с Лим Сумином, приятным молодым мужчиной, который потерял своего парня. Он утонул. В его глазах было столько боли, когда Сумин говорил о нем, что я впервые за долгое время почувствовал, что могу поддержать его, разделить его боль вместе с ним, просто потому что понимаю, как тяжело ему сейчас. А он понимал меня. Вот это и была теперь моя нормальная жизнь: пустой дом, группа психологической поддержки, успокоительные, которые помогали не срываться в истерики по ночам, работа. Если не считать, что я сходил с ума, потому что мне иногда мерещился призрак моего мужа, как наяву, все было в порядке. В полном.