Легенды Карибского моря: Мстительница Мэри и её Роза ветров

И снова всё дело было в удаче. Мэри Лу поджидала её, спрятавшись в укромном месте. Она даже не дышала, потому что дышащий человек так не умеет. Прошлая жизнь всё же научила её терпению, закалила. Там, где росла морская трава, рано или поздно появляются черепахи. Но это черепаха, которую ей видно сейчас, крадётся по берегу, выкатившись с волной, уже не за тем, чтобы попробовать больше водорослей. Наверное, Мэри Лу жаль. Но раз никого нет на острове, чтобы пожалеть её саму… И кокосы. Кокосы кончились, не было воды. Ей казалось, она где-то слышала, что некоторые водоросли… Как там могла сохраняться пресная вода — это ей неизвестно, но деваться некуда. Если Тэмзин вынесла и пытку мидиями, на которых они сидели уже второй день, весь песок усыпав створками раковин и обломками от них, смотреть на черепаху она не могла. Ужас последовал незамедлительно. Она побледнела знакомо, как кто-то умел краснеть, а у неё так, наоборот, кровь стремительно сходила с лица. — Мы же не совсем… мы же не… — пролепетала Тэмзин в щемящей растерянности. Ну что она опять пыталась сказать? — Можно дать тебе наконец поручение? Сходишь и наберёшь веток? Или мне это тоже лучше сделать самой? Не то чтобы Мэри Лу её обвиняла. Всё и так понятно: если не умеет она, что же тут поделаешь, как её изменишь. — Ты убил её? — И не только это. И по земле покатились несколько необычайно мягких, податливых, но упругих и крепких круглых… черепашьих яиц. — Ты… ты не можешь… — Успокойся. От неё осталась огромная кладка. Ты ещё успеешь увидеть, как из них вылупятся черепашки, о которых ты так заботишься сейчас. Но можешь не увидеть. Если мы это не съедим. — Мы могли бы продолжать есть мидии. Ты же сама говорила, что их там слишком много и… — Мидии не лучшая пища. Их не поешь много. Некоторые рыбаки заболевают после этого. И, поверь, ты не захочешь сейчас болеть, пока у нас нет для этого даже воды. Ну? Тэмзин тоскливо опустила голову к земле и умолкла. Вернулась она с хворостом, едва годящимся куда-то, дымящим изрядно, но им это и не помешало бы. Мэри Лу подошла к ней и взяла за руку, заставив разжать пальцы. — Съешь это? Пока я буду готовить? В раскрытую ладонь заглянули с отвращением. — Ты теперь пытаешься меня убить? — О нет, вопрос о том, кто кого съест первым, встанет, я надеюсь, не так скоро. Но нам нужно попробовать, понимаешь? Даже если они будут мерзкими и слизкими на вкус. И что угодно. Но это правда может нам помочь. — Они и будут мерзкими на вкус, — демонстративно скривилась Тэмзин. Это были водоросли — Ради меня? — Но я не буду ради тебя есть черепаху. — Тут тебя никто не просит. И никто не спрашивает. Я уверена, она будет вполне съедобной. И тебе может даже понравится. — Мне никогда не понравится… хладнокровно убитая черепаха. И её дети! Когда они вылупятся, кто за ними будет следить? Кто их станет защищать? Мэри Лу фыркнула. Стоило приберечь дыхание: наклонившись к земле, она стала раздувать пламя, быстро перекинувшееся на новую пищу, принесённую им в жертву. Так скоро на острове не останется случайно валяющихся сучьев. И придётся деревья… ломать и обрывать. Ох, ей так не хотелось затягивать до этого момента. Ей вообще не хотелось думать о том, что раз они здесь так вполне хорошо обосновались, может пройти не один месяц и даже не один год, если… Нет, нет. Без настоящего источника пресной воды им не жить. Это исключено. — Черепаха откладывает яйца и уплывает по своим делам. Её, как ты выразилась, дети, уже достаточно самостоятельны. Уж не знаю, выживают ли они все вместе или поодиночке… — Ты так… бесчувственно об этом размышляешь. — Не хочу растрачивать эти самые чувства раньше времени на то, что действительно неважно! За спиной Мэри Лу услышала полный негодования вздох. Следом нечто вроде рассерженного и брошенного в сердцах «ты» прозвучало. — Послушай… Тебя сильно оскорбит, если я признаюсь, что… Мэри Лу хмыкнула: — «Оскорбит»… — Ну прекрати! Я отличаюсь от тебя. Меня волнует мнение собеседника. Мне важно его не задеть. И я не хочу, чтобы животные… страдали… — У себя дома ты тоже запрещала рубить курицам головы? Рыбу запрещала покупать? Или ты её вообще покупала для того, чтобы потом спустить в Темзу? Мэри Лу спиной почувствовать могла, как несло от той жаром, полного негодованием. — Могу я спросить наконец? — Валяй, конечно. Кто тебе запретить-то может. Она взялась за яйцо. Немного странно было держать нечто настолько хрупкое, прогибающееся под пальцами и при этом то, что совершенно невозможно разбить. Но если постараться, всё же именно что разорвать скорлупу можно было. И вылить желток прямо на угли. — Это странно, но я не могу вспомнить твоего имени, хотя я уверена, что ещё на корабле… Ты не злишься? — С чего бы мне злиться? — Ещё пара яиц добавились в костёр и зашипели. Белка совсем ничего, желтки достаточно небольшого размера. — Ты водоросли свои прожевала? — Почти. — Ешь! — А ты скажешь, как тебя зовут? — Сядь тут напротив меня. Я буду следить за тем, как ты ешь. — Мэри Лу не глядя нашла позади себя щиколотку Тэмзин и выразительно потянула к себе. — Давай-давай. Она плюхнулась на указанное место и открыла рот, показывая, как кладёт туда пучок водорослей и мученически закатывает глаза. — Ну? Скажешь? — Может быть. — Но мне же как-то нужно тебя называть. — Тэмзин напряглась и осторожно спросила: — Или ты… ты случайно не беглый преступник или что-то в этом роде? Мэри Лу хрипло расхохоталась, даже прижав руку ко рту, но и это не помогло. Тэмзин часто её так смешила своими нелепыми выпадами. Но что с неё взять, если она мира толком не видела до сих пор. До того момента, как «Фокс» окончательно канул в глубине. — Меня… меня настораживает такая твоя реакция, знаешь. — Разве сейчас это имеет значение? — Пожалуйста, скажи, что это неправда, скажи, что… — Но вообще-то меня правда один раз чуть не вздёрнули. По ошибке, не смотри ты на меня так. Случайно. Пробуй яйцо, а то они сейчас совсем сгорят. Мэри Лу тоже наколола одно на палочку и поднесла ко рту. — Как можно случайно повесить человека? — Перепутали с настоящим преступником. А на самом деле оказалось, что это хозяева разругались и впутали совершенно непричастных к этому людей. Ну и… как видишь, я не за решёткой, а вполне на свободе. Правда тюрьма теперь изощрённее и из неё вариантов побега нет совсем… Мэри Лу поморщилась, когда желток обжёг ей язык. Ей вторили, словно прочитав её мысли: — Господь, ну и гадость… — Согласна. — Как будто рыба на вкус, которую недодержали на огне. — В любом случае один желток ещё твой. Вперёд. — Тэмзин сморщилась в отвращении уже дальше некуда. Но вопросы волновали её больше: — Так что? Пожалуйста? Расскажи о себе. Своё имя. Чем ты занимался раньше, сколько раз плавал, всё это. Мне интересно услышать твою историю. Мэри Лу взяла панцирь черепахи в руки. Та уже была мертва: на её судьбу выпал тяжёлый удар по голове, стоило ей только раз высунуться. Разделывать черепаху сырой? Она не представляла, как это делать, так что просто решила подбросить в костёр в самое раскалённое место и засыпать углями и ветками. — Эта история не будет звучать захватывающей. Я не хочу называть своего имени, потому… потому что на корабле мне пришлось пользоваться чужим. — Так назови настоящее. Всё равно эта тайна останется между нами. Навсегда. Я не болтлива, честно. Ты сохранишь для меня мою тайну. А я — твою. Так что тебе нечего бояться. Если что, я даже постараюсь тебя не обвинять. — Что за добрая душа. — Мэри Лу посмотрела на неё и улыбнулась. Имела ли она это в виду, преувеличивала размах событий — кто знает. И тут Тэмзин сделала что-то непоправимое. Что им обеим уже не забыть, настолько непривычно это было. Непривычно ещё тогда, ночью, когда вроде бы тепло и не о чем пожаловаться, но в другом дело… Тэмзин привстала и подвинулась к ней. Мэри Лу подумала, что ей надо уступить место и тоже напряглась. Но Тэмзин считала иначе: она вдруг вышибла весь воздух у неё из груди и резко подалась вперёд. Заключая в объятия. Вот это новости. Мэри Лу застыла с прямой спиной. Задержала дыхание. Спросить или… — Ты чего? — поинтересовалась Тэмзин. Вполне обыденно, будто ничего сейчас и не происходило между ними. В том смысле, что… — Это ты что делаешь? Руки Тэмзин на её спине. И она так крепко стискивает её. Хотя бы не задохнуться. — Это объятия. — Да, я, чёрт побери, знаю, что это такое, — прошипела сдавленно Мэри Лу на ухо. — Но зачем ты это… — Зачем люди обнимаются? Ты это хочешь узнать? — Прости, но это ужасно глупо. — Я подумала, что тебе нужно помочь. — Помочь?! — Голос Мэри Лу сошёл уже на оглушительный шёпот. Но, странное дело, она Тэмзин не отталкивала. Руки её безвольно болтались по обе стороны от туловища и не понимали, что делать, как сопротивляться или позволить этой нелепости случиться. — Помочь справиться с чувствами. Ты скучаешь по дому, наверное, и я тоже. Что бы ни случилось с тобой там… Мэри Лу зажмурилась и подавила облегчённый вздох. — Неужели вы так редко обнимаетесь? Мне казалось, что мужчины, наоборот, часто это делают… — Когда пьяные. Ага. — Мэри Лу наконец отпустили. Она тут же спрятала смятение за деловитым переворачиванием черепахи на другую сторону. Панцирь у неё замечательный, и от огня совсем не портился: попрочнее любой брони будет. — Лучше не делай этого больше. Ни с кем. Только если тебя не попросят. — Ты просил. — Мэри Лу сглотнула, но не стала спорить. А рассказать ей было много что. Например, то, как изголодалась кожа по прикосновениям, что те до сих пор горят на ней, проклятые метки. — Море сегодня какое-то неспокойное. Тучи собираются на небе… Будет шторм, да? Будет шторм. И это хорошие новости для них. — Ты правда думаешь, что нам удастся выбраться отсюда? — вместо этого задала вопрос Мэри Лу. Тэмзин ответила неразборчивым пожатием плеч. Всё-таки что-то понемногу она начинала перенимать у неё. — В какие-то моменты я начинаю в этом сомневаться. Но я всё-таки стараюсь верить. Верить и ждать подмоги, глядя на горизонт… Но чаще мне видятся, как оказалось, только миражи. И двое солнц, когда то заходит. — Зачем ты только обрекла себя на это? У тебя действительно есть на то причины? — Тэмзин сухо кивнула. — И они стоят того? Умереть на острове? Или утонуть? Или подхватить заразу, или даже оказаться съеденной какими-то племенами? Столько людей не возвращаются домой… Мы уже стали одними из них. Вместе со всем экипажем. — Если ты узнаешь, зачем я сделала это, ты будешь надо мной смеяться. Мэри Лу отложила палочку. — Я могу постараться этого не делать. Только если ты дождёшься, пока будет готова черепаха. И она всё ещё не знает, зачем делает это. Сама нарывается на ту судьбу, где ей не будет уже покоя. Где её сердце, пускай и неотзывчивым казалось Тэмзин, станет так нестерпимо ныть, что лучше бы его оттуда кто-то вырвал давно и забрал, чтобы то даже не попадалось на глаза. Мэри Лу ненавидела сочувствовать. Искореняла это. И, пустившись в плаванье, даже словно обросла для этого всем необходимым. Пока волна не сбила всю спесь и зачем-то оставила такой жить. Ещё и не в одиночестве. Одной Мэри Лу пришлось бы куда легче. Она бы даже не стала особо стараться. Пару дней порисовала бы на песке круги. А потом нырнула в море и уже никуда от него не делась бы. Но Тэмзин была рядом. Так тесно, вплотную к ней, и бедро прижималось к её, и локтями они стукались, разбираясь с черепахой неумело, взмокшими от волнения ладонями. Панцирь треснул. И почти без усилий с помощью ножа отстал от мяса. Смену ветра Мэри Лу заметила ещё днём. Тут дул всё сильнее, и дым от костра начинал стелиться по земле, а не подниматься ввысь, чтобы подавать оттуда знак: здесь что-то случилось, здесь кто-то ждёт, вступая в смертельную схватку с надеждой. И побеждая её. Шторм будет ночью. И им стоит укрыться, забравшись как много глубже в остров, пока тот не испортил всё. — Я не сказала бы, что моя семья такая уж богатая. Всё держится на отце. Он торгует… К моему стыду, я никогда толком даже не понимала, чем именно. И вместе со мной росли два брата, представь себе. Старших. Так что те давно уже разъехались и построили собственные дома. Два брата и крошечная Тэмзин — что за чудесная картина, в которую так-то просто и не поверишь. Но Мэри Лу обещала не смеяться. — Скучала по ним? — Очень. Какое-то время. Я, если честно, ни с кем так сильно не дружила, как с ними двумя. Общество сверстниц и прочих леди, конечно, куда порядочнее для меня… Но, наверное, это о многом говорит, что когда я решила уйти, меня не слишком волновала их жизнь после этого. Я не слишком была нужна им. И даже семье… Женщины, знаешь ли, это какая-то обуза до той поры, пока их не выдашь замуж. И тогда это уже чья-то другая головная боль. — Только не говори, что ты не нашла ничего лучше, чем притвориться мальчишкой. — Я совсем не мальчишка… Мэри прищёлкнула языком. Тэмзин всё поняла. — Нет, я не поэтому поплыла. Кое-кто… ждёт меня на той стороне. У неё невольно изогнулись и встали вопросом брови. — И кто же? Твой брат? Кто-то ещё из родственников? В таком случае они ужасны. Раз не смогли купить тебе каюту и доставить в Новый Свет другими безопасными способами. — Нет, в том-то и дело… Не родственник. Но Мэри Лу напомнила: — Ты сказала, что больше ни с кем не была близка. — И это тоже. Значит ли, что… Какая же надоевшая ей история. Старая, как этот мир. — Тогда тебе только повезло, что ты не доплыла. Потому что этот человек разрушил бы твою жизнь, вот что бы он сделал. Если бы мне нравилась какая девушка, заставлять её переодеваться мужчиной, пускаться в бега, плыть чёрт знает куда, где, может, даже нет ни для кого ни места, ни будущего… — Мэри Лу аж задыхалась от возмущения. — Это чудовищно, ты не находишь? Тэмзин, и ей не привиделось, ответила разбитым и виноватым взглядом. — Он не заставлял меня это делать. В общем-то… он не знает, что я последовала за ним. Она всё ещё надеялась на хороший исход. Хоть на скромный проблеск, который ей точно подскажет: всё не так, как ты думаешь, история была совершенно другой… Но Тэмзин её окончательно добила: — Он, конечно, знает, что я его люблю. И я не на такое ещё готова пойти ради него. Ну, скорее… я уверена, он догадывается, что он мне небезразличен. — А он тебе хоть раз говорил такие слова? Подавал знаки? Не было такого. Нет. Тэмзин покачала головой: — Нет. Ты обещал, что не будешь смеяться надо мной. — Я и не смеюсь. Мне жаль тебя. Мне жаль, что… Что этот человек обманул тебя, хотела добавить Мэри Лу. А ты и не заметила. — Он очень хороший на самом-то деле. Благородный… образованный. Хотя семья у него непростая. И ему пришлось нелегко. Но это его мечта — исследовать новые земли, закладывать города. Как я могла его останавливать? — стала объяснять Тэмзин. Это получалось у неё плохо. Через слова скорее просачивалась её горячая вина. — Ведь если бы он выбрал жизнь со мной, у него не такой уж и богатый выбор. Ему пришлось бы жить на одном месте и пытаться найти себя там, но это ведь не то, что он хочет, я же видела. — А чего ты хочешь? Краем глаза вдруг Мэри Лу заметила вспышку. Взглянула в разыгравшийся не на шутку костёр, но искры больше не показывались. Либо это были не они. — Я просто хочу быть с ним рядом. Мне осточертела моя прежняя жизнь, а новая… Я другой и не знала раньше. Что вообще можно так: в диком лесу, как первооткрыватель, как исследователь, на диком острове. И как бы та не стала последней для них. Мэри Лу вовремя почувствовала неладное. Волны разбились внизу, позвали её, и в тот же миг вслед за новой вспышкой прокатился гром — с севера на юг. Тэмзин задрожала. — Ничего страшного. Гроза далеко от нас, — поспешила её успокоить Мэри Лу. — И морю тоже нас не достать. Так что можешь доедать спокойно. Немного побушует и успокоится. Но Тэмзин украдкой шепчет: — Я вспоминаю ту ночь… Мэри Лу её тоже помнит. Она так и говорит ей. Разве что не настоящий шторм и не гроза разыгрались тогда. Они промокли до нитки не из-за того, что дождь пролился на них с небес. И качало надрывающийся корабль, вертело, перебрасывая с места на место, не из-за порывов ветра. Одной стихии так легко не погубить то, что стало уже частью её. Ей кто-то в этом помог. Но тяжело есть теперь не только Мэри Лу. Тэмзин прислоняется к её плечу. И голова медленно клонится к земле. — Хочешь лечь? — Мэри Лу её мягко касается — кончиками пальцев. Ничего не случается пока, Тэмзин никуда не пропадает из-под них. Она только раздумывает. — Но я не усну. — Тебе и не нужно. — Расскажешь мне что-нибудь? — Колыбельную? — Она улыбнулась. — У тебя вышло бы неплохо. У тебя очень красивый голос, когда ты разговариваешь… спокойно. И не пытаешься выдумать что-то ядовитое в этот раз. Можно я..? Ей уже многое можно было. Даже без разрешения. Мэри Лу привыкала к новым ощущениям, опустив ладонь ей на спутанные волосы, которые целое дело перебрать, расчесать пальцами и заплести заново. Вот она удивится, когда ей удастся соорудить что-то на голове — на голове, которую Тэмзин опустила ей на колени и заворочалась. — Если я тоже посвящу тебя в свою тайну, ты обещаешь, что не будешь реагировать на неё слишком… слишком, одним словом? Глаза Тэмзин показались на миг. С отражением тлеющего костра, честные и самоотверженно готовые. — Обещаю. И обещаю её никогда не рассказывать. Только если ты мою в первую очередь сохранишь, конечно. А если нет… — Будем квиты. Ты права, это справедливо. Я не могу точно судить, повезло ли тебе больше, чем мне… — Мэри Лу вздохнула. — Но я ненавижу это ощущение, всю свою жизнь, что ты родился не тем, кем нужно было. Произошла ошибка. И что в твоей семьей… никто тебя не хотел. И что та же ошибка была не только со мной. Но и с одной моей сестрой, и с другой. Когда мой отец ушёл в море и не вернулся, что даже обломков его лодки потом никогда не могли найти, что уж там о теле… Когда это случилось, нам троим как никогда стало ясно, что дому нужен мужчина. Остались только мы и мать. Ни родственников, ни друзей, потому что друзей не бывает, когда это даже не вопрос денег, а тех крупиц еды, что вы всей деревней собираете. Гром прозвучал ещё раз. Но потом тоже утих и скрылся, словно ему интересно было услышать историю. Они все теперь — собиратели их. Сплочённые общей бедой. — Овёс и то, чем кормило море. Мы большую часть своей жизни другой еды и не знали. Море прямо здесь, всегда рядом, руку протяни до сетей, только кто выйдет в него? Женщины? Её голодные дети? Даже не надо говорить, как это звучит безумно. И знаешь, чьё это было решение? — Мэри Лу задрала подборок повыше и прикусила губу. — Моя мать, когда мне исполнилось девять, я думаю, содрала с меня мою сорочку, мои юбки, моё платье, без объяснений отрезала волосы, так что они никогда с тех пор не отрастали длиннее плеч, и выдала рубаху и штаны. И поверь, мне и так понятно было, чего она хочет. Должен же найтись кто-то, кто станет работать. Хотя бы на гроши. Ради куска масла и хлеба. И это была такая беспросветная часть. Такая… обыденная и безынтересная. И она счастлива была. Счастлива, что точно такую жизнь провела, причём ради других, пока не схоронила мать в вечно мёрзлой земле, а сестёр — в замужестве, нравилось им то или нет. Никому не нравилось. — Моя младшая давно уже не помнит, что нас когда-то было трое. И её… её брат всё время проводил с ней и выглядел иначе. И в деревне как-то быстро забыли про моё существование. На его смену пришла легенда о каком-то усыновлённом далёком родственнике. А я сама хороша. Не нашла ничего лучше, кроме как взять имя отца. Чтобы легче отзываться было. Мэри Лу опомнилась и провела ладонью по рыжим, потускневшим со сгущавшейся темнотой волосам. Тэмзин вроде бы не спала. А вроде и не вела себя так, как обычно. — А когда наша семья окончательно распалась, я просто пошла и устроила свою жизнь. Я тоже не всегда понимаю, чего хочу от неё. И повидала не самых лучших людей. В которых я разочаровывалась, перед которыми открывалась. И всё зря. Но какая разница? Мы с тобой обе одинаково везучие в этом. Виню ли нашу откровенно жалкую жизнь? Нет. Меня всё всегда устраивало. Я привыкла. Ничего более родного и нет для меня. Только хочу предупредить. Если мы выберемся отсюда, не лезь хотя бы в Шотландию, она же раздавит тебя… Снова слышать смех Тэмзин стало облегчением. — И ты в самом деле потом попала в армию? По-настоящему? — Да, да, по-настоящему. Но про неё я точно рассказывать не буду. Слишком много ужасов и без того для тебя сегодня. Тэмзин подумала и прибавила тихо: — Я никого не знаю сильнее тебя. Какой волей нужно для этого обладать… Она лишь отмахнулась. Что за глупости. Но остановила Тэмзин уже по другой причине. — Подожди. Прислушайся… Неважно, что гром был здесь снова. Они могут переждать грозу, которая им не страшна. Под крупными пальмовыми листьями падающие капли звучали… музыкой. И не то что бы Мэри Лу или Тэмзин в ней много смыслили. Пошёл дождь. Дождь усилился. Кокосовые половинки всё ещё оставались на холме. Они и соберут всю воду. Так что им хватит ещё на пару дней. Всего пару дней, но у Тэмзин откуда-то взялись силы, чтобы выбежать из-под укрытия. Если громко кричать от счастья, ливень подхватывает звуки и уносит их в едином потоке прочь.

* * *

Мэри Лу проснулась скованной в движениях. И встала — не с той ноги, не с той руки, с чего угодно. Кто-то вопил. Кто-то звал её на помощь. Кто-то — значит, что-то случилось с Тэмзин. Она чуть не скатилась кубарем на пляж. Еле успела остановится: спасительно замаячила наконец знакомая макушка и спина с раздуваемой белой рубахой. Как флаг. Мэри Лу подбежала к ней и затрясла. Поздно. Ей не удалось уберечь её от всего и всех. Потому что щёки у Тэмзин уже были мокрыми. Она увидела то, что увидела. Песок гложут успокоившиеся после бессонной ночи волны. На нём ни следа. И ленивее всего волны трогают бесформенное тело, которое трудно было бы узнать. Голова развёрнута к ним. Зрачки давно остановились. Ничего не осталось от него. Кроме это. Мэри Лу разворачивается. Прячет Тэмзин за спиной, берёт в ладонь её лицо и заставляет посмотреть на себя. — Ты его не знаешь? Она чуть не выскальзывает. Как мокрая серебряная рыба. Нет, Тэмзин не знала его. Она такая тонкая, если её самой первой обнять. Тэмзин дрожащим голосом произносит вслух их самые страшные мысли, которых так они боялись: — Он потопил кого-то ещё. Новый корабль…