Легенды Карибского моря: Мстительница Мэри и её Роза ветров

То, что сегодня воскресенье, Мэри Лу узнала, когда пришла на воскресную проповедь. Не то что бы она искала её намеренно. Ноги сами привели её сюда. Либо не приводили вовсе. В какой-то момент Мэри Лу отвлеклась от своих мыслей и обнаружила себя перед перекошенным зданием, однако величественным на фоне других из-за своего размера. В нём не было и тени от той церкви, в которую её водили в детстве. Оно не напоминало и соборы в Лондоне. Здесь кто-то только смог приделать деревянный крест к его крыше, но такой маленький, что нужно было знать, куда смотреть, чтобы его заметить. Мэри Лу уже не шла, а стояла. И раз уж она остановилась, почему бы ей не зайти? Внутрь едва пробивался свет, и воздух от чего-то разил копотью. Мэри Лу бесшумно опустилась на последний ряд и стала слушать. Кроме пастора, рядом не было почти никого, меньше десятка прихожан. Никого и ничего, что бы могло ей теперь помешать. Они лишились своей цели, — вот так размышляла Мэри Лу в последнее время. Она сама потеряла корабль, на котором плыла, то есть потеряла не только единственный источник дохода, но и вообще свой ориентир. А Тэмзин потеряла Теона, ради которого и торопилась сюда. Она тоже не знала, что делать дальше. Мэри Лу всегда могла устроиться на новое судно. Либо приняться за любую другую работу: она много что умела. Тэмзин? Она умела вышивать — даже не шить — и больше ничего. Мэри Лу не сомневалась в её талантах. Она верила, что Тэмзин прочитала множество книг и музицировала в совершенстве, отличала благородный оттенок красного от вульгарного, а так же знала, с чем сочетать то или иное платье. Только в их положении это звучало как пустой звук. Тэмзин должна приспособиться к новому миру, который избрала, иначе… Она представила себе это «иначе»: как сажает Тэмзин на корабль и смотрит, как та возвращается домой, где не нужно меняться, где не нужно делать ровным счётом ничего — за тебя сами разберутся. Мэри Лу хорошо помнила горький вкус упущенной возможности и повторяла, не уставая: лучше поздно, чем потом. Тэмзин только глядела на то, как тают последние монеты у них на руках. Её Теон куда-то уплыл, по-видимому, надолго, и Тэмзин теперь совсем не находила себе места. Теон был её другом, больше чем другом — в её воображении, и Мэри Лу не могла это заменить. Она не могла найти места сама. Пока наконец что-то крупное не случилось, что-то такое, что никто из них не мог предугадать. Мэри Лу расплачивалась возле прилавка, когда почувствовала спиной, что Тэмзин там больше не стоит. Её не охватила паника. Не охватила её паника и тогда, когда Мэри Лу обернулась и не нашла взглядом Тэмзин и там. Зато она услышала громкий женский визг и посмотрела туда. В ворохе кружев, бантиков, искусственных цветов и золотых локонов торчало до неприличия простое и серое платье Тэмзин, а она сама держалась двумя руками за шею какой-то другой девушки. Знатной девушки, красивой. Мэри Лу не осмелилась их потревожить. Обе разговаривали громко и тепло, как старые подруги. Наверное, они и были ими. Потом к ним подошла уже женщина постарше, и восторг сменился расспросом, который Тэмзин вынудил смущаться. Она неожиданно стала держаться совсем не по-своему: прямо, с руками, лежащими перед собой. Когда она их расцепляла, то пальцами она пыталась принять своим неубранным волосам благородный вид, а пыль стряхнуть с подола, причём такими изящными движениями, что даже кто-то из королевского двора мог позавидовать ей. Только это ничего не меняло. Мэри Лу видела, как неудобно Тэмзин, как она чувствует себя нелепо в этих обносках. И она видела, что Тэмзин уже больше не тот человек. Она ошиблась: это всё было как раз-таки по-своему. Достаточно было отвлечься на секунду, чтобы Тэмзин принялась за роль кого-то ещё. Она еле вспомнила, что Мэри Лу стоит рядом, брошенная и молчаливая. Тэмзин подлетела к ней, раскрасневшаяся, и стала говорить. Но Мэри Лу не нуждалась в объяснениях. Тэмзин знала этих дам, а те знали её ещё тогда, когда они все жили на большой земле. Такая удача, что они встретились вновь и при таких обстоятельствах. «Можешь идти, — шепнула Тэмзин, и кровь ударила в виски Мэри Лу. — Я вернусь уже поздно, наверное. Нам столько всего нужно обсудить!» Тэмзин вернулась поздно — через день. Потом ушла снова. Потом ещё раз. Мэри Лу еле успевала её схватить. Как она может быть уверена, что это безопасно? Эти женщины ведь знают семью Тэмзин: так что, если они их сдадут? Тэмзин жёстко смеялась и вырывала руку из крепких мозолистых ладоней Мэри Лу, которые не подходили её обнажённым белым запястьям с ниточками голубых вен. «Софи выходит замуж за сына местного губернатора, вот что происходит! А я даже не знала. Столько всего произошло, пока меня не было! Не успеешь оглянуться, и она сама станет править этим островом…» Мэри Лу отпускала её с непонятной тоской и кусала губы. Зачем она это делает с ней? Рукам так не хватало этих самых белых запястий. Они уже шуршали в оборках платьев, которые волшебным образом нарисовались на Тэмзин. Её друзья явно не хотели видеть её в обычных старых лохмотьях — только такие могла ей позволить Мэри Лу. Тэмзин преобразилась так быстро, так странно. Новая семья взяла Тэмзин под своё покровительство, и та с удовольствием поддалась. Никому даже ничего не пришлось решать. Обстоятельства сами подвели их к единственному верному выбору, так Мэри Лу поняла. Тэмзин больше не была одна: у неё появилась крыша над головой, самая надёжная из всех, и влиятельные друзья, которым не доверяла Мэри Лу; но какая разница, во что она верит? Это чужая жизнь. Зато у Мэри Лу она всегда была одна — её собственная. Ей не привыкать. Привыкать приходилось к Тэмзин. И вот теперь, в церкви, вдыхая спёртый влажный воздух, лишённый даже сквозняка, Мэри Лу заново вспоминала, как собирала сегодня свои небогатые пожитки — всё, что ей принадлежало, отнял и без того великий океан — и в последний раз сидела на крепко сколоченной кровати, на которой они вместе когда-то спали и думали только о завтрашнем дне. Тэмзин особенно много думала — и делала она это шумно: Тэмзин лежала так иногда, скрестив руки на груди, и неожиданно начинала говорить. О Теоне, о прежних днях, о чём угодно и в основном о себе. Даже когда Тэмзин говорила «мы», под «мы» не подразумевалась Мэри Лу. Она всё это время оставалась немым слушателем. Как и сейчас. — Не заботься о том, чтобы нажить богатство, — говорит пастор не принадлежащими ему словами. Мэри Лу поднимает голову в ответ и прислушивается. — Оставь такие мысли твои: устреми глаза на него — и его уже нет, потому что оно сделает себе крылья и, как орёл, улетит к небу… Вот и всё, она подумала. Вот и всё. Корабль она нашла быстро. Правда Мэри Лу ожидала чего-то более масштабного от своей новой знакомой. Одного быстрого взгляда хватило, чтобы сделать верные выводы: на таком судне разумнее отправляться за рыбой. Но не стоит его недооценивать: Мэри Лу знала, что даже пираты нередко выходят на таких, потому что ценят их за быстроту. И ещё не взойдя на трап, Мэри Лу пересчитала примостившиеся пушки. Мэри Лу стояла внизу, пропуская грузчиков с бочками провизии и воды, когда из-за одной такой показалось хорошо знакомое лицо. — Ну, я знала, что ты придёшь. Но я не думала, что тебе удастся нас найти. Мэри Лу пожала плечами и хмыкнула. — Ты сама дала мне своё имя, Джейн Морган. — Так и есть. Она подала ей свою руку. Такую же мозолистую и загорелую, как у неё, заметила Мэри Лу и охотно взялась за неё, чтобы подняться на борт. На рассвете они отплыли от Ямайки. Мэри Лу смотрела всё это время на пропадающий в утренней дымке остров. Произошло ли что-то страшное? Нет. Ничего не оборвалось в груди. Не поступила вина, не откликнулась совести. Их и в помине там нет. — Тебе лучше сказать, куда мы держим путь, — произнесла Мэри Лу, когда фальшборт заскрипел под весом навалившейся на него Джейн. — Я, конечно, расскажу, — начала она, — но лучше я спрошу у тебя кое-что другое. Слышала ли ты историю о таком месте, где свободным оказывается любой человек, кто пристаёт к его берегу? Неважно, из какой ты страны, сколько тебе лет, кем ты был в прошлой жизни и удалось ли тебе избежать петли… Там нет правосудия и нет короля. — Кто-то всё равно должен подмять этот кусок земли под себя, хоть испанцы, хоть англичане. — Должны были, — качнула головой Джейн, — но, представь себе, не смогли. — Мне кажется, я знаю, что ты имеешь в виду. Мы держим путь в Нассау? — Скоро, — согласилась Джейн, — но не сейчас. Кое-что большое грядёт в Нассау. Может быть, нам удастся это застать. Мэри Лу как будто не понимала, о чём она, и как будто догадывалась обо всём. — Ты бы хотела стать частью истории, Мэри? Кто-то ещё подошёл к ним. Мэри Лу не стала поправлять. — Никогда даже не смела мечтать об этом, — ответила она и развернулась. Позади стоял один из моряков, с которым Мэри Лу мимоходом уже успела столкнуться пару раз. Они вдвоём с Джейн обычно появлялись на верхней палубе, и Мэри Лу подозревала, что это тот самый Чарльз, о котором она так уже была наслышана. Широкий в плечах, с повязкой на лбу, он подошёл так близко, что стал возвышаться над ней, как будто на расстоянии он не мог её хорошенько рассмотреть. Но вот Чарльз улыбнулся, приветствуя их, и это впечатление ушло. — Нас не представили. Чарльз Ньюпорт. Между зубами во рту у Чарльза зияла щель. — Это ты наш капитан? — На этом корабле нет капитана. — Чарльз помотал головой. — Я рад, что ты присоединилась к нам. Потому что если то, что рассказывала Джейн, правда… Мэри Лу только усмехнулась: нет капитана! На корабле не может не быть капитана, что за вздор. Это мёртвый корабль в таком случае. Но вместо этого Мэри Лу спросила: — А что именно она рассказывала? И про себя удивилась: ей ведь совершенно ничего про неё не известно. — Это правда, что ты каким-то образом служила? Мэри Лу по-настоящему стало интересно, как до них такие вещи добрались. Но она честно призналась: — Да, это правда. Два года. — Мы могли встретиться. Ведь я тоже! Мэри Лу почувствовала на своём плече увесистую руку и напомнила: это то, что принято делать. — Главное что не на разных сторонах одного поля. Чарльз принял это за шутку и звучно рассмеялся. — Не представляю, как тебе удалось так долго скрываться, — заключил он наконец. — Я уважаю тебя и твою смелость, но если бы я в то время это узнал… Им и так всё было ясно. — Поэтому никто об этом и не знал, — сказала Мэри Лу. Точнее, почти никто. Но эту тайну она оставила для себя. И для людей, которым вряд ли до неё сейчас. Как назло, зачем-то они вспомнили о войне, об этих годах, которые считались для неё скорее как десятилетие. Мэри Лу опустила веки, зная, что может увидеть там. Не стоило ворошить старые воспоминания. Область прошлого — это не её дело. И она открыла глаза. Все дни после ветер оставался благосклонен к ним, что в этих краях считалось скорее исключением. Они плыли без происшествий, строго по курсу. А новые товарищи Мэри Лу уже строили планы на конец лета, когда наступал непредсказуемый период бурь, жертвами которых мог стать любой шлюп. И самые разумные из моряков, кому было что терять, на пару месяцев предпочитали искать убежища и приключений на суше. Разумные моряки принимают разумные решения — запастись деньгами, пока в море не безопасно снова будет выходить на долгий срок. «Запастись деньгами, чтобы пропить их потом все», — прибавил Чарльз, и Джейн рассмеялась, удивительно похожая на него в этот момент: такой был Чарльз, и такой была Джейн. Никакие обещанные сокровища их, конечно, не дожидались. И Мэри Лу быстро догадалась, почему это было только к лучшему. Пока шла война на материке, война продолжалась и здесь, в водах Нового света. Курс дела менялся стремительно, и то королевство, которое ещё вчера было союзником, завтра становилось лютым врагом. Грабёж не назывался таковым, пока он проходил по законам военного времени и считался маленькой победой. Английским кораблям выдавались каперские грамоты, позволявшие заниматься этим ради блага их же страны. Но стоило только заключить мир, как нападающие друг на друга суда резко перешли в немилость. Сначала Англия подписала договор с Францией. Потом наконец настал черёд и Испании. Грамоты не имели больше никакой цены, но только люди, привыкшие жить по таким правилам, не хотели расставаться с тем, что раньше им приносило столько прибыли. Каперы и приватиры становились пиратами, а пираты в основном — отменным зрелищем на площадях, когда их вздёргивали там. Мэри Лу сама видела эти казни. В Лондоне все отчего-то представляли, что смогут такими же способами управляться и здесь, в Новом свете, но они глубоко заблуждались. В Америке, на островах — это был другой, бесстрашный и своевольный мир, и Мэри Лу в этом убедилась сама. Она бы сюда и не приплыла, если бы всё было не так. Англичане теперь нападали англичан, и это Мэри Лу находила самым смешным. Как это было на них похоже — вцепиться друг в друга как свора паршивых собак. В этот раз ничего даже грабить не пришлось бы. Испанский галеон, доверху гружённый золотом и бог знает чем ещё, попал в непогоду; не уцелел никто, только каркас и богатства, которые за ним скрывались. — Кто этот счастливчик? — понятливо спросила Мэри Лу, дослушав рассказ. — О, я бы так не сказал, — вставил Чарльз. — Испанцы пришли в бешенство, конечно. Всё их золотишко загрёб себе один английский пират… Испанцы хотят расплаты. Теперь за его голову полагается такая награда… — За кого? — За голову Александра Корбетта. Это имя ей не было знакомо. И Чарльз снова подался вперёд и произнёс: — Тебе определённо понравится история об этом типе. Впрочем, Мэри Лу нравились не только истории. Она подозревала, к чему это всё идёт. Джейн однажды поймала её на нижней деке и так вкрадчиво предложила присоединиться к ним с Чарльзом: мол, зачем ей спать здесь, если она может спать в их каюте. Мэри Лу попыталась объяснить, что как-то не в настроении спать с Чарльзом. Джейн восприняла это по-своему: «Он будет так ревновать…» «Ко мне? — уточнила Мэри Лу. — Как ко мне можно ревновать?» Джейн оказалась щедра и ненасытна до них обоих. Так что скоро, когда они вновь сошли на берег, они все втроём уже были большими друзьями. Никакого улова, разумеется, они не получили, но даже то, что оставалось про запас, они начали спускать в порту Гаваны. Мэри Лу только рада была растянуться на мокрых от пота простынях, где её не качало, в пьяном и туманном забытье, а потом, пока не пришло время и на лестнице не послышались тяжёлые шаги Чарльза, выскользнуть из объятий Джейн. «Останься сегодня с нами», — просила она и цеплялась упорно за Мэри Лу. А та только уворачивалась, придумывая себе важные дела, — чтобы потом слоняться по городу и приканчивать схваченную в спешке бутылку до дна. А в городе, когда Мэри Лу ходила, она повсюду замечала уносимые ветром бумажки с «Разыскивается» и, ниже, более мелкими буквами, «Александр Корбетт». Это наталкивало её на интересные мысли. И она делилась с ними. — Скажем, если у меня есть деньги, — начала Мэри Лу одним особенно праздным вечером, в который все себя чувствовали вяло и развязно, — и я хочу купить земли, построить себе дом, начать заниматься хозяйством и вести добропорядочную жизнь… — Вирджиния, — тут же сказал Чарльз и дёрнулся вперёд. От этого пошатнулся стол и чуть не перевернулась пенящаяся кружка. — Или Южная Каролина. Мой брат как раз устроился там очень удобно. Бог мой, как вспомню… — Да подожди ты со своим братом, — перебила его Джейн и тоже оживилась. — Ты что, серьёзно? — Если ты планируешь что-то такое в будущем, я тебе советую сразу провалива… — Нет, я размышляю. — Мэри Лу отмахнулась. — Это только мои мысли. Нужно какое-то такое место, где настолько тихо и безопасно, что можно умереть от скуки. Одни плантации и отцы почтенных семейств. Но это не Вирджиния и не Каролина, а острова, — прибавила она быстро — Если я не хочу уплывать слишком далеко, но хочу залечь на некоторое время на дно… Чарльз был слишком пьян, чтобы соображать. Он снова забормотал что-то о своём нерадивом брате. Но Джейн, кажется, подхватила её мысль. — Ещё пару лет назад так было на острове Нью-Провиденс, — начала она, — в Нассау. Ничего, кроме разваливающихся хижин и нескольких разорившихся колонизаторов. Но теперь, я думаю, туда опасно соваться, потому что все отлично знают, какого сорта люди там находят пристанище… Мэри Лу и не спорила: она тоже слышала чудесные истории о Нассау, новом пиратском уголке на карте. — Но совсем неподалёку есть остров... Заброшенный всеми уголок. Абако, кажется… Да, Абако. Джейн довольно откинулась на стуле и подмигнула ей. — Зачем тебе это? — Созывай команду обратно, — то ли приказала, то ли попросила Мэри Лу. — Уже все устали не просыхать с утра до вечера. — А какое удовольствие нам пить в Абако? — спросил Чарльз. — Давайте хотя бы попробуем. Вы хотите испанские сокровища себе, не так ли? — Не нужно было даже задавать такой вопрос. Мэри Лу сама за них ответила: — Так чего мы ждём? Чарльз наморщил лоб. — Зачем Корбетту прятаться именно на Абако… Он мог с таким уже успехом зализывать свои раны во Флориде. Да хоть на Кубе. На Кубе много где можно затаиться. При большом желании и на острове Нью-Провиденс это возможно… — Я ничего не утверждаю. — Мэри Лу встала из-за стола. — Если это и так, пока мы сами не проверим, мы никогда не узнаем. — Даже если мы и найдём его, что мы будем делать? — поинтересовалась Джейн ей вслед. — У него настоящий военный корабль. Мне так вообще рассказывали, что обычно с ним в плавание отправляется ещё целый флот… Нам же просто конец, если мы на него нападём! — Конечно, — согласилась Мэри Лу. — А зачем нам на него нападать? Мы это и не будем делать. Постояв ещё день в Нассау, они быстро достигли берега Большого Абако. И дальше плыть никуда не пришлось: Мэри Лу пошла на опережение слухам. Здесь не было даже того, что могло бы называться портом. Потому что попросту не было того, кто бы его мог построить. На Абако зализывали раны, набивали трюм дичью и фруктами, какие можно было найти, и чинили судна. А ещё здесь укрывался Александр Корбетт. Сначала они послали одного человека на разведку, потом другого, а потом и сама Мэри Лу собственными глазами узрела уже ставший легендарным «Рубин королевы». Только до этого пропащего места легенды не доходили, и никому не было дела до очередного корабля, одного из многих, и его команды, разошедшейся по суше. «Что нам делать сейчас? — спросила тогда Джейн. — Ты так и не рассказала». Джейн была возбуждена так же, как и Чарльз. Да как и сама Мэри Лу. Но она не любила давать волю чувствам. Тем более волнению, тем более страху. Насколько честным было грабить грабителей? И насколько рискованным — руководить всем самой? Когда Мэри Лу согласилась стать частью команды Джейн и Чарльза, она точно не хотела, чтобы всё обернулось так. Длинный язык — хорошее оружие, когда знаешь, как его применять. И Мэри Лу только делала вид, что это оружие у неё есть. Кое-какие корабли готовились сняться с якоря, чтобы отправиться дальше в Гавану, в Нью-Провиденс или на какие другие острова. И Мэри Лу нарочно ввязывалась в разговоры и задавала на первый взгляд совсем невинные вопросы. Когда эти корабли уплывут, они уплывут с большими новостями. А это значило, что их время поджимало. Это был последний спокойный день для Мэри Лу, потому что нападение они назначили на завтра. Она шагала твёрдо — или так только казалось — и свет уже брезжил там, где надлежит садиться солнцу. В голове вертелась знакомая песня, и она Мэри Лу почти не надоедала, пока на языке, вместо самой песни, стоял горький и пресный вкус вина. И она гадает: чем же ей заняться сегодня, если только не возвращаться в цепкие руки Джейн Морган? Мэри Лу не пришлось думать особенно долго. Она идёт напрямик и не замечает рядом с собой ничего и никого. Кто-то окликает её, но не по имени, и Мэри Лу отчего-то решает, что это обязательно её. Она бодро разворачивается, готовая разбираться с тем, что к чему. И даже сейчас рефлексы Мэри Лу всё ещё сильны. Она успевает перехватить руку, которая летит точно ей в лицо. Но вторая проскальзывает прямо перед носом — это Мэри Лу так забыла, что по обыкновению у людей всё-таки по две руки. По щеке её ошпаривает боль от очень сильной пощёчины. Мэри Лу нужно время, чтобы прийти в себя. Слышится испуганное «ой», но взгляд Тэмзин, когда Мэри Лу его снова на себе ловит, несмотря на это полон злой решимости и обиды. Всё, что она говорит дальше, проходит мимо Мэри Лу благополучно. Она отчего-то глупо улыбается и не может перестать смотреть на Тэмзин, целую и невредимую, растрёпанную и красную от праведного гнева и, в глубине души, смущения. Пощёчина вышла немного чересчур тяжёлой, правда. Мэри Лу держит её крепко и спрашивает, не веря себе: — Ты меня нашла? Ты ради меня..? А Тэмзин только злится и пытается её толкнуть. — Как ты смеешь надо мной смеяться?! Прекрати это, сейчас же! Ты бросила меня! Ты! Она произносит это так громко, что эхо возвращается к ним и вторит: «Ты, ты и ты».