Слабая концентрация

      В голове Привер было тихо и ясно, а в сердце пусто — окружающий мир перестал дрожать и разваливаться, наконец обретя свои привычные очертания.       «Холодно. Матч скоро начнётся. Эмбер сидит на девятом ряду сто двадцатом месте. Лучше зайти с правой лестницы. Нужно найти Аякса».       Мысли перестали быть осколками разбитого стекла, кружащимися в ураганном смерче — они стали ровным ритмом метронома, наконец выстраиваясь в необходимые логические цепочки, вынуждая тело следовать приказам мозга.       Привер провела по лицу запястьем, будто стирая с ресниц так и не выступившую влагу, одним движением встала с корточек, распрямившись, и быстрым шагом, почти бегом, направилась к стадиону.       Всё-таки её ждут.

***

      — Люмин! Здесь! Эй, Люмин! — Эмбер как могла перекрикивала скандирующую поддерживающие лозунги толпу и махала Привер, которая немного потерялась среди мельтешащих перед глазами красных одежд — все старшеклассники повставали со своих мест, готовясь срывать голоса, болея за команду своей школы — и растерянно оглядывалась в поисках подруг.       Привер не сразу заметила Эмбер — из-за того, что сегодня все были в красном, она выделялась не так сильно — но когда наконец увидела, расплылась в улыбке и побежала к лестнице — по случайности она перепутала ряд и завернула несколько ниже.       Привер со сбивающимися извинениями наконец протиснулась к единственному свободному месту — на нём лежал коричневый рюкзак Эмбер, усыпанный значками. Сама Маклагген, похоже, и не собиралась садиться — самозабвенно болея за школьную команду и отдуваясь за всех своих пропавших подруг, она как могла широко расставила руки, чтобы держать плакат, самодостаточно обходясь без чьей-либо помощи.       — Где ты пропадаешь? Матч уже начался! — на полтона ниже, но всё ещё на грани крика.       Нахмуренные брови подруги Люмин почему-то хотелось разгладить поцелуем в лоб — на неё обрушилась волна нежности к этой яркой и тёплой девушке, ставшей первым человеком в жизни Люмин, который подарил ей радость дружбы. Дружбы, не связанной с братом.       — Извини! — прокричала Эмбер в ухо, встав рядом, — Милая, — добавила тише, всё так же около щеки. Эта несвойственное для Люмин обращение, которое она заметила только после того, как оно сорвалось с её губ, через мгновение показалось неуместным и каким-то жалким — Привер сжала зубы, будто боясь, что снова сможет смолоть что-то прежде, чем успеет это обдумать.       Но Эмбер лишь недоумённо улыбнулась, а потом прыснула, обняв Люмин за плечи одной рукой — плакат свесился в правую сторону, приняв скорее вертикальное положение, чем горизонтальное.       — Да ничего, милая, — Маклагген, смеясь, отпустила девушку и подмигнула, передавая уголок плаката. Люмин взяла его настолько несмело, что Эмбер отняла его и, чтобы показать, как надо, подняла ватман высоко над головой — полотно перекрыло ей обзор и заглушило радостный голос, но Эмбер это никак не останавливало.       Привер взялась за уголок увереннее и невольно улыбнулась, переглядываясь с ней за этой импровизированной перегородкой, скрывшей их от тусклого осеннего солнца и развернувшейся на поле игры. По рядам прошлась волна криков, неясного генеза — то ли радости, то ли возмущения — и Эмбер, отвернувшись от Люмин, резко опустила плакат, снова обращая внимание на футбол и сходу крича имя кого-то из команды. Но Привер не отвернулась, продолжая смотреть на подругу. Свою самую лучшую подругу, которая у неё когда-либо была.       «Но у меня же была ещё одна подруга!» — она вспомнила и оглянулась — двух тёмных хвостиков нигде не было видно.       — А где Мона? Она так и не вернулась из туалета, что ли? — сканируя глазами идущие вниз ряды — Эмбер выбрала места почти у верхнего края трибун — она искала не только Арчер.       — Она приходила минут десять назад, но потом опять ушла за едой, — протараторила Эмбер, ни на секунду не отвлекаясь от игры, — Но ни еды, ни Моны я с тех пор не видела.       «О, Кайл! — Привер никогда бы не подумала, что будет так радоваться тому, что заметила затылок Скарамуша — тёмные волосы, по-дурацки подстриженные под горшок, очень контрастировали с его ярко-красной кофтой и привлекали внимание, — Значит, и Аякс где-то здесь!»       — Я могу сходить её поискать, — «И не только её». Привер на самом деле не так уж и сильно любила футбол — скорее, она любила Эмбер.       — Хватит бродить, смотри игру! Сейчас самый накал! — Маклагген даже не взглянула на неё — её рука самостоятельно взметнулась в намерении остановить Привер. Пальцы сжались на предплечье, не давая сделать и шага в сторону. Люмин мельком подумала о том, что ей нужно отучить подругу от привычки хватать её за руки, как маленького нашкодившего ребёнка, потому что каждый раз, когда Маклагген так делала, раздражение, рождающееся в затылке и расходящееся по спине к ладоням, норовило грубо скинуть её руки, но каждый раз Привер только невольно кривилась, терпя.       — Ладно-ладно, — пробормотала она, ведя плечом и сбрасывая хватку, — Как скажешь.       Люмин взглядом вернулась к Скарамушу, усилив внимание на окружающих его людях — пожалуй, это всё, что она могла сделать в сложившейся ситуации.       «Красный-красный-красный-красный!» — ни рядом выше, ни рядом ниже, ни на лестнице не находилось хоть одного рыжего пятна. Глаза устали от мельтешащих перед ними едких цветов, а с языка чуть не сорвались вопросы, которые вряд ли бы одобрила Эмбер.       «Где же он? Не пришёл? Что-то случилось? — Привер нахмурилась, почувствовав, как потяжелел во внешнем кармане рюкзака телефон. Она могла написать Аяксу — это было бы проще, чем выискивать его самостоятельно, но её телефон, он…       «Наверняка сейчас обсуждает всё с Аланом», — мысли, обращённые к этому чёртовому средству связи, заставили вспомнить об Итере, о котором она старательно не думала последние полчаса, решив навсегда вычеркнуть его из своей жизни.       Как известно, вычеркнуть из жизни своего когда-то самого близкого человека не так-то просто. Тонкий, но уходящий глубоко под кожу, порез от бумаги — было бы сложно точнее описать чувство, появившееся в груди.       Но злость на себя за это чувство была сильнее.       «В любом случае, бумажный порез можно пережить», — думала Привер, уже открывая диалог с Аяксом.       Она немного воровато скосила взгляд на стоящую рядом подругу, которая наклонилась вперёд, что-то горячо обсуждая с парнем на следующем ряду, пока на поле команда Бейпорта взяла тайм-аут. Привер подумала о том, что другого более удачного момента может не представиться, и, стараясь не привлекать внимания и всё ещё держа плакат, начала неуклюже печатать смс-ки одной рукой.       «piper_libby: ты где       я тебя потеряла       Скарамуша вижу, а тебя нет ((»              Люмин с надеждой взглянула на статус «в сети» под ником Аякса, в надежде на его «опаздываю» или «скоро вернусь», но вместо этого информационная строка сразу же превратилась в «был недавно».       Привер не веря своим глазам обновила диалог — ничего не изменилось.       «Он меня игнорирует?»

***

       Игра захватила всех присутствующих так, будто от того, насколько сильна поддержка команды, будет зависеть исход матча. Много движения и криков вокруг превратились в белый шум — Люмин стеклянными глазами смотрела на поле, а взгляд будто упёрся в пустую стену. Кислая слюна осела на языке — Привер пришлось приложить усилие, чтобы проглотить её.        От замечательного настроения, которое было с Люмин ещё этим утром, не осталось и следа.       «И кто придумал этот тупой вид спорта? Парни, у которых не хватает мозгов на нормальную учёбу и нет других способов, кроме спорта, поступить в колледж, кидают друг другу мячик в этих странных костюмах и штанах, обтягивающих задницу. Всё это — происки патриархата. И почему Эмбер такое нравится? Я не понимаю, что…» — вибрация, исходящая от телефона, заставила ладонь, крепко сжимающую его, дрогнуть, а капризные мысли рассеяться.       Радость жизни мгновенно вернулась к Привер — она со счастливой улыбкой посмотрела на экран, но сразу же состроила серьёзное лицо, чтобы Face ID признал хозяйку.              «tartagalicious: я уже не приду»       Люмин так и замерла с радостным выражением лица, но уже чувствуя болезненный укол где-то в груди. Внешний шум матча стиснул виски лёгкой болью — находиться здесь стало просто невыносимо.       Появилось секундное желание уйти с игры, оставив телефон на хранение Эмбер, и добрести до озера Лили, в одиночестве слушая крики чаек и бросая камушки в неспокойную из-за ветра воду — вместо этого она пересилила себя и крепче сжала плакат, набирая сообщение другой рукой.       piper_libby: оу а что так?       ты же хотел пойти       и я думала мы после матча договоримся о занятиях и всё такое       tartagalicious: нет, извини»              Разочарование холодными пальцами сжало внутренности грудной клетки, а потом осело на рёбрах. Привер сжала между зубами внутреннюю сторону щеки, пытаясь отвлечься от этого неприятного чувства.       Глупо. Как глупо строить какие-то надежды и планы относительно Аякса, ведь он всегда был таким — водой, утекающей сквозь пальцы.       Люмин чувствовала себя как в постоянно повторяющемся сюжете из своих снов — она бежит за кем-то, но никак не может догнать, докричаться, обратить на себя внимание. Свет, удаляющийся вместе с бегущим впереди, оставлял после себя лишь чувство беспомощности, сводившее с ума, отпускающее только под утро.       Она никогда не могла догнать этот свет. И только сейчас она поняла, насколько сильно хотела увидеть Аякса.       «Похоже, я вижу вещие сны».       Люмин хмуро буравила взглядом скупые извинения Тартальи, когда из тревожной задумчивости её вырвал ощутимый толчок в плечо, настолько сильный, что заставил поднять голову в желании огрызнуться.       — Эй, вырубай мобильник! — Эмбер улыбалась, несмотря на свой грозный тон. Привер внутренне упрекнула себя за желание сорваться на подругу, — Что с тобой? — она потрепала Люмин по плечу, не придав значения её перекошенному от раздражения выражению лица, и второй раз всучила Люмин в руки плакат — только сейчас Привер заметила, что вновь отпустила его — теперь уже крепко сжимая чужую ладонь, будто без посторонней помощи Люмин просто разожмёт её, — Держи крепче!       «Кажется, игра идёт неплохо, — подумала отстранённо и обратила пустой взгляд на поле, комкая в кулаке угол плаката, — Я ведь даже не знаю правил».       — Похоже, что у нас всё-таки есть шанс на победу! — раздался внезапный голос Моны близко, с правой стороны.       Привер удивлённо обернулась на Арчер, недоумевая, когда та успела подойти — Люмин настолько глубоко ушла в себя, что не заметила появления подруги. Мона приветственно улыбнулась в ответ на широко открытые глаза — на ней алела красная толстовка с логотипом команды Старшей Стиллуотера.       Люмин как никогда чувствовала себя лишней — как бы забавно ни звучало, но белой вороной в мамином светлом свитере посреди этой красной толпы.       «Я всегда была и буду такой».       Скука на матче по футболу, где все душой болели за команду школы; острое, пусть и подавляемое, впечатление от только что произошедшего разговора с братом, когда сердца всех присутствующих были наполнены азартом игры, происходящей на поле; поиск причин отсутствия парня, общение с которым не одобряет никто из её нынешнего окружения — всё это заставило Люмин ещё раз открыть диалог с Аяксом.              «piper_libby: аякс, если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь — то знай я буду рада тебе помочь»       Почему-то ей было важно, чтобы Аякс знал об этом.       Он прочитал сообщение, но не ответил — хотелось верить, что он хотя бы принял эти слова к сведению, а не просто убрал мозолившее глаза уведомление о непрочитанном.       Привер ещё раз внимательнее прошлась по рядам глазами, будто Аякс снова неудачно пошутил и на самом деле спрятался где-то между сидений, чтобы, когда Люмин его заметила, выпрыгнуть из своего убежища с радостными возгласами.       От игры в «Найди кота» её отвлёк звук пришедшего сообщения.       «tartagalicious: ты сможешь подойти на хикори-стрит, 114?       сейчас       одна»       Образовавшийся вокруг Люмин вакуум наполнился вибрациями его приходящих сообщений.       Она удивлённо вскинула брови, не понимая, что происходит, снова думая о каком-нибудь несмешном пранке.       «piper_libby: извини, но зачем?       tartagalicious: побыть со мной»        Привер ощутила, как в её лёгких кончился воздух — волна прилившего к лицу жара отобрала у неё возможность дышать.       «Но сейчас же… сейчас же матч…» — она печатала дрожащим большим пальцем, но потом уверенно стёрла сообщение одним движением.       «piper_liby: да, смогу»       — Уху-у! Так его! — полный счастья голос Эмбер — кажется, случилось что-то, сулившее победу их команде, на поле. Она повернулась к Люмин, чтобы поделиться им, но наткнулась лишь на красные щёки подруги и нескладную улыбку на её лице. Пожав плечами, Эмбер разделила радостный визг с Моной, которая каким-то образом освободила себе место по правую сторону от Привер.       Люмин совсем забыла, что пришла на матч не одна.       Шестерёнки в её голове заработали с ускоренной силой — нужно было срочно что-то придумать, найти какое-нибудь оправдание для Эмбер, сказать что-то достойное для того, чтобы стать отгулом для такого важного события, как матч с Бейпортом.       «Чёрт, её ничего не убедит! — глаза Люмин в заметались по полю, будто бегающие по нему спортсмены могли подсказать ей, что придумать, — Ничего!»       Но вариантов никаких, даже самых скверных, в голову не пришло — соврать про диарею казалось каким-то издевательством, а про срочную ситуацию, связанную с братом, настоящей подлостью.       Пришлось действовать слабоумно и отважно.       «Я расскажу всё потом, честно! — она потянула за кофту Эмбер, обращая на себя внимание, — Прости меня».       — Эмбер, — она старалась перекричать гомон толпы, — Мне срочно нужно идти! — не нужно придумывать причины для ухода, если просто о них не говорить, верно?       В мгновение лицо Маклагген перечеркнула эмоция сильного недовольства — такого, будто Люмин в магазине у всех на глазах упала на кафельный пол и начала истерично верещать о том, что Маклагген ужасная мать, потому что не хочет купить ей дорогую игрушку.       — Чего? Ты никуда не пойдёшь! — чужая рука крепко вцепилась в плечо Люмин, — Ты и так в начале сбежала! — «сбежала» тупым ножом прошлось по барабанным перепонкам.        Люмин и так всю свою жизнь приходилось терпеть отстранённость и холодность своей матери — почему она должна терпеть деспотичность и стервозность Эмбер, которая тоже возомнила себя родителем Привер?       Она жёстко, чуть ли не остервенело схватила за руку Эмбер и отдернула её от себя.       «Без тебя разберусь!» — Привер прикусила язык так, будто сказала это вслух.       Глаза Эмбер расширились, и впервые, может, с начала матча она смотрела на Люмин дольше нескольких секунд.       Плакат, больше не придерживаемый с одной стороны, безжизненно свесился.       — Пожалуйста, извини, — Люмин, разом утратив свою резкость, опустила взгляд, — Я потом объясню, ладно? — сказала неслышимо, уже протискиваясь между болельщиками и креслами к выходу.       Привер спустилась по лестнице, отрезанная от внешнего мира — она открыла карты, забивая в информационную строку адрес, который назвал Аякс. Приложение мгновенно построило маршрут — около двадцати минут пешком.              «Отлично».       «piper_libby: буду через 15 минут»       Под очередной взрыв криков и аплодисментов от забитого гола, который она уже не видела, Люмин быстрым шагом, чуть ли не срываясь на бег, стала уходить со стадиона.

***

      — Вы прибыли к конечной точке маршрута. Хорошего Вам дня, — Люмин едва ли верила вежливому автоматизированному женскому голосу, который прозвучал в наушнике.       Несмотря на то, что Стиллуотер — совсем небольшой по размеру город, состоящий всего из пары негустонаселённых жилых кварталов, двух-трёх торговых улиц у побережья и нескольких десятков раскиданных близ озёр домов, Люмин никогда не бывала в некоторых его частях. Например, зачем ей заходить на тупиковую Хикори-стрит, вдоль которой на приличном расстоянии друг от друга расположены дома местных богачей? Казалось, за каждый вздох на этой улице потом выставят счёт, а охранные системы всегда находятся в шаге от того, чтобы вызвать шерифа — слишком уж подозрительно слоняется эта явно малоимущая девушка по идеально постриженным газонам.       Но что бы Люмин ни думала, навигатор был непреклонен — на электронной карте девушка, обозначенная красным треугольником, стояла как раз напротив сто четырнадцатого дома на этой страшной улице.       «Может, Аякс ошибся?»       Она никогда не сомневалась в том, что Тарталья из обеспеченной семьи. Вещи, будто только снятые с плечиков из явно недешёвых магазинов; одна из последних моделей айфона; различные кроссовки, счёт которым Привер перестала вести, остановившись на пятой паре — всё это явно говорило о достатке родителей парня.       Тем не менее, Люмин не могла поверить в то, что он мог жить в этом доме — двухэтажный особняк напротив скорее казался декорацией к фильму, чем реальным местом, куда можно каждый день возвращаться после школы. Поражала не столько отделка дома — она была вполне обычной: бежевая краска на стенах, чередующаяся с коричневым камнем, белые рамы окон и тёмные карнизы крыши — сколько его размеры и окружавший сад. Дом будто врастал в ландшафт, утопая в высоком кустарнике и деревьях, раскинувшись по всей территории участка, пристройками уютно уходя в чащу позади, а каминными трубами в небо. Фасад, рябя высокими окнами и стеклянными витражными арками над ними, занимал взгляд постоянным изменением форм, при этом не теряя общей органичности. Люмин была уверена, что дом был выполнен в определённом архитектурном стиле — она, к сожалению, в них совсем не разбиралась — но при виде него в голове крутился образ старых английских денег. Семейный мэнор, игра в большой теннис по выходным в коротких светлых шортах и юбках, строгие, даже консервативные внутренние порядки, высокомерие и снобизм — вещи, несильно вязавшиеся с Аяксом, которого она знала. В её фантазиях он по-дружески дерзил предкам, устраивал вечеринки каждые выходные, с криками бросался со второго этажа своего современного и стильного дома в лазурный бассейн — такой себе мальчик из золотой молодёжи, но при этом совсем неиспорченный. Ведь он очень добрый, умный, ответственный и…       В любом случае, сейчас Аякс снова открывался ей с неожиданной стороны.       Привер мялась на подъездной дорожке к двум закрытым дверям-шторкам гаража, рассматривая пики ветвей высоких деревьев, вонзавшихся в серое небо, и заглядывая в многочисленные глазницы окон, не решаясь сделать и шага — будто одно её движение могло вызвать писк сигнализации — и впав в некое состояние дереализации.        «Что я здесь вообще делаю? Нужно вернуться, — в ней будто даже возник мотив к движению — обратно к шуму, к жизни, к красному зареву, к счастливым и горестным крикам. Но сразу же погас — холодные, несмотря на их тёплый цвет, глаза Эмбер в сознании Привер смотрели на неё с укоризной и разочарованием. Чувство вины поднялось от живота у груди, сжав что-то внутри, — Вряд ли мне там будут рады».       Погода, как и обещал прогноз, начинала портиться — ветер засвистел, прорываясь сквозь голую сетку ветвей деревьев, растущих вокруг дома, а тучи, пригнанные им с востока, начали клубиться над головой, превращая цвет неба из молочно-серого в грязно-грозовой. Свитер и куртка перестали быть надёжной защитой от холода — кожу защипали мурашки.       Убеждая себя в том, что она обязательно поговорит с Эмбер и извинится перед ней, доказывая себе, что пути назад больше нет, Люмин достала телефон — смелости подойти к дому и позвонить в дверь не хватило, её хватило только на то, чтобы вновь написать Аяксу.       «piper_Libby: я вроде на месте?       Через десять секунд пришёл ответ.       «tartagalicious: жди»       Люмин закусила губу, пытаясь удержать в себе противоречивые чувства — на то, чтобы не начать нервно ходить кругами, действительно пришлось приложить мысленное усилие. Решение уйти с матча к Аяксу, который снова странно себя вёл, казалось абсурдным и импульсивным, но от того не менее желанным — сердце в груди радостно затрепетало при мысли о скорой встрече, в то время как голос разума кричал о неправильности происходящего и том, что здесь явно есть какой-то подвох. С чего бы Аяксу не появиться на матче со всеми и вместо этого звать Люмин к себе домой «побыть с ним»?       Первое, что Люмин, всё ещё не до конца верящая парню и сверлящая напряжённым взглядом большую бежевую дверь, обрамлённую витражными вставками по краям и стеклянной аркой сверху, увидела, были рыжие волосы Аякса — он, выйдя за дверь, растерянно оглядывался в поисках Привер, не найдя её на пороге. Именно в тот момент чувства отобрали у рациональных мыслей мяч и забили гол, набирая в два раза больше очков и одерживая безоговорочную победу.       Люмин, не чувствуя власти над своими же ногами, направилась к парню, который всё же заметил её и улыбнулся, приветственно махнув рукой. Привер улыбнулась в ответ, подходя ближе, забывая о всех своих сомнениях и подозрениях.       — Привет, — дверь за Тартальей так и осталась открытой, заманчиво предлагая оценить убранство этого зажиточного особняка. Люмин позволила себе быстрый взгляд внутрь — светлое пространство, высокие потолки, уходящий вглубь дома коридор, край лестницы на второй этаж — и только потом обратила внимание на Аякса, в страхе расширив глаза от вида его лица. Он выглядел измученным — под глазами пролегли тени, осунувшиеся белые щёки делали его высокие скулы острыми, словно бумага, — Чего так далеко стояла?       «Снова играл в приставку допоздна? — Люмин медлила с ответом, про себя с недовольством отмечая всё новые отпечатки усталости на его лице, но потом быстро опомнилась, прочистив горло, — Хотя замечание о кошмарном режиме сна я должна прежде всего сделать себе».       Она наконец обратилась к парню, улыбнувшись, не ощущая своей улыбки — слишком мягкой, наполненной неуместным светом:       — Привет, просто не была уверена, что это правильный адрес, — взгляд очертил контур его ресниц, а аккуратный тон слишком сильно выдал счастливое волнение, — Не думала, что ты живёшь в английском поместье.       Он рассеянно улыбнулся, смотря в пол, будто выискивая что-то в каменной кладке крыльца.       «Что с ним опять не так?» — напряжённые мысли о причинах своего местонахождения здесь вновь вернулись к Люмин.       Аякс наконец поднял взгляд, сфокусировавшись на Люмин.       — Твои волосы… — тон не приобрёл оттенков — только интонацию, брови поднялись, но глаза остались прежними — будто невидящими, похожими на толстый слой льда на поверхности глубокого озера. Он не договорил — рука Аякса непроизвольно поднялась на уровень его шеи, — Ты подстриглась?       «Неужели, наконец», — Привер отвела взгляд — она хотела, но не могла спрятать смущённую улыбку, думая о том, что ей стоило прийти сюда хотя бы ради этого.       — Ага, — вновь решилась нырнуть в глубины океана, мельком посмотрев ему в глаза, — Как тебе?       — Здорово, — парень на половине слова зевнул в ладонь, вероломно скрывая все глубины.       Привер чувствовала себя рыбой с проколотой крючком полостью рта, бьющейся в конвульсиях об лёд около круглого отверстия проруби, с постным лицом думая о всех тех вариантах комплиментов, которые Аякс делал ей в её воображении.       «Ого, тебе очень идёт! Потрясно выглядишь! То, что я сказал на игре, было правдой и вообще ты самая красивая девочка, которую я когда-либо встречал. Но, конечно, помимо красоты в тебе много всего другого хорошего. Я тут подумал… Может, сходим куда-нибудь?       — Мгм, — что-то типа благодарности, быстрый взгляд на дом за спиной парня, чтобы перевести тему, — Ты, э-э, живёшь здесь?       — Не-а, просто грабил как раз, — блёклая улыбка на его лице выглядела жалко.       — Смешно, как обычно, — она сказала под нос, повторяя поведение парня и разглядывая красивую каменную кладку ступеней, ведущих к крыльцу, и пожухлые листья, налетевшие с деревьев, окружающие дом плотной стеной.       Радость встречи сменилась глухим, немного детским разочарованием от его реакции на смену имиджа и в целом этого странного аморфного состояния. Напоминало тот самый вечер, их дорогу к Мак-Кьюзику — не Аякс, а лишь его отголосок в оболочке парня.       Молчание затянулось на лишнюю секунду, дав время Люмин на неуместные, глупые мысли.       «Мы так и не стали обниматься при встрече. Я так и не смогла», — всё ещё стояла в паре шагов от него, слишком далеко, чтобы понять, о чём он думает, не зная, как сократить это расстояние.       Тарталья наконец разорвал мгновение, застывшее между ними — ветер, пустая будняя дорога жилого района, далёкий лай собаки, серое небо над ними — сложив руки на груди, будто нахохлившись. Люмин только сейчас поняла, что он в это время стоял с ней на улице в домашней одежде — явно лёгкой чёрной кофте и таких же неплотных спортивных штанах серого цвета.       — Может, пойдём уже внутрь? — его пробила видимая дрожь, — Я окоченею тут с тобой болтать.       Люмин в первые за весь их диалог почувствовала хорошо знакомую, понятную ей эмоцию — касающееся щёк смущение. От этого стало как будто бы легче.       — Что, прям внутрь? К тебе домой? — так, будто это было чем-то противоестественным, так, будто она была нечистью из старых сказок и ей требовалось персональное приглашение.       Люмин сильнее сжала пальцы на лямке рюкзака, провела ладонью по краю платья, смахивая невидимую пыль, и с тревогой, смешанной в дикий коктейль с предвкушением, встретила взгляд Аякса — Тарталья смотрел на неё так, как будто у неё только что клинически подтвердилось некоторое отставание в развитии. Всё волнительное состояние пропало, возвращая Люмин к набившему оскомину бесчувствию.       — Хорошо-хорошо, я просто не ожидала, что… — в голове мелькнула мысль, заставившая уже не покраснеть, а напугаться, — А я не буду никому мешать?       — Не волнуйся, ближайшие пару дней я в доме один.       Люмин скрыла облегчённый вдох — пока что она не планировала знакомиться с семьёй Аякса — и проследовала за парнем, жестом пригласившего Люмин в дом.       Аякс, закрыв за ней двери, уже прошёл вглубь коридора, а она пару мгновений нерешительно топталась на коврике у входа, не зная, следует ли ей снимать уличную обувь. Многие бы посчитали такие мысли странными — та же Эмбер смеялась над просьбой Люмин дать ей домашние тапочки — но дело было в том, что Эрика всегда требовала разуваться у входа, говоря о своих европейских корнях и совести, которой нет ни у одного американца. Сомнения пропали, когда Привер увидела обувную этажерку и аккуратно расставленные на её полках ряды уличной обуви, — она смело сняла ботинки, ступив на паркетное покрытие. Кажется, совести не было у всех американцев, кроме семьи Привер и Тарталья.       Люмин продвигалась внутрь осторожными шагами, осматриваясь. Просторный светлый коридор, по совместительству являющийся прихожей, делился, справа, около широкой лестницы из тёмного дерева, уходя ответвлениями, ведущими во внутренние комнаты, а слева открывая вид на гостиную, совмещённую с кухней.       В противовес даже немного историческому фасаду дома его внутренний интерьер выглядел современным — светлые деревянные панели на стенах, огромный однотонный серый ковёр посреди гостиной, такой же габаритный диван и плазменный телевизор напротив него, длинная тёмная тумба под ним, в углу немного не вписывающийся во внутреннее убранство камин с аутентичной каменной отделкой и ещё немного мебели в виде разных шкафов. И всё. Никаких фоторамок, безделушек на каминной полке, ни одного яркого пятна — пусто, безлико и даже как-то неуютно.       — Очень неожиданно видеть минимализм в таком старинном доме, — она решила поделиться впечатлениями с Аяксом, продолжая водить взглядом по интерьеру — в этом однотонном пространстве он не мог ни за что уцепиться, — Скорее ожидаешь увидеть шкуру медведя на полу или оленьи рога, торчащие из стены, и какую-нибудь хрустальную люстру.       — Поверь, ты не первая такое говоришь, — голос донёсся с дивана. «Не первая» больно царапнуло где-то около сердца, и Люмин обратила хмурый взгляд на макушку Аякса — только она выглядывала из-за тёмно-серой диванной подушки. И только тогда Люмин обратила внимание на творящийся вокруг дивана хаос — глаза непроизвольно расширились, — У матери сильная аллергия на пыль, поэтому везде минимум мебели и всего остального, чтобы не провоцировать аллергическую реакцию.       Бардак, развернувшийся посреди гостиной, совсем не соответствовал минималистичной остановке и был похож на язву на белой коже: ящик бутылок, наполненных янтарной жидкостью, примостился около стеклянного журнального столика, на котором стояла уже пара распечатанных и выпитых; коробки от пиццы, валяющиеся по полу; ком одежды, лежащий на краю дивана, и различные элементы гардероба, разбросанные то тут, то там — носок, белеющий на тёмной подушке дивана, штаны, валяющиеся около сетчатой офисной мусорки со смятыми в ней бумагами, худи, висящая на стуле.       — Кошмар, — она не заметила, как сказала это вслух. Слишком тихо, чтобы Аякс услышал, но достаточно громко для того, чтобы она сама уловила в этом слове знакомую интонацию. Так раньше говорил отец, когда заходил в её комнату.       Полустёртые воспоминания о бардаке в собственной, слишком далёкой, словно из другой реальности, комнаты в Нью-Йорке будто вернули Люмин в реальность, заставив задаться куда более существенными вопросами, чем проблема отсутствия объятий с Тартальей.       — Будешь есть? — будничный голос с дивана. Аякс совсем не обращал внимания на творившийся вокруг него беспорядок. Как и она когда-то, — Я суши заказывал, ещё есть остатки пиццы.       Люмин не ответила — она не могла отвести взгляд от двух пустых бутылок на столе. Пусть Привер и не была экспертом в алкоголе, но ума понять, что это была не просто газировка, ей хватило — пахло градусами, а на боках бутылок блестели этикетки, предупреждающие о запрете продажи спиртного несовершеннолетним.       Привер прошла дальше в гостиную, обойдя кинутые на полу вещи, и остановилась около столика, как раз рядом с ящиком бутылок, сложив руки на груди и сверля взглядом Аякса, что-то печатавшего в телефоне.       Наконец он поднял глаза.       — Это что? — она спросила с нажимом, демонстративно посмотрела на журнальный столик. «Ты пьян?» — так и не сорвалось с языка.       — Это сидр, — проследил за её взглядом и махнул рукой, — У меня есть неоткрытые бутылки, если хочешь.       Привер чувствовала, как краснеет, — жар на щеках был неотъемлемой частью её злости.       «Что за абсурд?!» — мысль, полная раздражения.       — Нет, Аякс, что происходит? — пыталась сохранять спокойствие, но безмятежный, даже скучающий вид парня этому не помогал, — Почему ты не пошёл на матч, а вместо этого выпиваешь тут в одиночестве?       — Ну, я позвал тебя, чтобы не быть в одиночестве, — сразу парировал, отведя пустой взгляд куда-то за плечо девушки, — Я хотел включить какой-нибудь фильм. Есть пожелания?       «О да, у меня есть кое-какие пожелания».       И тогда Привер не выдержала — что-то внутри злобно обнажило зубы. В голове словно отрывочные кадры плёнки мелькали образы — Эмбер и её крепкая хватка на предплечье, мерзкие друзья Итера, оккупировавшие гостиную её дома на постоянной основе, подчинение отцу, которое даже не ставилось под сомнение. Удобная, тихая, проглатывающая всё — такой она всегда была и такой её хотели видеть все остальные, такой её хотел видеть Аякс сейчас. Не задавать лишние вопросы, просто составить ему компанию в качестве собутыльницы — всё, что от неё сейчас требовалось. Всё, что сейчас, уходя от прямых ответов, требовал он.       «Не дождётся», — она скривилась — как никогда мерзкой показалась та надежда, с которой она ждала увидеть Аякса на шумных трибунах.       Она, повысив голос, вложила в свои слова все эти чувства, сжав кулаки и смело посмотрев Аяксу в лицо:       — Да что такое! Ты меня совсем за дуру держишь?! Я сорвалась с матча, потому что думала, что с тобой что-то случилось, что тебе плохо!       Люмин прерывисто дышала, ожидая ответных эмоций, ответной злости, честности, но Аякс только запрокинул голову на диванную подушку, смотря на девушку с усталым раздражением.       — Если хочешь, можешь возвращаться обратно.       Весь её агрессивный настрой, она сама разбились о выражение в глазах Аякса — знакомое до ужаса.       «Люмин, если тебе невесело, то не нужно портить остальным настроение. Можешь идти домой, у тебя есть ключи», — так однажды сказал ей Итер.       Когда-то давно, когда у неё ещё была надежда стать нормальной, стать как Итер, она напросилась на вечеринку вместе с ним — вроде бы это был чей-то день рождения — решив измениться, попробовать стать более общительной, уверенной в себе. Закончилась эта идея очевидно — Люмин едва сдерживала слёзы, прося брата оставить всё и уйти домой, чтобы чего-нибудь поесть — еда на тусовке была просто отвратной. Тогда Итер обронил эту фразу вскользь, параллельно махая кому-то в толпе, но Люмин помнила её до сих пор.       Опустошение из-за невозможности пробиться к человеку, которого она так сильно любит, заставить его посмотреть на себя, вернуть его к себе — тогда эти чувства были оглушающим ударом по голове. Сейчас они знакомой слизью осели в груди.       Люмин, не моргая, смотрела на бутылки. Тогда, на той вечеринке, тоже был алкоголь — много алкоголя.       Сейчас первым желанием, продиктованным её новой «стиллуотерской» личностью, было развернуться на пятках и немедленно покинуть это место, демонстративно хлопнув дверью, так, чтобы задрожали витражи, — кажется, за последние месяцы она научилась хоть немного ценить себя.       Но в ней было слишком много прошлого. Слишком много той Люмин, которая виновато улыбнулась на обидную фразу брата и осталась с ним до конца вечеринки, следуя за Итером, куда бы тот ни пошёл, молчаливо стоя рядом, пока он разговаривал с кем-то, сжимая белыми толстыми пальцами пустой красный стаканчик, отстранёнными глазами вглядываясь в профиль Итера — слишком красивый, слишком непохожий.       «Извини, я больше не буду», — она осталась тогда.              Люмин в нерешительности застыла на месте под внимательным взглядом Аякса, медленно проследовала к дивану и опустилась на самый край, сев максимально далеко от парня.       Она решила остаться и сейчас.       «Всё-таки Аякс заслужил это больше, чем он».       Люмин вздохнула, смотря на свои пальцы, перебирая их.       — Если хочешь, можешь возвращаться на матч. Что ты за человек такой? — она говорила тихо и серьёзно, — Не хочешь отвечать — я не заставляю, но не разговаривай со мной так. Я пришла по твоей просьбе, — она ещё раз вздохнула и подняла голову, повернувшись лицом к парню.       Аякс кивнул — его лицо освещала благодарная улыбка, глаза смотрели на неё со слишком знакомым выражением. Она впервые почувствовала себя на месте Итера и, кажется, впервые начала понимать Аякса.       Она знала, что нужно делать, что бы ей хотелось на его месте, поэтому Люмин просто улыбнулась в ответ, не став ничего больше говорить, развернувшись к парню всем корпусом. К тому же, смотря на такого Аякса, ей тяжело было сдерживать искреннюю радость.       — Сидра? — продолжала улыбаться, не сразу поняв, о чем её спрашивают.       Аякс встал с дивана, обходя столик, опускаясь на колени к пластмассовому ящику, звеня стеклом, достав две бутылки на стол.       — Нет-нет, ты что? — помотала головой и даже села глубже на диван, подальше от Аякса, будто парень мог начать насильно вливать ей в рот алкоголь, — Я не пью.       — Почему? — он остановился, подняв голову и посмотрев на Привер. Кажется, ему на самом деле интересно.       «Боже, он пришёл в себя», — она была так рада, что всё кончилось.       — Из моральных убеждений, так скажем, — сложила руки на груди, изображая недовольство, но не смогла скрыть улыбку из-за млеющего внутри тепла, — И тебе не советую.       — У-у-у, — Аякс протянул, посмеялся и показательно сделал глоток из только что открытой бутылки. Привер извращённо внимательно наблюдала за его шеей и дёргающимся кадыком. Когда закончил, нахально посмотрел на красную Привер, — Что это за мамин моралфаг тут сидит?       — Мамин моралфаг? — «Ого, какой интересный оттенок у ковра», — Мы что, в детском саду? Сколько тебе лет вообще?       — Семнадцать, — сделал ещё глоток.       — М-мм, мне тоже, — почти прошептала она. Ей хотелось спросить про дату его дня рождения, чтобы узнать, кто всё-таки старше, когда в голове мелькнул вполне резонный вопрос, — Тебе же не могут продать алкоголь. Ты где его взял?       Тарталья сделал нарочито испуганное лицо, а потом рассмеялся.       — У меня много друзей. Полезно иногда, знаешь ли, — Аякс сказал со смешком, явно намекая на нелюдимость девушки.       — Удивительно, что из множества своих полезных друзей ты позвал именно меня, маминого моралфага, — Люмин парировала, прицепившись именно к этим словам парня.       — Удивительно, насколько у тебя острый язык, когда ты не стесняешься… — конец фразы утонул в новом глотке сидра и его скошенном взгляде. Привер сразу стало понятно, что он не договорил слово «меня».       Люмин не знала, что ответить, смутившись, стараясь не особо задумываться над подтекстом его фразы. Такое поведение действительно на неё не похоже — ей свойственно соглашаться, пассивно принимать сторону оппонента, но никак не пререкаться на пустом месте и устраивать словесные перепалки.       Возможно, сегодняшний день просто выбил её из колеи — дурацкий матч, вина перед подругами, этот кошмарный телефонный разговор с Итером, странное поведение Аякса. Всё это. Люмин не хотела думать о том, что она сама была причиной всех своих неприятностей. Привер думала о том, на кого она похожа сейчас, ветреная и импульсивная?       «Кажется, на одного моего приятеля», — она скосила взгляд на Тарталью, клацающего кнопками пульта, листающего программы на телевизоре.       Люмин всегда была олицетворением пословицы «семь раз отмерь — один раз отрежь», но сейчас она потянулась к стоящей на столе бутылке под удивлённый взгляд Аякса.       — Ладно, я побуду с тобой.

      ***

      — Всё! Ты банкрот!       — Не-е-ет!       Люмин протяжно простонала, уронив голову на руки.       Она не помнила, когда они решили поиграть в монополию — наверное, где-то между первой и второй бутылкой — не помнила, откуда достал её Аякс, не помнила, как давно она сняла свитер, оставшись в лёгкой чёрной кофте на пуговицах.       На фоне играл какой-то фильм, по полу были раскиданы карточки, разноцветные бумажки и пластиковые домики, а выпитые бутылки, которым все присутствующие уже потеряли счёт, примостились около столика. У Люмин плыло в глазах, поэтому она не замечала этого бардака, которому так ужаснулась, когда только вошла в этот дом — она могла только урывками концентрироваться на глазах и губах Аякса, когда тот что-то говорил. Язык не слушался — она то и дело проводила им по влажным губам, пытаясь сохранять трезвость, но все эти хорошие побуждения раз за разом проваливались.       Привер пыталась соотнести состояние изменённого сознания с чем-то знакомым — наверное, больше всего оно походило на долгий прерывистый сон, после которого ещё долго не можешь прийти в себя. Правда, сон не делал весь мир таким забавным — Люмин не могла перестать хихикать от любой ерунды. От того, как Аякс морщил нос, когда газы от сидра ударяли в ноздри, от утрированных пьяных движений парня, от заразительности его смеха. Может быть, эта была намеренная стратегия Аякса — отвлекать всё внимание девушки на себя, не давая сконцентрироваться на игре — потому что иначе того, что он уже во второй раз отжал всё имущество у Привер, она никак не могла объяснить.       Сейчас же парень с видом банкира пересчитывал игровые деньги, посмеиваясь над поражённым соперником.       — Это нече-е-естно, я почти уже ничего не понимаю, — пробубнила она заторможенно, но сразу же развеселилась, — А ты просто этим пользуешься!       — Может быть, а может ты просто нулёвая, — он хищно улыбнулся, — Ещё разок?       Привер замотала головой — ещё одного банкротства её гордость не переживёт.       Без задней мысли Люмин нашла опору в плече Аякса и диване, чтобы, шатаясь и смеясь, поднять своё бренное грешное тело с пола, где они расположились, играя.       — Мне нужно, э-эм, отойти? — развязная улыбка не покидала её губ, — Где… Где тут ванная?       — По коридору последняя дверь налево, — он махнул рукой назад, видимо, указывая направление, а потом взглянул на неё серьёзно, почти трезво, — Сама справишься?       Люмин заливисто рассмеялась и привалилась к ближайшей стене, найдя в ней надёжную опору и поддержку. Ещё раз с неуёмным весельем взглянула на хмурившегося Аякса и с необычайной резвостью прошаталась по коридору до нужной двери.       — Ха-ха, ну я спортсменка, — она с трудом, но всё же осилила дверную ручку.       Люмин почти уснула на унитазе, но блеск голубой кафельной плитки не давал глазам покоя, а в ушах мерным шумом жужжала вентиляция. Привер, приложив все возможные усилия, скоординировала себя в пространстве, добравшись до раковины, выкрутив кран с холодной водой, помыв руки и умывшись.       Разлепив мокрые ресницы, Люмин подняла глаза, посмотрев на себя в зеркало — и если бы она умела, то присвистнула бы. Привер обнаружила себя самой красивой и сексуальной девчонкой во всей Миннесоте — аккуратный румянец на щеках; блестящие глаза; влажные потемневшие пряди, обрамляющие бледное лицо; кофта, немного помятая, но сидевшая так, как нужно, с расстегнутыми двумя верхними пуговицами.       Было ли дело в особом освещении, алкоголе, хорошем настроении или во всём вместе, она не знала, да и не задумывалась — Люмин только улыбнулась своему отражению, растрепала мокрую чёлку и кокетливо махнула рукой невидимому кавалеру.       — Эмбер. Я бы… Я бы на твоём месте следила за такой красоткой повнимательнее. Уйду к другой… А то ты относишься ко мне как… Как не знаю к кому… — Люмин проговорила медленно, с широкой самодовольной улыбкой. Через секунду она наблюдала за тем, как в отражении её глаза испуганно расширились, — Боже, Эмбер!       Привер растерянно похлопала себя по несуществующим карманам, ища телефон, а когда поняла, что сегодня она в юбке, быстро выскочила из ванной, за пару секунд оказавшись в гостиной, переглянулась с удивлённым Аяксом, схватила телефон с дивана и, хлопнув дверью, снова оказалась в голубом плиточном пространстве — испуг стал концентрированным энтеросорбентом, абсорбируя весь алкоголь.       — Господи, я совсем забыла! Сколько времени прошло? — пусть Люмин и не жалела о своём выборе покинуть матч, но она всё ещё чувствовала вину за то, как сделала это. В тот момент, когда Люмин ушла со стадиона, она пообещала себе объясниться и извиниться перед подругами сегодня же, в переписке — в реальности это было бы слишком сложно — и, зная характер Эмбер, чем раньше она это сделает, тем больше вероятность того, что Люмин не увидит на следующий день в её глазах раздражения или, что ещё хуже, разочарования.       Привер разблокировала телефон, экран которого пестрил пришедшими сообщениями.       «40 сообщений из разных чатов. 5 пропущенных: Эмбер».       — Твою мать…              Люмин чувствовала, что стала по-настоящему трезветь под натиском сообщений. Первый десяток она поверхностно обработала, остальные просто промотала в виду их одинаковости — написанные капслоком возгласы Моны о победе. Кажется, «Пони» всё же взяли матч.       Остановилась Люмин только на последних сообщениях от Эмбер.       «ambermaklaggen: Мы сейчас все пойдем праздновать.       Мне совсем не нравится, что ты так ушла и еще и на звонки не отвечаешь.       Где ты сейчас?»       Люмин закусила губу — она была так виновата перед подругами. При этом она твёрдо понимала, что уйти сейчас от Аякса она просто бы не смогла — не только из-за своего состояния, но и из-за самого парня. Она никогда не видела его настолько открытым, домашним, улыбающимся — упускать шанс побыть с ним таким было бы просто кощунством.       «Это ведь не только для меня, я и ему помогаю тоже. Правда, он не сказал в чём», — Привер подумала о том, что это вполне резонный аргумент.       Она облокотилась о стену, печатая слишком долго — пальцы то и дело не попадали по правильным буквам — поэтому Люмин ограничилась парой слов с, как ей показалось, вполне убедительным оправданием, которое, впрочем, соответствовало реальности.       «piper_libby: девочки, извините пожалуйста. я не видела       ambermaklaggen: Ты можешь сказать, где ты сейчас? Мы можем встретиться?»              Привер медлила, понимая, что грядёт в ответ на её слова.       «piper_libby: я сейчас с аяксом, все в поряддке. мне н ужно было срочно прийти и помоычь ему»       Она не заметила своих ошибок, но заметила, как подруги вдвоём начали печатать — она отлипла от стены, не переставая смотреть в экран в ожидании ответа, и опустилась на пол — выдерживать эмоциональное напряжение и пребывать в вертикальном положении было слишком сложно для неё сейчас.       «queen_of_astrology: ОХОХО ЧТО?              ЛЮМИН ЭТО ЧТО ТАКОЕ       С ФАТУИ???       ambermaklaggen: ПРИВЕР ОТВЕТЬ»       Сразу поступил входящий от Эмбер. Люмин сразу его скинула.              «piper_libby: все, я потом расскажу, сейчас не могу»       Люмин закрыла диалоги, выключила уведомления, всё же заметив, как появляются сообщения капсом от Моны, и вздохнула — ей предстоял подъём на ноги. Цепляясь за выступ раковины и стены, она с кряхтением встала, отчего сразу же закружилась голова. Люмин попыталась прийти в себя, смотря в свои же зрачки в отражении, но почему-то от этого стало ещё хуже — тошнотворный ком начал подниматься по пищеводу. Она с трудом сглотнула слюну, оторвавшись от раковины.       Не став застёгивать верхние пуговицы, Люмин вышла из ванной и, снова держась за стены, добрела до гостиной. Там она застала Аякса, открывающего ещё одну бутылку.       «Какая это? Третья? Четвёртая? Если бы не я, он бы всё это выпил сам?» — сквозь марево опьянения мелькнули обрывочные ясные мысли.              Привер не заметила, когда Аякс снял худи, но заметила, что теперь он светил локтями в чёрной свободной футболке. Люмин подошла к нему ближе и неаккуратно опустилась на диван совсем рядом, почти наваливаясь на парня, касаясь своей ногой его, и сразу нагнулась за своей начатой бутылкой и начала хлестать из неё сидр, как настоящий алкоголик со стажем.       Хотелось утопить в спиртном мерзкое чувство вины.       — Всё в порядке? — где-то на периферии обеспокоенный голос парня. Но всё, что для Люмин имело значение, так это холодное стекло на губах.       Она выпила, сколько смогла за раз без передышки, и отлипла от бутылки, расфокусированно посмотрев на Аякса.       — Ага, изивин… Извини, — она не совсем понимала, за что извиняется, — Представляешь, Пони выиграли матч, — подняла бутылку на уровень глаз и сквозь зелёное стекло меланхолично наблюдала за тем, как на самом дне бултыхаются остатки сидра.       — Серьёзно? — Аякс наклонился ещё ближе. Люмин убрала бутылку от лица и скорчила на нём серьёзное выражение, чтобы он ей поверил, — Это стоит отметить! Даже не верится, — с улыбкой посмотрела на нахмуренную Привер.       — А мы сейчас разве не отмечаем? Что-то, — она смотрела в его лицо, находящееся слишком близко к своему, какое-то мгновение, а потом потянулась к столу за ещё одной бутылкой. Привер была не против отметить.              — Люмин, всё точно в порядке? — он остановил её руку, только коснувшись запястья. Не схватив за предплечье.       Привер скривилась будто от боли.       — Я просто… Просто… — «Просто ужасная подруга». Она закусила губу — алкоголь, точно он, заставил глаза заслезиться.       Аякс не успел ничего сказать или сделать, когда Люмин скинула его руку, так и лежащую на её запястье, и схватилась за горлышко бутылки, моментально поднося её ко рту и делая глоток.       — Просто что? — «Уймёшься ты?!» — Тебе, может, хватит? — придержал бутылку, почти вынул её изо рта Привер, которая чувствовала себя грудничком, у которого отобрали любимую соску и он вот-вот истерично зарыдает в голос.              Чтобы этого не произошло, Привер, насколько могла в таком состоянии, попробовала перевести тему, параллельно пытаясь вернуть себе бутылку — она обвила руками предплечье Аякса, пальцами подлезая под широкий рукав футболки, отчего парень заметно вздрогнул.       «Кто тут ещё нулёвый?» — она, гордая собой, одной ладонью забрала бутылку у парня и сделала глоток, а второй продолжала удерживать его руку на месте. Кажется, она стала понимать Итера и его пьяные возвращения домой, от которых ей было мерзко находиться с ним в одной квартире — алкоголь снимал любую ответственность за свои поступки.       Как Аякс докажет то, что она недостаточно пьяна для того, чтобы не осознавать свои действия? Правильно, никак.       «Я что теперь… Злодей?» — она не дала развить себе эту мысль, либо эта мысль сама потерялась где-то в изменяющихся коридорах её сознания.       — Слушай, — старалась совладать с неслушающимся языком, говоря это «слушай» с интонацией лежащего на асфальте бомжа, вдруг ожившего и готового поделиться жизненным опытом, — Эмбер и Мона, — немного подвисла, потому что вроде бы хотела перевести тему, но всё равно продолжила говорить о подругах, а потом вспомнила, что хотела спросить, — Ты же Фатуи. Почему… — было сложно заставить себя говорить что-то осмысленное, особенно когда под подушечками пальцев теплела кожа Аякса, — Почему они не любят тебя? То есть всех вас? Скарамаша больше всех, — имя друга Аякса странно легло на язык, но Привер не придала этому слишком большого значения, — Ну, или как его там. Мона его не любит, но не говорит мне. Что за тайна за семю… Семъйу… Бля, ты понял, — Люмин совсем обессиленно уложила голову ему плечо, подумав о том, что чувствует она нём себя очень комфортно.       Аякс, не выдержав, засмеялся — его плечо стало менее удобным, но Люмин ни о чём не жалела. Ведь его смех как всегда был звонким и чистым, как перезвон маленьких колокольчиков или шум сверкающего ручейка. У Люмин сегодня в голове действительно странные мысли.       Улыбаясь, она ослабила хватку на руке Аякса, наклонилась вперёд, чтобы поставить наполовину пустую бутылку на стол, и вернулась обратно к полулежачему состоянию, снова обнимая руку парня, развалившегося на диванных подушках.       Да, ей на самом деле нравилось состояние алкогольного опьянения.       — Не думал, что Кайл ей такую моральную травму оставит, — Аякс оставил без комментариев поведение Привер и спокойно продолжил своим обычным голосом — кажется, он уже трезвел. Но Привер несильно это интересовало — всё её внимание было полностью обращено к словам парня, в голове возникало сразу миллион вопросов, готовых сорваться с языка, но Тарталья продолжил, — Скарамуш и Арчер встречались в средней школе где-то пару месяцев, а потом он приревновал её к какому-то пацану и разбил ему ебальник. Кажется, из-за этого они и расстались. Он долго за ней бегал, но она, очевидно, так и не простила — подробностей я уж не знаю, — Аякс обнажил ряд ровных зубов в насмешливой улыбке, наклонившись к Привер, так и прилипшей к его плечу, — Такое забавное совпадение, что ты с ней дружишь. Что она говорит о нём?       Она не смогла разделить смешливое настроение парня — в этот момент у неё просто взрывался мозг от полученной информации.       «Что?»       — Я просто в шоке. Как это вообще возможно? — просто не могла поверить, на секунду подумав, что из-за алкоголя у неё возникли слуховые галлюцинации. Люмин добавила шёпотом, так, будто в доме прятался Скарамуш, — Он же ниже, — Люмин вспомнила длинные стройные ноги подруги, и в её горле запершило от смеха, от которого она еле сдерживалась, почему-то побоявшись обидеть им Аякса.       К её облегчению, Тарталья засмеялся первым — теперь они захохотали вдвоём.       — Это больная тема, давай не будем, — Аякс отсмеялся первым, но всё ещё вздрагивал из-за смешков, — Так она что-то говорила о нём?       Люмин пришлось перевести дух и помассировать щёки свободной рукой, чтобы ответить:       — Да нет, — широко улыбалась, — Просто сказала, что все из Фатуи — тупые и надменные детишки богатых родителей, — Люмин не чувствовала, что в её языке были хоть какие-либо кости, — Но я так не думаю — ты вовсе не надменный. И, может быть, даже не тупой.       — От души, спасибо, — Аякс наконец успокоился, откинув голову на диванную подушку и прикрыв глаза.       Люмин хихикнула в последний раз. Кто бы мог подумать — они сидят у Тартальи дома, выпивают и обсуждают общих знакомых.       «Абсурд», — мысль, полная странной нежности.       Привер аккуратно выглянула из-за плеча парня, взглянув на его профиль. Благодаря ему этот ужасный день превратился в просто потрясающий. И не только этот день — сейчас ей казалась, что из-за него вся жизнь разделилась на «до» и «после», казалось, что ей ещё никогда так сильно не везло.       Она не могла оторвать своего облизывающего взгляда от его белой шеи.       «Так красиво. Аякс такой красивый».              В этот момент в её груди заворочалось нечто огромное и неповоротливое — Люмин не могла дать название этому чувству, но ощущала перед ним беспомощность. Слишком сильное желание быть ближе не только сейчас, когда он чувствовался невозможно далёким и близким одновременно, а всегда. Слишком сильное желание прикоснуться, но невозможность этого сделать — между ними будто пролегли световые года, несмотря на то, что она всё ещё касалась его кожи. Люмин иррационально боялась этого поглощающего состояния, полного противоречий.       Ладонь девушки уже поднялась от дивана, когда Люмин одёрнула себя, по-настоящему испугавшись. Своих чувств, себя самой.       Привер потянулась за новой бутылкой сидра, не понимая зачем — чтобы заставить пропасть это наваждение или, наоборот, усилить его — но твёрдо решив, что тут сможет помочь только алкоголь.       Люмин убрала руку от бока Аякса, прекращая эти односторонние объятия, нетвёрдой хваткой взяла со стола ещё одну бутылку — пальцы несколько раз соскочили с тёмного стекла, прежде чем крепко ухватиться за горлышко. Наконец, ровно зажав сидр между коленями, Привер, щёлкнув крышкой, одним движением открыла бутылку, и в нос ударил горький запах. Она сделала большой глоток, и, не рассчитав свои силы, сразу закашлялась. Слёзы застили глаза — Люмин спешно проморгалась, выдавливая кашлем воздух из лёгких и жидкость из обожжённого спиртным горла.       — Эй-эй, притормози. Тебе на самом деле уже хватит, — Тарталья поднялся от подушек, мягко забирая из её рук бутылку, ставя её на стол к остальным, и сразу отвлёкся на экран телевизора, что-то нажимая на пульте, — О, титры уже идут. Я, на самом деле, вообще не понял, о чём фильм — половину я пропустил, а вторую половину там постоянно кто-то с пушками гнался за главным героем. Что ещё включим? Я хочу ужастик. А ты чего хочешь?       Привер утёрла мокрые губы рукавом кофты.       «Я хочу тебя».       Она исподлобья смотрела на то, как двигается кадык Аякса, когда он говорит, на его вьющиеся волосы невообразимого цвета, которые в приглушённом свете нескольких ламп обретали медные блики.       — Люмин? — парень, не получив ответа, оглянулся.       Сдерживаемое плотиной логики и трезвости чувство вырвалось наружу, сводя руки в бессилии. Алкоголь не помог. Или помог.              — Можно? — выдавила из себя, сама не зная, о чём вообще просит парня, и придвигаясь ближе к нему.       Люмин подорвалась с места, положила руки на шею Аякса и порывисто приблизилась к его лицу, оставив влажный след от своих губ на его щеке, а потом сразу же прильнула к нему, обняв руками за шею, прижимая к себе, уткнувшись носом в его волосы.       Пока ещё не поздно, пока ещё Аякс не оттолкнул её, она сделала вдох — ничего такого, просто запах чистоты и, ненавязчивый, шампуня. Совсем не как в книгах, где от каждого героя разит целом букетом ароматов. Привер всегда удивлялась тому, насколько хороший нюх у главных любовных интересов в романах. И, конечно, сейчас она сделала это, только чтобы проверить всё это бульварное чтиво на достоверность. Зато Люмин чувствовала тепло, исходящее от его тела. Или это странное неопознанное чувство что-то подогревало в груди, в которой сердце грозило продолбить дыру.       Поняв, о чём вообще она думает, Люмин судорожно вдохнула, открыв глаза и почувствовав себя абсолютно трезвой. Паника электрическим разрядами уже распространялась по телу, заставляя отстраниться, когда спину Люмин накрыли чужие руки.       — Ох, и быстро ты напилась, — Люмин слушала его, не дыша, — Как ты домой дойдёшь?       Люмин промычала что-то невнятное, отдаваясь текущим ощущениям — сейчас она ощущала себя щепкой от разбитого штормом корабля. Она то не могла дышать под тяжёлой массой воды, то волны подбрасывали её на много метров ввысь, где она становилась частью грозовых облаков. Хотя вряд ли щепка могла ощущать столько эмоций.       Люмин улыбнулась своим глупым мыслям ему в волосы, надеясь, что он почувствует эту улыбку. В то же время ей вовсе не хотелось дышать, чтобы не рушить мгновение и чтобы замереть вот так, хотя бы ненадолго.       «А лучше навсегда».       — Останься.       Люмин кивнула, крепче сжимая его в объятьях. Это всё — слишком много для одной маленькой щепки.       Несмотря на то, что по какой-то причине Люмин чувствовала себя на седьмом небе в объятиях Аякса, у неё предательски заныла спина от неудобного положения — ей пришлось сильно изогнуть позвоночник, чтобы обнять его. Сесть ему на колени для более комфортной позы было бы слишком. Они же не…       «Господи, — у Люмин от ужаса расширились глаза, — А если у него уже есть щепка?! — она поджала губы от собственной глупости в выборе метафор, — То есть уже кто-то есть?! Я ни разу не спрашивала! Может, он стесняется сказать, а я тут накинулась на него со своими слюнями и удушениями! Какой кошмар!»       Люмин судорожно думала, что сказать, перебирая в уме людей, подходящих на роль партнёра для Аякса.       «Он сам сказал, что не чувствует ничего к Алисе. Кто же ещё? Может, только…»       — Аякс?       — М-м? — вибрация от его голоса, коснувшаяся плеча, заставила вздрогнуть.       Она решилась, готовая принять любой ответ на свой вопрос, или только думая так:       — Ты встречаешься с Чжун Ли?       Люмин выжидала секунду — он не отвечал, а потом мелко задрожал. Привер отстранилась, с удивлением смотря на то, как парень беззвучно смеётся — через десяток секунд он упал на диван, издавая уже какие-то нечеловеческие звуки, в перерывах прося пощады.       — Из всего, что ты могла… — он немного успокоился, но всё равно не смог сдержать смешок, утирая выступившую на глазах влагу указательным пальцем, — Я имею в виду, у тебя всегда такие интересные вопросы, — Люмин не поняла намёка, — Ты бы ещё спросила, встречаюсь ли я с Мистером Донованом, — он так мило наклонил голову, улыбаясь, что Люмин, испугавшись за сохранность своего бедного сердца, непроизвольно сжала кофту напротив него.       «Тебе это не поможет», — она заставила себя нахмуриться, но не могла заставить перестать улыбаться, совершенно не понимая его реакции на свой вполне резонный вопрос.       — Вы с ним так чувственно обнимались у Мак-Кьюзика, что я именно об этом и подумала!       «Да хватит уже так смотреть!» — Люмин никуда не могла деться от двух Марианских впадин, следивших за каждой её эмоцией, пытавшихся утянуть на самое дно.       — Нет, я не гей, к счастью или к сожалению. Он для меня скорее, как бра… — он споткнулся на слове, исправившись, — Духовный наставник. Пусть он старше всего на три года, но он мне многое помог в жизни переосмыслить. Да и ещё я его не видел несколько месяцев, удивился, что он забыл у Кьюзика. Хах-ха, поэтому у нас такие, как ты выразилась, чувственные объятия получились, — Аякс наконец перестал сверлить дыру под глазом Люмин, без цели переведя взгляд в тёмный коридор, — Я сейчас ни с кем не встречаюсь, — он зачем-то добавил и замолчал.       — Мгм, — Люмин прогудела и тоже замолчала, не зная как сказать: «Ну раз ты ни с кем не встречаешься, то, может, продолжим?» Руки немели от желания снова прикоснуться в Аяксу.       Сейчас Люмин чувствовала панику уже по другому поводу — она ощущала, как проясняется голова и у неё пропадает причина для оправданий своих действий. Нужно было срочно выпить ещё алкоголя — Люмин схватила свою недопитую бутылку со стола и буквально опрокинула её в себя.       — Я же сказал, что хватит, — его твёрдыё голос и уверенные руки, от которых Люмин ловко увернулась в последний момент и подскочила с дивана, на ходу допивая остатки.       «Скорее действуй!» — она уставилась на этикетку яблочного «Соммерсби». Нет, ей точно не хватит.       — Ты же не пошутил про остаться? — в её голосе сквозило отчаяние, она, смотря сверху на парня, так и сидевшего на диване, что-то выискивая его глазах.       Она так боялась. Боялась, что после сегодняшнего вечера всё изменится. Боялась, что не изменится ничего. Боялась, что подобного вечера больше не повторится.       — Нет, конечно, — он проговорил это тихо, острожным голосом, внимательно смотря в лицо Люмин. Будто тоже чего-то боялся, — Я не думаю, что твои родители обрадуются, увидев тебя в таком состоянии. У меня часто остаются в гостевых комнатах, так что… — перевёл взгляд на бутылку в её руке, — Но, если что, я провожу.       Люмин помотала головой, чувствуя, как кипит кровь, прилившая к щекам. Она закрыла их руками, забыв про сидр — холодное стекло обожгло кожу. Опомнившись, она спешно поставила бутылку на стол.       — Я больше не пью, честно, — Аякс поднялся с дивана и подошёл к Люмин — ближе, чем требовалось. Теперь уже он смотрел сверху, — Я передумала, может, ещё раз сыграем в монополию? И я тоже не против ужастика.

      ***

      — Аякс… Мне кажется, я тебя люблю.              — Это, конечно, всё мило, но я не смогу сейчас дотащить тебя на второй этаж.       Не то чтобы Люмин была честным человеком — наверное, о чём-то подобном думал Аякс, смотря на девушку, которая жидкой субстанцией распласталась по дивану, приложив одну руку к кружащейся голове.       — Ты вообще пить не умеешь, — он сам немного развязной интонацией констатировал факты. Сам он тоже не был святым.       Да и куда девать все эти «Соммерсби»? На том и порешили — казалось, будто это было миллионы лет назад.       — Конечно, не умею, — Люмин нахмурилась, почему-то очень разозлившись, — Ы-эх, — она тяжело выдохнула.       Аякс, немного шатаясь, стоя на месте, смотрел сверху на недееспособную Привер, о чём-то думая или не думая ни о чём.       — Пожалуйста, — Люмин закрыла глаза, — Пожалуйста.              Всё было слишком сложным и простым одновременно. Просто — говорить, сложно — говорить что-то связное.       — Что?       — Ты можешь… Можешь, — Люмин внезапно рассмеялась, теряя себя во времени и пространстве.       Он, придерживаясь за диван, опустился к Привер, на пол, положив голову на диванную подушку рядом, оказавшись у её виска.       — Ты можешь сказать мне что-нибудь… что-нибудь, чтобы я могла… — она не закончила, обессиленно уложив во рту уставший мягкий язык.       Привер впала в забытье, поэтому не могла чувствовать его ясного и вдумчивого взгляда, как и его пальцев, перебирающих укороченные пряди.        — Тебе и правда идёт, — где-то около уха, почти неслышимо, — И я не врал тогда.