Слабая концентрация

      Эрика мирно пускала слюни на подушку, когда на всю комнату громко заиграл «Реквием» Моцарта. Такая мелодия у неё стояла на все звонки, кроме Люмин и Итера, — у близнецов была какая-то встроенная в телефон ненавязчивая песенка.       Сквозь дрёму женщина сначала не поняла, что происходит, поэтому секунд двадцать отстранённо смотрела на абажур включённой лампы на столике у кровати и только потом ответила на звонок.       — Здравствуйте, Вас беспокоит медработник Старшей школы Стиллуотера Глория Стивенсон. Вы Эрика Бейли?       — Мгм, — и зачем ей звонят из старшей школы? Она её уже давно закончила.       — У вашей дочери температура тридцать семь и восемь, она находится в предобморочном состоянии. Я дала ей жаропонижающие, но нужен более тщательный уход, иначе могут быть осложнения, — Бейли потеряла нить рассуждений, сонно разглядывая узор на обоях, — Вы сможете забрать Люмин?       С именем дочери к Эрике пришла бодрость. Она скинула одеяло и вскочила с кровати, коря себя за заторможенность, которая была неудивительна — женщина за последние двое суток спала максимум восемь часов. Она на ходу надевала кинутые на стул после рабочего дня мятые брюки и несвежую блузку, прижимая плечом телефон к уху и переспрашивая:       — Извините, Вы не могли бы повторить ещё раз? — на другом конце провода вздохнули.       — Ваша дочь — Люмин, — медсестра объясняла ей, как несмышлёной девочке, — У неё высокая температура. Вы сможете её забрать? Или мне вызвать врача?       — Я сама врач, — почти правда, — Буду через двадцать минут — Эрика в своей привычной манере не дослушивать скинула трубку и помчалась открывать гараж.       Бейли злилась. В её единственный выходной — день, когда она могла отоспаться за всю неделю тяжёлой работы, Эрике приходится спешно поднимать дверь гаража и пытаться вставить холодеющими пальцами ключ в замок зажигания.       Люмин виновата в этом. Виновата во всём: в глупости — нельзя так безответственно относиться к своему здоровью, гуляя допоздна под холодным дождём, в том, что Бейли слишком понадеялась на самостоятельность дочери и не следила за каждым её действием. Эрика понимала, что тоже виновата — это злит сильнее.       Но женщина вспоминает грустные светло-карие глаза, забавно вьющиеся волосы и выезжает на проезжую часть, не закрывая за собой дверь гаража. Она не знает, почему так разволновалась: каждый день на работе Эрика видела вещи гораздо хуже, чем простудное повышение температуры. Может быть, дело в том, что сейчас Люмин снова казалась ей хрупким новорождённым младенцем, с которым она не знала, как обращаться — будто и не её ребёнок, а чей-то чужой.       На самом деле, за всё это долгое время одиночества Бейли забыла, что значит иметь детей, и относилась к дочери, как к соседке, забывая о своих обязанностях перед ней. «Люмин уже взрослая. Сама справится. Лучше я не буду лезть», — возможно, Эрике были не так сильно интересны её проблемы. Возможно, с Итером было бы проще.       Бейли сильнее вдавила педаль газа в пол и встряхнула головой, пытаясь прогнать эти мысли.

***

      За дверью с матерью по телефону приглушённо говорила медсестра. Люмин не понимала, почему она сама не может позвонить Эрике, но приняла всё, как данность, и уже десять минут незаинтересованно рассматривала свои розовые конверсы на фоне белых плиток медпункта.       Кудрявая женщина в белом халате установила личность Привер, расспросила её о самочувствии (так, будто не было видно, какое у Люмин самочувствие), сделала запись в раскрытую на столе книгу, дала таблетку и стакан воды, что-то долго искала в компьютере, а потом сказала подождать.       Привер всё ещё знобило, но головная боль постепенно уходила. Из-за лекарства накатывала усталость, закрывающая веки, предлагающая поспать прямо здесь, на больничной койке. Люмин покачала головой — нужно дождаться маму. За дверью прозвучал ещё один голос — более низкий. Ещё не ушёл?       Через пару секунд медсестра вошла в школьный изолятор, с порога сообщая:       — Мисс Бейли сказала, что скоро будет. Ты можешь подождать её здесь или, если чувствуешь себя получше, можешь пойти со своим другом к выходу. Он сказал, что проводит тебя. Ещё, я ухожу минут через сорок, так что тоже могу довести тебя и вызвать такси. В общем, вариантов у тебя полно. Выбирай, — женщина села за свой рабочий стол и стала перебирать какие-то бумажки.       Люмин была в ступоре — ей не нравился ни один.       Девушка хотела в одиночестве дойти до парковки, чтобы подождать мать, и постоять там, прислонившись к какому-нибудь столбу, вдыхая прохладный воздух. Привер, закусив губу, подумала о том, что она разбудила маму в её единственный выходной и снова заставила решать свои проблемы. Поэтому речи о том, чтобы подождать в медпункте и не было — Привер не хотелось, чтобы Эрика бегала по довольно обширной территории Старшей Стиллуотера в поисках дочери. Мысли Люмин переключились на другой вариант.       «Можешь пойти со своим другом к выходу», — извините, что? Если сначала Люмин была просто не в состоянии думать о мотивах рыжего благодетеля, то теперь у неё невольно возникали вопросы. Почему ему настолько не всё равно? Что-то нужно от Люмин? Зачем он остался ждать сейчас, когда совесть даже самого жалостливого человека должна быть спокойна? Запишут ли её с Эмбер на эти чёртовы курсы? Помимо всех этих подозрений, ей не нравилось так нагружать незнакомого человека пусть и с такой тягой к помощи всем сирым и убогим. Пожалуйста, иди уже домой.       А вариант просидеть ещё сорок минут в этой белой стерильной комнате с молчаливой медсестрой, которая уже минуту сверлила Привер выжидающим взглядом, Люмин откинула сразу.       — Мне гораздо лучше, спасибо. Я сама смогу дойти, — она встала с койки и зачем-то отряхнула джинсы, — Подожду маму на парковке, подышу свежим воздухом.       — Нет, — своим категоричным тоном она остановила Люмин, застывшую на полушаге, — Либо так, как я предложила, либо вызываем скорую. Я не собираюсь нести за тебя ответственность, — видимо, все медсестры в процессе работы приобретали такой железный характер.       — Ладно-ладно, — Привер сдалась без боя, — Меня проводит мой э-э… друг, — она широкой, насколько это позволяло пространство небольшой комнаты, дугой обошла стол, за которым сидела женщина, — До свидания, — Привер юркнула за дверь.       Конечно, она не собиралась просить «друга» о помощи: хотела поблагодарить, извиниться — всё-таки из-за неё человек пропустил факультатив, и разойтись с ним в разные стороны.       Аякс стоял, прислонившись к стене около медкабинета, и что-то листал в телефоне. Когда хлопнула дверь, он поднял глаза.       Люмин будто прошило нехилым разрядом тока.       Пока она в полубессознательном состоянии тусовалась с парнем, ей было абсолютно всё равно, кто он и как выглядит, — главной целью Привер было выжить. Но, как оказалось, Аякс очень красивый. Хотя у него и не очень обычная красота: просто кошмарно синие глаза, россыпь бледных веснушек на впалых щеках, какой-то лисий разрез глаз, волнистые светло-рыжие волосы странно спадают на лицо — он как будто резал свою чёлку с закрытыми глазами, но выглядело даже мило. По правде говоря, выглядело очень мило.       Это было всё, что она успела заметить до того, как резко отвернулась, поперхнувшись воздухом.       — Ты как? Получше? — Люмин кивнула, не в силах справиться с пропавшим голосом, — Я провожу тебя? — она кивнула ещё раз и пошла вперед по коридору, отчаянно надеясь, что у неё не разорвётся сердце. Ей казалось, что оно быстро и гулко билось не только в собственных висках, но и шумно раздавалось по пустым коридорам, создавая эхо от ударов.       Они шли молча. Привер, если честно, забыла, как ходить, поэтому решила полностью сконцентрироваться на этом процессе, пытаясь отвлечься от идущего рядом парня. Получалось плохо. И как только она могла забыть свой первоначальный план «поблагодарить и разойтись в разные стороны»?!       Люмин, стараясь дышать как можно реже, проклинала своё падкое на любую эмоцию тело. Так было всегда — при любом волнении у девушки заплетался язык, заплетались ноги, заплетались мысли. Устный зачёт — Привер ненавидела его, потому что ссохшийся с нёбом язык не работал, даже если его хозяйка всё прекрасно выучила; публичное выступление — второй по частоте кошмар Люмин в средней школе, первым было публичное выступление без одежды; новые знакомства — увольте, девушка лучше сохранит нервы и посидит дома. Что и говорить об общении с противоположным полом, который сейчас молча шёл рядом.       Если честно, Люмин искренне считала всё это несправедливым, ведь Итер — человек, с которым она буквально вылезла из одного живота, был совершенно другим: уверенным в себе, даже бесстрашным, без проблем находящим общение: к нему тянулись люди — каждому хотелось погреться в сиянии янтарных глаз. Брат и сестра всегда были словно Солнце и Луна. Но Луну любят меньше, ведь так?       Люмин так глубоко ушла в свои мысли, что почти забыла о своем спутнике. Жаль, что ей не дали забыть до конца.       — Почему ты раньше не ушла домой? — видимо, Аякс чувствовал напряжённую тишину и решил завязать разговор. Зря он это сделал, — Всё из-за курсов? Вот это я понимаю любовь к математике, — парень хмыкнул.       «Он смеётся надо мной! Помогал только, чтобы повеселиться! Потом всем расскажет, какая я тупая и ужасная!» — глупые мысли-птицы бились в мозгу девушки. Она чувствовала, как кровь тёплыми волнами приливает к лицу, делая его ещё краснее. Как говорится, бесконечность — не предел!       — Кхм, — Привер собрала остатки воли в кулак, — Просто я пообещала подруге, что запишу нас обеих, — Люмин неплохо справлялась — голос звучал ровно, даже не дрожал, — Сегодня же последний день, когда можно это сделать.       — С чего бы это? Можно записаться, когда угодно, просто там ограниченное количество человек. Хотя не думаю, что с таким характером у мистера Донована будет полная посадка, — Люмин кожей почувствовала, как на неё посмотрели, — Почему ты вообще так решила? — Привер до этого момента не догадывалась, что стыд бывает настолько мучительным.       Она пыталась вспомнить утреннюю переписку с Эмбер, чтобы выцепить из памяти ответ на вопрос, но в голове была настолько сильная пульсация, что девушка испугалась. Люмин чувствовала, как температура вновь поднимается.       Это был слишком высокий уровень стресса для неё. Серьёзно, эта ситуация стала страшным сном наяву.       — У-у-у, — Привер простонала, хватаясь рукой за горящее лицо. Странно, что не обожглась, — Какой кошмар! Я всё это время могла уйти домой? Я зря так переживала? — у Привер уже не было моральных сил стыдиться — терять нечего. Её зону комфорта разбили вдребезги, потоптались на осколках и плюнули сверху, — Ещё и ты! — она прямо посмотрела в удивлённое лицо. Люмин злилась, что Аякс, пусть и ненамеренно, но делал её и так не лучший день просто отвратительным.       Парень даже остановился. Уборщица, которая неподалёку доставала швабру из подсобки, странно посмотрела них.       — Что «ещё и я»? — красивое лицо нахмурилось, — Весь день орёшь на меня ни за что! Блин, вот помогай потом кому-то, — кажется, он тоже вышел за какие-то свои границы терпения.       Люмин стало стыдно, но уже по другой причине — парень этого не заслужил. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.       — В смысле, извини, то есть, спасибо, — Люмин вновь растеряла смелость и смотрела куда угодно, но не ему в лицо, — Просто я правда не понимаю — ты реально такой добрый или тебе что-то нужно от меня? — на удивление никакие из органов или конечностей у Привер не отказали. Она даже поверила в свои силы вести диалог, поэтому неспешно продолжила идти в нужную сторону. Аякс быстро понял и догнал её.       — Я на дух не переношу мистера Донована, поэтому на самом деле ты — просто предлог прогулять, — ого. Правда была такой простой, что Привер стало стыдно за свои мнительные мысли, — А потом не мог же я тебя на лавке кинуть. Извини, наверное?       — Хах, — Люмин почему-то чувствовала, будто у неё гора с плеч свалилась, хотя где-то глубоко ещё сидели подозрения. Зачем он записался на курсы, которые ему так не нравятся? Почему так поздно шёл на них? Привер немного подумала и мысленно отмахнулась от своей мнительности — сама она решилась на факультатив только из-за влияния подруги. Кто знает, какие у парня могут быть причины, — Это ты меня извини, что «ору на тебя весь день».       — Да ладно, тебе можно, — он беззаботно махнул рукой, а у Люмин сердце в который раз пропустило удар, — У тебя же температура высокая.       — А… Ну да, — Привер рассеянно посмотрела в большое окно холла, в который они спустились. Тучи немного рассеялись, сквозь них небо почему-то казалось жёлтым. Или это всё ещё влияние температуры?       Они остановились в пустом помещении, вдвоём смотря на небо. В кармане джинсов Люмин зазвонил телефон, разрушив тишину. Эрика уже ждала её.       — Спасибо тебе за всё ещё раз, — она искренне сказала стоящему напротив Аяксу, всего на мгновение взглянув ему в глаза, — Я, наверное, пойду.       — Да без б, — он отсалютовал и, развернувшись на пятках кроссовок, направился к главному выходу, — Ещё увидимся, Люмин! — парень зачем-то громко добавил, когда отошёл на небольшое расстояние.       Привер ничего не ответила, пряча улыбку.

***

      «ambermaklaggen: Ты сказала чтобы я написала когда будет получше       Так вот я пишу» — отправлено в 11:32       «ambermaklaggen: Жесть значит школа настолько важнее любимой больной подружки?!» — отправлено в 14:02       «ambermaklaggen: Я имею в виду болеющей» — отправлено в 14:03       «ambermaklaggen: Люмин ты там жива или нет» — отправлено в 16:35       «ambermaklaggen: ЛЮМИН       Что с тобой?       Я переживаю знаешь ли» — отправлено в 17:58       «ambermaklaggen: Это уже несмешно» — отправлено в 20:40       «пропущенный вызов от «Эмбер»: 6»       «ambermaklaggen: Буду надеяться что у тебя просто отключился телефон и с тобой все в порядке       Или может ты передумала дружить со мной…?»       Люмин щурилась от яркого в тёмной комнате света экрана телефона и еле открывшимися глазами читала сообщения Эмбер. Последнее, если честно, разбило ей сердце. Она с силой протёрла лицо ладонями и позвонила подруге, не посмотрев на время. Маклагген ответила почти сразу.       — ТЫ!!! — в ухо Привер грозно прокричали, — Ты вообще знаешь…?       — Погоди, Эмбер, я всё объясню, — она хриплым ото сна голосом перебила гневные обвинения подруги. Как же Привер была рада слышать этот голос.       — Тебе лучше постараться, — Маклагген уже простила молчание подруги, простила и то, что она позвонила в полдвенадцатого ночи.       Следующие минут двадцать Привер без перерыва в деталях рассказывала о сегодняшнем дне. У неё не было времени на анализ событий, поэтому она делала это сейчас, говоря обо всём Эмбер.       Такого у Люмин никогда раньше не было: Привер не понимала, откуда у неё это доверие к человеку, которого она знает пару дней. Но девушка не могла ничего поделать со своей симпатией к Маклагген и буквально вывалила все свои мысли, которые обычно держала в себе, на подругу. Люмин говорила о своей болезни, которая её настигла в школе, о нездоровом стремлении к математике (всё время молча слушавшая Эмбер засмеялась), о том, как она чуть не распласталась в школьном коридоре, о том, как ей помог Аякс…       — Стоп, что? — на другом конце трубки перебили, — Какой ещё Аякс? Рыжий что ли?       — Э-э, да, точно рыжий, — Люмин не поняла, почему из всего того, что она рассказывала Маклагген, её заинтересовал только цвет волос парня, который ей помог, — А что?       — Ты в курсе какая у него фамилия? — Эмбер говорила загадками.       — Мне как-то было не до его фамилии, — Привер было немного обидно, что на остальную часть рассказа подруга как будто не обратила внимания, — Ты…       — Тарталья.       Люмин замолчала, не понимая, о чём она говорит. Через мгновение поняла.       — Оу, — в голове Привер сошлось буквально всё.       Вчера, когда они Эмбер вышли из «Портсайда» под моросящий дождь, девушки продолжили болтать о Фатуи, смеясь над их погонялами. Люмин просто выпала с Педролино, которого Эмбер пока что не видела в этом году в школе. Ещё Маклагген рассказала о Синьоре и о том, что она была королевой выпускного в средней школе и, скорее всего, надеется повторить этот же опыт в старшей.       — Знаю таких, — Люмин стояла вместе с подругой под её красным зонтиком и ждала, когда загорится зелёный светофор. У Привер возникло ощущение дежавю: неделю (вечность) назад она стояла здесь же, когда ходила за канцелярией, и боялась будущего, думая о том, что останется совершенно одна в холодном и неприветливом Стиллуотере, — Стервочка, наверное?       — Это точно, — на щеках Эмбер отражался красный свет, проходящий через зонтик, — Я помню, ходили слухи, что она отпинала какого-то пацана за то, что он заплетал гейские косички. Так что, наверное, это новый уровень стервозности.       — Ого, а ты неплохо разбираешься в сплетнях, оказывается. Может, она вообще белая и пушистая, а ты наглая лгунья, — Люмин съехидничала.       — Ну да, ну да, посмотрим потом, когда она и тебя отпинает. А насчёт сплетен — город маленький, всё разносится со скоростью света. Совсем не похоже на Нью-Йорк, в котором ты когда-то жила? — теперь съехидничала Эмбер, — Кстати, ты так и не рассказала, почему уехала.       Привер не хотелось портить вечер. Не в этот раз. Она постаралась аккуратно сказать правду, но не всю.       — В Нью-Йорке у меня были проблемы с родственниками, поэтому я уехала к матери. Она живёт тут одна, так что была не против.       — Понятно, — Эмбер догадалась, что подруга не хочет поднимать эту тему, поэтому не стала давить.       — Но, знаешь, я ни о чём не жалею! Ведь тогда я бы не встретила тебя, — Привер посмотрела на лицо Маклагген: её большие карие глаза не выглядели грустными, а губы, как всегда, находились в лёгкой полуулыбке, — Расскажи лучше ещё про Фатуи. Я никогда раньше не сталкивалась с такими школьными «организациями». Стиллуотер немного дикий, — призналась Привер.       Через дорогу они перешли к парку около озера Мак-Кьюзик. Девушки направились по местами заросшей травой дороге, уходящей прямо к берегу широкого озера. Люмин казалось, что она видела это место во снах.       — Ты подозрительно много ими интересуешься. Вступить не получится, говорю сразу.       — Почему это? Хочешь сказать, я не достаточно крутая? — Люмин притворно обиделась и несильно ткнула пальцем Маклагген в бок.       — Ты круче их всех вместе взятых, — заверила Эмбер, — Просто туда нереально попасть — у них уже сформировался свой привилегированный круг.       — По Скарамушу и не скажешь, что он в чём-то привилегирован. Ему бы в больничку, — сказала Люмин, прижимаясь ближе к подруге — дождь пошёл сильнее.       — А, нет! — Эмбер почему-то резко возразила, как будто не соглашалась с Люмин, — Чайлд!       — Чего?       — Он совсем недавно вступил в Фатуи. Уж не знаю, что сделал для этого, — в глазах Люмин как будто что-то прогружалось. Эмбер вздохнула, — Помнишь сегодня. Друг Скарамуша. Рыжий. Я рассказывала.       — А-а-а, — Привер понимающе протянула, — Ну и что с ним?       — Чайлд Тарталья. Ничего сказать о нём не могу. Вроде детей не бьёт, котят не топит, — Маклагген сказала так, будто для члена Фатуи это какое-то достижение, — Часто вижу его с другими ребятами не из Фатуи. Хз зачем ему это всё, зачем ему Скарамуш.       — Ого, у него кликуха аж из двух слов состоит.       — Тарталья — это фамилия вообще-то, — таким тоном Маклагген могла бы объяснять, что Земля не плоская, а имеет форму шара.       — М, понятненько, — Люмин по большому счёту были безразличны местные авторитеты, ей просто нравилось слышать голос Эмбер над ухом, стоять с ней под руку и смотреть на птиц, летающих над Мак-Кьюзиком, — Кому ещё можешь дать характеристики?

***

      Весь их разговор на берегу озера под раскидистыми кронами деревьев молнией пронёсся в сознании Привер. И как она вообще могла не понять, что Аякс и «рыжий чел из Фатуи» — это один и тот же человек? Люмин чувствовала себя ещё тупее, чем на первом уроке математики. Хотя у девушки и были оправдания: стресс, болезненное состояние, ей всё равно было стрёмно. Сначала Привер (ненамеренно!) нанесла увечья другу Аякса, а потом (ненамеренно!) заставила его тащить себя до медпункта. Супер.       Эмбер уже хрипела от смеха. После того, как выяснилась правда, она всё никак не могла успокоиться и дребезжала хохотом из динамиков телефона. Люмин же молча слушала подругу, откинувшись на подушки и прикрыв глаза. Она выспалась, но голова ещё немного болела — нужно было померить температуру. На самом деле, Привер тоже хотела бы посмеяться, но Люмин не оставляло ощущение, что её где-то обманули.       Наконец затихнув, но всё ещё посмеиваясь, Маклагген поинтересовалась:       — Ты серьёзно? — Люмин буквально видела, как подруга утирает слезинки с глаз, — Как это вообще возможно?       — Ты не сказала его имя, — загробным голосом констатировала Люмин.       — Не всё так плохо, — Эмбер немного посерьёзнела и попыталась приободрить Привер, — Он же помог тебе. А всё остальное уже неважно.       — Ладно. Давай не будем об этом, — Люмин тяжело вздохнула, накрыв ладонью глаза, — Я и так ощущаю себя последней тупицей.       — Нет, будем! — Маклагген, как всегда, была полна энергии, — Ты мне ничего не рассказала про свою встречу со знаменитостью. Как он себя вёл? Как напыщенный придурок? Или, может, шантажировал тебя чем-то? Он, что, вообще словом о том, что ты Скарамушу дверью врезала, не обмолвился? Может, хотел как-то отомстить? Почему представился настоящим именем? — Эмбер засыпала её вопросами, — Отвечай живо!       «Возможно, если бы кто-то меньше смеялся, я бы уже всё рассказала», — подумала Привер. Непонятно по какой причине Люмин была готова выложить перед Эмбер любую информацию.       — Я не особо помню, как мы встретились и он проводил меня до медпункта, потому что я, если честно, готовилась к смерти, — Маклагген сдавленно посмеялась, — Но, прикинь, подождал меня даже после приёма и довёл потом до холла. Я тоже сначала подумала, что с ним что-то не так, даже не зная, что он из Фатуи — какой-то слишком благодетельный. Но он сказал, что не хотел идти на курсы, так что я просто была предлогом прогулять их. Верить или нет уже тебе решать, мне как-то всё равно на его мотивы. А ещё, мне кажется, он представился своим настоящим именем, потому что так и делают все нормальные люди, — Люмин пыталась вспомнить вопросы Эмбер, — Про Скарамуша и правда ничего не сказал, может, видел, что мне было не до этого. Не знаю, что и думать — он вёл себя вполне дружелюбно, но, как говорится: «скажи мне, кто твой друг, и я скажу кто ты»… — Люмин немного задумалась, — В любом случае, я благодарна Аяксу. Если бы не он, так бы я и валялась где-то среди коридоров без сознания.       Привер почему-то не могла замолчать — если пороть правду, то до конца. Краснея, она промямлила:       — А ещё он такой красивый — я офигела. Не представляешь, через какие круги ада я прошла, пока разговаривала с ним. Думала, что умру от смущения.       Хохот Эмбер был таким громким, что Люмин пришлось убрать телефон подальше от уха.       — Да что?! — Привер раскрыла перед подругой свои самые сокровенные мысли, а она смеётся во все горло, — Эмбер, хватит угарать надо мной! Сколько можно! — сказала Привер, но сама начала улыбаться из-за заразительного веселья Маклагген.       Через пару секунд Люмин присоединилась к смеху, хватаясь за живот. Это было странно, потому что она не понимала, в чём причина такого взрыва хохота.       — Этот… Ы-эх, — Эмбер пыталась что-то сказать, — …Задохлик… Ха, — а потом что-то нечленораздельное.       У Люмин уже болел пресс. Она пыталась, но не могла никак задушить в себе это непонятное веселье.       — Так, — Привер глубоко вздохнула, — Успокойся, Эмбер, а то мне опять сейчас поплохеет.       — Уф, — Маклагген вздохнула ещё глубже, слушаясь слов Привер, — Извини, просто это правда так забавно, — она подавила смешок, — Он похож на лягушку. Как можно смущаться такого человека?       Люмин даже стало немного обидно за парня, поэтому она вступилась:       — Ну, слушай, о вкусах не спорят. По-моему, он правда симпатичный, — Привер смутилась и неосознанно стала доставать торчащее из подушки перо.       — Ой-ёй, — тон Маклагген не предвещал ничего хорошего, — Я и не догадывалась о твоих извращённых вкусах.       — В смысле извращённых? — Люмин казалось, что Эмбер специально её провоцирует. Так и было.       — Извини, но я никогда не смогу принять твою любовь к пресмыкающимся.       — Вообще-то, лягушки земноводные.       — То есть ты всё-таки признаёшь, что он похож на лягушку?       Люмин и Эмбер ещё около часа спорили о вкусах в парнях, пока наверх к Привер не поднялась Эрика и не попросила быть потише.