Легенды Карибского моря: Мстительница Мэри и её Роза ветров

Якоб ван Тейс, капитан корабля, как и добрая часть его экипажа, были голландцами. С ними только Мэри Лу ещё не доводилось встречаться. Она как-то и не горела желанием, пока не знала, что ожидать. В последнее время их обе страны вроде как рисовали себя союзниками, так что можно было надеяться на некоторого рода снисходительность: брать в плен их, скажем… достойно. Но Мэри Лу и Тэмзин не взяли в плен. По крайней мере, это не озвучили. Но на чужом корабле чужой страны они были совершенно как невольники, как добыча, за которую можно получить откуп. Если бы за них, конечно, было кому платить. И вновь им обернулась удача: капитан посчитал, что пара выживших достаточно настрадались, чтобы их оставили в покое. Ван Тейс сносно разговаривал по-английски. А больше на нём толком никто ничего не умел произнести. Это были обычные люди, и даже за их спинами они как-то неохотно что-то обсуждали, иногда подкидывая в воздух неожиданно пришедшее на память слово: «пиво!», «Англия!» или злосчастное ругательство. Матросы, похлопывая то Мэри Лу, то Тэмзин по плечу, улыбались так остервенело, видимо, ожидая, что эти познания приведут их в восторг. В остальном они обменялись своими историями и выслушали друг друга. Плыли голландцы двумя кораблями, но один не пережил шторм. Сразу стало ясно, что они делали возле острова и почему ответили на сигнальный столп дыма, видный издалека. Ван Тейс пообещал доставить их в сохранности на Ямайку как можно скорее — им всё равно нужно в порт пополнить запасы. Потом он собирался к большой земле. Зачем? Трюм их был полон не серебром, а рабами. И пускай они занимались вполне прибыльным и разрешённым делом, Мэри Лу чувствовала, что что-то здесь не так. Рабов, конечно, на палубу не выпускали, плыли ли они вместе — загадка. Она и не спрашивала. Вопрос был не в благородстве и чести, а в том, чтобы доставить Тэмзин и себя живыми на место, где их, правда, не ждут. А так плаванье вышло вполне с комфортом. Спали они вместе со всеми, по кораблю им разрешали бродить в любое время, кормили своей едой и много пялились, как на диковинных животных: никого не волновало, что на необитаемом острове они прожили неделю, не семь лет, и вполне способны были контролировать и вести себя похожими на людей. До Ямайки оставалось совсем немного. Тэмзин уже не терпелось прибыть. Лучше бы не узнала она всей правды, думала Мэри Лу при этом. Правильнее сказать — вообще никакой правды. Она оглядывалась на Тэмзин каждый час и не могла отпустить её одну хоть ненадолго. Та, может, и не замечала, но Мэри Лу боялась за неё. Ей всё время казалось, что каждый на корабле уже готовит план, давно заприметив главное: не беззаботного мальчишку, скрывающегося под мужским платьем. Это же так очевидно, так явно… Мэри Лу ловила себя ещё и на более смелой и опрометчивой мысли. Как ей хотелось накрыть Тэмзин собой и заслонить, чтобы наверняка в безопасности доставить её к берегу. Только она не стала бы этого делать, потому что не ей решать, а Тэмзин не позволила бы этого никогда. За день нигде упорно не находилось места для Мэри Лу. Но ночью почему-то было не так. Тэмзин возвращалась к ней, наверное, потому лишь, что все засыпали и не заботились больше о том, кто был и с кем, и когда в первый раз это произошло, Мэри Лу удивилась. И даже прошипела: — Что ты такое вздумала? — Подвинься, — был не менее злой от упрямства ответ. Мэри Лу делала вид, что ей это не понравилось, выталкивая Тэмзин со своего гамака. А та делала вид, что ей не нравится, как дают отпор. Парусина натянулась и застонала под двойной тяжестью, и они обе застыли, гадая, порвётся ли сейчас или выдержит. Но она выдержала. И Мэри Лу выдержала очередную прихоть. Взгляд её выразительно вопрошал: ну что, добилась своего всё-таки? — Я не могу без тебя заснуть… — проронила самым тонким и жалостливым голосом, каким могла, Тэмзин, и ответила ей глазами умоляюще — вот все средства, которые у неё были, чтобы потушить чей-то гнев и недовольство. — Глупости. — Мэри Лу так легко не сломить. — Ты просто не пыталась. — Я пыталась… Без тебя не спится. Я так привыкла к тому, как мы жили на острове… — Как привыкла, так и отвыкнешь. И Мэри Лу пихнула её локтем, требуя больше пространства от того, кто его дать не мог — только уткнуться обратно какой-нибудь болезненной до синяков косточкой. — Но ведь ты тоже. — Что? Что я. — Ты тоже привыкла. Раз не спишь. Мэри Лу хмыкнула. Уже над собой: девчонке удалось её подловить, неужели. — Ну что? — Ты просто неисправима. Это означало «да, оставайся, ради всего святого, я сдаюсь» на языке Мэри Лу. — Но держи в уме, что когда нас кто-то застанет в таком виде вместе… Тэмзин поднырнула рукой под локоть и обняла её, крепко перехватив над самым сердцем. Мэри Лу сбилась и стихла. — То что? — Мы в большой беде, — нравоучительно прибавила она всё же, когда память к ней вернулась. — Это всего лишь объятия… — Ты опять? Тэмзин приставила губы к уху, обдала их горячим дыханием и рассмеялась. Мэри Лу на неё шикнула. — Я схожу с ума от волнения. Каждый день… думая о том, что мы вот-вот приплывём. Мне кажется, что уже всё меняется. Вода, ветер… — А ты хочешь быть спокойной? Равнодушной? Не испытать никаких чувств в предвкушении чего-то нового? — так же поинтересовалась Мэри Лу у неё. И правильно сделала, что вслед за этим стала дожидаться ответа «нет, я не хотела бы». О чём бы Тэмзин ни догадывалась, заснуть Мэри Лу не могла вообще. Трудно представить с постоянной качкой и звуками палубы, где помимо них спят ещё несколько дюжин человек, что их ничего не окружает, кроме моря, над головами ничего, кроме пальм, а торопиться некуда. С рассветом она выскользнула из гамака как можно осторожнее, чтобы не потревожить Тэмзин. И ушла на палубу встречать приближающуюся Ямайку, которая скоро выступила из белоснежной дымки на горизонте. В следующий раз Мэри Лу выдохнула спокойно тогда, когда они обе прошли по трапу и шагнули на землю главного порта Ямайки, Кингстона. И их никто не тронул. Никто не попросил у них ничего взамен, не задал лишних вопросов. Капитан корабля подал знак — он не собирался сходить, а кок, особо прикипевший к Тэмзин, пускай и не понимал её, тепло попрощался. А Тэмзин, наоборот, с первым шагом потеряла голову. Этого она и боялась. Всё нравилось Тэмзин. И от всего она приходила в восторг. Даже деревянная пристань, пружинившая под ногами, производила на неё впечатление и заставляла нервно шептать и вскрикивать. Какие бы звуки та ни производила, Мэри Лу неизменно слышала один писк мышонка и без толку пыталась призвать её к спокойствию. Но раз затерявшись в толпе, Тэмзин молчать и скрываться не захотела. Наверное, она тоже подумала, что начинает жизнь с чистого листа. И что может оставаться собой. Не зная при этом, кто она такая. И как себя — настоящей — поведёт. На берегу и на рынке, стоило им только попасть в круговорот галдящих людей, их окружало такое смешение языков, что даже Мэри Лу это поначалу смутило. Она слышала французскую ругань — единственное, что она взяла с собой на память из Эльзаса, — и хотела отпрянуть назад, да только налетала спиной на испанцев, поворачивалась — и встречалась взглядом с кем-то ещё, кого она совсем не понимала и не знала. А когда прохожие стали расступаться, чтобы пропустить далеко тянущуюся шеренгу рабов, их вновь чуть не задавили. — Куда это они? — Тэмзин вытянулась на носочках, чтобы ей лучше было видно из-за чьей-то закрывающей обзор головы. — На плантации, — пробормотала Мэри Лу и нахмурилась. — Так точно, на плантации! — поддержал их кто-то с жаром. — Сахар, хлопок, табак, кто ещё остался заниматься этим. У нас есть парочка мест, где выращивают отменный… Но его никто не слушал. — А индейцы? Мы увидим индейцев? — Последний умер здесь ещё больше ста назад. Пошли. — Мэри Лу нахмурилась и ущипнула Тэмзин за руку. — Успеешь насмотреться. Тэмзин сдалась и опустила свою ладошку на ладонь Мэри Лу. — Нам некуда идти, ты знаешь? — Как некуда? Искать любовь твоей жизни. Тэмзин от такого даже поморщилась. — Он не… Я хотя бы раз говорила, что настолько сильно его люблю? — Нет. Тебе нужно доложить ему об этом лично. Где он? Мэри Лу вывела Тэмзин из толпы на свободный пятачок земли. Только та не спешила на неё смотреть, вороша какой-то мусор под ногами. — Я, в общем-то… не знаю. Я только знаю, что он живёт на Ямайке. И всё. Досаду пришлось тщательно скрыть и замаскировать. Мэри Лу покачала головой, но сдержалась от многих прибережённых на будущее нехороших слов. — Тогда нужно поспрашивать местных жителей, здесь ли он вообще ещё и где живёт. — Это поможет? — Конечно. — Мэри Лу была уверена как никогда в этом. Но не уверена, что тот, кого Тэмзин ищет, станет прямо на дороге валяться в нужный момент и в нужном месте. — Правда сколько это займёт времени… — Сколько? Она передёрнула плечами. — А я откуда знаю? — Нам нужно где-то переночевать сегодня, — встревоженно произнесла Тэмзин. Мэри Лу торжествовала: — А ты, оказывается, стала умнее… — У меня были деньги, — продолжала Тэмзин виновато, — на «Капитане Фоксе». Но, как ты понимаешь… Они принадлежат теперь не мне. — Ну, у меня их тоже не было. До недавнего момента… Мэри Лу суёт руку в карман и недвусмысленно там чем-то увесистым звенит. Глаза Тэмзин расширяются. — Откуда.? Ты… ты не могла же… — А те твои деньги, с «Капитана Фокса», тебе их родители дали на побег или тоже пришлось украсть? На этом вопросы Тэмзин благоразумно кончились. У честных пиратов честно и украсть — такой философии придерживалась в этот раз Мэри Лу. — Сегодня нам лучше найти себе комнату. А завтра мы можем уже начать поиски. И там посмотрим. — Теон поможет нам, — с замиранием сердца произнесла Тэмзин, и так Мэри Лу впервые узнала, как его зовут. — Ты даже не знаешь, что произошло с ним за это время, где он сейчас, а уже веришь в то, что он станет нашим спасителем… Может быть, это его нужно спасать? Ты не подумала? Тэмзин только насупила брови. И это было её первым предупреждением. Комната нашлась на втором этаже таверны. Мэри Лу ещё как знала, как нужно торговаться. Лишняя монета, которая никогда не бывает лишней, сверху положенной платы, убедила хозяина в серьёзности их намерений и в том, что они могут ещё вернуться. Мэри Лу виделось уже, что поиски могут затянуться и на неделю, и на две, и бог знает, что ещё последует после них. В голове от нечего делать она иногда пыталась составить портрет этого самого суженого Тэмзин, но никогда там не получалось чего-то достойного. Каким он будет? Таким же пылким и одержимым юнцом? Ветреным красавцем и коллекционером впечатлительных девичьих сердец? Мэри Лу знавала этих типов и одному даже как-то на радостях размазала нос. Впрочем, без особых последствий: женщин меньше не стало, потому что те начали вздыхать по нему уже из жалости. И почему-то какие-то из них тоже обратили свой взор на неё… Хорошее это было время. И Мэри Лу даже что-то потеряла, оставив его позади. Она притворялась так много, так удачно играла и так проживала свою роль, что иногда забывалась. И давала обещание, что такой останется всегда. Оказалось, ей надо отныне быть осторожнее. Чтобы его не нарушить. Но и попасть второй раз в плен? Этого она точно не может допустить. Сытая и довольная, Тэмзин наконец-то почувствовала себя человеком. А Мэри Лу вторила ей. Для неё она вышла вечером, чтобы успеть купить местные фрукты, которых никто из них прежде не видел, с мелкими косточками и крупными, суховатые и с кислым соком, делающим руки липкими по самый локоть. И Тэмзин с готовностью загребала их все. Вот уж кто любил жизнь и не собирался отказываться ни от каких её прелестей. Мэри Лу тихо радовалась за неё. И беззвучно предчувствовала, что такое ленивое и сиюминутное счастье продлится недолго. Сначала комната станет ей маленькой, и она быстро вырастет из неё. Потом и Кингстон. А однажды она обязательно захочет увидеть что-нибудь ещё, раз освоившись на Ямайке. И поняв, что за ней лежит гораздо больше. Не одна гуава и табак, который Тэмзин, очевидно, хотела теперь попробовать, судя по её горящим глазам. А больше. Больше… Тэмзин издала победный возглас, отвлекая Мэри Лу. — Что там? Она потрясла над головой гребешком. — Мне за всё это время не доводилось ни разу расчесаться, ты можешь себе представить? Могла ли Мэри Лу? Она могла ей рассказать и о том, сколько она не заботилась о волосах и о том, как те путаются. — Они были у тебя длиннее. Правда? — вместо этого полюбопытствовала она. Тэмзин развернулась к ней спиной, показывая. — Сколько себя помню. Конечно. Я так с ними мучилась… Больше всего на свете ненавидела их заплетать. Каждый день, каждый день… И меня заставляли учиться этому самостоятельно. И как руки болели потом… Мэри Лу прыснула. — Да уж, вот это труд — заплетать волосы. Прекрасные гладкие волосы. — Если у тебя не было таких, ты никогда не поймёшь! Я так рада была их отрезать наконец-то вот так… по плечи. Моя самая любимая часть побега. Вот только… — Только? — С ними даже короткими невозможно справиться! — Тебе помочь? Вогнав гребень в запутавшийся локон, Тэмзин с сомнением на неё взглянула. — Я заплетала сестёр. Поверь мне. И умею не меньше твоего точно. — Обещаешь не выдрать их все? — Обещаю ли? — Мэри Лу усмехнулась, принимая расчёску. — Я так смотрю, ты будешь только счастлива от этого. Садись. Тэмзин плюхнулась на кровать и помотала головой, перебрасывая волосы на спину. Они за эти месяц-другой значительно отросли. Но это не было страшно: наблюдая за людьми, Мэри Лу знала, что и не такие причёски встречаются среди матросов и солдат. Когда-то она следила за длиной волос очень тщательно. В армии каждый мог похвастаться количеством вшей и прочей гадости, скопившейся на голове, и это было то, от чего она действительно приходила в ужас. — Усы… — услышала она от задумавшейся Тэмзин. — Чего? — Говорю, может, нарисовать себе усы… Мэри Лу сгибалась пополам со смеху. А потом упорно выпрямлялась, чтобы закончить начатое. Тэмзин лукавила либо откровенно не любила это занятие: волосы, пускай и вьющиеся больше обычного от солёной морской воды и здешнего воздуха, сглаживались очень быстро и без особых проблем. Мэри Лу могла пальцы запустить в них и довести до самых кончиков. — Вот бы горячей ванны сейчас… — вздыхала Тэмзин. — Мы можем попросить завтра. — Помыться? — Ну конечно. — Ох, это будет так прекрасно… Мэри Лу нравилось расчёсывать Тэмзин. Она могла бы посвятить этому ещё больше времени. Но она уже отложила гребень и стала собирать косичку, берущую начало у одного у виска, к другому. — Мне кажется, тут все уже догадались, кто мы… — Ты так думаешь? — Ты видела ту женщину на рынке? — Какую из? — терпеливо спрашивала Мэри Лу. — Ты ещё запретила мне к ней подходить, а я… — А ты всё равно меня не послушалась, — закончила она верно. — Ещё чего! Ты же видела, как она одевалась. — И что с того? — Шляпа с пером, штаны, такой роскошный камзол… Она спокойно разгуливала в мужской одежде. И при этом совсем не прятала, что… Неужели здесь так можно? — И что она тебе сказала? — Я не успела спросить! Ты меня украла от неё раньше! — Чтобы ты разболтала каждому наш секрет? — Но почему мы его теперь должны его держать? Если Энн можно… — Энн? Вы ещё и именами обменялись? Рассказала, где тебя найти можно? — Мэри Лу аж задохнулась от такого рода наглости. — Ну прекрати! Она наш друг, а не… — Друг?! — Хотя бы раз в жизни не… — Я закончила, если что. Больше не запутаются, пока не расплетёшь. Тэмзин наклонила голову и с любопытством пощупала макушку. В её голосе звучала честная благодарность: — Спасибо… Она развернулась к ней. — А ты? Мэри Лу опустилась рядом. Матрас просел под ними. — Что ты ещё от меня хочешь? — Ты не будешь расчёсываться? Мэри Лу недоумевала: — Зачем? Мне и так нравится. Тэмзин задумчиво покачала головой. Но в конце концов кивнула, соглашаясь. Её взгляд блуждал по лицу Мэри Лу. А та, сбившись с толку, делала то же с ней. — Твои тоже… — Мэри Лу чувствует, как бережно касаются у щеки, — красивые. И я даже могу представить, какими бы они были, если… ну… Мэри Лу поступает так опрометчиво. И совершенно не знает, зачем тоже поправляет и её прядь, пряча за ухо. Тэмзин и без того выглядит безупречно. И к ней не нужно прикасаться… просто так. Но Мэри Лу постоянно подмывает это сделать. — Будь осторожна, — решает она напомнить ей в который раз, — особенно когда вновь пойдём в город… Всё очарование куда-то тут же улетучивается. Тэмзин отнимает руку. И странной, недоброй улыбкой награждает её. Вот и второй знак. Мэри Лу не стоило об этом говорить. Как и утром. Как и после того утра. Стены уже давили на неё. А Тэмзин устала быть маленькой… Не было утром никакой ванны, ни хотя бы ведра горячей воды. Со сна будили Мэри Лу градом сыплющиеся обидные слова, а горячими оставались слёзы Тэмзин, выступившие у неё стремительно и заметно. Когда та сказала ей, что она справится лучше одна, — Тэмзин пускай остаётся в таверне, здесь безопаснее, пока она не знает мир, пока не знает ничего, — тогда-то Тэмзин и прорвало по-настоящему. Права была или не права Мэри Лу — какая разница? Тэмзин чётко дала ей знать: «Я больше никому не стану подчиняться». У неё не было шансов объяснить, что дело не в послушании… А потом Мэри Лу ловила себя: почему бы и нет, разве не этого она хочет от неё? И Мэри Лу злилась. Сначала на Тэмзин, а потом на себя. — Ты можешь оставаться здесь. Ты вообще можешь куда угодно убираться. Я справлюсь без тебя! — упорно повторяла Тэмзин. Мэри Лу пыталась её остановить, но та вытолкала из дверей их обеих. Какая-то компания с удовольствием наблюдала за их перебранкой, потягивая ром с утра пораньше, не подозревая, что такое происходило между ними впервые. И Мэри Лу не знала ни как себя вести, ни где границы были в ведении защиты и атак. Она сплёвывала прямо перед ней, ожесточившись: — Ты не думаешь, что он тебе не будет рад? — Кому никто не рад, так это тебе! Повозка прогремела прямо перед ними, почти проведя между ними полосу, если бы только Мэри Лу не успела перебежать к ней на сторону. — Ты будешь обузой для него. Разве ты не понимаешь?! Хватит возлагать на него столько надежд! Ты хотя бы знаешь его? — А ты его знаешь? Ты с ним не встречалась! — Дело не во мне, а в тебе! — О нет, — Тэмзин сверкала глазами и пятилась, — всё всегда в тебе. Только в одной тебе… Ты… ты так любишь себя, так дорожишь своими… — Я дорожу тобой! — уже в отчаянии воскликнула Мэри Лу. Но только на миг какая-то доля разума проглянула у Тэмзин. И сразу же спряталась за надвигающейся грозовой тучей. — Я пойду одна. Возвращайся в таверну. Куда хочешь иди. Я найду его одна. Я сама о себе позабочусь. И о своём будущем. Она вздёргивает нос, отворачивается, коротенький огрызок косички, сделанной Мэри Лу, ударяет её по щеке. И со следующей повозкой она растворяется в воздухе, попросту свернув в ближайший проулок. И Мэри Лу с прежней яростью и запалом знает, что та вернётся, как побитая потерявшаяся кошка, уже через час, потому что просто не справится. Но через час она не вернулась. Мэри Лу скоро опять спустилась в город. Там она интересовалась судьбой этого Теона неохотно, жуя его имя во рту и тут же выбрасывая. И кто-то ей даже поведал что-то весьма полезное. Её больше волновало, что у Тэмзин не было ничего, ни единой монеты. Как она поест? Хотя тем и лучше — быстрее нагуляется и никто её не обкрадёт, потому что нечем поживиться. У неё нет другого пути, кроме как вернуться. Тогда она определённо станет покладистее. Правда всё же какой-то червячок вины Мэри Лу корчится в ней. Не стоило быть такой грубой с ней. С самого начала. Много чего не стоило… — Тэмзин? — вдруг отстраняется она от прилавка и зовёт. — Тэмзин! Рыжая голова подскакивает от неожиданности. Но и улыбка быстро сереет и сходит с лица, когда Тэмзин разворачивается и видит, кто её зовёт. — Давай поговорим. Хватит… Тэмзин поджимает губы и угрожающе хмурится. — Хватит бегать от меня! Я узнала кое-что. Я узнала о твоём… Тэмзин ведёт себя непривычно. Она упрямо молчит. Перейдя дорогу, она чуть ли не бегом бросается под первую попавшуюся вывеску. Если бы не всадники, пришедшиеся так некстати, Мэри Лу успела бы за ней. Успела схватить с поличным у самой двери и остановить её. Не допустить ошибки… Но дверь паба сама открывается для Тэмзин. Мэри Лу ныряет между лошадьми и залетает внутрь. Последней. Рот раскрывается, чтобы позвать её опять. Пускай одумается, пускай успокоится наконец, ей много о чём нужно рассказать… Мэри Лу правда не против, чтобы та исследовала Кингстон, хоть одна или с кем-то, заводила знакомства, говорила с людьми, веселилась, горевала, ведь дело не в том… Чувства предают её. Чувства заставляют так вести себя. Так тоже… незнакомо и глупо. Та слышит, как вскрикивает Тэмзин, закачавшись на носках пальцев. Расстояние она мигом преодолевает то ли с остатками прежней злобы, то с чем-то новым — всё это отлично видит окаменевшая Мэри Лу. — Что встал? — рычат ей на ухо. — Дорогу! Весь паб слышит Тэмзин, когда с её губ срывается такое долгожданное, заветное имя. И никто не ленится даже, чтобы повернуть голову в поисках того, кто смеет здесь нарушать порядки. Тэмзин наконец-то нашла, кого ждала столько лет и кого искала.