Слабая концентрация

      — В Стоунбридже не было такой херни с обязательными факультативами… На какие ходишь?..              — Кэти… Чего ты ждала от старшей школы?..              — Сегодня у нас с Люмин после обеда матанализ…       — У Карла?..       Привер не участвовала в разговоре, особо не вникая в него, и отковыривала отросшим ногтем размазанный по подошве конверсов небольшой комок засохшей жвачки, которая когда-то давно наверняка имела розовый цвет. Сейчас же она превратилась в грязно-серую субстанцию с прилипшими к ней волосами и мелким сором. Люмин было искренне интересно — в какой период жизни она наступила на резинку? Где-то в аэропорту Миннеаполиса? Или притащила с Нью-Йорка? На парковке у школы? Может быть, около озера Лили? Вполне вероятно — к сожалению, с годами окрестности вокруг водоёма превратились в настоящую свалку.       «Сколько дорог она успела повидать?» — Привер отковыряла последний кусочек и посмотрела на разбросанные по полу ошмётки. Возможно, ей стоит почаще стирать кроссовки.       — Бр-р, ну и холодрыга…       — Да-да, обычно отопление включают раньше. Странно, что в этом году…       — Потому что не нужно одеваться так, будто на дворе — месяц май!..              «Какая же Эмбер всё-таки предательница. Так мило щебечет в присутствии Скарамуша, будто сама не называла его подонком с золотой ложкой во рту, — Привер начала заплетать косичку из торчащих ниток разлохматившегося шнурка того же кроссовка, от которого только что отодрала жвачку, — Блять, меня просто убивает твоя дружелюбность. «Кэти то, Кэти сё. Кстати, Кэти, можем быть лучшими подружками. Кто такая эта ваша Люмин, вообще? Ты не знаешь, Кэти?» — наверное, было немного странно мысленно кривлять сидящую рядом подругу.       Косичка получилась ожидаемо короткой — Привер опять не знала, чем занять руки. Может быть, расплести нитки и заплести снова? Или прилепить жвачку обратно на подошву? Люмин нахмурилась, с опаской глядя на свои же пальцы так, будто они могли непроизвольно начать что-то делать.              — Слышали про новую кафешку на Миртл-Стрит?..       — «Крутини» вроде бы?..       — Ещё одна пиццерия?..       — Мы на днях собирались сходить туда…       — В ближайший месяц там будет не протолкнуться. …       Беседа была тонкой горной речкой — иногда прерывалась, повышала свою тональность и время от времени осыпалась настолько заразительным смехом, что Люмин жалко поджимала губы, пряча улыбку. Как ребёнок, по случайности попавший в слышимость взрослого разговора — всё понимающий, но притворяющийся глухим и немым.       Привер семнадцать, но что-то заставляло её продолжать притворяться. Возможно, метроном в голове, беспрестанно отстукивающий: «Тебе здесь не место». «Уйди». «Опусти взгляд». «Притворись, что стало плохо, и смойся».       Было бы глупо отрицать — причина таких мыслей не в поведении Эмбер и даже не в Скарамуше. Он, как и Люмин, сидел с кислым выражением лица, лишь изредка вставляя комментарии.       Привер с самого начала было понятно, в чём причина.       Люмин хотелось думать, что она неплохо справляется — всё-таки у неё было целых два человека, которых она могла назвать друзьями, и ей даже удалось пережить вечеринку у Мак-Кьюзика. Но это не отменяло того факта, что этих красивых и слишком взрослых второкурсниц она боялась так, что подгибались коленки.       Кэтлин и Алиса оказались такими же «предательницами, которые, отказавшись от участия в черлидинге, кинули несчастного и замученного обязанностями старосты Кейю на произвол судьбы» и в целом очень приятными девушками — они вместе с Альберихом учились на втором курсе и часто зависали втроём. Это объясняло, почему Люмин никогда раньше их не встречала — на уроках они пересечься не могли, а на переменах Привер и Маклагген предпочитали ныкаться в свой угол под лестницей у окна.       За время короткого знакомства второкурсницы проявили себя крайне положительно и дружелюбно — сперва они живо общались и с Люмин, и с Эмбер, но, поняв, что первая не особо настроена на разговоры, полностью переключились на Маклагген.       С самого начала Привер понимала — причина была в ней самой.       В её голове вовсю били тревогу инстинкты аутсайдера, сохранившиеся ещё со средней школы. Когда на перерывах стараешься слиться со стенкой, когда на вопросы учителя отвечаешь почти шёпотом, когда каждый проход сквозь школьный коридор — это опущенный в пол взгляд и молитвы не столкнуться с кем-то из «сливок» школы. С кем-то вроде Кэтлин и Алисы — высоко держащих голову, уверенных в себе, тех, на которых обращают только положительное внимание.       Поэтому сейчас Люмин молчала — всё потому что она знала причину. Привер казалось — стоит ей открыть рот, и она сразу вернётся на пару лет назад, когда зеркала в её комнате были всё время занавешены тканью, а жир некрасиво свисал над любыми джинсами из гардероба. Когда ей только и оставалось, что мечтать о лучшей жизни и провожать завистливыми взглядами таких девушек, как Кэтлин и Алиса — стройных, привлекательных, безупречных.       Ведь они, правда, — очень симпатичные, по-разному красивые девушки. Настолько красивые, что становилось плохо.       Красота Кэтлин заключалась в её женственной фигуре, ищущем взгляде и пухлых губах, накрашенных бордовой помадой. Притягивало её умение держать себя — гордо, с понимаем чувства собственного достоинства, но при этом естественно и просто. В какой-то момент Люмин, пленённая тембром голоса и живостью рассказа Кэтлин, не заметила, как уже несколько минут пялится на декольте майки девушки и её округлый бюст, плотно обтянутый тканью — пришлось в срочном порядке отводить взгляд и тихо выдыхать от волнения.       Красота Алисы походила на красоту Аякса — проходящая по телу приливом, сбивающая дыхание. Она была ангелом — Люмин именно так их и представляла: большие, широко распахнутые глаза, а их цвет — кружочки, вырезанные из погожего весеннего неба; волосы, доходящие до лопаток холодной сияющей волной и… Может быть, Привер смогла бы отметить ещё больше привлекательных черт Алисы, если бы не встретилась с её вопросительной улыбкой и взглядом — прямым, но аккуратным, будто бережно касающимся чего-то внутри тебя.       Секунда — и голубой небосклон сменился на вид розовых конверсов. Какой же дурацкий смешной цвет. И чем она думала, когда покупала их?       Люмин прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.       Возможно, если в своих мыслях она не будет так акцентировать внимание на их внешности, то тоже сможет, как и все остальные, вести беседу? Ведь на вечеринке у Мак-Кьюзика у неё всё-таки получилось наладить общение с совсем незнакомыми людьми.       Люмин открыла глаза и сразу наткнулась на широкую улыбку Алисы — такую мягкую и заразительную, что уголки губ Привер сами по себе дёрнулись и расползлись в разные стороны.       Нет, не сможет. Один вид девушек навевал у Привер мысли о собственной ущербности. А ещё мысли о том, что она по чистой случайности попала в школу моделей, потому что зашкаливающее количество красивых людей на один квадратный метр объяснить она никак не может.       Алиса, Кейя, Кэтлин, Аякс… Да даже Скарамуш! Несмотря на свой говнистый характер и невысокий рост, он — симпатичный парень с довольно необычной внешностью. Бледная кожа, выгодно оттеняющая тёмные глубокие глаза, тонкие подвижные губы, прямой нос и… Привер, отвлечённо думая о чертах лица парня, невольно подняла на него глаза.       Электрический импульс, прошивший Люмин от встречи их взглядов, заставил Привер резко опустить голову, занавешивая лицо волосами и скрывая краснеющие щёки.       «Что за день! Нет! Я ни на кого не пялилась. Это вышло случайно. Ты ничего не заметил. А даже если и заметил, то тебе показалось. Забудь, забудь, забудь», — Люмин совсем расстроенно поджала губы. Хотелось расхныкаться, уткнуться в плечо подруги и попросить увести её подальше её от этого сборища ангелов Виктории Сикрет. Например, куда-нибудь в библиотеку, чтобы порешать математику — ведь это и была изначальная цель!       Люмин подумала о том, насколько одиноко чувствует себя учебник по алгебре, лежащий в её рюкзаке, и почувствовала, как накипают слёзы в уголках глаз.              — Всё в порядке? — шёпот на ухо, ладонь на колене и обеспокоенный голос Эмбер, которая будто почуяла что-то неладное. Это привело в чувство.       Люмин подняла голову и посмотрела в глаза подруге, надеясь, что её улыбка не выглядит слишком натянуто.       Вдруг Аякс громко кашлянул, привлекая внимание — все разговоры сразу же стихли.       — Начнём игру?

***

      Место, в котором расположилась эта разношёрстная компания, находилось в самом верху трибун около служебной двери и пожарного выхода — отдалённое от основной массы старшеклассников пространство три-на-три метра идеально подходило для такого небольшого количества человек.       Минусом был холодный бетонный пол, на который приходилось сидеть из-за отсутствия трибун. Но Люмин, не увидев ни у кого претензий, решила оставить свои при себе.       Ещё одним минусом лично для Люмин стало ощущение чужеродности — и не только из-за своей робости перед новыми знакомыми. В ходе разговора стало понятно — все, кроме неё, конечно, учились в одной средней школе, поэтому так быстро нашли общий язык и темы для обсуждений.       Куда переехал тот самый Саймон из класса «Б»? Как переформировалась команда по баскетболу после последнего выпуска? В Оак-Лендской средней школе всё так же протекает крыша или проблему решили, и теперь в столовой больше не пахнет сыростью?       Люмин не знала ответа ни на один этот вопрос, поэтому предложение Тартальи начать игру стало для неё спасительным кругом. Сразу после того, как оно прозвучало, Алиса достала из рюкзака начатую бутылку воды и положила её в центр, образовавшегося из школьников круга. Привер сидела по левую руку от девушки — совсем рядом — и непроизвольно, когда та хоть немного двигалась, могла чувствовать обволакивающую сладость её духов. Люмин закрыла глаза, слушая их.       Когда-то давно Привер любила готовить выпечку, хоть у неё и не всегда получалось — печенье часто подгорало или выходило слишком твёрдым, а булочки, наоборот, могли разваливаться в руках или пересушиться, но она не унывала и пробовала снова и снова, пока у неё не получался более-менее сносный результат. К тому же, ей часто помогал Итер — и, о Господи, как же Люмин обожала такие моменты. Она и брат, огромная кухня их нью-йоркских апартаментов, музыка на фоне, родители, вместе пропадающие на очередном светском приёме и бесконечное желание приготовить вкусные Синнабоны с корицей. Тогда открытие духовки было самым настоящим сюрпризом — не расплавилась ли помадка? достаточно ли они подрумянились? Привер помнила — когда всё же решишься заглянуть за толстое стекло духового шкафа, в лицо ударяет порыв тёплого сладкого воздуха, и тогда на всю квартиру раздаётся счастливый визг двойняшек, потому что в этот раз булочки получились просто идеальными.       И именно этим пахло от Алисы — весельем и безмятежностью, тем самым тёплым воздухом, вырвавшимся из электропечи.       Пока Люмин погружалась в воспоминания и принюхивалась к Алисе, все уже успели утихнуть, приготовившись к игре — Альберих, почему-то посчитавший себя ведущим этого мероприятия, начал слышимо вещать, вырвав Привер из раздумий:       — Так, объясняю правила, — несколько пар скептичных взглядов осадили Кейю. Действительно, по названию было ничего непонятно, — Ну, думаю, тут объяснять ничего не надо — все же умеют играть в «Правду или Действие»? — он вопросительно посмотрел почему-то именно на Привер, — Крутишь бутылку, и тот, на кого она указала, крутит следующим. Ответив на вопрос или выполнив действие, конечно же.       Привер нахмурилась, чувствуя, как теплеют щёки. Её все тут главным ноулайфером считают? Да, у неё было не так много опыта, но правил-то она не может не знать!       — А если я не хочу отвечать на вопрос или делать что-либо? — Алиса подала голос. Он у неё был мягкий и негромкий, заставляющий прислушаться к словам девушки.       — Тогда вся суть игры теряется, — Кейя пожал плечами, — Я надеюсь, никто не будет жестить, — обвёл взглядом всех присутствующих, будто налагая на них негласное правило «не жестить».       Эмбер в нетерпении хлопнула в ладоши.       — Итак. Кто начинает?       — Кинем монетку?       — Может…       — Пусть Люмин, — Тарталья обронил как-то вскользь, но, тем не менее, обсуждение остановилось, — Она тут как-никак новенькая.       Привер зарделась ещё больше от обращённых к себе взглядов. «Вот же рыжий», — скучающее выражение лица парня вызвало мгновенный гнев. И почему ему всегда обязательно становится причиной стресса Привер? Хотя это скорее риторический вопрос.       — Я не… — попыталась возразить, но её сразу же перебили.       — Да похер уже, крути, — Скарамуш не выдержал вида колеблющейся девушки.              — Давай-давай, — подхватила Маклагген.       Люмин прикоснулась к бутылке боязливо, так, будто в ней бултыхалась не вода, а концентрированная кислота, и несильно покрутила — хватило лишь на пару оборотов. Горлышко словно в замедленной съёмке затормозило свой ход и остановилось на Кейе, немного не дойдя до сидящего рядом с ним Скарамуша. Люмин старалась не выказывать своего облегчения слишком явно.       «Фух, Кейя это не так страшно», — Привер нашла взглядом Альбериха и, наткнувшись на его лисью улыбку, сразу же усомнилась в своём везении.       — Правда или действие? — спросила негромко, под нос, будто сама себя.       — Правда.       Люмин задумалась. Она не наврала Тарталье — у неё действительно нет фантазии на каверзные вопросы или забавные задания, чтобы все могли посмеяться.       «Что самое типичное можно спросить?»       — Тебе кто-нибудь… — она запнулась, — Тебе кто-нибудь нравится?       По ехидному выражению лица Кейи Люмин поняла, что совершила огромную стратегическую ошибку. Засранец наверняка сейчас подумает, что Привер интересуется в личных целях.       — Да, Люми, мне кое-кто нравится, — его загадочный ответ с интонационным ударением на её имени смутил Привер ещё больше.       — Люми? Я думала ты только меня так ласково зовёшь, — Кэтлин вопросительно посмотрела на приятеля, — И кто это тебе нравится, а, герой-любовник?       Кейя лишь многозначительно улыбнулся и под общий смех и восклицания покрутил бутылку — горлышко остановилось на улыбающейся Эмбер.       — Действие, — она ответила, не думая.       — Закричи на весь спортзал: «Пони вперёд!».       — Ну что за детский сад, — Эмбер фыркнула, но всё же сложила руки рупором и набрала воздуха в лёгкие:       — ПОНИ ВПЕРЕД! — её звонкий голос прокатился по рядам синих кресел, заставив учеников, сидящих на них недоумённо обернуться. Неподалёку послышался смех, кто-то из старшеклассников в ответ закричал поддерживающие команду по футболу лозунги. А Люмин лишь могла в очередной раз позавидовать смелости и непосредственности подруги.       — Хорош, — одобрительно сказала Кэтлин, подсмеиваясь, — Вот это пример правильно подрастающего поколения.       — А ты уже доживаешь свой век, подруга? — Кейя, наверное, был недоволен, что его ровесница отзывается о себе как о мудрой жительнице престарелого дома.       — Девочки, не ссорьтесь, — Алиса подняла руки в примирительном жесте.       Привер, сама того не замечая, с улыбкой следила за шутливой перепалкой второкурсников. Дружеская расслабленная атмосфера делала своё дело — Привер больше не обращала внимание на раскиданную по полу жвачку или незанятые руки. И, кажется, не только ей становилось весело — краем глаза она заметила снисходительную улыбку Скарамуша, который наконец отложил свой телефон.       Возможно, всё не так уж и плохо.       Маклагген, польщённая таким вниманием, улыбаясь, наклонилась вперёд и без раздумий закрутила бутылку. Ирония Вселенной или нечто другое заставило её остановиться на Кайле.       — Действие, — не дожидаясь вопроса, он коротко ответил.       — Скажи Люмин комплимент.        Месть — блюдо, которое подают холодным. И, видимо, Маклагген решила восстановить справедливость таким неординарным способом. Аякс оценил задание и засмеялся — он единственный был в курсе непростых отношений между ними.       «Что ты творишь?! — Привер задание, мягко говоря, не понравилось, — Он сейчас вспомнит тот вечер!»       — Э-э-эм, — протянул озадаченно и замолчал, нахмурив брови. Люмин побледнела — секунды его раздумий тянулись унизительно долго. «Боже, что за позор», — Мне нравится, что ты спокойная и неконфликтная, — Привер уже готовилась или сгореть со стыда, или оправдываться перед подругой за то, что не рассказала ей о случившемся у «Мак-Кьюзика» сразу, или и то, и другое, но Скарамуш удивил — он будто обратился не к Люмин, а просто констатировал факты, от чего его слова становились ещё более абсурдными.       Люмин неверяще уставилась на нисколько не смутившегося Скарамуша. Его лицо оставалось таким же бесстрастным — похоже на то, что он был искренен. Отчего-то невольно покраснев, Привер неосознанно заправила за уши лезущие к лицу волосы.              — Как мило… — с сомнением протянула Алиса, но потом исправилась, — На самом деле мило. Интересно, как вы познакомились с Кайлом? — она перевела взгляд на девушку, — Люмин?              — Проверяли на прочность школьные двери, — Кайл ответил вместо Привер и кинул на неё смешливый взгляд.       Ситуация, которая когда-то казалась фатальной, сейчас стала воспоминанием о нелепой случайности, которая привела к странной дружбе всех собравшихся. Может быть поэтому, поняв всё это идиотство, Эмбер и Аякс зашлись смехом под недоумённые взгляды остальных. Люмин же не могла унять вязкой боли в щеках — улыбка ни на секунду не хотела сходить с её лица.       Скарамуш отреагировал более спокойно — он флегматично хмыкнул, взялся за пластмассовые бока бутылки и без лишних слов сделал резкое движение кистью. Привер затаила дыхание. Даже несмотря на разрядившуюся атмосферу, она всё ещё опасалась вопросов и заданий Кайла — было такое чувство, что правда неминуемо раскроет все её секреты, а действие просто унизит. Привер в мгновение представила, как ей загадывают уйти домой прямо сейчас, и поледенела.       Слава богам, которым мысленно молилась девушка, бутылка, проскочив её, остановилось на Кэтлин.       — Правда, — она расслабленно повела плечами, совсем не волнуясь.       — Что бормочешь, когда дрочишь? — Скарамуш задал вопрос почти сразу. Люмин предполагала, что подобные похабства имеют место быть в таких играх, но не думала, что их автором окажется именно он.       — Твоё имя, конечно же.       Привер закашлялась, поперхнувшись слюной, а Эмбер, совсем не впечатлённая, лишь похлопала сидящую рядом подругу по спине, параллельно отчитывая шутников:              — Эй, давайте по-нормальному!       — Нормально, по-моему, — заверил Альберих.       — Очень даже трогательно, — согласилась Алиса.       Похоже, у всех кроме Люмин выработалась невосприимчивость к подобного рода шуткам.       — Ладно… Кто по-твоему из нас тут самый привлекательный? — Кайл переиначил свой вопрос.       — Внешне? — кивок парня, — Я бы сказала, что Алиса, будь я по девушкам, — Люмин с некоторой грустью признала, что у неё был бы такой же выбор, — но а так… Кейя, наверное.       — Это было очевидно, — сразу отреагировал самый симпатичный парень среди присутствующих, по мнению Кэтлин, и расплылся в самодовольной улыбке.       — У тебя совсем нет вкуса, — невозмутимым тоном отозвался Скарамуш.       — Кайл, не расстраивайся, для меня ты самый красивый, — Аякс негромко подал голос. Люмин, только сейчас заметив несвойственную ему немногословность, удивлённо перевела взгляд на парня. Он сложил руки на груди, но как-то странно — будто обнимая себя за плечи, как мертвец, только что уложенный в гроб. Привер нахмурилась, пытаясь избавиться от мыслей о подобных параллелях.       Тарталья, заметив внимание девушки, поймал её взгляд и улыбнулся, прикрыв глаза. Привер ответила улыбкой и, когда он отвлёкся, облегчённо вздохнула. Всё в порядке. Аякс всё тот же. Хватит надумывать.       Привер прислушалась к своему же совету и опять вникла в разговор.       — А судьи кто?       — Знаешь, миссис Дэвис однажды назвала меня «конфеткой», а ещё всегда выделяет меня на уроках. А это говорит о многом.       — Ты этим гордишься? Вниманием шестидесятилетней бабки?       — Миссис Дэвис и меня конфеткой называла.       Люмин прыснула в кулак и посмотрела на спорящую с Альберихом Маклагген. В этот момент подруга показалась ей невероятно красивой и естественной, словно солнечный зайчик, в безоблачный день отражённый маленьким зеркальцем любопытного играющего ребёнка — обрушившийся на Привер прилив нежности заставил положить руку на острую коленку Эмбер, которая даже не заметила этого жеста — настолько она была увлечена разговором.       Где-то в этот же момент, пока Привер изучала такое милое лицо говорившей подруги, её внезапно накрыла огромная волна благодарности к своей судьбе — как бы парадоксально это ни звучало.       Если бы несколько недель назад на школьной линейке Привер не отошла к уединённому дереву, растревожившись из-за большого количества людей именно туда, где стояла Эмбер, если бы не вышла из столовой точно в тот момент, когда за дверью стоял Скарамуш, если бы не заболела и не пошла с температурой искать кабинет математики, и ещё миллион «если», сложившихся именно так, как они сложились, то она бы не сидела здесь, смеясь со всеми — скорее всего, она бы загибалась от одиночества, по привычке отсиживаясь дома, или мать, в конец не выдержав вида страдающей дочери, отослала бы её обратно в Нью-Йорк. Что было бы просто смертельно для Люмин.       Но все эти «если» случились, и сейчас Люмин впервые за долгое время чувствует радость причастности к чужой жизни. Мама, Эмбер, Аякс, Мона — все они позволяли Люмин быть в их действительности, влиять на неё, что делало девушку по-настоящему счастливой особенно спустя стольких лет выстраивания глухой стены между собой и окружающим миром.       Даже эта игра — только благодаря невероятному везению Привер имеет право находиться здесь, среди этих людей, быть частью коллектива, смеяться с их шуток, слушать их голоса. Понимание, что этого всего могло бы и не быть — пугало, но в то же время давало понять, насколько ценно то, что Привер имеет сейчас.       Люмин, всё ещё погруженная в свои отвлечённые мысли, всё же заметила, как Кэтлин, пока оживлённая беседа ещё не утихла, незаметно потянулась к бутылке и покрутила её. Она остановилась на всё ещё говорившем что-то Аяксе, не заметившем что на него выпал жребий.       — Эй… — начала Кэтлин.       — Аякс. Бутылка указала на тебя, — Привер, не обратив внимание на Кэтлин, сказала это, будто сама себе — она всё ещё в прострации, не моргая, смотрела на остатки воды, бултыхающиеся в пластиковой ёмкости. Тарталья остановился на полуслове и посмотрел сначала на бутылку, горлышком направленную на него, а потом на Привер. Поняв, что все замолчали и тоже уставились на неё, Люмин быстро затараторила, оправдываясь, — Ой, то есть никто не обратил внимание, вот я и сказала, — она, окончательно придя в себя, мгновенно покраснела от смущения — будто её слова оказались чем-то постыдным.       — Аха-ха, да, спасибо, я не заметил, — он наклонился вперёд, ближе к центру, — Действие.       Кэтлин отчего-то хмурясь, молча придумывала задание, но потом, видимо, придумав, улыбнулась.       — Поцелуй Алису.       — Что? — Тарталья, непонимающе улыбаясь, переспросил, будто не расслышал.       — Поцелуй её, — она указала взглядом на сидящую рядом подругу.       — Эй, Кэтлин, не смешно, — на её щеках проступил очаровательный румянец, — Это же задание Чайлду. Я тут причём?       — Чё ты начинаешь? Нормально же всё было, — Скарамуш сразу же напрягся — у него знакомо потемнел взгляд, а руки сжались в кулаки, вызвав непроизвольное сокращение связок и хруст в костяшках пальцев, — Давай, другое придумывай.       Образовавшийся в горле тугой ком не давал сглотнуть накопившуюся во рту слюну, а нарастающая паника спазмом сжала грудную клетку, не давая сделать ни вдох, ни выдох.              «Кэтлин, правда не смешно».       — Ну, ты будешь выполнять? — Кэтлин немного нервно поторопила, — Можешь в щёку, раз так стесняешься.       Алиса больше не препятствовала.       «Скажи, что не будешь делать. Попроси другое задание».       Взгляд метался от еле сдерживаемой улыбки Алисы к нахмуренному лицу Скарамуша. Зрение расплывалось, неспособное сфокусироваться на Тарталье.       — Чего ломаешься? — Эмбер пожала плечами.       Аякс ничего не ответил.       «Нет».       Секунду помедлив, он всё же поднялся со своего места и придвинулся ближе к Алисе. Опершись одной рукой на пол, а второй взяв девушку за подбородок, он некоторое время смотрел в её глаза, а после опустил взгляд на её губы. Они у неё были на самом деле красивые — полные и симметричные, а ещё от чего-то казавшиеся кроваво красными. Повернув немного в сторону её лицо, он оставил быстрое сухое касание на щеке недалеко от краешка губ Алисы. Люмин, сидевшая по левую руку от неё могла наблюдать происходящее более детально, чем остальные.       То, как губы Тартальи немного разъехались по её коже из-за давления. То, как торчала из причёски выбивающая рыжая прядь. То, как Алиса прикрыла веки. То, как дрожали её пушистые ресницы. То, как приятно контрастировали медные волосы с почти белыми. То, как правильно смотрелись их красивые лица, находящиеся к друг другу слишком близко. То, как он медлил пару секунд прежде, чем отстраниться. То, как тревога терновником оплела все органы и в геометрическом прогрессии разрослась по телу.       Привер закрыла глаза, но всё ещё видела перед ними эту картину — момент поцелуя негативным снимком отпечатался в сознании. Кажется, её сейчас стошнит.       — Ох, вау, — выдохнула Кэтлин, когда Тарталья опустился на своё место.       Мерзкий сгусток желчи и переваренной еды продирался сквозь пищевод, создавая при этом сильные рвотные позывы.       — Вот видишь, не так и страшно, — Эмбер улыбалась, — Алиса не кусается?       — А меня чмокнешь? — Кейя заливисто рассмеялся.       — Хах, обойдешься, — весёлый голос Аякса.       Привер не видела выражения его лица и почти не слышала происходящего вокруг — пространство наполнилось плотным туманом, отгораживая Люмин от внешнего мира непроницаемой плёнкой. В такие моменты мысли становились почти осязаемыми.       В голове Привер было темно. Почему-то в этой темноте возник образ Аякса — спокойного, расслабленного, не такого, как сейчас. Он сидит напротив, очень близко, но по какой-то причине придвигается ещё ближе. Он мягко улыбается, не отрывая взгляда от лица Привер — словно геммолог, рассматривающий редкий драгоценный камень. Внимательно смотрит ей в глаза, потом опускает взгляд на губы. Протянув руку, он прикасается к щеке, придерживая голову Люмин. Она замечает его тяжёлый, затуманенный взгляд и странный блеск в нём — будто под толщей воды океана извергся вулкан, нутро которого совсем скоро вырвется на поверхность водной глади потоками лавы и огромными клубами пара. Привер, думая о таких странных сравнениях, слишком поздно замечает, как Аякс прикрывает глаза, скрывая неразгаданные знаки, спрятанные в них. Подаётся вперёд совсем медленно, не так как с…       — Люмин, не спи!       Привер подняла расфокусированный взгляд, прилипший к кедам. Кажется, это был голос Эмбер.       Тарталья, сидевший напротив Люмин, улыбался и разговаривал с кем-то. Показалось, будто он ненастоящий — настоящий был там, в мыслях. Этот Аякс казался невероятно далёким, недосягаемым.       — Правда или действие?       Она перевела плавающий взгляд на Алису. Чего она хочет?       — Ну так? — глаза с расширившимися зрачками смотрели сквозь Привер. В чём-то Алиса и Люмин были похожи, — Правда или действие?       — Правда.       Алиса наконец сморгнула пелену под глазами и задумалась над вопросом. Красивое лицо принимало ещё более чарующий вид, когда в её глазах была видна напряжённая работа мысли.       — Я так поняла, что ты не из Стиллуотера. Можешь рассказать откуда приехала? Как жила раньше?       Люмин автоматически улыбнулась.       «Соберись, соберись, соберись. Успокойся».       Но успокоиться она не могла — шипы терновника, пущенные по телу смятением, вновь дали о себе знать, ещё сильнее вонзаясь в плоть и терзая внутренности. Хотелось с корнем вырвать эту боль неизвестного происхождения, сбежать подальше от её источника. Но что было источником? Аякс? Нет, он такой же, как и всегда. Игра? Но Люмин в ней почти не участвовала. Алиса?       Люмин вспомнила вопрос Алисы.       «Да вот, из Нью-Йорка. А жила я раньше херово, мягко говоря. Алиса, тебя когда-нибудь сдавал в реабилитационный центр собственный отец? Брат не пиздил? А мама не бросала тебя в самый сложный жизненный период, никак не объяснившись при этом и не выходя на связь несколько месяцев? Ну да о чём это я, со всеми бывает», — по какой-то причине желчь до краёв наполнила сознание Привер. Хотелось сплюнуть этот яд на пол или кому-нибудь в лицо или просто послать всех, встать и уйти.       Эмбер докоснулась до предплечья Люмин, оказывая поддержку — она как никто знала, насколько это тяжёлая для Привер тема. Хотелось сбросить руку Маклагген — почему-то физический контакт с ней казался неприятным, почти мерзким.       — Оу… — Привер напряжённо смотрела на свои сцепленные пальцы, — Я до этого года училась в Нью-йорке.       — Ничего себе…              — Я знал, что ты неместная, но…       — И зачем вообще нужен Стиллуотер после Большого яблока?..       — Да уж, меня бы не оттащили от Эмпайр-Стейт-Билдинга…       — А меня от Тайм-Сквер…       Люмин не очень понимала, кто и что конкретно говорил — она всё ещё не могла отцепить взгляд от сжатых побелевших пальцев.       — Да, она у меня городская девчонка, — отвратительная тающая интонация в голосе Маклагген.              Алиса почему-то не могла успокоиться и отстать от Привер.       — Действительно, почему ты переехала из Нью-Йорка? — интонационно выделила название города, — Где больше нравится? — она, не подозревая того, своими вопросами вспарывала остатки самообладания Привер. Хотелось вцепиться ей в горло.       — Ну и там и здесь свои плюсы, — Люмин, стараясь не показывать своего состояния, неопределённо махнула рукой и скорчила губы в улыбке.       — Как загадочно, — неуместно радостное лицо Алисы не могло заткнуться, — Так, а почему ты переехала?       — По-моему, Люмин уже ответила на твоей вопрос, — попытка Эмбер защитить подругу. Отвратно. Маклагген, рука которой всё ещё лежала на предплечье Люмин, сжалась — у Привер от этого действия неприязненно дёрнулась губа.       — Эмбер, все в порядке, — пришлось приложить усилие, чтобы не повысить голос. В груди клокотало раздражение, — В Нью-Йорке у меня были проблемы, которых сейчас нет. Так что, наверное, здесь? Могу сказать точно, что в Стиллуотере ребята гораздо дружелюбнее, — она заставила уголки губ расползтись в разные стороны ещё сильнее.              Люмин, еле сдерживающая за своим спокойным внешним видом рушащиеся на неё потоками водопада агрессию и злобу, потянулась к бутылке, чтобы пресечь какие-либо расспросы, но голос Кэтлин заставил её руку замереть на полпути.       — Над тобой издевались в прошлой школе? — в образовавшейся паузе этот вопрос прозвучал, как звон разбившегося стекла в пустом, давно покинутом доме.       Привер уже совсем не нравилось играть в эту игру.       — Э-эм, — она протянула, не зная, как не сорваться на: «А тебя ебёт вообще?», — Нет, конечно, просто…       — Кэти, тебе не кажется, что это достаточно грубый вопрос? — вмешался Кейя — он натужно улыбнулся, перебив Люмин, — Чья очередь? — спросил, хотя и сам прекрасно знал чья.       — Внатуре, ты сегодня просто верх бестактности, — заметил Скарамуш, уже давно сидящий в отдалении, но, видимо, всё слушающий и анализирующий.       — Ой, — Кэтлин стушевалась, виновато закусив губу, — Извини, если обидела. Я иногда говорю, не подумав.       — Все в порядке. Никто надо мной не издевался. Я просто приехала пожить к маме, — Люмин наклонилась к центру, — Сейчас моя очередь.       Она взялась за бутылку и покрутила её — она затормозила где-то между Алисой и Кэтлин. Люмин мысленно ругнулась.       — О, отомстишь мне сейчас! — Кэтлин, засмеявшись, не дала подруге, которая тоже была в поле жребия и слова вставить, — Давай, действие!       — Отожмись десять раз, — Привер вообще не думала над заданием.       Кэтлин сначала смотрела недоумённо, а потом хмыкнула, привстав со своего места и опустившись в проходе между стеной и трибуной.       — Можно было бы и пожёстче, — она встала в планку, упёршись руками в пол.       — Достаточно жестоко для тебя, моя дорогая, — осадила Алиса, улыбаясь, — Я уверена, ты и трёх не осилишь.       Пока все внимание было обращено на отжимающуюся Кэтлин, Люмин незаинтересованно водила взглядом по присутствующим: Скарамуш уткнулся в телефон, ни на кого не обращая внимания или только делая вид, что не обращает, Аякс и Кейя подбадривали Кэтлин, Эмбер всё ещё держала Привер за предплечье, но тоже была вовлечена в разговор, а Алиса опустилась рядом около подруги и считала сделанные отжимания.       Как же всё это было противно.       Когда раскрасневшаяся Кэтлин с трудом и последними подходами на коленках всё же выполнила задание, она опустилась на прежнее место и сразу же схватилась за бутылку, помня о своём праве на ход.       Секунда и сердце Люмин упало куда-то в район её желудка — горлышко опять указывало на Аякса.       «Да вы, блять, издеваетесь?»       — Какая-то бракованная бутылка, — проныл Альберих, — Я уже устал просто так сидеть.       — Поотжимайся тоже, — отозвалась Маклагген, — А мне нормально.       Под кожей начали ползать насекомые — своими маленькими конечностями они приносили почти неощутимый, но сводящий судорогой дискомфорт.       — Правда, а то я боюсь, меня сейчас изнасилуют, если действие выберу, — смешливый голос Аякса.       Привер не видела его лица, но она чувствовала, как температура вокруг опустилась на несколько градусов, а в груди белыми цветами тёрна расцвела чёрная злоба.       — Ну ладно, — она задумчиво приложила указательный палец к губе. Люмин не знала, для кого этот спектакль — по Кэтлин было видно, что она знает, что хочет спросить, — Мне понравился вопрос Скарамуша. Кого ты считаешь самым привлекательным среди нас?       Это походило на очередную провокацию — Люмин не могла до конца понять, какие цели преследует девушка. Унизить Тарталью? Свести его со своей подружкой? Или есть какая-то история, произошедшая между ними всеми, о которой Люмин не в курсе? Но Привер точно знала, что ни один из этих вариантов ей не нравится. Не нравится до плотно сжатой челюсти и побледневших щёк.       А ещё она знала, что ей совсем не хочется знать ответ на вопрос Кэтлин.       — Кайл, как я и сказал, — Аякс хмыкнул, прямо смотря Кэтлин в глаза.       Скарамуш гоготнул, так и не отрываясь от экрана своего мобильника.       — Я польщён, конечно, и…       — Что за бред? — Кэтлин перебила Кайла, с нажимом уточняя, — Среди девушек.       Привер её ненавидела.       Тарталья ненадолго замолчал, задумавшись — он выглядел спокойным, кажется, поведение Кэтлин его совсем не трогало.       — Люмин.       «Серьёзно?»       Аякс улыбнулся.       — Серьёз-но? — спросила Алиса после нескольких секунд молчания. На последнем слоге высокие ноты в её голосе сорвались на шёпот.                     

***

      Она продержалась недолго — её скачущая улыбка почти мгновенно превратилась в болезненный оскал. Алиса сдавленно извинилась, поднялась с места, схватив свой рюкзак, и кинулась к лестнице, ссыпаясь по ступеням вниз. За ней почти сразу вскочила Кэтлин. И если бы взглядом можно было убить, то ошмётки размозжённых мозгов Аякса были бы уже раскиданы по всему спортзалу.       — Какого чёрта, чел?! — бросил Кейя и, не дожидаясь ответа, умчался за подругами вслед.       Среди оставшихся повисла тишина.       Злость уступила место разъедающему стыду — почему-то виноватой в слезах Алисы Привер ощущала именно себя. Пребывая в каком-то тильте, она собирала пальцам ошмётки от жвачки, всё ещё лежавшие на полу, в маленькую кучку. Словно это могло её хоть немного успокоить — прямо как в начале игры.       «Что вообще, блять, только что произошло?»       То есть Привер догадывалась в чём дело. Не надо быть знатоком социальных тонкостей, чтобы понять — Тарталья нравится Алисе достаточно сильно, чтобы она расплакалась и убежала из-за его ответа. Но кое-чего Люмин понять не могла.              Как мог Аякс ответить именно так?       Она перевела на него взгляд — будто это могло дать хоть какое-то объяснение.       Теперь он совсем не выглядел спокойным — Тарталья хмурился, смотря в никуда, загнанно дышал, походя на натянутую струну, готовую лопнуть. Почувствовав на себе внимание, он вздрогнул, затравленно оглядевшись, и пересёкся взглядом с Люмин. Кажется, обеспокоенный вид Привер стал самым громким аккордом.       — Что?! — голос Аякса оборванно сорвался на некрасивые высокие ноты. Он смотрел на Люмин исподлобья, словно дикий зверь, загнанный в угол. Привер испугалась — никогда прежде она не видела парня таким.       Слова застряли в горле — Люмин открыла рот словно рыба, но так и не смогла ничего сказать. Вместо неё это сделала Эмбер.       — Просто поверить не могу! — Маклагген, первая выйдя из оцепенения, разразилась обвинениями. Она поднялась на ноги, чуть ли не тыча в Чайлда пальцем, — Как ты мог так поступить с Алисой? Ещё и использовал Люмин, чтобы ей поднасрать!       Аякс и Кайл тоже подскочили со своих мест.       — Закрой рот, Маклагген, — от предупреждения в голосе Кайла вкупе с его черными углями вместо глаз стало душно, — Я серьёзно.       — Я думал, мы играем в «Правду или Действие», а не в «соври, чтобы никого не обидеть»! — Тарталья почти срывался на крик. Кто-то из старшеклассников, сидящих недалеко от них, начал оборачиваться, — Почему я должен нести ответственность за её чувства?! Я много раз давал ей понять, что она мне безразлична! Какого хуя тогда?!       — Это даёт тебе повод издеваться над ней или что?! — Эмбер шумно дышала, собираясь с мыслями для следующей гневной фразы.       — Да пойдём уже отсюда, — Скарамуш обратился к Тарталье, — Ты же видишь, с этим, — он пренебрежительно кивнул на возмущённую Маклагген, — бесполезно разговаривать.       Люмин встала на ноги последняя.       — Если ты всё знал, то зачем вообще согласился на эту игру? — пока Эмбер от наглости и грубости Фатуи не могла даже сформулировать что-то в ответ, пока Скарамуш подбирал с пола свой рюкзак и рюкзак Тартальи, а Аякс просто хмурился, ничего не говоря, Люмин задала, по её мнению, самый резонный вопрос.       И, кажется, зря она это сделала.       Аякс повернулся к ней, и всё внутри Привер замерло. Ей на секунду почудилось лицо Итера — его оскал, бесконечная ненависть во взгляде. И тогда Люмин на самом деле стало страшно — она отступила от Тартальи на шаг назад, испуганно поджав губы.       Но стоило моргнуть и морок пропал. И Аякс из фантомного воплощения её брата превратился в обычного себя — только отчего-то жалкого и будто побитого.              — Странно слышать это от тебя, Люмин, — её имя наждачкой поцарапало слух, — Не так весело наблюдать за собой со стороны?       — Ч-что ты имеешь в виду? — она растерянно пыталась найти в его глазах хоть что-то осмысленное.       — Да что ты можешь знать о любви? Привязанности? — Аякс чуть ли не выплёвывал слова, — Если ты дружить-то не умеешь.       Звенящая от напряжения тетива оборвалась, и стрела, кромсая пространство, вонзилась прямо в грудь Люмин, сломав пару рёбер. Дырявые лёгкие, наполнились кровью, не дав сделать вдох.       На этот раз Аякс попал точно в цель.