Легенды Карибского моря: Мстительница Мэри и её Роза ветров

Они оба сейчас выглядят одинаково. Лица Мэри Лу и Теона одни и те же, вытянувшиеся от неприятного сюрприза, о котором никто не просил. И если Мэри Лу не рада была видеть его, то Теон, раз смотрел так же… Кому он не обрадовался? Ах, если бы только Тэмзин умела читать — не буквы, а людей. — Теон! — захлёбываясь, лепетала она вместо этого. Тэмзин прятала лицо у него на плече — наконец-то ей было, с кем разделить объятия, — она вставала на самые кончики пальцев, чтобы заглянуть ему в лицо и чуть ли не умолять улыбкой. Тэмзин обожала его. Но почему-то Мэри Лу совсем это не задевало. Почему-то — и на это определённо была причина — она усмехалась сквозь тесно сжатые губы. — Что ты делаешь здесь? — донеслось до неё сдавленно. — Почему ты… — Разве это важно? — беззаботно откликнулась Тэмзин. Весь паб следил за ними, пускай многие и делали вид, что это не так и что муха, ползущая по плошкам в затвердевшей корке жира, занимает их куда больше. Пока в это самое время за столами появляется новая тема для разговоров, которую подхватят теперь охотно и раздерут на собственные нужды. Что же ты наделала, Тэмзин, что же ты… Мэри Лу встряхнула головой. — Когда надумаешь вернуться… — Одним шагом она сократила расстояние между ними и выложила перед Тэмзин свёрток. — Я буду ждать тебя, — закончила Мэри Лу и убрала руки. Это было для неё. — Ты не нужна мне, — тут же воинственно огрызнулась Тэмзин. Вот, что она получила взамен. — Я никогда не вернусь к тебе. — Не забудь, как называется таверна. «Старый Хью». — Я же сказала, что я никогда не… — Кто это был? — задал Теон вопрос, когда за Мэри Лу громыхнула закрывшаяся дверь. — Какая разница… — Тэмзин сморгнула. — Неужели ты у меня ничего спросить не хочешь? Неужели… — Единственное, что я хочу у тебя спросить, так это почему ты здесь. — Теон наклонился к её уху. — Твои родители знают об этом? Тэмзин нервно рассмеялась. У неё не получалось делать это так же уверенно и естественно, как прежде. Что-то в ней надломилось. Не такой встречи она ждала. Не такого испуганного и растерянного взгляда, устремлённого, как всегда, ей в душу, но уже совсем без чувств. — Родители? О чём ты? Какое отношение они ко мне теперь имеют? Я уже давно выросла из этого возраста. Я могу сама… сама справляться, почему нет? — Причём здесь возраст? — Теон взял её под локоть и подтолкнул. — Тебе нужно выйти. Идём. — Послушай меня… — Я думаю, тебе лучше это взять. — Он качнул головой на свёрток, так и оставленный на краю без внимания. Тэмзин на него покосилась, но, пока она соображала, Теон уже поднял его со стола и насильно всучил ей в руки. — Давай, идём же. — Я ради тебя приехала. Разве ты не понимаешь?.. Теон, твёрдо стоящий на ногах, не сбитый ещё ни разу за жизнь ничем посторонним, здесь пошатнулся. В глаза будто плеснули темнотой, и Тэмзин с беспокойством вцепилась в него, хотя ей самой не помешала бы эта поддержка сейчас. Всё, к чему она стремилась, это чьё-то плечо, на которое можно опереться в любой момент, когда она почувствует, что именно этого ей не хватает. А совсем не наоборот. Они вышли, и Теон как-то неохотно позволил ей держаться за него, а потом дёрнул рукой, избавляясь от гнетущего его бремени. — Я знаю, где находится эта таверна. Я отведу тебя… — Что? Тэмзин выступила прямо перед ним, загородив дорогу. — Не обращайся только ты со мной так же. Пожалуйста, я же знаю, что ты не такой… Я свободна теперь. Мы свободны. Это полностью моё решение. Ты… — Она вздохнула. — Ты не представляешь, сколько мне пришлось пройти ради этого, сколько… мне пришлось пережить. Она постоянно сбивалась, потому что там было «нам», не она одна бороздила океан и моря, не она одна концы с концами пыталась сводить на необитаемом острове, в общем-то, она вообще ничего на нём не делала, кроме как… Но этого больше не случится, ведь правда? Она умеет выживать теперь. И она умеет жить. Без чьей-либо помощи она обходится прекрасно. Сегодняшний день — он тому и доказательство. Теон тому доказательство. Она его нашла. — Нам всё равно нужно в укромное место. Ещё не хватало, чтобы тебя увидели, — поторопил её Теон и взялся наконец-то за её маленькую белую и влажную ладошку, чтобы провести своими путями в городе. У Тэмзин уже зрело столько вопросов. Нет, она точно не этого ожидала. Но она давала Теону ещё один шанс. И столько, сколько потребуется, прежде чем он всё поймёт. Ведь правда: она свалилась ему на голову совершенно непредсказуемо и внезапно, кто бы от такого не пришёл в ужас? Ему нужно перевести дух. Выслушать её… Вспомнить всё, наконец, что между ними было. Каждый их день, каждую из мечту, поделенную на двоих: о новых землях, о новых людях и зверях, об источниках богатств, о вдохновении, о никому не понятой жизни — только они оба из всего мира, казалось, росли и тянулись к ней. Ведь Теон умел рассказывать так, что кто угодно за ним последовал бы хоть на край свет. И теперь они здесь. На краю. Уже переступили его порог. Тэмзин же не опоздала? Какой-то год или другой — делает ли это вообще разницы… Теон вывел их опять на пристань, но уже подальше от главных судов. Им попадались парусники всё меньше, потом потянулись пустые и занятые лодки. Тэмзин предвкушала что-то, что пока ещё не знала, и семенила за Теоном, робея достаточно при этом для того, чтобы не обгонять, а к груди она всё так же бестолково прижимала свёрток с чем-то увесистым, но некрупным. Нестрашно, она донесёт. Тэмзин иногда, вспомнив о былом скверном настроении, когда ей хотелось только всем перечить и не уступать, даже думала вспылить и бросить подарок Мэри Лу как можно дальше в воду. Но что-то ей не позволяло сделать это, и она невольно крепче сжимала предмет. Голова её была занята другим; она и не думала развернуть тряпицу и взглянуть на то, что было за ней. — Куда мы идём? — полюбопытствовала Тэмзин. — Чем ты занимаешься теперь? Где живёшь? Или, может, ты уже бывал… на большой земле? Теон втянул воздух через зубы, собираясь что-то сказать. Но так и не ответил. — Мы можем поговорить здесь. Мне неважно, где сидеть. У меня столько вопросов… Теон ещё как это заметил. Он сам не слишком горел тем, чтобы расспрашивать её о чём-то. С лёгкостью можно было составить маршрут Тэмзин от порта Лондона до этого самого места. Один её вид, конечно, изменившийся за время и без её вмешательства, мог поведать и не такую историю. Что тревожило Теона, так это какая-то бессильная просьба, которую, он знал, он не может выдать. Он просто спустился на час другой скоротать время в пабе, отдохнуть и отойти немного от того, что заботило его в последний месяц или два. И худшее, что могло с ним при таком раскладе случиться, случилось. — Давай так. Что ты хочешь от меня? Тэмзин подняла голову. Ей захотелось сказать: простите? Пальцы утопают в горячем песке, но недостаточно горячем для того, чтобы обжигать себя. Почему его так любят называть золотым? Тэмзин хотела поспорить: он ведь белый. Она провела на нём столько времени, пока жгла костры и засыпала с наступлением ночи. И на том же самом песке неизменно рядом с ней лежал ещё один человек. Сейчас? От того, с каким выражением смотрел на неё Теон, ей хотелось спрятаться. То, что не всё так ладно, ей не показалось. — Я могу подыскать корабль домой. Тебе даже не придётся выдавать себя… Это ведь то, что ты делала? Ты в самом деле ходила всё это время… переодетой в мужчину? — Да. — Тэмзин пожала плечами. Не такое уж и большое дело. — Почему бы и нет? — Тогда тебе больше не придётся это делать. Тебя в целости доставят в Лондон. — Ты поплывёшь со мной? Теон нахмурился. — Нет. — Почему? Какой мне смысл возвращаться одной? — А какой смысл было плыть сюда? «Ради тебя», — Тэмзин другого ответа не знала. Но когда она так сказала в первый раз, Теону не понравилось. — Ты не ждал меня, — заключила она наконец. — Не в этом дело. То, что ты натворила, это… это… Неприемлемо. Неприлично. Это никуда не годится. За такие проделки, за такие шутки её бросят в тюрьму и правильно сделают. За обманом должно следовать наказание. И счастье, если это случится в Англии, где её ещё сумеют защитить и вытащить оттуда. Но не избавить от позора, который Тэмзин на себя уже навлекла. — Ты не ждал меня, — повторила, будто не слыша, Тэмзин. — Тебя не должно быть здесь. Тебя просто… не должно быть. — Теон, не зная, как утешить Тэмзин, сжал её руку, бессильно покоящуюся на песке. — Послушай, ещё не поздно всё обдумать и повернуть обратно. Тебе необязательно даже говорить всю правду о том, где ты была. Тебя поймут, я уверен… Твои родители сходят с ума от беспокойства. Они должны знать, что случилось. — Для своих родителей, — жёстко произнесла Тэмзин, — я лучше буду мертва. — Почему ты так считаешь? Ей казалось, она может ему доверять. Всё это время так казалось. И она до сих пор готова была вывернуть наизнанку всю свою душу и во всём перед Теоном сознаться. — Зачем им нужен испорченный товар? Ты не понимаешь? — Тэмзин вспылила и тут же осеклась: — Обратного пути для меня нет. Я столько месяцев жила с крысами и делила одно помещение с мужчинами. Как это для тебя звучит? Привлекательно? Достаточно для того, чтобы ты раз и навсегда от меня отвернулся? Ну, может быть, не ты… Очередной претендент на мою руку и на состояние моего отца. Даже если кто-то после такого скандала и останется, думаешь, я хочу идти по единственно предписанному мне пути, потому что другого просто не предусмотрено? Думаешь, я хочу замуж за человека, который будет мне на всю оставшуюся жизнь незнакомым? Тэмзин горько усмехнулась: — О да, конечно, если мне чего-то не хочется, это не значит, что я должна всё бросать и убегать… Я должна смириться со своей судьбой. Рано или поздно всё равно так и будет, куда бы я ни бежала, и… — Нет, — перебил её осторожно и виновато Теон, — ты не должна проживать такую жизнь, если не хочешь. Ты права. Я знаю, каково это… Отчасти. — Только в Лондоне тебя никто не держал. И ты сам по себе волен выбирать, куда идти. Я хочу быть как ты. Я тоже хочу выбирать. И я больше никому не позволю делать это за меня. Это… это же несправедливо? Тэмзин и сама знала, что это правда, без Теона. — Почему ты тогда говоришь, что сделала это для меня? Она не понимает, что ей говорят. Пока нет. — Ты сказала, что приплыла для меня. В то время как я сам хорошо слышал, что ты, наоборот, сделала это для себя. Поменяла жизнь, поменяла судьбу. Чтобы сбежать от той, что тебе не устраивает. Значит, ты сделала это для самой себя и только для себя. И я никакой роли здесь не играю. Причём тогда… причём я? — Нет, нет, я не это… Тэмзин умолкла. Ей начинало печь глаза так, будто ей туда насыпали этого белоснежного, раскалённого песка. Она отворачивается. Корабли, отплывающие с острова, так далеко, но горизонт — он ещё дальше. За него никогда не заглянуть. До него никогда не добраться. Вот где край света. Туда ей нужно было плыть. И не находить землю никогда. Никогда не приставать к берегу. Тэмзин посмотрела в ту сторону. И взмолила о помощи. Кто-нибудь объяснит ей наконец, что это? О чём ей пытаются так упорно сказать? Чего она упрямо не хочет замечать? На расстоянии вытянутой руки всё, о чём она когда-либо мечтала. И Теон не хочет этого понимать. Это его вина… Тэмзин убеждает себя. И не может уже делать это так же, как прежде. — Раз ты теперь сама по себе, не проси меня о том, чтобы стать твоим новым смыслом жизни, ладно? Ты поэтому сбежала из дома. Потому что ты не нуждалась в том, чтобы кто-либо тебя вёл за собой. Тогда тебе… придётся научиться жить иначе, верно? Тэмзин соглашается с ним одними губами, потому что голос покинул её. Теон поднялся с песка, и в ту минуту она точно знала, что он говорил это всё не со зла. — Таверна «Старый Хью». Я напоминаю тебе. Ты хочешь, чтобы я проводил тебя до неё? Она мотает головой. Звук удаляющихся от неё шагов она почти не различает через шум накатывающих на пляж волн. Тэмзин не всё так представляла. Встреча с Теоном — это не всё… Она видит, как роняет на песок свёрток. Полоска ткани остаётся лежать, а его содержимое отпрыгивает в сторону, проделывая за собой глубокую борозду. И Тэмзин поднимает с земли заколку. Металл, может быть, это был не золото, скорее сплав потемнее и не такой ценный… Но сама форма её — вот, чтобы поразило Тэмзин. Как складывался завиток за завитком в яркую грудку птицы и её роскошный хвост, усыпанный мелкими разноцветными камешками. Трудно было себе представить существо более свободное, чем птица.