Солнечная сторона

На четвертый день своего незапланированного отпуска Кагеяма не выдерживает. Находиться дома невообразимо скучно. И, поскольку друзей у Кагеямы нет, да и развлекаться он не умеет, лучшей идеей, которая приходит ему в голову, становится поездка на работу к Хинате. Мысль эта не самая хорошая. Вернее, если говорить совсем уж начистоту, то она отвратительна. Между Хинатой и Кагеямой складываются какие-то странные взаимоотношения. И, наверное, будь Кагеяма простым человеком, все было бы не так страшно. Только вот простым Кагеяма не является. И взаимодействие с Хинатой опасно для них обоих. С одной стороны Кагеяма ставит под угрозу жизнь Хинаты из-за своей связи с Карасуно. С другой же, Кагеяма прекрасно понимает, что едва ли останется в живых, если чем-то обидит Хинату, из-за дружбы того с Ямагучи. Каким бы милым парнем ни казался Ямагучи Тадаши со стороны, принадлежность к семье главы крупнейшего клана в Японии делает его грозным противником. Но Кагеяме просто хочется... почувствовать себя нормальным. Прислушаться к совету Укая и на две недели забыть о делах якудза, занимаясь тем, чем занимаются обычные люди в отпуске. Есть лишь одна проблема. Кагеяма не имеет ни малейшего представления, что это значит. Конечно, в детстве благодаря Миве он жил почти как все. Ходил в кино и на фестивали, катался на велосипеде, объедался моти и тайком сбегал на спортивную площадку, наблюдая как какие-то старшеклассники играют в волейбол. Но это было давно. Да и вряд ли Кагеяме сейчас будет интересно нечто подобное. А единственная ниточка, которая связывает его с миром обычных законопослушных людей — Хината. Так что Кагеяма просто приезжает в то кафе, надеясь, что сегодня смена Хинаты. Чувствует он себя по-идиотски. И это, если задуматься, нелепо. Кагеяма сохраняет хладнокровие на переговорах с представителями других мафиозных кланов, неоднократно видел как убивают людей (часто не без его личного участия). А тут волнуется как старшеклассник перед экзаменом. Хинату он замечает практически сразу же. Тот пробивает заказ в кипере и поднимает взгляд на зашедшего в заведение посетителя. На несколько секунд Хината застывает, выглядя при этом очень удивленным. А потом широко улыбается. — Я уж думал, ты никогда больше сюда не придешь, — заявляет Хината вместо приветствия, подойдя к столику, за который сел Кагеяма. На лице у Хинаты такое победное выражение, что это даже бесит. — Сегодня снова будешь запихивать в себя убойные дозы кофеина? — Вообще-то я предпочел бы поесть. Что посоветуешь? Кагеяме кажется, что он совершает роковую ошибку. От одной мысли, что ему действительно придется съесть что-то в этом заведении, становится плохо. Кагеяма не особо представляет, как выглядят кухни в дешевых кафе. Но едва ли пища готовится в хоть сколько-нибудь сносных условиях. Не то что бы Кагеяма был мизофобом, но определённая доля брезгливости в нем есть. Усилием воли Кагеяма запрещает себе думать о возможной антисанитарии на кухне. Конечно, он приехал в это кафе лишь для того, чтобы увидеть Хинату, но не собирается этого признавать. А значит должен что-то заказать и посмотреть, как будет вести себя Хината. Почему-то у Кагеямы есть стойкое ощущение, что тот снова вцепится клещом и навяжет свою компанию. — Ну, можешь взять паэлью с креветками и курицей. Она у нас неплохая. И хорошо сочетается с красным вином, — говорит Хината, ослепительно улыбаясь. — Сейчас полдень, — иронично фыркает Кагеяма. — Кто вообще пьет вино в полдень? — Очевидно, богатенькие деловые мальчики вроде тебя,— ехидничает в ответ Хината. — И ты разве не в отпуске? Людям свойственно уходить в запой во время отпуска. Кагеяма не знает, издевается сейчас Хината или говорит всерьез. Потому что, ну, он очевидно ничего не смыслит в отпусках. И, к сожалению, Хинате этот факт прекрасно известен. — Хорошо. Тогда я беру паэлью, но вместо вина давай апельсиновый фреш. Хината неловко разводит руками. На его лице виноватое выражение, но Кагеяма не верит ни на секунду. Хината либо не очень хороший лжец, либо и не пытается быть убедительным. — А его сейчас нет. В смысле, у нас апельсины кончились, а следующая поставка фруктов будет лишь завтра. Можешь взять яблочный или морковный. Хотя, морковный, наверное, с паэльей будет сочетаться так себе. Кагеяме хочется засмеяться в голос. Хината или совсем бесстрашный, или просто идиот. Клиентам уровня Кагеямы не говорят, что чего-то нет в наличии. За нужными ингредиентами мгновенно посылают сотрудника. Причём даже если тот занят. Для клиентов уровня Кагеямы слова "нет" не существует в принципе. Но Хинату это, кажется, мало заботит. Он записывает в своем блокноте "яблочный фреш" и бодрой походкой направляется к киперу. Кагеяма правда не может понять: такое поведение бесит его или восхищает? Паэлья оказывается не так плоха, как ожидалось. Блюдо очевидно не дотягивает до уровня мишленовских ресторанов. Но оно... съедобное. И порция настолько большая, что Кагеяма даже наедается. Хотя чувствует инстинктивную потребность заказать что-то еще, потому что ему некомфортно даже думать о том, насколько маленькой окажется цифра в счете. Но в итоге он просто решает оставить нормальные чаевые. Привычка быть аккуратным в еде осталась у Кагеямы от отца. Мэсэйоши хотя и был баснословно богатым по меркам среднестатистического японца, негативно относился к пищевым излишествам. От своих домочадцев он требовал бережного отношения к еде и умеренности в её поглощении. Заказывать то, что потом обязательно выкинут, Кагеяма не хочет. Хотя и понимает, что следовать установкам человека, от которого давно уже остались лишь кости — глупо. — Выйдешь со мной на перекур? — немного замявшись спрашивает Хината. И такая неуверенность совсем на него не похожа. Кагеяма расслабленно кивает. После еды он всегда становится более сговорчивым. И, кроме того, общение с Хинатой — буквально то, зачем он сюда на самом деле приехал. Кагеяма надевает пальто, глядя на спину Хинаты, скрывающуюся за дверью стафферской. От происходящего становится неуютно. Где-то на уровне инстинктов у Кагеямы появляется ощущение, что он совершает самую большую ошибку в жизни. Словно загоняет себя в ловушку, из которой в дальнейшем не будет выхода. Возможно, отточенная за годы привычка подозревать всех и вся дает о себе знать. Слишком уж навязчиво Хината пытается поладить с Кагеямой. Как будто нарочно втирается в доверие. Думать о чем-то подобном — глупо. Потому что, как справедливо отметил сам Хината, если бы он хотел убить Кагеяму, то легко смог бы это сделать уже несколько раз. Но происходящее все равно кажется Кагеяме подозрительным. — Пойдем, — Кагеяма настолько глубоко уходит в свои мысли, что пропускает момент, когда Хината возвращается в зал. На нем снова эта дурацкая желтая куртка. Хината похож на воробья. Маленький, взъерошенный, нелепый и совершенной беззащитный перед теневой стороной мира, в котором живёт. Последнее, впрочем, никак не связано с безвкусной курткой. Они выходят на улицу и синхронно ежатся от потоков морозного воздуха. Кагеяма закуривает и смотрит на пачку дешевых сигарет, которую Хината выуживает из кармана. О, господи. Если Хината всерьез будет курить это, то Кагеяму стошнит. — Держи, — Кагеяма протягивает свой портсигар. Хината быстро соображает, этого у него не отнять. Он обиженно морщится и бубнит: — Да нормальные же сигареты... Кагеяма закатывает глаза. — Настолько нормальные, что твоя паэлья стремится вырваться наружу от одного лишь взгляда на них. Просто возьми сигарету и не выебывайся. — Претенциозный мудак, — вздыхает Хината. Но сигарету все же берет. Какое-то время они стоят молча, разглядывая срывающиеся с неба снежинки. Первые этой зимой. — Надо загадать желание! — вдруг ни с того, ни с сего заявляет Хината, хватая Кагеяму за рукав. А затем, заметив вопросительный взгляд, поясняет: — Когда видишь или пробуешь что-то впервые в году, нужно загадывать желание. Например, когда ешь первую клубнику. Или когда идет первый снег. Ничего более бредового Кагеяма в жизни своей не слышал. Сама концепция желаний, которые человек загадывает, надеясь на милость вселенной, кажется Кагеяме глупой и жалкой. Кагеяма, например, может получить все, что только захочет. Ну, кроме другой жизни, разумеется. Но с таким запросом не справится ни вселенная, ни боги, ни кто бы то ни было еще. — Ты что, пятилетка? — интересуется Кагеяма с издевкой. — А ты что, старик? Ты же практически мой ровесник, а ведешь себя так, словно тебе лет семьдесят. Загадывай желание, блин! Кагеяма тяжело вздыхает и закрывает глаза. Это так тупо. Он чувствует, как на лицо падают первые снежинки этого года. Дурацкого, полного крови и ненависти года, ничем не отличающегося от предыдущих. Года, который скоро закончится. И чье окончание бессмысленно, потому что следующий год будет похож на предыдущий. "Хочу, чтобы все изменилось", — мысленно говорит Кагеяма и чувствует себя при этом последним кретином. Стоило три дня посидеть без работы, и вот он стоит возле дешевой забегаловки и загадывает дурацкое желание, раздражающее своей бессмысленностью и наивностью. — Загадал? — спрашивает Хината. Кагеяма кивает. — Только не говори, иначе не сбудется. Даже если бы этого тупого правила, запрещающего озвучивать загаданные желания, не существовало, Кагеяма все равно бы не признался в том, о чем подумал. Даже под дулом пистолета. А Кагеяме по личному опыту известно, что под дулом пистолета признаться можно во многом. — А ты, собственно, почему здесь? Вопрос ставит Кагеяму в тупик. Хината определенно не глуп. И вряд ли поверит в то, что Кагеяма приехал в это кафе, чтобы пообедать. Если задуматься, то Хината должен наверняка знать, почему Кагеяма притащился к нему на работу. А ещё в Хинате хватит наглости попытаться выбить из Кагеямы признание в этом. — Да вот, знаешь, жить не могу без своего спасителя, — с издевкой говорит Кагеяма. Хината, кажется, обижается и смущается одновременно. Наверное, ему нелегко живется. Насколько Кагеяма может судить, таких открытых людей всегда недолюбливают. — Так и знал, — Хината как-то глупо хихикает. — Но мог, в таком случае, приехать попозже. Я же говорил в прошлый раз, что смена в восемь заканчивается. — То есть, ты вот сейчас серьезно повелся? Боже, Хината, я просто мимо проезжал и решил перекусить. Откуда у тебя столько самомнения? По идее вот сейчас Хината должен обидеться по-настоящему. Но вместо этого он смотрит на Кагеяму с хищническим оскалом. — Я на сто процентов уверен, что ты предыдущие три дня даже из дома не выходил, потому что не знал, что тебе делать на улице, — фыркает Хината. — Назови мне хоть одну правдоподобную причину, по которой ты мог бы просто ехать мимо через этот район. Удивительно, но у Кагеямы нет желания спорить. — Что ж, подловил, — признает он. — Мне было безумно скучно. А ты забавный. Как маленький зверек. Ну, вроде чихуахуа. Маленький и пиздец злой. Совершенно неожиданно Хината со всей силы бьет Кагеяму в солнечное сплетение. Кагеяма, черт возьми, ненавидит боль. От неожиданности он теряется настолько сильно, что даже не успевает среагировать. Ни защитить, ни, хотя бы, ударить Хинату в ответ. — Ты совсем поехавший?! — возмущенно шипит Кагеяма. Хината правда считает себя бессмертным? Будь на месте Кагеямы любой другой гокудо, то этот внезапный акт рукоприкладства стал бы для Хинаты смертным приговором. Хината, к слову, выглядит виноватым. И на этот раз Кагеяма даже видит искренность в его глазах. — Блин, прости, я не думал, что получится так сильно, — оправдывается он. — Хочешь, в знак извинения угощу тебя кофе за счет заведения? Как бы сильно Кагеяма ни был зол, от этого предложения он начинает громко смеяться. — Ты шутишь что ли? — Кагеяма не скрывает своего веселья. — На кой черт мне твой кофе вообще? — Это называется вежливость! — возмущается Хината. — Не хочешь, ну и не надо. Тогда подожди две минуты. Хината скрывается внутри заведения так быстро, что Кагеяма даже не успевает опомниться. Боже, этот парень абсолютно хаотичный. Но, по правде говоря, Кагеяме даже немного интересно, что Хината выкинет на этот раз. Возвращается Хината довольно быстро. Кагеяма даже не успевает докурить вторую сигарету. Раскрасневшийся и запыхавшийся Хината всовывает Кагеяме в руки какую-то бумажку. На небольшом стикере приятного мятного цвета выведены размашистые иероглифы, которые, Кагеяме совершенно ни о чём не говорят. — И что это? Хината смотрит на Кагеяму округлившимся от удивления глазами. — Как что? Мой инстаграм. Ты так настойчиво отказываешься дать мне свой номер телефона, что я подумал: "Если я дам свой, то он все равно не позвонит". Поэтому вот мой ник в инстаграм. Сможем списаться в директе, если захочешь, — поясняет Хината. У Кагеямы нет и никогда не было инстаграма. Но бумажку со странными символами он все равно убирает в карман. На всякий случай. *** Тем же вечером слегка пьяный Кагеяма звонит Сугаваре. — Слушай, я тебя, конечно очень люблю, ценю и все такое, но я не должен забирать тебя из баров, когда ты в отпуске, — со стоном говорит Сугавара, заметив, что Кагеяма пьян. — Поступи хоть раз как нормальный человек и вызови такси. — Да дай ты мне хоть слово сказать! — злится Кагеяма. — Дома я, ниоткуда забирать не надо. Я просто хотел спросить... а как создать страницу в инстаграм? Сугавара смеется настолько сильно, что Кагеяма всерьез боится оглохнуть. — Смешная шутка. Нет, правда, я давно ничего настолько смешного не слышал. Или, подожди, ты сейчас серьезно спрашиваешь? — в голосе Сугавары проскальзывает недоверие. — А тебе зачем? Формально якудза могут вести социальные сети. Но как правило люди, имеющие хоть какое-то отношение к верхушкам кланов, подобным не занимаются. Во-первых, это опасно. Нужно быть просто клиническим идиотом, чтобы заводить социальные сети, когда состоишь в федеральном розыске (а даже если не состоишь, в любом случае находишься "на карандаше" у полиции). Во-вторых, времени на подобную ерунду ни у кого нет. Кагеяма же, видимо, клинический идиот с кучей свободного времени, раз вообще задумался о чем-то подобном. — Скучно, — уклончиво отвечает Кагеяма. Для Сугавары такой ответ кажется чем-то весомым. Вообще-то, Кагеяма позвонил именно ему, потому что, ну, Сугавара создаёт впечатление человека, что втайне имеет аккаунты во всех соцсетях. И не то чтобы Кагеяма настолько глуп, чтобы не разобраться в том, как создать страницу в инстаграм. Куда больше его интересует, как сделать это, не выдав себя. — Нормальные люди, когда им скучно, вызывают проституток, — язвит Сугавара. — Нормальные? — Блин, ладно, я в принципе понимаю, почему ты позвонил мне. Могу через пару часов приехать. Нормально будет? Кагеяма кивает. А потом вспоминает, что Сугавара его не видит, и немногословно говорит "ага". Что ж. У Кагеямы есть виски, пицца с ананасами (о чем он никогда и ни за что не расскажет Хинате) и нет ни одной идеи, чем вообще можно заняться в следующие два часа. *** — Боже, почему ты настолько дремучий? — вздыхает Сугавара после очередной попытки объяснить Кагеяме как публиковать пост в инстаграм. Это, на самом деле, излишне, ведь Кагема совершенно точно ничего не будет публиковать. Ему просто нужны чертовы личные сообщения этой соцсети. Ни о каком размещении фотографий не может быть и речи, Кагеяма же не совсем больной. — Ладно, забей, я потом как-нибудь сам разберусь, — Кагеяма устало трет переносицу. Сугавара лишь закатывает глаза. Вообще-то он излишне драматизирует. Сугавара сейчас совершенно бессовестно пьет коллекционный виски Кагеямы, который сам себе в жизни позволить не сможет. И, по идее, должен радоваться тому, что Кагеяма безбожно тупит, ведь это позволит пить стоящий как чья-то почка виски дольше. Но Сугавара в принципе склонен к некоторому драматизму. Кагеяма уже привык и смирился с этим. Насколько он знает, Сугавара тоже гей, особо свою ориентацию не скрывающий. Этим, по правде говоря, Карасуно отличается от большинства кланов. У Укая нет привычки оценивать своих подчиненных как-то иначе, чем по, так сказать, профессиональным качествам. Если человек хорошо знает свое дело и не вызывает нареканий, то Укай готов закрыть глаза на многое. Конечно, рядовые члены клана подобного правила не придерживаются. Но даже гомофобные парни вроде Танаки вынуждены держать себя в узде, потому что скандалы в клане Укай не приветствует и наказывает за них весьма строго. Так или иначе, не только Кагеяма, которому в принципе позволено больше, чем остальным, но и гокудо уровня Сугавары чувствуют себя весьма свободно и могут не скрываться. — Ага, сейчас я забью, а потом ты запостишь какую-нибудь хуйню, спалишься и Укай с меня кожу живьем снимет. Сугавара утрирует. Кагеяма, может быть, не самый технологически подкованный человек, но определенно не тупой. Возможно, таким образом Сугавара как раз и тянет время. Потому что наполнять рокс он не забывает. — Слушай, если ты хочешь составить мне компанию и пить мой виски, то так и скажи, — лениво тянет Кагеяма, утомившись от этого театра одного актера. Он чувствует легкое опьянение, но сохраняет достаточно трезвый рассудок, что не удивительно, если учитывать насколько качественный алкоголь он пьет. Сугавара ухмыляется. — Никак не могу понять, отпуск идет тебе на пользу или делает более мягкотелым? Как ты себе вообще представляешь нашу совместную посиделку? Будем смотреть романтическую комедию или обсуждать мальчиков? Кагеяма недовольно цыкает. Он попытался быть вежливым. Как-то так, по его мнению, нормальные люди и заводят себе друзей. Сугавара, возможно, не самый идеальный кандидат в приятели, но если выбирать из весьма скудного окружения Кагеямы, то и не худший. — Могу вызвать стриптизершу, — фыркает Кагеяма. — Ага. Собрались два гея и решили посмотреть на полуголую девушку. Отличный план, надежный как швейцарские часы. Сугавара звучит едко, но почему-то Кагеяму это вовсе не обижает. В его жизни и так все через жопу, поэтому и границы адекватного общения у него весьма размыты. Какое-то время они сидят молча и пьют виски. Телефон с открытым инстаграмом лежит на столике, забытый. Возможно, в этот момент Хината ждет сообщения от Кагеямы. Он создает впечатление нетерпеливого человека. Не то что бы Кагеяме не плевать. Если Хината чего-то ждёт, то это исключительно проблемы Хинаты. Но правда в том, что Кагеяма нуждается в этом общении не меньше. Особенно сейчас, когда Сугавара играет роль тумбочки по степени вовлеченности в диалог. Вернее, в его отсутствие. Как будто почувствовав перемену настроения Кагеямы, Сугавара неловко прочищает горло. — Да уж, как-то невесело сидим, — хмыкает он. Кагеяма лишь равнодушно пожимает плечами. Он предпринял попытку быть дружелюбным, но больше повторять эту ошибку не собирается. — Кстати, я давно у тебя хотел спросить, но все как-то не приходилось к слову. А зачем ты вообще всем этим занимаешься, если тебе так не нравится образ жизни якудза? Почему не уйдешь? Укай не станет держать, явно. И, судя по тому как легко ты пьешь такой дорогой вискарь, денег тебе уже сейчас хватит на безбедную старость. Ты легко сможешь затеряться где-нибудь на континенте. Полиции сил не хватит найти, а свои искать и не будут. Алкоголь, видимо, развязывает Сугаваре язык. Его «к слову не приходилось» стоит переводить как «трезвым задавать такие вопросы я боюсь». И правильно боится, стоит сказать. Такие вопросы задавать не принято в принципе. И каким бы миролюбивым ни был Кагеяма, даже он бы в обычном состоянии подобной хуйни не стерпел. Но Сугаваре везет, потому что на протяжение трех дней вынужденной изоляции Кагеяма и сам постоянно задавался вопросом зачем ему все это. Так что слова Сугавары звучат лишь продолжением мыслей Кагеямы, даже не раздражая. — Потому что я не умею жить по-другому, — спокойно признается Кагеяма. — Потому что ничего другого я и не знаю. Не представляю себе, что я буду делать, если уйду из Карасуно. Ты прав. Прийти к Укаю и сказать, что больше не хочу быть членом его клана, я могу в любой момент. Уехать на континент, залечь на дно и оставаться в безопасности, не привлекая внимание правоохранителей — нет ничего легче. А дальше что? Бесконечное множество дней жить также, как сейчас? Есть, трахаться и спать? Сугавара тихо смеется. — У тебя какие-то слишком завышенные ожидания от жизни, — задумчиво говорит он. — Для многих «есть, трахаться и спать» — звучит как идеальное будущее, к которому стоит стремиться. Без адреналина, конечно. Без холода пушки, упирающейся тебе в затылок. Зато мирно и стабильно. Наверное, Сугаваре Кагеяма и правда кажется странным. Обычно люди в мафию попадают двумя путями: либо приходят сами, отчаявшись заработать на жизнь легальным способом, либо их вытаскивают из какой-нибудь невообразимой задницы как Танаку. Из последних гокудо получаются лучше, потому что после пережитого дерьма жизнь в мафии кажется настоящим раем на земле. Насколько Кагеяма может судить, Сугавара должен относиться к первой категории. Он слишком утонченный и интеллигентный. Совсем не походит на человека, побывавшего на дне. Зато определенно похож на того, кто хочет дорогих ресторанов, походов по бутикам и иных благ, которые недоступны среднестатистическому японцу. Есть еще третья категория — люди вроде Ямагучи Тадаши. Наследники кланов, которые связаны с якудза с рождения. Это, собственно, Тадаши, повезло, что Ямагучи Коичи оказался весьма плодовит. Младшему его сыну едва ли удастся когда-нибудь прийти к власти, поэтому он может хоть до старости тешиться иллюзиями и играть в приличного бизнесмена. Но даже в этом случае у члена семьи Ямагучи нет особенного выбора: его жизнь была и будет связана с якудза. Уйти из клана не получится. Кагеяма же, находится в несколько ином положении. Он не попадает ни в одну категорию, потому что, с одной стороны, связь с мафией была определена для Кагеямы с самого рождения. С другой же Китагава успешно поглощена Карасуно, и Кагеяму действительно ничего не держит. Он может уйти в любой момент, но не знает куда и зачем. — То, что ты предлагаешь — почти также нелепо, как выпустить родившееся в зоопарке животное в дикую природу. Дело-то, может, и благое, но безнадежное. У меня нет навыков выживания в легальном мире, — Кагеяма наливает себе еще виски, чувствуя, что рассуждения становятся все более абстрактными. В целом, напиться и забыться — не такой уж и плохой план. — То есть, ты хочешь сказать, что ты отказался от идеи покинуть однажды мафию и принял свою судьбу? — скептически фыркает Сугавара. Кагеяма неопределенно разводит руками. — Можно сказать и так. Сугавара смотрит на Кагеяму пугающе трезвым пронзительным взглядом. — Тогда зачем тебе инстаграм? Вывод, к которому Сугавара пришел (каким бы он ни был), однозначно ошибочен. Инстаграм для Кагеямы не проводник, а всего лишь средство. Проводником же Кагеяма выбрал себе несносного рыжего мальчишку. И именно поэтому игра, которую затевает Кагеяма, куда более опасна, чем Сугавара может вообразить. *** Первым делом Кагеяма просматривает профиль Хинаты в инстаграм. Кроме и без того лежащего на поверхности вывода о том, что Хината красивый, Кагеяма отмечает ещё несколько интересных деталей. Во-первых, у Хинаты в профиле очень много фотографий с Ямагучи Тадаши. Они, кажется, на самом деле близки. Хотя Кагеяма все ещё не представляет, как такое вообще могло произойти. Во-вторых, Хината такой реактивный сам по себе, а не только с Кагеямой. У него практически нет просто красивых кадров. На всех фото Хината или гримасничает, или и вовсе заснят кем-то ещё в движении. Словом, инстаграм Хинаты нельзя назвать эстетичным. Но он, определённо, многое говорит о его личности. Пролистав публикации за последние полгода, которых оказывается чересчур много, Кагеяма понимает ещё одно важное различие, которое есть между ним и Хинатой. Последний не просто не боится публичности, но и охотно делится своей жизнью. Писать Хинате хочется все меньше. Дурацкая затея с игрой в законопослушного гражданина кажется Кагеяме ещё более бессмысленной, чем прежде. Да и с чего вообще можно начать, он просто не знает. Сначала Кагеяма набирает "привет", но чувствует себя совсем уж придурком. Затем пишет: "Это Кагеяма". Но тут же чувствует себя придурком ещё большим, потому конспиратор из него, в таком случае, получается совсем уж хуевый. Пишет: "Это Кагс". Но это сокращение заставляет почувствовать себя чуть ли не младшеклассником, котором приспичило выбрать себе крутое прозвище. И в результате отправляет Хинате сообщение, состоящее всего из одного слова: "придурок". И Кагеяма уже даже сам не уверен, кого имеет в виду: себя или Хинату. Ответ приходит так быстро, словно Хината дожидался сообщения и не выпускал телефон из рук. Возможно, так оно и есть. "Ха, я так и знал, что ты все же напишешь". Самоуверенность Хинаты невероятно бесит. Тот факт, что он при этом ещё и прав, вообще выводит из себя. Кагеяма недовольно хмурится. "Как я мог упустить шанс на отличное развлечение", — пишет он, чтобы хоть как-то утихомирить уязвленную гордость. "Я и сам был бы не против поразвлекаться с тобой. Но, увы, обещал Тадаши сохранять благоразумие. Хотя твоя прямолинейность льстит". Кагеяму уже давно никто настолько не выбивал из колеи. Нет, серьёзно, Хината невозможный. Просто невероятный. Язык у него без костей. "Ты не в моем вкусе", — зачем-то пишет Кагеяма. "Давай будем честны. Тот факт, что я в твоём вкусе — единственная причина, по которой ты вообще до сих пор поддерживаешь со мной связь". Кагеяма задумывается. Действительно ли Хината в его вкусе? И действительно ли причина только в этом? Связь с этим парнем опасна для обеих сторон. Задушить её в зародыше должно быть просто, но отчего-то никак не получается. И это что-то должно значить, но Кагеяма не может понять что именно. Дело в том, что у Кагеямы никогда не было отношений. Его образ жизни не очень способствует походам на свидания и романтическим ужинам при свечах. Кагеяма всегда признавал только случайные связи, позволяющие организму получить нужную разрядку, но ничем его не обременяющие. Он никогда не "покупал любовь". Ночные клубы и без этого кишат перебравшими одиночками, также ищущими одноразового секса. Причина, разумеется, не в жадности. Просто очередная попытка Кагеямы поиграть в "нормального" человека. Ему нравилось находить парня, готового переспать с ним из-за симпатии и случайной химической реакции. С Хинатой же, почему-то, все обстояло совсем иначе. Нет, конечно, в первые минуты их встречи Кагеяма непроизвольно подумал о том, как будет вжимать этого хрупкого парня в кровать. Но до сих пор не предпринял никаких действий для этого, хотя, витающее между ними сексуальное напряжение не заметил бы только слепой. И вот это сексуальное напряжение, в совокупности с попытками наладить общение, ставило Кагеяму в тупик. В его ли вкусе Хината? На чем базируется этот странный интерес к парню, интересоваться которым, вообще-то, не стоит? "Откуда в тебе столько наглости?" "Это всего лишь здоровая самооценка. И умение анализировать элементарные причинно-следственные связи". Кагеяма чувствует, как его губы непроизвольно растягиваются в ухмылке. "Ну и какие же причинно-следственные тебя наталкивают на такие выводы?", — набирает он. "Ты крут и явно богат. И, я полагаю, для тебя правда не составит труда убрать меня из своей жизни. Но ты приезжаешь ко мне на работу, пишешь мне в инсте. Ты явно заинтересован во мне. И не менее явно одинок. Может, у тебя хобби коллекционировать разбитые сердца глупых мальчиков вроде меня, не знаю. Но если бы я тебе не нравился, ты бы даже в клубе у Тадаши не позволил мне находиться рядом с тобой". "А что тогда насчёт тебя? Если у меня хобби коллекционировать разбитые сердца глупых мальчиков, то тебе это зачем нужно?" "Ммм, может я ищу себе папика?" "Во-первых, между нами два года разницы. Во-вторых, я видел парней, которые хотят, чтобы их содержали. И, поверь, они не закатывают истерик из-за того, что им оставили слишком большие чаевые". "Ну, окей. Ты красивый. Уверенный в себе. С тобой не скучно. Я заинтересован в тебе, ты заинтересован во мне. Мы можем хорошо провести время. Даже если это время — десять дней твоего отпуска". Прямолинейность Хинаты поражает. Но ещё больше поражает абсолютно трезвый взгляд на складывающуюся ситуацию. И Кагеяма сдаётся. Ведь, черт возьми, разве не этого же он искал? "Хочешь приехать?" "Хорошо провести время — не синоним к тому, что я буду с тобой трахаться". "Я разве говорил что-то про секс? Просто приезжай. Я вызову тебе такси. Десять дней — не так уж и много, если ты хочешь по-настоящему развлечься". "Я поражён переменой твоего настроения. Вызывать такси не нужно. Я помню твой адрес". "Придурок". И в том, что переписка завершается тем же, с чего началась, есть даже некоторый символизм. *** — Ну, конечно, как я мог забыть, — Хината по-хозяйски устраивается в кожаном кресле, забравшись туда с ногами. — Ты же понятия не имеешь, как развлекаться. Кагеяма закатывает глаза. Невероятным образом физическое присутствие Хинаты вызывает ещё больше раздражения, чем диалог в переписке. Идея пригласить его к себе больше не кажется хорошей. — Для этого здесь ты, — честно отвечает Кагеяма. Хината нисколько не оскорбляется. Он сверкает белозубой улыбкой. Медные под электрическим светом вихры торчат во все стороны. А новая мешковатая худи сообщает по-английски, что её обладатель ебал всех в рот. Для будущего юриста, мечтающего защищать людей, попавших в беду, выглядит слишком агрессивно. — Ну, значит мне и карты в руки, — Хината хлопает ладонями по журнальному столику. Звук получается таким же громким и раздражающим, как и сам Хината. — В таком случае поедем в бар. Кагеяма, держащий в этот момент стакан с ромом, вздергивает бровь. — То есть, лучшее развлечение, которое пришло тебе в голову при неограниченном бюджете — нахуяриться? У меня для этого мини-бар есть. — Во-первых, эта громадина вполне себе макси-бар, — Хината хихикает с собственной шутки. — А, во-вторых, все решает атмосфера. У тебя же тут уныло, как в склепе. Обидно. Кагеяма всегда был доволен своей квартирой. И она стоит дороже, чем Хината, если его органы продать на чёрном рынке. — И ты считаешь, что среди потной толпы пьяных людей нам станет веселее? — Кагеяма вкладывает в голос весь скепсис, который в нем только есть. — Ну, если весь вечер сидеть в обнимку с бутылкой, как ты в клубе у Тадаши, то, конечно, нет, — язвит Хината. — В барах нужно отрываться. Танцевать, знакомиться с новыми людьми, двигаться. Кагеяме кажется, что слова Хинаты лишены смысла. В пестрой толпе Кагеяма обычно пытается отключить все чувства, когда становится совсем уж паршиво. И ничего весёлого в этом нет. Хината, кажется, улавливает его настроение. Смотрит на Кагеяму как на безнадёжно больного человека и вздыхает. — Да ты, кажется, совсем не умеешь веселиться, — резюмирует Хината. — Ладно. Для начала нужно снять с тебя эти жуткие тряпки. Кагеяма давится ромом. — Во-первых, это гуччи! — возмущается он. Договорить Кагеяма не успевает. Хината бесцеремонно перебивает. — Тебе двадцать четыре года. И ты пойдёшь пить и веселиться, а не на чьи-то похороны. Покажи мне свою одежду, — не терпящим возражений тоном требует Хината. Кагеяма неопределённо машет рукой. — Ты знаешь, где моя гардеробная. Хината тут же скрывается из вида, словно дожидался разрешения порыться в вещах Кагеямы. Возможно, так оно и есть. При всей своей наглости он кажется безукоризненно честным. Из тех, кто на просьбу достать что-то из сумки, принесёт саму сумку, чтобы не копаться в чужих вещах. Кагеяма успевает немного заскучать, пока Хината инспектирует его гардероб. Наконец, Хината возвращается. Выглядя при этом до неприличия счастливым. — Я думал, что у тебя ничего кроме унылых костюмов не найти. Но ты, оказывается, не так уж и безнадежен. Если честно, Кагеяма не понимает, что Хината имеет в виду. А потом обращает внимание на одежду, которую тот сжимает в руках. О. Кагеяма успел забыть, что сохранил это. В руках у Хинаты кремовый оверсайз свитшот и оливковые джоггеры. Кагеяма не избавился от этой одежды лишь потому, что это был подарок Мивы. Она купила эти вещи с первой зарплаты. А Кагеяма, к собственному стыду, страдает от некоторой сентиментальности во всем, что касается сестры. — Я, блядь, в это даже не взлезу, — вздыхает Кагеяма, понимая, что Хинату его аргументы не убедят. — Мне было шестнадцать, когда я надевал это в последний раз. Шестнадцать с половиной, если быть более точным. Кагеяма хорошо помнит тот поход в "Юникло". За несколько месяцев до того, как на отца напали, Мива умудрилась убедить Мэсэйоши отпустить брата к ней почти на неделю. И это была чудесная неделя. Мива водила брата в кино, таскала по магазинам и даже купила эти простые вещи. — Оверсайз свитшот и джоггеры на завязках? — скептически хмыкает Хината. — Думаешь, ты не сможешь влезть в эту одежду? Не недооценивай форму, в которой находишься. Кагеяма вздыхает. Очевидно, что Хината не отстанет. Не менее очевидно, что в глубине души Кагеяма очень хочет согласиться. — Черт с тобой, — сдаётся он. — Давай сюда этот кошмар. Хината протягивает вещи. И больше не двигается с места. — Может, ты выйдешь? — раздражается Кагеяма. — Я собираюсь переодеваться. — Ещё чего, — ухмыляется Хината. — Я не собираюсь пропускать такое зрелище! — Я тебе, что, блядь, стриптизер? Хината все ещё стоит, не шелохнувшись. Кагеяма раздражённо закатывает глаза. Ну, хорошо. Кагеяме нечего стыдиться. Он в хорошей физической форме. Поэтому Кагеяма невозмутимо снимает с себя пиджак, а затем медленно, пугавица за пуговицей расстегивает рубашку. Хината следит за его движениями с широко распахнутыми глазами. Он тяжело дышит, нервно сглатывает. И Кагеяма получает от происходящего какое-то садистское удовольствие. Сняв рубашку, он небрежно бросает её на пол. Хината впивается взглядом в смуглую кожу и рельефные мышцы. Кагеяма берет свитшот, лежащий на кресле, выворачивает его на лицевую сторону и также неспешно надевает. Он не стремится разыгрывать для Хинаты представление, но раз уж тот сам поставил их в такое положение, грех не воспользоваться ситуацией, чтобы поставить Хинату на место. Кагеяма осторожно расстегивает пряжку ремня и едва сдерживает ухмылку, слыша как шумно вздыхает Хината. Поворачивает в его сторону голову и вопросительно изгибает бровь. И, о боже, лицо Хинаты просто пылает. — Ладно, хорошо, — обиженно вскидывается Хината. — Я все понял, сейчас отвернусь. — Да ну что ты, — мурлыкает Кагеяма обманчиво-спокойно. — Я не из стеснительных. Но вот ты, похоже, очень стыдливый мальчик. Хината бормочет себе под нос какое-то ругательство и отворачивается. — Заканчивай поскорее, — просит он. О да. Примерно такой реакции Кагеяма и добивался. — Заканчивай, — на распев говорит Кагеяма, добавляя в интонацию двусмысленности. Это очень нелепый каламбур, но на Хинату, покрасневшего до корней волос просто из-за того, что Кагеяма снял рубашку, это может произвести эффект. — Ты бы ещё сказал "кончай с этим". Хината возмущенно дёргается. — Ты ведёшь себя так, словно у тебя пубертат не закончился. Может, ещё над словом член хихикаешь? — Да ну что ты. С членами я обычно делаю другие вещи, — лениво информирует Кагеяма. Ему нравится издеваться над Хинатой. На самом деле, он уже давно натянул на себя джоггеры и завязал шнуровку. — Можешь поворачиваться. Хината следует предложению Кагеямы. И тут же столбенеет, уставившись на него с каким-то странным выражением лица. — Ты красивый, — едва не заикаясь выпаливает Хината. — Повторяешься. — Окей. Ты сейчас наконец похож на нормального человека и ты красивый. И, кстати, я бы никогда в жизни не подумал, что под твоими безукоризненными модными рубашками такая куча татуировок. Блядь! Кагеяма чувствует, как от лица резко отливает кровь. Он так увлёкся этим представлением, что совершенно забыл о тату, которые просто вопят о том, что он из якудза. И, если Хината заговорил о них, то наверняка все понял. Что ж, веселье кончилось не начавшись. — Во мне много сюрпризов, — вяло парирует Кагеяма. Это не имеет смысла, ведь здесь и сейчас все должно закончиться. Хината точно не станет общаться с преступником. Во-первых, он прямым текстом сказал, что хочет защищать людей. И уже хотя бы по этому ему с Кагеямой не по пути. А, во-вторых, ни один здравомыслящий человек не будет заводить дружбу с гокудо. Рядовые японцы вполне обоснованно боятся мафии. — Ну, теперь, когда с тобой наконец не стыдно показаться в заведении, мы можем идти веселиться, — вместо неудобных вопросов или брани произносит Хината. Он выглядит вернувшим самообладание и полным энтузиазма. И, честное слово, Кагеяма совсем его не понимает.