The Start of Our Lives

~ Неделю спустя ~

      Единственным местом, где Гермиона могла побыть одна являлась библиотека. Именно сейчас она жаждала одиночества. Отстранившись от всего мира, ей было лучше. Здесь не было ничего, что могло бы отвлекать, будь то драки или осуждения. Это место было идеально. Некоторые его часто называли: «Святилище Гермионы». Несмотря на то, что это слегка расстраивало, она не могла не согласиться, и с этим никто не мог поспорить. Если бы не регулярные занятия, она проводила бы здесь все свое время.       Не желая, чтобы ее увидел кто-то, она села в Невидимой Секции. Не обращая внимания на болтовню группы девочек с Рейвенкло, она разместилась за стеллажом спереди них. Достав книгу, что недавно начала, и перелистнув на страницу 372, она продолжила читать.       Как бы ни старалась, сосредоточиться не получалось. В течение прошлой недели она делала все возможное, стараясь избегать Малфоя. Иногда, казалось, он тоже обходит ее стороной. Гермиона с тревогой предположила: «Он знает про ребенка?»       Она слышала, что Рон накинулся на него после того, как она попросила его не делать этого, но, очевидно, он не назвал причину своей агрессии. Но что, если ее опасения не напрасны, и он, всё-таки рассказал всю ситуацию.       Она сняла свою черную мантию, расстегнула нижнюю половину рубашки и посмотрела на пока ещё плоский живот, приложив к нему руку. Внутри нее было что-то размером не больше горошины, и это что-то собиралось разрушить ее прежнюю жизнь. Она позволила слезам свободно течь по розовым щекам. Гермиона смотрела, как они медленно стекают на живот, который уже начал твердеть и становится заметным.       Жаль, что нельзя повернуть время вспять. Как она могла быть такой глупой? Она была Гермионой Грейнджер, лучшей ученицей с Гриффиндора, лучшей подругой Гарри Поттера, та кто в будущем хотела стать Министром магии. Но впредь она навсегда останется Гермионой Грейнджер, безродной грязнокровной шлюхой, что забеременела от чистокровного наследника Слизерина Драко Малфоя.       Неделю назад Гермиона посетила мадам Помфри, она рассчитывала на новости, не вызывающие изменений в ее жизни. Она прокрутила в голове эту сцену — день колоссальных перемен.       — Эээ, мадам Помфри? — беспокойно позвала она. Она смогла разглядеть в полумраке очертания медсестры, что суетилась, держа в руках склянки с лекарствами.       — Одну минуту, дорогая.       Она с тревогой ждала у двери, прислонившись к косяку и прикусив губу. В Больничном крыле, слава Мерлину, не было пациентов! Она не могла допустить, чтобы кто-либо узнал причину ее визита       — Проходите, — мадам Помфри пригласила ее войти. — Итак, — она сцепила руки вместе. — В чем проблема? У тебя простуда? Лихорадка? Лягушачья кожа появилась на спине?       Гермиона скривилась при одной мысли об этом.       — Нет, ничего такого. Я просто пришла сюда, чтобы узнать… ну… видите ли, дело в том… ну…       Нетерпеливо постучав ногой мадам Помфри вздохнула.       — Я здесь не круглосуточно, мисс Грейнджер. Почему бы вам не присесть и не рассказать мне, в чем проблема?       Она наколдовала из ниоткуда стул и жестом пригласила Гермиону сесть на него. Она так и сделала, сцепив руки.       — Хорошо, дело в том… Я думаю, что я… беременна…       По выражению её лица было видно, что она была шокирована этим заявлением, но сохраняла спокойствие. Она сделала серьезное лицо и попросила Гермиону лечь на кровать. Она достала свою палочку и провела ею над животом Гермионы. Гермиона почувствовала странное покалывание в животе, ей стало страшно, когда она услышала тоненький писк. Мадам Помфри вышла из комнаты и через несколько мгновений вернулась, держа в руках лист пергамента. Она какое-то время смотрела на него, затем подняла глаза и произнесла слова, навсегда изменившие жизнь Гермионы Грейнджер       — Что ж, я думаю, что поздравления уместны, мисс Грейнджер. — Гермиона облегченно выдохнула. — Вы действительно беременны. — Вся ее радость мгновенно улетучилась и ее место заняла знакомая тревога. Глаза Гермионы расширились, как блюдца. Она села на стул, потеряв равновесие от страха.       — Ч-что! Нет! Я не могу!       Она вырвала пергамент из рук медсестры и поднесла к лицу, быстро просматривая его. Ошибки не было. В нем ясно говорилось, что она беременна.       Вернувшись в настоящее, Гермиона медленно покачала головой. Это все ее вина. Если бы она не хотела доказать, что она гораздо больше, чем просто «книжный червь», этого бы никогда не произошло…       На следующее утро Гриффиндорцы и Пуффендуйцы пятого курса направлялись на Чары. Джинни выхватила свою лучшую подругу из толпы, зажав ее в угол. Ей было все равно, что ее урок уже начался ведь разговор с Гермионой был важнее.       — Джинни, что ты делаешь?       Они остановилась в конце коридора около портрета профессора Базила Фронсака.       — Ты сказала им?       Гермиона непонимающе посмотрела на нее.       — Рассказала кому?       — Ты рассказала своим родителям о… — Она жестом указала на живот.       — Нет! — тихо возмутилась Гермиона. — Ты серьезно думаешь, что я расскажу об этом своим родителям?       — Ты должна! Ты не сможешь скрывать это вечно.       — Я никому ничего должна! В конце концов, разве у меня есть другой выбор?       — У тебя нет другого выбора, Миона! Скоро все начнет проявляться, и тогда тебе придется отвечать на множество вопросов, когда ты вернешься домой на каникулы. Если ты не расскажешь родителям сейчас, то что ты будешь делать, когда сойдешь с платформы 9 и ¾ через семь месяцев с младенцем на руках?.       Гермиона закатила глаза.       — Как скажешь, Джин. Я скажу им, но… только не сейчас. Мне нужно время, чтобы все хорошо обдумать.       — У тебя нету времени на обдумывание. Гермиона, ты не сможешь притвориться и говорить, что все хорошо.       Гермиона отстранилась от нее.       — Ну, а чего еще ты ждешь от меня Джинни? Моя репутация под угрозой! Как, по-твоему, я к этому должна относиться?       Джинни ничего не ответила. Гермиона закатила глаза и ушла.       Джинни оставалось только смотреть ей вслед. Затем она заметила портрет, висевший рядом. Мужчина на картине быстро притворился спящим, но его актерские способности оставляли желать лучшего. Она предупреждающе подняла палец к его лицу и прорычала: «Если ты кому-нибудь расскажешь об этом, клянусь, я сделаю с тобой то же самое, что Сириус Блэк сделал с Толстой Леди».       Базиль Фронсак вскрикнул и вскочил со стула. Он побежал так быстро, как только мог, к соседнему портрету и спрятался за слоном.       — Ты не посмеешь!       — О, да, я посмею. — Джинни резко взмахнула своей палочкой и из нее вылетел вихрь красных искр. Базиль Фронсак завизжал и подпрыгнул, а Джинни уже спешила в кабинет Гербологии, даже не пытаясь придумать достаточно веское оправдание своему опозданию.       Вечером Гермиона вернулась в библиотеку. Она не могла избавиться от мысли, твердившей ей о том, что нужно написать родителям. Она тяжело опустилась на стул. Ее карта по астрономии была еще незакончена, а ей еще предстояло написать эссе для Снейпа о свойствах лунного камня.       Она обмакнула перо в чернила, развернула листок пергамента и принялась сосредоточенно писать. Но спустя пять минут она написала только название. Ворча, она швырнула перо на стол, которое оставило за собой чернильную полосу, за что наверняка получит выговор от мадам Пинс, но ей было все равно. Гермиона не успела подумать об этом, как ее отвлекла высокая худощавая фигура, шагающая в ее сторону.       Драко Малфой.       «Если бы я могла исчезнуть» — В отчаянии подумала она, когда Драко сел за ее стол.       Она сделала вид, что не обращает на него внимание и убрала свое перо в пенал. Он ничего не говорил, просто смотрел на нее. В конце концов, он приблизился к ней. Она не подняла на него глаз, только пробормотала себе под нос: «Что тебе нужно, Малфой?».       Он ухмыльнулся, его холодные серые глаза сверкнули в свете настольной лампы.       — О, я вернулся к Малфою? Помнится, всего два месяца назад ты называла меня Драко.       — Заткнись. — Он ее взбесил. Драко вздохнул и наклонился вперед. Он положил свою руку поверх ее, на что Гермиона резко дернулась.       — Не прикасайся ко мне! — Она попыталась закричать, но все, что у нее получилось — это надрывистый шепот. Драко нахмурился.       — Это была всего лишь твоя рука, Грейнджер, нет ничего плохого в том, чтобы прикоснуться к тебе.       — Нет, есть.       Драко откинулся на спинку кресла и медленно покачнулся на двух задних ножках.       — Успокойся, Грейнджер. После того, что между нами было, ты думаешь, что это вполне нормально, держать тебя за руку.       — Не смей… не напоминай мне об этом!       — Кстати, о том, что мы не хотим вспоминать… — Он встал со стула, подошел к Гермионе, наклонив голову вперед и прошептал ей на ухо, — Почему ты рассказала Уизли о нас?       Гермиона вздрогнула, почувствовав его холодное дыхание на своей шее.       — Я не рассказывала.       Драко сжал оба ее запястья в своих руках так крепко, что она не могла их вырвать, как бы ни старалась.       — Тогда почему на прошлой неделе он набросился на меня в коридоре? Шутки ради?       — Я не рассказывала ему! — Гермиона едва не заплакала. — Это сделала Джинни.       — Зачем ты вообще кому-то рассказывала? Я думал, что это должно было остаться в секрете!       — Ты не говорил, что это должно остаться секретом. Кроме того, я должна была с кем-то поделиться.       — Почему?!       Она слегка вздохнула и уставилась в пустоту стеклянными глазами, приоткрыв рот. Он отпустил ее запястья и ждал, ее ответа, но его не последовало. На долю секунды он снова оказался в той тускло освещенной комнате, поглаживая руками ее спину и целуя шею. Ему снова захотелось оказаться с ней в той комнате, заново окунуться в те ощущения. Но вместо этого он вернулся из своих мыслей, понимая, что даже думать об этом запрещено. Он мигом вышел из библиотеки, покачивая головой, и даже не услышал слов, которые Гермиона успела прошептать.       — Потому что я беременна, Драко…