Легенды Карибского моря: Мстительница Мэри и её Роза ветров

«Рубин королевы» мягко раскачивался на волнах опустившейся новой ночи, а следы старой обиды как будто бы окончательно испарились с лица Тэмзин. Они плыли уже несколько дней. Этот шкаф с одеждой слишком велик для одного человека, — так об этом размышляла Мэри Лу. В нём наверняка собраны трофеи от всех предыдущих побед. Которые никогда уже не повторятся: капитана Корбетта ждал суд и, скорее всего, виселица, несколько недель незавидного обозрения на главной площади, зеваки и ленивые смешки. В Лондоне только или где-нибудь на островах? Даже если и в Лондоне, больше Мэри Лу этого не собиралась скрывать: чувство удовлетворения ей и правда пришлось по вкусу. Когда ты делаешь что-то, что ты должен был сделать, это не может не понравиться. Мэри Лу нанизала на кончик ножа ломтик сыра повертела им в нерешительности — есть или не есть? — Всё такое дорогое… и красивое, — шептала возле шкафа Тэмзин, перебирая одежду. — Тебе не привыкать, — откликнулась Мэри Лу и всё же положила сыр обратно на блюдо. Позолоченное — она могла поклясться. Только Тэмзин была с этим не согласна: — У нас в доме никогда не было таких дорогих вещей! — воскликнула она горячо. — Из шёлка у нас были, может, одни подушки. И то их выносили специально для гостей. Ладно, и может ещё… — Ну теперь вся твоя жизнь состоит из шёлка. Разве тебя это не устраивает? Тут Тэмзин вытянула пару парчовых голубых бридж и захихила. — Господи, какой модник. Посмотри на эту коллекцию галстучков и повязок… Я столько цветов в своей жизни не видела! Такие вообще существуют? — Она снова полезла во внутренности шкафа: — Боже, как я хочу их надеть… — Надень, — хмыкнула Мэри Лу. Она и не думала, что сразу за этим Тэмзин бросит в неё один из понравившихся ей камзолов, сплошь в вышивке и весьма ощутимый на вес. — Ты примерь! Этот тебе пойдёт. — Ну уж нет. — Давай. Ты не подглядываешь? Мэри Лу демонстративно накрыла глаза ладонью и зевнула. Через минуту она, правда, руку спустила, потому что ей стало слишком тяжело. Тэмзин уже стояла без штанов. — Эй! Мэри Лу, когда в неё что-то снова запустили, невольно дёрнула левой рукой. Послышался звук с надрывом разрываем ткани. Они обе замерли. — Кажется, я тяжело ранила подушку… — Мне всё равно, ты пообещала не подглядывать! Мэри Лу вытащила из подушки кинжал. Из дырки тут же посыпались перья. Она аккуратно стряхнула их с коленей и убрала подушку куда подальше. — И эту рубашку надень! Твоя уже никуда не годится. Они переоделись. Мэри Лу — немного медленнее Тэмзин. Она явно не находила такой прелести в ярких и красивых тряпках, когда она уже отобрала для себя все самые приличные перстни, надела их и успокоилась на этом. Но только не Тэмзин: она крутилась на маленьких громких каблучках, разодетая во всё новое и чужое. И при этом оно всё равно выглядело так, будто Тэмзин проходила в этом всю жизнь. — Ну как? Я вся в голубом, с ума сойти… Этот цвет красивее неба. — Выглядишь как принц, — сказала ничуть не засомневавшись Мэри Лу. — Там зеркало есть, если что. — Так я хочу услышать твоё мнение. Пощупай. Тэмзин встала напротив неё. Мэри Лу не понимала, что щупать, пока Тэмзин не подвинула к ней плечо. Мэри Лу оттянула краешек жилетки и потрогала. — Ну неплохо. Явно не холщовый мешок. — Ох, ты просто невыносима. Представь, что у тебя спрашивает совета твоя покупательница. А ты ей говоришь… — Тэмзин упала на оттоманку, где до этого сидела Мэри Лу, и облако перьев и пуха тут же взорвалось под ней. — Зачем ты положила это сюда?! Кто это будет убирать? — Ты, — фыркнула Мэри Лу и чуть не задохнулась, когда Тэмзин ударила её порванной подушкой. — Зачем убирать вообще что-то? — Она лениво отстранила руку Тэмзин. И Мэри Лу вдруг вспомнила: совсем недавно этой самой рукой она пыталась ей отвесить пощёчину. И ей это даже удалось. — Слушай, а ты бы не хотела научиться драться? Тэмзин сделала важное выражение лица. — Я принц. Зачем мне драться? — А я не твой рыцарь, чтобы тебя защищать. — Нет, ты именно он! Правда скорее какой-нибудь полудохлый стражник в коридоре… Мэри Лу вырвала у неё остатки подушки. Они говорили сущими глупостями, но Мэри Лу уже не могла остановиться и не подыгрывать ей и дальше: — Стражник не будет за тебя драться. Повысь меня до рыцаря. Тэмзин стала ещё больше важничать, войдя в роль. Она закинула ногу на ногу, сдула с лица пёрышко и задумалась: — А ты не будешь против меня бунтовать? — Если бы я хотела, я бы сделала это ещё давно… — Ну всё! — Тэмзин схватилась за подушку. — Ладно, подожди, а если серьёзно? Вдруг я уже умею драться? — Так покажи. — Мэри Лу усмехнулась и упустила момент, когда Тэмзин выхватила её кинжал. Она снова делала это — брала то, что Мэри Лу никому бы не позволила держать. — Нет! Только не мой дирк! Без оружия. — А кто сказал, что у нас должны быть правила? Особенно на пиратском корабле? — О да, поверь, у пиратов есть правила. — Мэри Лу вернула свой дирк и спрятала его обратно в ножны. — Правда им не помешало бы иметь их чуть больше. — Давай напишем свой устав, — предложила с большим энтузиазмом Тэмзин. Мэри Лу так и выпала. — Устав? — Пиратский. Знаешь… как кодекс. — И что бы мы там написали? — В первую очередь отменили бы это глупое поверье, что женщины на корабле обязательно приведут к какой-нибудь беде. — Не думаю, что это поверье, — сказала Мэри Лу. — Сколько раз мы с тобой топили корабль? — Всего… один? И один захватили. Да, пожалуй, мы действительно настоящая беда. Беда морей… Мэри Лу не удержалась и прыснула сквозь тесно сжатые губы. Она умела смеяться, но ещё больше она умела прятать это. — О боже, ты вообще видела, что ты неправильно застегнула пуговицы? Дай сюда… Ворох перьев опять взлетел на воздух. Тэмзин протянула к Мэри Лу руки. — Плевать… Оставь так, — та только отмахнулась. — Сколько бутылок ты сегодня выпила? Я это могу почувствовать. Три? — Не смешно. Всего одну, — заметила с невероятной ясностью Мэри Лу. — И я себя прекрасно чувствую. — О, я вижу. — Что ты видишь? Тэмзин расстегнула последнюю пуговицу. Но Мэри Лу не дала ей начать их застёгивать заново. — Оставь, пожалуйста. Когда она взяла Тэмзин за руки, то те так и остались лежать у неё на груди. Им бы что-нибудь предпринимать решительное, но никто не давал им это сделать. Мэри Лу опустила глаза на них — на маленькие пальчики, кажущиеся ещё меньше под пышными кружевными рукавами, — и невольно пробормотала: — Это так по-дурацки… — Что? — Что люди действительно носят такую ерунду каждый день. — Зато все сразу будут понимать, кто здесь капитан. — Капитану не нужно одеваться как павлин, чтобы… — Мэри Лу умолкла. — Я не капитан. — А кто тогда? Прямо сейчас для Мэри Лу это именно те мысли, о которых ей очень болезненно было думать. То есть и об огромном корабле, и о людях, привязанных к нему по множеству разных причин. Кто-то бежал от рабства, кто-то — от семьи, действительно много людей — от бедности, от колоний, от бесконечно возделываемых земель и бесконечных набегов на них же. Им всем нужен был капитан. И Мэри Лу надеялась, что когда они приплывут на остров Нью-Провиденс, всё это определится. И самое главное — самое главное ей стоило в который раз твёрдо повторить, навсегда обозначив одну простую истину: — Я не капитан. Мэри Лу встала. Ноги сначала держали её ещё нетвёрдо, но она справилась, как она всегда справлялась с любой качкой и с любым потрясением. Но встала ещё и Тэмзин. — Не снимай! — Она натянула обратно рукав, от которого Мэри Лу хотела избавиться. — Я же говорю, он идёт тебе. — Никакие вещи мне не идут. Мэри Лу попробовала это сделать с другим рукавом. Но Тэмзин вцепилась ей в плечи и вернула всё на своё место с ещё большим рвением. — Это не моё. — Это не моё тоже. Это… ничьё, это совершенно никому не принадлежит. В этом и смысл пиратства, нет? Мэри Лу неохотно разлепила губы: — Но мы с тобой… — Пока мы на пиратском корабле и среди пиратом, — заверила её спокойно Тэмзин, — это нас тоже касается. Вторым правилом в кодексе будет позволение носить любую одежду. Нет, даже так: необходимость. Обязанность. Мэри Лу отвела глаза. — Ты такая же дурацкая… — Как что? Ну-ка повтори. Тэмзин отпустила Мэри Лу. Но ей не стоило этого делать. Отойдя на шаг, она выпустила волосы из-под одежды и тряхнула головой, и этого Мэри Лу не упустила из поля зрения, как бы она старалась на неё не смотреть. Смотреть в глаза, смотреть открытое и беспристрастное лицо Тэмзин — ведь это совсем не то, что она готова была делать… — Осторожно! Мэри Лу оттолкнула её всем телом, чуть не повалив на пол. Тэмзин обернулась: на столе трепыхался зажжённый подсвечник. — И ты ещё говоришь, что это я слишком много выпила? А кто это только что сам чуть в огонь не попал? — Ой… Тэмзин смутилась и провела по волосам. — И нет, ты не горишь, — прибавила Мэри Лу. — Скажи мне спасибо. Тэмзин вместо этого попыталась выпрямиться, но она уже не смогла. — Слушай, а Джейн и… эм… — Чарльз, — подсказала ей Мэри Лу. — Да. Точно. Они сюда не зайдут? — Тебе с ними интереснее? Тэмзин помотала головой, только теперь куда осторожнее. Она сделала это не из-за наставленных везде подсвечников — она боялась задеть Мэри Лу. — Нет, я просто… Мне интересно. Она вздохнула и нервно накрутила на палец рыжую прядь. Мэри Лу не могла понять, какого цвета они были при свете огня. То ли слишком светлые, то ли, наоборот, совсем не рыжие. — Они могут. Но они не зайдут. — Почему? Мэри Лу не знала ответа на этот вопрос. Она блуждала по лицу Тэмзин и не знала, где остановиться. Её веснушки нельзя было пересчитать. Но и не поддаться соблазну тоже было сложно. Что-то общее нашлось бы между Тэмзин и всеми этими вещами: горящей свечой и солнцем. Они определённо имели какую-то связь, только Мэри Лу ещё не понимала, какую. — А я знаю ответ, — заявила неожиданно Тэмзин, хотя это вообще-то был вопрос для Мэри Лу, не для неё самой. — Потому что тебе нужно стать капитаном. Никто не заходит в каюту капитана без разрешения. Особенно по ночам. — Только если не хотят его убить, — улыбнулась Мэри Лу. — Это же твоя мечта. — Я никогда не говорила, что это моя мечта. Ты допустила большую ошибку. — Мэри Лу оперлась о стоящий рядом комод. — Я не мечтаю. — Мне… не слишком удобно стоять, когда ты на меня навалилась, ты об этом не подумала? Мэри Лу ничего не сказала, только облизнула уголок рта. И даже не шевельнулась. Корабль покачнулся, и какая-то книга, то ли журнал с записями, двинулся вслед за её движением в сторону. — Ладно… Ещё мне больше всего интересно, что ты будешь делать, когда мы приплывём. — Нет, — сказала Мэри Лу, — мне больше всего интересно, что станешь делать ты теперь. — Что? — План с Теоном не удался. План с подружкой не удался тоже… — Это был твой план! — Знаешь, — выдохнула Мэри Лу, — ты правда выглядишь мило в этом костюмчике. Когда она не в настроении продолжать какую-то тему, она себя и не заставляет — всё просто. Тэмзин хмыкнула, но не было похоже, что её это хоть как-то рассмешило. Мэри Лу только пододвинулась вплотную, пока Тэмзин не начала паниковать. — А ещё ты правда изменилась. Это моё влияние, наверное. Вот твои родители обрадуются, когда их дочь вернётся домой… — Не обрадуются. Потому что она не вернётся домой. И знаешь… — Тэмзин честно прибавила: — Я не буду ничего дальше делать. Я пойду туда, куда пойдёшь ты. — Как мило. И как наивно. — Мэри Лу поменяла тактику и решила, что хочет теперь измываться над ней: — А если я тебя прогоню? Высажу на первом же острове? — Ты так уже попыталась делать. Мэри Лу приоткрыла рот, чтобы возразить. Но с ответом она так и не нашлась — что-то её остановила. Тэмзин почувствовала это тоже и притихла. По коридору кто-то шёл. Когда звук шагов настиг дверь каюты, он пропал на пару ударов сердца, но только для того, чтобы возобновиться снова и пропасть так же быстро и загадочно, как он и появился. Они обе заговорщически переглянулись. Будто им было что скрывать, и они только что избежали разоблачения. Даже если и так, они могли теперь выдохнуть с облегчением и разойтись. Но никто этого не спешил делать. Мэри Лу вспомнила, что по-прежнему держит Тэмзин, защищая от незримой и несуществующей здесь, в их каюте, угрозы, и разжала пальцы. — Я же говорила. Все спят… Мэри Лу сглотнула. Голос неожиданно показался таким тихим — зачем она сделала его таким? Она вопросительно взглянула на Тэмзин. И та ответила таким же вопросов, бросив быстрое что? промеж них. Ничего, ничего такого, просто им пришло время друг друга отпустить. Игры кончились, подумала Мэри Лу; ей тесно и неловко, и неудобно тянуть на себе весь вес Тэмзин. — Нам правда… нужно это делать? — выпаливает она вдруг. Мэри Лу только удивлённо округляет губы. — Я имею в виду… я могу тебя обнять вместо этого. Как тогда на острове. И Тэмзин, держа обещание, просовывает руки дальше, сцепляя их у Мэри Лу за спиной. У неё пропадает дар речи — от того, насколько она себя чувствует уязвлённой. — Только ты уже не отстранишься, — прибавляет убедительно Тэмзин, и Мэри Лу говорит себе: о нет, именно это она и сделает сейчас. Что с тех пор изменилось? Нет ничего уморительнее не несущих цели и назначения прикосновений: этот мир просто не создан для них. Может, Мэри Лу и знает им цену, но точно не Тэмзин: кого она ещё обнимала в этой жизни, кроме неё, хоть разу? Ей не с чем сравнивать. Ей нечем понимать, как это делается правильно. Мэри Лу сводит всё на случайность по причине качки, и раньше, чем их губы успеют столкнуться, она находит свои руки за спиной Тэмзин точно такими же крепко сцепленными. Ей, кажется, становится ясно, что пытается натворить Тэмзин, с тех пор, как Мэри Лу стала её понимать лучше, чем сама Тэмзин. Все и правда давно спят. И волны заснули тоже… Никакой качки не было — всё это просто смешно. Это всё моя вина, думала про себя Мэри Лу, пока Тэмзин отчаянно тянулась к ней на самых кончиках пальцев, переступая с ноги на ногу. Это всё её вина — и её только. Может быть, Мэри Лу отравила её своими рассказами, в которых она всегда намеренно утаивала конец или что-то придумывала взамен. Лишь бы Тэмзин всего не узнала, не поняла, о чём она говорит. Чтобы никогда эта часть жизни — что так бывает тоже, — не открылась ей. Мэри Лу не была к этому готова не меньше, чем Тэмзин… Но как они зашли сегодня далеко — на самом известном пиратском галеоне, среди чужих богатств и в чужой одежде, на пути к Нассау и к острову, на котором он стоял. Мэри Лу рывком запустила ладонь в её волосы, ожесточившиеся от соли и ветра. Да, всё было именно так: даже с закрытыми глазами Мэри Лу могла сказать, что это волосы Тэмзин. Она успела выучить то, какие они на ощупь, и не могла вспомнить, когда. Это её вина: кто-то неловко задел и сорвал скатерть на пол, и если начнётся пожар — это тоже будет вина только одного человека. Мэри Лу же чувствует себя так хорошо, что ей не хочется никогда отпускать Тэмзин. Этого она и боится больше. Мэри Лу резко отшагнула назад. Потом ещё и ещё раз, пока Тэмзин от неё не отстала. Всё напоминало теперь о ней. Всё пахло, как она, всё на вкус было, как она: её собственная кожа, её рот. И эта самая кожа помнила прикосновения её маленьких пальцев. Тэмзин не умела ровным счётом ничего — только вцепляться и не ослаблять хватку. Мэри Лу потрясённо провела по губам ладонью и посмотрела на неё, как будто там должны остаться какие-то преступные следы. Чёрная метка. Клеймо. Имя Тэмзин, может. — Я пойду спать, — сказала она хрипло и подняла голову. Первое, за что цепляется её взгляд в этих новых, напряжённых обстоятельствах, это за щёки Тэмзин, горящие алым. Мэри Лу становится на секунду её жаль. Было ли это от стыда? Или от чего-то другого? Вино. Ей нужно немного больше вина. И перед тем, как выйти, Мэри Лу берётся за одну их откупоренных бутылок, на дне которой с готовностью плещется — и неважно, что там. Когда Тэмзин не может её уже слышать, Мэри Лу шёпотом успокаивает себя, наговаривает: — Она не знает, что делает. Она не знает… И так-то лучше, если списать всё на качку и на свою вину. В другой каюте Мэри Лу первым делом стягивает с себя все роскошные тряпки и со злым удовольствием забрасывает их в тёмный угол — с глаз долой, в то самое место, где они им и следует лежать. Расправившись с бутылкой, она проскальзывает во что-то отдалённо напоминающее кровать — впервые за столько дней, проведённых в море, не в гамак, — и укрывается с головой, вдыхая спёртый и душный воздух четырёх раскачивающихся стен. Когда Мэри Лу уже начинала засыпать, она ни с чего вдруг вздрагивает и подчиняется инстинктам, запуская руку под подушку, туда, где лежит её дирк. Глаз она не открывала — просто вцепилась, и всё. Только узнав, кто это может быть, Мэри Лу немного расслабляет пальцы. Тэмзин была такой упрямой, как не в себе. Она долго копается на месте. И, наверное, рассчитывает на то, что Мэри Лу ничего не заметит и мирно пропустит её присутствие. Но когда Тэмзин ложится на уголок, Мэри Лу всё же вздыхает и переворачивается с живота на бок поближе к Тэмзин. — Ты спишь? — Сплю, — шепчет в ответ Мэри Лу. — Поговорим завтра. — Мы приплыли… Я была наверху, и мне сказали, что… Мэри Лу шикает и быстро набрасывает на Тэмзин простыню. Тэмзин тоже перестаёт ворочаться. Мэри Лу накрыла её простынёй и только тогда успокоилась. Одни лишь губы горели ещё явственнее, ещё непривычнее. — Утром, — говорит всё-таки Мэри Лу, и это последние слова, которыми они обмениваются сегодня ночью, — не пугайся. Она облизывает губы, горящие до сих пор явственно и непривычно, и доводит до конца свою мысль: — Я сплю голой.