Солнечная сторона

— Машину останови, — говорит Кагеяма, чувствуя, что вот-вот вырубится. Танака поворачивается к нему и смотрит слегка удивленно. — Что такое? Всю ночь развлекался? — ехидно спрашивает он. И глаза при этом злые-злые. Танака на днях облажался. Не сильно. Но Укай был в бешенстве и лично вызвал его к себе, устроив хорошую промывку мозгов. На скуле у Танаки красуется фиолетовый синяк. Этот проеб в любом случае дошел бы до Укая, но Танака уверен, что слил его именно Кагеяма. И теперь бесится, не особо задумываясь даже, что может выхватить и от Кагеямы, если не заткнется. Кагеяма хочет сказать что-нибудь едкое, но даже на это не находит сил. Он спал четыре часа. За последние три дня. И от недосыпа сейчас в голове такая пульсирующая боль, словно туда вогнали металлический штырь. Работы в последние дни было слишком много. Сначала эта сделка с портовыми крысами, на которую его отправил Укай. Общаться пришлось с мелкой группировкой, решившей попробовать вести дела с серьезными людьми. Это даже не мафия. Так, просто кучка идиотов, насмотревшаяся фильмов про бандитскую романтику. Системы у них нет никакой. Ответственного человека, который мог бы брать под контроль остальных, тоже. Кагеяме не понятно даже, на кой черт Укаю понадобились договоренности с такими бесполезными людьми. У Карасуно уже есть выход к порту. Но, возможно, Укаю нужно доставить груз, об который никто кроме такой вот падали мараться не захочет. Кагеяма не лезет в это. Укай всегда сообщает ему ровно столько информации, сколько необходимо. Об остальном Кагеяма предпочитает не задумываться, потому что в делах Карасуно есть много вещей, о которых лучше не знать. Но проблема в том, что ребята попались не слишком сговорчивые. И пришлось быть более убедительным. Кагеяма с досадой смотрит на счесанные костяшки пальцев. В руке чувствуется неприятная тянущая боль. А Кагеяма терпеть не может боль. Он всегда отличался высокой чувствительностью к ней, и, по возможности, старается избегать таких моментов. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я повторил дважды? — интересуется Кагеяма. В его голосе нет угрозы или раздражения. Просто усталость. Но Танака быстро оценивает обстановку и понимает, что сейчас самое время заткнуться и сделать то, что приказывает начальник. Машина тормозит возле небольшого неопрятного кафе. Вернее, для обычных людей оно, наверное, кажется вполне приличным. Но Кагеяма редко оказывается в таких местах, поэтому все, включая мебель, видится ему пропитанным нищетой. Вероятно, кофе здесь будет на вкус как помои. Но выбирать не приходится. Без кофе Кагеяма вырубится, а у него впереди еще одна деловая встреча. И она может сложиться не самым удачным образом, если Кагеяма притащится туда с помятой ото сна рожей. Он выходит из машины, даже не потрудившись закрыть дверь. Сейчас Кагеяма в энергосберегающем режиме. Танака матерится и бубнит какие-то гадости, но дверь все же закрывает. Скорее всего потому, что промозглый декабрьский ветер забирается в салон и обдает его холодом. А Танака, разумеется, в одной из своих тупых рубашек с коротким рукавом, разрисованных драконами. Дешевый колокольчик на входе мелодично звенит. Но у Кагеямы возникает ощущение, что кто-то провел куском железа по стеклу над самым его ухом, настолько неприятным сейчас кажется этот звук. Персонал заведения разглядывает Кагеяму так, словно он какой-то пришелец. В некотором смысле так и есть: едва ли к ним регулярно заходят гости подобного уровня. Кагеяма машинально фиксирует все их неловкие перепуганные взгляды, адресованные друг другу. Но не воспринимает, потому что окружающий мир видится ему как будто сквозь густую дымку. — Я приму заказ, — слышит Кагеяма. И голос кажется ему смутно знакомым. Хотя, скорее всего, уставший мозг просто подменяет информацию, потому что знакомых у Кагеямы в таком месте быть точно не может. Это плохой знак. И Кагеяме точно нужен кофе, потому что он должен адекватно соображать, когда доберется до места встречи. Кагеяма сначала даже не поднимает взгляд на подошедшего официанта, лишь боковым зрением улавливая движение. — Двойной эспрессо здесь. И большой американо с собой. Все без сахара, — говорит он устало. Кагеяма ожидает привычного «Что-нибудь еще?», но вместо этого слышит: — Паршиво выглядишь. От такой наглости Кагеяма сперва теряется. Он понятия не имеет, кто стоит за этой вшивой кафешкой, но Кагеяма определенно сравняет это место с землей. Если руководство заведения не способно вдолбить персоналу в голову азы элементарной вежливости, то такое место не должно существовать в принципе. И именно этот легкий шок заставляет Кагеяму слегка прийти в себя и посмотреть на ублюдка, черт знает кем себя возомнившего. Ублюдок оказывается мелким и возмутительно рыжим. На его лице красуется широченная улыбка. Кагеяма… знает этого пацана. Не может вспомнить как зовут, но знает. Тот питомец Ямагучи, что засрал ему весь вечер и не дал расслабиться. — Мне казалось, что тебе нужна эта работа, — говорит Кагеяма с издевкой. — Ты же понимаешь, что после таких слов тебя отсюда вышвырнут в два счета, стоит мне только щелкнуть пальцами? — Значит, двойной эспрессо и большой американо, — заявляет парень, игнорируя слова Кагеямы. И, вообще-то, Кагеяма не привык к подобному отношению. — И сердечный приступ, полагаю. За счет заведения. Кагеяма закатывает глаза. — Слушай, если ты думаешь, что тебе что-то там можно только из-за того, что мы один гребаный раз выпили вместе, да и то, только потому, что ты навязался, а я не хотел конфликтовать с Ямагучи, то ты глубоко ошибаешься. Я даже имени твоего не помню, — Кагеяма пытается выглядеть рассерженным. Но получается отвратно. Потому что он не совсем откровенен, когда говорит, что не помнит имени этого парня. Уже вспомнил. А еще вспомнил, что Хината — просто клинический идиот, на которого разозлиться всерьез не получается по определению. Таким блаженным тупицам можно, разве что, посочувствовать. Хината пожимает плечами. — Так чего ж пальцами не щелкнешь? — спрашивает Хината, явно подначивая. —Ты не хочешь, и мы оба это знаем. Я пойду передам заказ бариста. Хината уходит и Кагеяма чувствует легкое разочарование. Само собой, рандомный парень из клуба — не та компания, которой Кагеяма был бы рад. Но эта словесная перепалка позволяла ему хоть немного оставаться в тонусе. Кагеяма лениво разглядывает помещение, в котором находится. Несколько дешевых столов, барная стойка. В обоих концах зала висит по телевизору, которые сейчас, к счастью, не работают. Из колонок доносится приглушенный блюз. И его Кагеяма еще может вытерпеть. Посетителей практически нет. Слишком рано для этой части города. Всякие офисные клерки начнут заходить сюда за кофе не раньше, чем через полчаса. Кроме Кагеямы в заведении всего два человека. Какая-то парочка, настолько поглощенная друг другом, что не замечает Кагеяму. Их присутствие почти незаметно, поэтому они не раздражают. Чего нельзя сказать о шушукающемся возле барной стойки персонале. Как же это убого. — Твой кофе, — Хината, ловко расставляя посуду на столе. А затем совершенно наглым образом садится напротив. Кагеяма хмурится, берет в руки чашку с эспрессо и непроизвольно дует на напиток, чтобы хоть немного остудить. У Хинаты вырывается тихий смешок. — Ну и что ты тут забыл? — спрашивает Кагеяма недовольным тоном. — Вали работай. — Твоя забота очень милая, но все в порядке. Мы можем разговаривать со знакомыми, если клиентов нет, — Хината пытается сделать невинное лицо, но проваливается и начинает смеяться. Кагеяма чувствует, что остатки самообладания медленно его покидают. — Во-первых, я — твой клиент. Во-вторых, мы не знакомые, — жестко говорит он. — Да ладно? Мы знаем, как друг друга зовут. Ну, и если ты с каждым незнакомцем флиртуешь… Хината выглядит так, словно не испытывает ни малейшего дискомфорта от всей этой ситуации. Как будто он полностью уверен в себе и знает, что Кагеяма не сделает ему ничего плохого. Кагеяма и правда не сделает. Но, преимущественно лишь потому, что не видит смысла тратить силы на что-то подобное. — Чаще, чем ты можешь себе представить, — перебивает Кагеяма. На короткую секунду лицо у Хинаты делается растерянным, но он быстро берет эмоции под контроль и растягивает губы в ехидной улыбке. — Врешь. Ой врешь. К тебе с таким выражением лица за километр никто не подойдет. Кагеяма фыркает. Хината — ходячая иллюстрация к фразе "слабоумие и отвага". Конечно, Кагеяма относится к тем гокудо, которых обычно принято выпускать "в свет": без шрамов и явных следов драки на лице, с приличным ухоженным внешним видом и неброской одеждой. Кагеяма не может сказать, что люди на улицах пугались бы его так же, как Танаки, например. Но разница в социальном и материальном положении все равно бросается в глаза, заставляя случайных прохожих инстинктивно держаться подальше от Кагеямы. Хината же с первых секунд их знакомства прёт напролом, не замечая красных флагов. Удивительно, что он как-то умудрился дожить до своих лет, с таким-то отсутствием инстинкта самосохранения. — А, то есть ты — никто? Самокритично. Хината вспыхивает, разозлившись. Злится он, к слову, забавно. Вообще, днем Хината выглядит совсем иначе. Волосы кажутся ярче: не медные, а скорее оранжевые. Но не похоже, что цвет ненатуральный. Хотя откуда, черт возьми, взяться природным рыжим волосам в Японии? В мягком дневном свете лицо Хинаты выглядит взрослее, выдавая его настоящий возраст. В уголках глаз и возле губ видны первые тонкие морщинки, что не удивительно, учитывая как много Хината смеется. А еще его тело не такое тощее, как Кагеяма предполагал. В отличие от тех безразмерных шмоток, облегающая официантская форма не скрывает, что Хината весьма складно сложенный и подтянутый. — Ты так пялишься, что это даже почти неприлично, — говорит Хината. И, возможно, Кагеяме просто кажется, но голос у него чуть более хриплый, чем обычно. — Почти? — Мне нравится, поэтому нет смысла париться о приличиях. Кагеяма допивает кофе и понимает, что эту странную сцену пора заканчивать. Они с Хинатой сейчас ведут себя так, словно случайно встретились на следующий день после пьяного секса. Но никакого секса между ними не было. И вообще, их разговоры в ту ночь были на удивление целомудренными. У Кагеямы нет совершенно никаких причин вести себя с Хинатой подобным образом. И он не понимает, чем вызвано это легкое замешательство. Возможно, он просто слишком впечатлился еще в тот раз, узнав, что Хината не является членом якудза. И это едва ли не первый опыт Кагеямы в беседах с обычными людьми, не принадлежащими ни к одному из кланов. Работники сферы услуг — не в счет. Но даже они чаще всего имеют отношение к синдикатам. И у Кагеямы практически никогда не было возможности поговорить на равных с кем-то, кто находится вне всего этого. — Счет принеси, — говорит Кагеяма. Хината нехотя встает со своего места и идет к киперу. Кагеяма понимает, что на этом все и закончится. Его ребяческое желание поговорить с кем-то, кто не имеет отношения к якудза, ничего не означает. И тот факт, что он каким-то образом умудрился встретить Хинату второй раз, тоже не существенный. Кагеяма, видимо, съезжает с катушек, раз на полном серьезе начинает цепляться за что-то настолько незначительное. Кагеяма живет какой-то не своей жизнью и органически ей противится. Все убивает и убивает в себе бесполезные и не относящиеся к работе чувства, но никак не добьет. И иногда, как в случае с Хинатой, маленький Кагеяма Тобио, мечтавший стать спортсменом, просыпается в уже взрослом помощнике мафиози, и начинает тянуться к миру, в который ему никогда не попасть. Хината кладет перед Кагеямой небольшую аккуратную папку. Сперва Кагеяма думает, что этот тупица умудрился налажать со счетом. А потом до Кагеямы доходит: здесь просто дешево. Кагеяма не привык использовать наличку, но в кошельке всегда есть несколько купюр. Бумажные деньги могут пригодиться в неожиданный момент. Сейчас Кагеяма просто достает все, что есть, и кладет в папку. Он не пересчитывает купюры, потому что ему не интересна точная сумма. Естественно, Кагеяма в курсе, что она сильно превышает цифру, указанную в счете. Но ему плевать. Не хватало еще смотреть как Хината возится с разменом и отнимает его время. Хинаты, к слову, нигде не видно. Кагеяма убеждает себя в том, что ему все равно. И даже делает в этом немалый успех. В конечном итоге, он изначально не собирался прощаться с этим пацаном. Все это не имеет никакого смысла. И поэтому Кагеяма надевает пальто, выходя на улицу. В левой руке Кагеяма держит стакан с американо. Заходя в заведение Кагеяма думал, что кофе в этой забегаловке будет отдавать помойкой. Но, к своему удивлению, не заметил никакой разницы, когда пил эспрессо. Кагеяма никогда не был тонким ценителем кофейных сортов. Ему всегда было важно, чтобы напиток выполнял свою главную функцию — бодрил. Садиться в машину не хочется. Холодный воздух пробуждает Кагеяму. Даже раздражающая головная боль, наконец, слегка отступает. Поэтому свободной рукой Кагеяма достает сигарету. Он ставит стаканчик с кофе на багажник своего автомобиля, когда прикуривает. И раздавшийся за спиной голос заставляет Кагеяму вздрогнуть от неожиданности. Кагеяма чудом не подпаливает себе кончик свисающей челки. — Забери. Кагеяма разворачивается, смерив Хинату выразительным взглядом. Тот стоит напротив, весь какой-то нескладный и несуразный. На Хинате наспех натянутая желтая дутая куртка. Возможно, в ней все дело. Такие вещи дешевят образ. Хотя, еще больше образ Хинаты дешевят зажатые в руках деньги. — Первый раз вижу официанта, который отказывается от чаевых, — усмехается Кагеяма. На самом деле он искренне удивлён. Кагеяма не считает, что Хината так настойчиво втирается в доверие ради денег. Но отказываться от того, что досталось тебе буквально даром — глупо. — Это не чаевые, — твердо заявляет Хината. —Тут много. В глазах у Хинаты какой-то упрямый блеск. Он кажется уязвленным. Может быть, все дело в том, что Хината периодически вращается возле младшего Ямагучи и просто привык к большим деньгам. А, возможно, сам по себе такой вот упертый и гордый человек. — Это не чаевые, ты прав. Это стоимость двух чашек кофе в нормальном заведении. Хината закатывает глаза и тыкает рукой с зажатыми в ней купюрами куда-то в грудь Кагеямы. — Я не понимаю, для чего ты пытаешься строить из себя крутого, — вздыхает Хината. Лицо у Кагеямы становится удивленным. Он чувствует настоящее замешательство. Кем вообще его воспринимает Хината, раз говорит такие вещи? Каким видит? — Это тупо, — припечатывает Хината. — И совсем не круто. — Выброси их, в таком случае, — Кагеяма кивком головы указывает на деньги. — Или отдай еще кому-то. Не думай о себе слишком много, я оставил бы такие чаевые любому официанту. Просто так сложилось, что мне под руку снова попался ты, Хината. По плану Кагеямы, слова должны были возмутить Хинату. Возможно даже как-то задеть. Заставить психануть. Чтобы он наконец уже отстал, потому что это даже не смешно, в самом-то деле. Но эффект получается противоположным: на лице у Хинаты появляется широченная улыбка. — Я даже имени твоего не помню, — передразнивает он. Ну, что ж, Кагеяма проебался. Тут даже спорить бессмысленно. — Я освобождаюсь в восемь. — Что? — Я буду свободен после восьми, — повторяет Хината. — И зачем мне эта информация? Хината пожимает плечами. Он выглядит незаинтересованно, но в глазах появляются какие-то лукавые искорки. — Сам реши. И после этого Хината заходит обратно в кафе. Деньги он оставляет на небольшом выступе перед входом. *** Тендо Сатори сидит напротив Кагеямы и улыбается своей фирменной хищнической улыбкой. — Эту территорию должны были контролировать Аобаджосай, а не вы, — говорит он таким тоном, словно перед ним не правая рука босса Карасуно, а мешок с мусором. Да и смотрит он на Кагеяму как на отброса. Кагеяма скрипит зубами, но каким-то чудом умудряется сохранять невозмутимое выражение лица. — С Аобаджосай этот вопрос мы уладили еще на прошлой неделе. Все, что от вас необходимо — пропустить наш груз через вашу территорию. И проследить, чтобы он проехал этот участок в целости и сохранности, — голос у Кагеямы просто ледяной. За спиной у Тендо возвышается его громила-телохранитель Ушиджима. Роста в нем почти два метра, телосложение мощное и крепкое. Весь Ушиджима — гора мускул. Он выглядит по-настоящему опасным. За спиной у Кагеямы болтается Танака. И взял его с собой Кагеяма только для того, чтобы тот ничего не лапал в машине без присмотра. Личного телохранителя же у Кагеямы никогда не было. Возможно, это и не слишком правильно. Но для того, чтобы испытывать потребность в защите своей жизни, нужно за эту самую жизнь хоть сколько-нибудь беспокоиться. — Мне так похуй, что вы с Аобаджосай решили, веришь, нет? — равнодушно отмахивается Тендо. — Было очень глупо с вашей стороны надеяться, что Шираторидзава станет вам помогать. Кагеяма достает сигарету. Но не прикуривает. Просто задумчиво вертит в руках. Разговор как-то с самого начала пошел не по плану. Если бы только босс Шираторидзавы послал на переговоры кого-то адекватного, вроде Эйты, Кагеяма бы уже возвращался домой, уладив все дела. И смог бы наконец поспать. Но судьба определенно была не на его стороне. И вместо Эйты приехал Тендо, который, кажется, всей душой ненавидел Карасуно. — Что-то понять не могу, с каких пор ты стал Танджи Вашиджо? — фыркает Кагеяма, напуская на себя как можно более равнодушный вид. Ему прекрасно известно, что Тендо любит запугивать и доводить своих оппонентов. И вестись на подобные трюки нельзя ни при каких обстоятельствах. — Такие решения принимаешь не ты. Все, что от тебя реально требуется — поставить ебаную подпись в ебаной бумажке, потому что основные договоренности уже заключены. И ты это прекрасно знаешь. Тендо смеется. Но в его взгляде появляется нечто похожее на уважение. — Яйца у тебя стальные, Кагеяма. Слухи не врут. — Яйца — одна из наиболее чувствительных частей тела у мужчины, — не удержавшись вворачивает Кагеяма. — Я предпочитаю говорить, что у меня несгибаемая сила воли. Тендо начинает смеяться еще сильнее, запрокидывая голову под каким-то совсем уж неестественным углом. Ушиджима косится на своего босса. Лицо у этого гребаного самурая непроницаемое. Но Кагеяма готов поклясться, что замечает промелькнувшую на нем тень беспокойства. Ведет себя Тендо и правда неадекватно. До этого момента Кагеяма о нем только слышал, так что не может с уверенностью сказать, нормальное ли это состояние для Тендо. Или же он под чем-то. — Про твою манерность слухи, видимо, не врут тоже. Ты ведь знаешь, что все считают, что ты по мальчикам? —заявляет Тендо таким тоном, словно сообщает Кагеяме какой-то секрет. За спиной у Кагеямы прыскает Танака. — Возможно и по мальчикам, — спокойно соглашается Кагеяма. — Но тебе могу разве что съездить по ебалу. Кагеяма видит, как напрягается каждый мускул в теле Ушиджимы. Наверное, когда напротив стоит такая непробиваемая стена, стоило бы быть осмотрительнее в словах. Но Кагеяма не собирается этого делать. Если Тендо пытался надавить на якобы болевую точку, то у него явно не получилось. Он это быстро понимает и тут же смотрит куда-то мимо Кагеямы с полным равнодушием. — Знаешь, я очень люблю делать людям больно, — вдруг зачем-то признается Тендо. — Мне нравится слушать, как они кричат и понимать, что я намного, намного сильнее. — Решил устроить сеанс психотерапии? Как мило. Кагеяма смотрит на Тендо с вызовом. Его раздражает происходящее. Кагеяма устал и меньше всего хочет сейчас слушать бесполезный треп выкормыша Широторидзавы. — Но просто крики от боли — это неинтересно, — продолжает Тендо, не обращая внимания на слова Кагеямы. — Тут самое главное, сначала человека сломить. Ломать людей морально, если честно, даже более интересно, чем физически. И я в этом реально хорош, понимаешь? Я мастерски разбиваю людям сердца. А смотрю на тебя и понимаю, что, кажется, не смогу. У тебя нет сердца что ли? — Ага, — соглашается Кагеяма. — И левой почки. Так что я не самый лучший товар для трансплантологов. Тендо усмехается. — Но потом я понял, Кагеяма, что я просто не могу разбить то, что уже разбито. Ведь, какая жалость, кое-кто уже успел сделать это до меня, убив твоего папашу, — Тендо расслабленно сидит в кресле. Его по-паучьи длинные руки и ноги раскинуты в стороны. И он, кажется, ничего не боится. Кагеяма непроизвольно дергается, чтобы подорваться с места. Но на плечо ему внезапно ложится крепкая ладонь Танаки. И Кагеяме кое-как удается взять себя в руки. — Что тебе об этом известно? — сквозь зубы шипит Кагеяма. Тендо вопрос полностью игнорирует. — Ой, ну надо же! — восклицает он с притворным удивлением. — Кое-какие осколки, видимо, все же остались. Они, наверное, ужасно болят. Бедный, бедный Кагеяма. Папаша твой гниет в земле, а ты — заживо. От захлестнувшей Кагеяму ярости становится плохо на физическом уровне. От маски спокойствия и отрешенности не остаётся и следа. Кагеяма зол, и это очень заметно со стороны. — Что тебе, сука, об этом известно?! — Кагеяма неожиданно переходит на крик. И сам себе удивляется. Он понятия не имеет, почему это настолько его взбесило. Кагеяма прекрасно знает, чего добивается Тендо, но все равно не может с собой ничего поделать. И это странно, потому что Кагеяме раньше даже в голову не приходила мысль найти убийц отца. Лицо у Тендо как у кошки, загнавшей мышь в ловушку. Он абсолютно уверен в собственных силах и искренне наслаждается происходящим. — Многое, Кагеяма. Очень многое, — наигранно хихикает Тендо. — Но тебе я ничего не скажу. Ты очень плохой мальчик, поэтому никакой информации от меня не получишь. Хотя, я удивлен, что ты еще не догадался. Это не так сложно сделать, как ты думаешь. — Если мне понадобится, я эту информацию выбью из тебя силой, — угрожающе предупреждает Кагеяма. И он не шутит на этот счет. — Буду ломать косточку за косточкой, пока ты, наконец, не заговоришь. Ушиджима порывается сделать шаг в сторону Кагеямы, но Тендо останавливает его жестом. — Знаешь, я забыл упомянуть, что люблю не только причинять боль, но и испытывать, — в голос Тендо снова возвращается этот обманчивый доверительный тон. — Так что, боюсь, тебе нужно поискать другой способ. Но, так уж и быть, я могу предложить тебе один вариант. Вернее выбор. Или контракт, или информация об убийце твоего драгоценного папочки. Что для тебя важнее? Кагеяма до боли напрягает челюсть. Он уже дважды сорвался. Больше ему этого делать нельзя. Умом Кагеяма понимает, что никакой информации у Тендо нет. Он просто играет с чувствами Кагеямы, пытаясь продавить и заставить забыть об основной задаче. Но взять под контроль эти неожиданные эмоции оказывается не так уж и легко. Кагеяма засовывает руку во внутренний карман пиджака. Стоит сказать, что рефлексы у Ушиджимы отличные: он практически мгновенно наставляет пистолет на Кагеяму. За спиной раздается звук снятого предохранителя. Это Танака выхватил свое оружие. Теперь Кагеяма находится под прицелом у Ушиджимы. А Тендо — у Танаки. Кагеяма равнодушно кладет перед Тендо ручку. — Подписывай контракт и проваливай. Надоело мне с тобой возиться. Тендо откровенно веселится. Он смотрит на Кагеяму горящими глазами. А затем берет ручку, открывает лежащую на столе папку и оставляет пару росчерков в бумагах. Это занимает всего несколько секунд, но Кагеяме кажется, что время застыло. Он больше физически не может здесь находиться. Недосып плохо сочетается с нервным перенапряжением, и Кагеяма с ужасом замечает, что комната начала расплываться перед глазами. Если так пойдет и дальше, то ситуация может стать плачевной. — Какая жалость. Ты не ворона, как остальные в Карасуно. Ты собака, — многозначительно выдает Тендо. — Я даже разочарован. Не ожидал, что ты окажешься таким преданным псом Укая. Состояние Кагеямы становится еще хуже. Он торопливо сгребает бумаги обратно в папку и поднимается со своего места. — Что, даже не отпразднуем заключение первого контракта между Шираторидзовой и Карасуно? — с фальшивой печалью в голосе тянет Тендо. Кагеяма едва держится. В этот самый момент его привычка игнорировать сыплющиеся со всех сторон оскорбления оказывается полезной как никогда. Ничего хорошего в том, что последнее слово остается за этим ублюдком, конечно, нет. Но если Кагеяма позволит себе потратить еще хоть немного энергии на агрессию, он явно рухнет прямо здесь. Кагеяма идет, пошатываясь. Он отказался от алкоголя, предложенного Тендо, так что за опьянение его состояние не сойдет. Но Кагеяма и так знает, что Тендо не мог не заметить его отвратительный вид. Что ж, пусть упивается победой пока может. Самое главное, что поставленную задачу Кагеяма все же решил. Наконец выйдя из поля зрения Тендо, Кагеяма все же не выдерживает и начинает заваливаться вперед, совершенно не контролируя тело. Танаке приходится обхватить его поперек туловища, чтобы вернуть в вертикальное положение. — Ты выглядишь как труп, — резюмирует Танака, оценив состояние Кагеямы. Затем что-то напряженно обдумывает и говорит: — Я все еще считаю, что ты хуже мусора. Но только сегодня помогу тебе. *** Кагеяма открывает глаза и с удивлением обнаруживает, что лежит в собственной гостиной. Его левая щека упирается в мягкий бархат диванного чехла. Воспоминания перемешаны и похожи на непонятную кашу. Самое последнее, что Кагеяме удаётся выудить из памяти — какие-то неясные обрывочные образы того, как Танака тащит его к машине. Вероятно, после этого Кагеяма отрубился. Где-то глубоко в душе Кагеяма чувствует лёгкую признательность Танаке. Причин для неё нет совершенно, ведь тот не бросил Кагеяму не из приступа внезапного человеколюбия, а лишь потому, что не имел альтернативы. Оставить Кагеяму на вражеской территории в полубессознательном состоянии — значит лишиться расположения не только Укая, но и мелких сошек Карасуно, которые чтят братские узы кланов. Никто в здравом уме не будет брать на себя подобную ответственность и рисковать. Кагеяма и сам бы не смог оставить в беде никого из членов Карасуно. Даже Танаку. Так просто не принято. И следовать этому негласному правилу так же естественно для любого гокудо, как дышать. — О, ты наконец очнулся, — слышит Кагеяма и машинально поворачивается на звук. Лучше бы он этого не делал. В его собственном кресле, забравшись туда с ногами, сидит Хината. На Хинате домашняя одежда Кагеямы, отчего вся эта ситуация выглядит какой-то совсем уж абсурдной. — Ты что здесь делаешь? — с вполне искренним негодованием интересуется Кагеяма. Сначала он пытается резко сесть, но тело не подчиняется. В голове появляется новая яркая вспышка боли, а конечности упрямо отказываются слушаться. В руках у Хинаты сборник сказок Оскара Уаильда. Одна из книг, валявшихся в библиотеке Кагеямы. — Это ты мне скажи, что происходит. Приехал внезапно твой полубезумный товарищ и начал затирать какую-то непонятную хрень, про то, что не собирается помогать таким крысам как ты, но не имеет права оставить там. И поэтому он решил привезти тебя ко мне, раз я твой дружок. Кто вообще, сука, в 2021 году использует слово "дружок"? — Хината активно жестикулирует руками. — Ну, — хрипло говорит Кагеяма. — Танака немного... старомоден. Хината практически подскакивает на месте и орёт так, что у Кагеямы вновь начинает болеть голова. — Это все, что ты мне решил объяснить?! Кагеяма медленно моргает, стараясь не обращать внимания на пульсирующую в висках боль. — Не кричи, пожалуйста, — шипит он. — У меня голова сейчас взорвётся. Хината встаёт со своего места, подходит к журнальному столику и берет оттуда пачку каких-то непонятных таблеток. — Держи, — говорит он, впихивая лекарство в руки Кагеяме. — Я сейчас воды принесу. — А затем он сталкивается с вопросительными взглядом Кагеямы. — Просто обезбол. Сбегал в аптеку, пока ты спал. Хината уходит. И Кагеяма непроизвольно пялится на его спину. В этой обстановке, в дорогих брендовых вещах (да ещё и не подходящих по размеру) Хината выглядит неестественно. По правде говоря, Кагеяма в принципе никого не приводит к себе домой. Исключение составляет Сугавара. Но только лишь потому, что привозит Кагеяму после попоек. И иногда, когда Сугавара занят, Танака. Даже Укай не приезжал в новую квартиру Кагеямы. Отцовский дом Кагеяма продал практически сразу после того, как принял решение о слиянии Китагавы с Карасуно. И купил себе другой. Здесь намного меньше свободного пространства, но Кагеяме много и не нужно. В доме отца большие комнаты лишь давили, заставляя ещё сильнее чувствовать свое одиночество. Поэтому Кагеяма обустраивал свой новый дом так, чтобы максимально откреститься от этого чувства. И вот теперь по его квартире бродит Хината. Странный мальчишка, который водит не менее странную дружбу с Ямагучи. И ничуть не удивляется окружающему богатству, хотя один лишь журнальный столик у Кагеямы стоит явно больше, чем вся мебель у Хинаты. Ну, если судить по ценам в заведении, где тот работает. — Вот, — Хината протягивает рокс, наполненный водой. — Другой посуды не нашёл. Ты что, вообще не ешь дома? Кагеяма выдавливает одну таблетку на ладонь, пристально её разглядывая. Странно все это. Хината, который ничему не удивляется, но прёт с завидным упорством, снова и снова навязывая свое общество Кагеяме. Паршивое состояние самого Кагеямы. С того самого момента, как Кагеяма вообще встретил этого несносного мальчишку, все как-то сразу пошло через задницу. — Да пей уже. Не отравлю, — нетерпеливо говорит Хината, продолжая держать в руках рокс с водой. — И с чего я должен тебе верить? — фыркает Кагеяма. Вообще это не то, о чем он подумал, но ладно. Хината психует и ставит рокс на стол. А затем присаживается на корточки напротив дивана, из-за чего их глаза оказываются на одном уровне. — Милый, — говорит Хината устало. — Ты спал четырнадцать часов. Если бы я хотел тебя убить, я бы не стал столько ждать. — С-сколько? Глаза Кагеямы округляются от ужаса. Укай его закопает! Кагеяма вскакивает, забыв про головную боль. Напряжённо хлопает себя по карманам в поисках телефона, но не находит. — Если ищешь телефон, то, наверное, он в пиджаке. Не знаю, не проверял. А пиджак в гардеробной. И я все ещё в шоке, что у тебя есть такая огромная гардеробная. Огромная? Кагеяма выбрал самое маленькое помещение для неё. Хотя, кто знает, в каких условиях живёт Хината. — Сиди здесь и ничего не трогай, — приказывает Кагеяма, ковыляя к выходу. В его теле ужасная слабость. Но это не повод просить Хинату принести телефон в гостиную. Это вообще не повод о чем-либо просить Хинату, которого здесь и быть-то не должно. К тому же, разговор с Укаем — не для лишних ушей. На всякий случай Кагеяма посылает самый убийственный взгляд из своего арсенала. Но у него есть стойкое ощущение, что с Хинатой это не сработает. В отличие даже от Танаки Хината не испугается, просто потому, что он не в курсе, что Кагеяму нужно бояться. Кагеяма находит телефон в пиджаке и непроизвольно обводит взглядом свою гардеробную. Она и правда большая? Возможно, и отец просто не замечал всех этих огромных помещений в доме? — Алло, Укай, я... — начинает Кагеяма, даже не поздоровавшись. Босс перебивает его. И Кагеяма понимает, что сейчас и правда лучше заткнуться. — Наконец пришёл в себя? — буднично спрашивает Укай. — Танака сказал мне, что ты отрубился. Я даже хотел послать к тебе нашего медика, но Танака заверил, что о тебе есть кому позаботиться. О, то есть теперь это так называется? Притащить к Кагеяме в дом какого-то незнакомого пацана, который мог запросто оказаться членом другого клана. Охуеть забота. — Я не буду даже спрашивать, что с тобой произошло, — жёстко отрезает Укай. — Знаю прекрасно. Когда ты последний раз был в отпуске? Вопрос ставит Кагеяму в тупик. Эм, никогда? — Я офисный сотрудник что ли? — усмехается Кагеяма против воли. Но Укаю на том конце провода не смешно. — Я тебя под себя буквально вырастил, Кагеяма. И поверь, мне вообще сейчас не нужно, чтобы ты откинулся просто потому, что нихера не умеешь, кроме работы. Даже отдыхать, — говорит Укай устало. И в его голосе сквозит что-то похожее...на заботу? — Отправка груза задерживается на неделю. Ещё неделю он будет идти. И послушай меня сейчас внимательно: эти две недели ты вообще не притрагиваешься ни к каким делам. Если я узнаю (а я узнаю), что ты куда-то поехал, с кем-то встречался и вёл переговоры, копался в бумажках и делал хоть что-нибудь связанное с Карасуно, я из тебя эту дурь так выбью, что отдыхать тебе придётся не две недели, а два месяца. На больничной койке. Надеюсь, ты меня услышал. Укай отключается так быстро, что Кагеяма даже не успевает ничего ответить. Он возвращается в комнату с таким потерянным выражением лица, что Хината даже как-то напрягается. — У тебя проблемы на работе? — встревоженно спрашивает он. Кагеяма смотрит на Хинату так, словно впервые видит. И неожиданно даже для себя честно говорит: — Меня... Отправили в отпуск? — интонация у него при этом вопросительная. Потому что, какой к черту отпуск? Кагеяма работает на гребаную мафию! Лицо у Хинаты делается странным. Словно он усиленно пытается понять, что в этом плохого. — И? — все же интересуется Хината. — В чем проблема? Кагеяма срывается. — Во всем! Все это, — он обводит рукой комнату, хотя имеет в виду ситуацию. — Одна большая проблема! Что мне делать-то? Кагеяма не ищет совета. И вообще жалеет, что начал болтать лишнее в присутствии Хинаты. Но Хината удивляет его тем, что с советами лезть не спешит. Вместо этого он самым бессовестным образом ржёт. — Ты сейчас серьёзно? Не умеешь отдыхать? — в перерывах между приступами хохота интересуется Хината. — Зато теперь понятно, почему у тебя так много денег. Кагеяма злится. Но не собирается спрашивать у Хинаты, что в этом смешного. — Может, скажешь, какого черта на тебе моя одежда? — вместо этого с пассивной агрессией в голосе уточняет Кагеяма. — Ну, я был в рабочей форме. И она, во-первых, грязная, а, во-вторых, жутко неудобная. Да и надевать её обратно после душа было бы странно. Я не думал, что ты будешь против, если учесть, что я спас тебе жизнь, — непринуждённо заявляет Хината. — Пялиться четырнадцать часов на спящего человека — не спасение жизни, — цыкает Кагеяма. — Я сбил тебе жар. Напоил куриным бульоном, когда ты ненадолго пришёл в себя. И таскал постоянно воду, когда ты, даже не просыпаясь толком что-то хрипел про неё. Поверь, если бы не я, ты бы очнулся намного позже и в куда более отвратительном состоянии. От этого внезапного откровения Кагеяме делается дурно. Хината какой-то ненормальный. Если то, что он говорит — правда, то он носился с Кагеямой как какая-то сиделка. И вообще непонятно какую цель преследовал. — И зачем? — спрашивает Кагеяма. А потом задаёт верный, как ему кажется, вопрос: — И сколько ты за это хочешь? Хината становится багровым от злости. — Нет, ну ты совсем еблан или нарочно себя так ведёшь? — с жаром восклицает он. — Нормальные люди говорят спасибо. Просто спасибо. Потому что, блядь, другие нормальные люди, когда к ним привозят находящегося в отключке человека и едва ли не сгружают у двери их рабочего места, ну, помогают. Базовая человечность, слышал о такой? Если бы я просто уехал домой, а ты бы тут сдох, это было бы на моей совести, знаешь ли. И мне такого дерьма не надо. О. Кагеяма забыл, что Хината из тех, для кого человеческая жизнь имеет ценность. — С-спасибо, — с огромным трудом выдавливает из себя Кагеяма. Пока что Хината и правда не сделал ничего плохого. Он раздражающий тупица, но, кажется, реально хороший человек. В отличие от Кагеямы. — Вау! — восторженно восклицает Хината. — Не знал, что ты так умеешь. Кагеяма тяжело вздыхает. Кажется, его карма решила в наказание за все грехи прошлого и настоящего послать одну рыжую стошестидесятисантиметровую катастрофу. — Что ещё я могу сделать для тебя, чтобы отблагодарить? — максимально равнодушно уточняет Кагеяма. Он не любит быть в долгу. Любезничать с Хинатой неприятно. Но, что ж, он и правда многим обязан этому парню. И что-то Кагеяме подсказывает, что попытка предложить денег вызовет новую волну агрессии. Хината задумывается. И лицо его делается настолько хитрым, что Кагеяме начинает даже казаться, что он ошибся. Вероятно, сейчас Хината оценит свою заботу в круглую сумму. Кагеяме, конечно, плевать. Ему все равно, насколько уменьшится его банковский счёт после этого. Но, почему-то от одной мысли, что Хината может оказаться человеком, ищущим лёгкой наживы, становится неприятно. — Хочу пиццу с ананасами, совместный просмотр фильма и твой номер телефона, — заявляет Хината с тем же видом. Он это сейчас серьёзно? Хината как-то по-своему истолковывает выражение лица Кагеямы. — Можно и без пиццы, конечно. Он говорит это смутившись. Кагеяма чувствует себя почти оскорбленным. То есть Хината серьёзно решил, что в этом предложении Кагеяму не устраивает только покупка пиццы? — Не пицца, а паста. Никаких боевиков. И номер я тебе не дам. Кагеяма старается не смотреть на Хинату в этот момент. Он чувствует себя самым последним идиотом. Потому что все, что сейчас происходит — какой-то немыслимый и вопиющий абсурд. Но Кагеяма слишком натренирован, чтобы не заметить боковым зрением, как Хината вскидывает вверх руку, победно сжатую в кулак.