Легенды Карибского моря: Мстительница Мэри и её Роза ветров

Это стало для неё уже больше, чем инстинктом: напрячься всем телом, приготовиться, где бы они ни была, и положить руку на дирк. Мэри Лу никогда прежде даже не приходилось задаваться вопросом, где он мог быть. Но этим утром она открыла глаза именно потому, что этого не знала. Дирка не было при ней. Дирка не было под подушкой. Дирк не упал со стуком на пол, когда она дёрнулась и потянулась в кровати. Мэри Лу бросила взгляд на дверь и перевернулась на живот обратно. Она пошарила рукой под другой подушкой. Пока она проверяла следующую, Тэмзин шумно волокла по каюте что-то тяжёлое и — главное — звала её на помощь. — Что ты делаешь? — спросила Мэри Лу с кровати и сощурилась, а сама похлопала себя по поясу. Она забыла вчера перед сном снять штаны, и не это было больше всего удивительно: она так привыкла носить с собой множество вещей, но сейчас ей совершенно ничего не упиралось в бока и не мешало. — Ты можешь… встать и помочь мне, а потом... ох... спрашивать? Мэри Лу наконец разлепила глаза: на полу возле Тэмзин лежал Теон, немного без памяти, немного живой. Не нужно было обладать особенным даром, чтобы понять: Теон мертвецки пьян, но всё ещё не смертельно. — Мы уже снялись с якоря? — Это правда то, что тебя сейчас больше всего волнует? — всплылила Тэмзин. А если она уже вспылила, извиняться она не станет. И это было так: Мэри Лу в жизни волновали несколько простых вещей. Она оторвала наконец голову от постели. — Зачем ты притащила его сюда? Мэри Лу попыталась сесть. На неё мгновенно накатило всё то, что оказалось в её внутренностях вчера: Теон был не единственным, кто героически перебрал с выпивкой и теперь отгребал последствия. Каждый вечер был для них прощальным: они пили, и они ели, и они могли долго ещё продолжать так. Но, кажется, последний из них всё-таки был по-настоящему прощальным. Со сборами давно было покончено, и Мэри Лу уже отдала приказ: если ничего не изменится и погода им не помешает, они будут отчаливать сегодня с утра, как рассветёт. Правда сейчас время уже близилось к полудню. В дверь быстро постучали. Мэри Лу открыла рот, чтобы спросить, кто там, но Тэмзин задрала голову и опередила её: — Дайте нам пять минут! Оденься, пожалуйста, — прибавила она это уже для Мэри Лу. Та лениво покопалась за шиворотом. В волосах тоже запутался какой-то клок жухлой травы. — Что? — немного запоздало спросила Мэри Лу. — Я не знала, что с ним делать! — в отчаянии вдруг воскликнула Тэмзин. — Не могла же я его просто бросить на улице! — Просто? Могла, — возразила Мэри Лу. — Ты ему обязана чем-то или что? — Нет... — Тэмзин остановилась и сделала тяжёлый вздох, готовясь оправдываться: — У него никаких нет тут знакомых, и когда... — Он давно не ребёнок, вот что. И даже не твой ребёнок, чтобы тащить его в мою каю… — Это не твоя каюта! Мэри Лу опешила, замерев. — Не твоя, — повторила озлобленно Тэмзин. — Уйди с кровати. Я уложу его. — Ты уверена, что он хочет на ней лежать? Мэри Лу ничего не имела такого в виду. Она просто предположила: Теона не будет среди тех, кто горит таким желанием в первую очередь. От бывшего «Рубина королевы» здесь ещё оставалось множество вещей, даже при том, что Мэри Лу потрудилась о том, чтобы это было как можно меньше заметно. Она снова по привычке похлопала себя по поясу, хотя уже знала о том, что ничего там не обнаружит. — Ты это ищешь? Мэри Лу перевела взгляд на Тэмзин. Та держала её дирк: ладонью она целиком закрывала рукоятку, но Мэри Лу узнала бы свой дирк и по самому кончику. Тэмзин добавила уже другим голосом: — Мы можем его довезти до Ямайки? — Нет. Мэри Лу выставила протянутую руку. Но Тэмзин, как она и думала, не торопилась отдавать кинжал. — Пожалуйста… Ты же видишь, что ему нездоровится. — Мы не плывём в сторону Ямайки. — А куда мы плывём? Когда ты скажешь? — Тэмзин. — Она вздохнула. — Я не знаю, что ты о себе возомнила, но я не собираюсь задерживать отплытие ещё на день, пока Теон проспится и решит с тем, куда хочет попасть, когда и с кем. Если мы сейчас поплывём с ним, это будет только твоей ответственностью. Разозлится ли он за твою непрошенную помощь или будет благодарен — ваше дело. Договорились? Мэри Лу, покачнувшись, встала на ноги. Ей не стоило бы так торопиться, особенно после вчерашнего. Но пока чувство равновесия не покинуло её, Мэри Лу поскорее сдёрнула со стула расправленную рубаху и надела через голову. Не говоря больше ни слова, она забрала Тэмзин дирк и вернула его обратно в ножны. — Куда ты пошла? Бессмысленно было что-то уже спрашивать: дверь за Мэри Лу уже закрылась, оставив Тэмзин наедине с Теоном и резко испортившимся настроением. Неизвестно какими силами, но Тэмзин перенесла Теона на кровать. Тот лениво сопротивлялся во сне. Или во сне, Тэмзин не знала. Но даже если бы это был сон, то это был сон, состоящий ровно из ничего: Теон совсем ни о чём не догадывался. Может быть, когда-то ему и правда придётся сделать выбор, но пока уже совершенно точно его не волновало, что с ним будет дальше и куда он теперь поплывёт… * * * Тогда это было ни умышленным, ни случайным. Это было то, что случилось само по себе: сначала Теон зашёл по пояс в воду, потом по грудь, а потом он стал тонуть. По крайней мере, так ему на тот момент казалось. Это случилось с ним ещё в Нассау, но не так много дней назад. Физически он не могу утонуть: море всё равно выталкивало его на поверхность. Оно бы просто не дало ему умереть. Как и Теон не знал, зачем ему это обязательно надо: опуститься на дно, обнять его и остаться навечно под толщей воды, которая будет на него давить всё больше и больше. Может быть, пока не придёт отлив. Но он уже будет далеко... Теон, наконец, умел плавать, и его тело просто очнулось бы в борьбе за своё существование, когда он был бы слишком слаб, чтобы этому сопротивляться. Но когда он начал тогда тонуть, его спасло не собственное тело и не море: как ему показалось, чьи-то руки подхватили его и потащили за собой. И нет, они не повели его на поверхность. Не сразу. Воздух показался беспощадным врагом, холодным и резким, когда Теон всё-таки всплыл. Но и на этом его муки не кончились. Кто-то стал насильно вдыхать в него этот воздух через рот, и он нехотя проснулся, отплёвывая морскую воду. В нём её оказалось предостаточно. Горло раздирало от боли. Теон поначалу даже не мог выдавить из себя ни звука. Он только тяжело дышал и держался за грудь в ожидании того, пока вся эта дрянь выйдет из него наружу. Он бы хотел избавиться не только от воды, но и от этой самой боли: она простиралась от горла и уходила далеко вниз. Но самый главный источник застрял у него где-то в голове. Тут Теон не знал, как себе помочь. Сидящий перед ним Перси снова светился. Ночь имела свойство так влиять на него, ночью он и любил появляться, прямо из ниоткуда, чтобы напомнить о себе, чтобы сказать своим присутствием: я снова здесь, я рядом. Но Перси неожиданно набрасывается на него. Теон не понимает, почему его голова снова бьётся о голые камни. Или об настолько затвердевшую почву, кто тут разберёт. Перси всё нависает над ним и мучительно всматривается в него, глаза в глаза. — Ещё? Хочешь ещё? Теон закрывается от него ладонью. И хочет он только одного. Он хочет сказать: отпусти, ради бога, отпусти. — Я… я в порядке. Не надо. — Уверен? — Если я разговариваю с тобой, я, наверное, в порядке? — раздражённо спросил Теон и оттолкнул его. Перси неохотно отодвинулся в сторону. Только тогда дышать стало полегче. — Я помогу тебе согреться. Хочешь этого? Теон даже не успевает запротестовать. Ничего ему так не хватало, как хотя бы минуты спокойствия. Чтобы всё обдумать, чтобы всё вспомнить: почему он здесь теперь и как жгучая морская соль превратилась в воздух. Но бесстыдно длинные конечности Перси тут же обвивают его. Просьбы существовали не для этого. И обвивают они Теона не так, как следовало бы обнимать другого человека, конечно. Но Перси знал только такой образ общения: очень своеобразный, грубый, по-свойски. А его руки просто раскалённые. Теону не хочется ни тепла, ни его жара. — Зачем ты пришёл? — без особой надежды спросил Теон. — Ты сам меня позвал, разве нет? После такого у него нет сил снова дать ему отпор. Это уже становится невыносимо. — Сколько времени прошло, месяц? Знаешь, сколько раз я тебя звал? Когда ты бросил меня на берегу? И потом? — Месяц? — только неуверенно переспросил Перси, но Теон уже завёлся: — А после этого? Нас взяли в плен пираты! Ты об этом знаешь? Нет. Не знаешь. Сколько времени я провёл здесь, в Нассау, сколько раз думал, что вот сегодня я точно тебя встречу. Знаешь ли тут, сколько? — Теон уже не стал отвечать за него снова. — Только не говори мне, что ты поплыл обратно на Ямайку и как ни в чём ни бывало дожидался меня та… — Я и не дожидался. Просто и честно, как всегда у него это и получалось. Но Теон пообещал себе, что больше на него это не сработает. — Где ты был тогда, чёрт побери? Что происходит? Почему ты пропадаешь, возвращаешься, пропадаешь… Перси только упорно повторил: — Месяц. Я не знал, что прошёл месяц. — Как можно это не заметить?! — Потому что я не считаю время. Разве оно существует в нашем мире? Теон был в таком отчаянии, что готов был заплакать. Но его глаза оставались всё такими же широко открытыми, а зрение — ясным и не затуманенным слезами, хотя поначалу его глаза сильно жгло, и они слезились от соли. Сейчас было всё иначе. Руки, которые обнимали его, оставались знакомыми руками Перси в полосах от шрамов. И голос его оставался прежним. Они сидели вдвоём на песке, смешанным с мелкими камешками, и над их головой с потолка пещеры свешивались лианы и корни. Не было связи между тем, как после Нассау он попал в эту пещеру, в это забытое богом место, где их никто не увидит. Теон прерывисто вздохнул. — Почему ты опять… Где твоя одежда? На Перси не было надето ровным счётом ничего, и он только сейчас это заметил. Впрочем, и этому можно было не удивляться. Всё казалось мелочным после того, что он уже натворил. — Её не было. Я никуда её не девал. Теон так устал. Но знал бы это кто-то. Он лишь поёжился, пытаясь как-то отстраниться от Перси, но тот сжал его сильнее, будто это было дело жизни и смерти. — Хорошо, — согласился Теон, говоря больше сам с собой. — Либо сейчас ты рассказываешь мне всю правду о себе, либо мы никогда больше не разговариваем. — Ты пил? — вдруг рассмеялся ему в шею Перси и как будто бы принюхался. — Мой отец пил, мой брат пил, даже моя мать пила, когда никто не видел… Я же чувствую. — Я серьёзно! Отвечай. Перси немного подумал: — Ты запретишь мне с тобой разговаривать? Теону даже понравилось, как это звучало. — Да. Я запрещу. Я ведь могу это сделать. И я никогда больше не скажу тебе ни слова. Я запрещу тебе видеться со мной, я запрещу… — Теон попробовал эти незнакомые слова, которые Перси так любил повторять: — Я не буду звать тебя. Никогда больше. — Как хочешь. Перси вдруг сам опустил руки. Он только немного поправил камзол Теона и пригладил его волосы. — Смотри. Теперь совсем сухой. Теон сам проверил: и правда, он как будто и не вылез только что из моря. Перси тем временем скрестил ноги. Но, передумав, поджал колени к груди и грустно положил на них подбородок. — Помнишь ту ведьму? — У ведьмы есть имя. — Теон нахмурился. — Йесиде. — Да, да. Ты знаешь, что она мне сказала? — Боюсь, нет. Я проспал все ваши разговоры. — Она сказала мне, что я больше не человек. Хотя я всегда думал, что это не так. — Что ты имеешь в виду? Но вместо прямого ответа — вряд ли на подобные вопросы отвечают прямо — Перси помотал головой и спросил: — Скажи мне... Ты знаешь, как сейчас там? Как в моей стране, что там происходит? — Ты говоришь об Ирландии? — Тот яростно закивал головой. — Я ведь никогда не был там. Я, наверное, знаю куда меньше, чем ты... — Нет, — перебил его Перси, — скажи. Я прошу тебя. Кто... кто сейчас король? — Но ведь сейчас не король... королева. Королева Анна, — осторожно прибавил Теон. — Ты даже не знаешь, что английская королева правит и Шотландией, и Ирландией вместе? Перси так же быстро остыл и погас, как загорелся, когда услышал это. — Всё понятно… — Он вздохнул с осунувшимся и потемневшим лицом. — Я надеялся, что Ирландия когда-нибудь станет свободной. Не в мой век, так в следующий... Или через один. Я питал такие надежды... Но всё одно и то же, одна и та же история... Неужели наше время так и не придёт? — Чьё время, Перси? Прости, но я совершенно не... — Теон, — попросил он, — назови мне, какой сейчас год. Теон послушно назвал. Для него ведь это были всё просто цифры. — С 1542 года, — спросил Перси снова, — сколько лет прошло? — Больше 150 лет, кажется... Ну да Почему это так тебе важно? — Поэтому что это год, когда я родился, — пояснил он. — Я не помню месяца, я не помню даже времени года. Но я почему-то запомнил так хорошо год... Может быть, это из-за того, что мой отец часто повторял мне что-то вроде... что-то вроде того, что когда я родился, всё подумали, что вот сейчас-то мы заживём. Что жизнь обязательно наладится, но вот... Ты видишь сам. Теон бестолково слушал и всё ещё ничего не понимал. Эти даты не укладывались у него в голове. Почему Перси говорил о чём-то, что произошло слишком давно — непостижимо давно для человека? Он на всякий случай спросил: — Ты... ты уверен? Именно этот год? — Ага. — Ты точно не перепутал цифры? Ты понимаешь, что прошло больше 150 лет с того момента? — Ну да. — Как… как ты можешь… — Теон вздохнул: — Люди столько не живут, Перси. — Ну, в нашей деревне жил один старик... — Ты же понимаешь, что ты не старик? Перси неохотно согласился: — И то верно. Я тоже сказал тебе лишь то, что передала мне ведьма. Я не человек, выходит. Послушай… Перси очень быстро схватил его за руку. Это был странный порыв. — Ты же знаешь о том, что наших людей… что нас убивали? Что нас пытались выселить, наши храмы пытались уничтожить? Теон, к сожалению, знал. И он качнул головой. — И это всё продолжается? Спустя столько лет? От последних слов Перси у него невольно ёкнуло в груди. Снова. Теон не хотел ему врать. — Да, — сказал он с тяжёлым сердцем. — И это будет продолжаться ещё долго, — хмуро произнёс Перси. — Я так и знал. Закончится ли это когда-то? — Мне жаль… Других слов у него просто не нашлось. Теон не знал того, что пришлось пережить Перси и его народу. И он тем более никогда не пережил это сам, чтобы сказать что-то более полезное и утешающее. Но Перси недолго грустил. Он как будто одним движением смахнул прежнее выражение лица и стал выглядеть так же, как раньше, любопытно и выжидающе. — Ты теперь не запретишь мне с тобой разговаривать? — спросил он. — Я всё равно не понимаю… — Что ты хочешь узнать? Теон чуть не задохнулся: — Ты спрашиваешь меня, хочу ли я узнать... всё? Как тебе удалось прожить столько лет? Что это вообще?.. Я не знаю, что это такое может быть. Магия? Я готов поверить хоть в это. — Теону даже стало смешно от самого себя. Но Перси не смеялся. Там, откуда он родом, верили и не в такое. — Мне было четырнадцать. Кажется… В общем, я был тогда ни мужчиной, ни мальчиком. — Перси протянул к нему обе руки, показывая шрамы. — Как я тебе уже рассказывал, я упал и покатился со скалы. — Почему ты упал? — Это оставалось для Теона очередной большой загадкой. — Ты бежал от кого-то? Перси пожал плечами. — Наверное. Но я не помню. — Хорошо. И что случилось потом? — Ну, я умер. — Перси сказал это так равнодушно, как будто это произошло не с ним, а с другим человеком, к которому он не испытывал ровным счётом ничего. — Я, похоже, очень много времени пробыл в воде. Когда я вновь очнулся, всё уже произошло. Моё тело изменилось. Я как будто заново родился, знаешь? — Как… как изменилось твоё тело? Теон боялся задать этот вопрос. Но до того, чтобы бояться, было ещё далеко. Перси вдруг подхватил какую-то свою мысль и увлёкся. — Кажется, — поспешно сказал он, — я вспомнил. Может быть, дело было совсем не в море. Меня могло унести течением далеко от того места. Где я упал. Недалеко от скалы бил один источник… Ах, наши края славятся скалами. Белыми и гладкими, возвышающимся на много шагов над морем... У их подножия можно было найти и не такую всячину. Понимаешь, о чём я? Теон честно не поспевал за ним. Тогда Перси придвинулся поближе и заговорщически объяснил: — Священный источник, конечно. Никто из селения никогда не набирал оттуда воду, хотя я уверен, что она была там пресная. Я… проверял. Теон удивился: — Ты пил из него? — Один раз. Незадолго до того, когда это случилось. Обычная вода, правда. Я любил там гулять. Тихо, и никаких прохожих… Да все просто боялись к нему приблизиться. — И тут он с какой-то долей гордости заявил: — А я не боялся. — Думаешь, это из-за источника? Теон премного сомневался, что какая-то вода смогла дать ему вечную жизнь. Но Перси уже не раз доказал, что его существование и поведение в принципе было фантастическим. После такого сомневаться в чём-то было уже сложно. — Кто его знает. Ведьма мне не дала ответа. Она постоянно только растолковывала, как это всё опасно и снова опасно… Ты и я. Твердила одно и то же, одним словом. — Перси заговорщически ему подмигнул. — И что я чудовище и должен держаться от людей подальше. Вот такое всё, кто этого не слышал? Но вот мы с тобой уже месяц… — Два, — поправил его Теон. — Да неважно. Случилось ли что-то непоправимое? Едва ли. Я только спасал тебе жизнь. — В этот раз тебе не стоило… Перси перебил его и серьёзно заявил: — Стоило. Я всегда буду защищать тебя. Ты только скажи. О каких пиратах ты говорил? О, я так мечтал в детстве стать пиратом… Теон тяжело вздохнул. Перед глазами быстро мелькнуло озабоченное лицо Александра и тут же скрылось. Но Перси как будто это заметил. — Это не имеет значения уже. Им теперь придётся куда тяжелее, чем мне. Лучше скажи… Но Перси его сразу понял и опередил: — Это не получится. Я связан с морем. Ведьма не в силах была что-то сделать. Она ничего в этом не смыслит, это уж точно. Она не первый человек, с которым я об этом разговаривал. — Каким образом тогда тебе удаётся выходить на сушу? Это был такой же безрезультатный вопрос, как и все остальные: — Разве ты сам не можешь этого вспомнить? А Теон помнил. Все странности, все детали, что он подмечал. И что-то и вправду начинало проясняться. — Ты никогда не ешь и не пьёшь... Даже обычную воду. Верно? — Верно, — кивнул Перси. — Во мне они просто не задерживаются. Воротит от всех этих... — Может быть, ты просто отвык? Чем тогда ты питаешься? Перси усмехнулся. — Зачем мне питаться, если я просто не нуждаюсь в этом? Не еда кормит меня. — Хорошо. Но когда мы были с тобой на Каймане... Это то, что с тобой происходило? Ты выглядел так плохо, будто заболел, и тебе с каждым часом становилось всё хуже. А потом ты пропал. — Я думал, что смогу продержаться куда дольше, — согласился Перси, — но недооценил её силы. И Теон вдруг правда понял. Это он сказал про море, про то самое море, давшее ему однажды второй шанс, и которое хотело забрать его обратно. В море, оказывалось, было ещё больше загадок, чем он мог себе представить. И Теон тут же остановил себя: он не может осмысливать случай Перси как научный феномен. Многие бы захотели, но для него это звучало как предательство. — Кажется, до меня начинает доходить. И когда меня ранили… — Это тоже был я. Хорошая работа, скажи? Бену явно было бы интересно услышать такую точку зрения — и не поверить. В зажившие сами по себе раны, и в шрамы, которых не осталось. — Я нашёл тебя тогда совсем случайно, — продолжал Перси. — Я просто подумал: я столько упускаю, столько вытворяю плохого, почему бы раз в жизни не совершить что-то действительно важное? Я же могу. Так что меня останавливает? Ничего. — Как эксперимент? Перси захлопал глазами. — Что это такое? — Ничего, ничего… Так, ляпнул. — Ты не знаешь ещё кое-что. По крайней мере, пока не догадываешься. — Теон сухо кивнул, подбадривая Перси и уже ожидая худшее. — В следующий раз, когда увидишь меня и я буду выглядеть как-то странно… Не пугайся. Это случается. Моё тело меняется, чем чаще я выхожу из воды. Это потом возвращается, — поспешил заверить его Перси, — обязательно. Это моё проклятие, и я не всегда что-то могу сделать с ним. — Хорошо. Я попробую сделать именно так… И тут же вспомнил: в той лачуге на берегу, восстанавливаясь после раны, Теон не просто испугался, когда совершенно другой человек вошёл к ним в дом посреди ночи. — Так что? Ты не держишь больше зла? — Мало чего понимаю, — согласился Теон, — но не держу. — Я тоже, — зачем-то добавил Перси и широко улыбнулся. — Напьёмся с тобой теперь вместе? — Но… как ты это сделаешь? Ты же не можешь пить, сам сказал мне. — Есть один способ. — Способ? И какой? Перси склонил голову набок. — Я покажу? Да? И, не дожидаясь ответа, Перси порывисто подался вперёд. Они стукнулись лбами, и Перси вжался своими губами в его, солёными и влажными. Теон чувствовал себя самым потерянным человеком в этот миг, самым заброшенным. — Теперь мне правда пора. Море зовёт. Мы же ещё увидимся? Теон растерянно открыл глаза. Перси как ни в чём ни бывало уже стоял на ногах. И Теону сразу пришлось вспомнить, что из одежды на нём не было надето ничего, и невольно отвёл глаза. Хотел бы только этот вопрос задать он именно Перси, а не отвечать на него сам. — Конечно. И, подожди... — Теон прочистил горло, останавливая его. — Береги себя, пожалуйста… Перси рассмеялся, и его смех ещё звучал долго, даже когда он нырнул в воду серебристой сияющей рыбкой. Теон еле успел испугаться, что он может разбиться — на таком-то мелководье. Он встал, размял ноги и глянул в воду. Но Перси там, конечно, не было. Так он, видимо, всегда приходил и уходил — с морем. Тихо шелестели папоротники, указывая Теону на путь из пещеры. Ему не хотелось уходить. Ведь если он снова закроет глаза и отдастся волнам, это всё пройдёт и его также выбросит на берег Нассау. Но во второй раз он испытывать судьбу не мог. Его правда не волновало то, что будет дальше. Ведь своей единственной цели он добился: найти в новых землях то, что нельзя найти.