Солнечная сторона

Их было двое. Этот факт намертво отпечатывается в памяти у Савамуры Даичи, патрулировавшего один из сендайских кварталов в тот вечер. Откровенно говоря, квартал Даичи достался паршивый. Близость к порту магнитом притягивала к себе криминальных элементов различной величины. Здесь можно было встретить и мелких карманников, и членов небольших бандитских группировок, и представителей различных кланов якудза. "Верхушка", конечно, никогда не появлялась. Слишком грязным было это место. Убогие полуразвалившиеся домишки жались друг к другу, а обилие неоновых вывесок ничуть не скрывало окружающего убожества. В клубах этих происходили максимально незаконные вещи. Даичи все это знал, но вынужден был закрывать глаза. Он шел в полицию полный разного рода романтических бредней о служении людям, охране порядка и торжестве добра над злом. В реальности же ни о каком торжестве не могло быть и речи. Коррумпированные офицеры полиции закрывали глаза на засилье якудза и мафиозные разборки. Да и как их не закрывать, если тот же Ямагучи Коичи, чьих преступлений хватит на несколько пожизненных сроков, в первую очередь считается известным меценатом и оказывает материальную поддержку при реализации некоторых правительственных проектов? К счастью, Ямагучи Коичи и его клан Ямагучи-гуми наиболее активны в Токио. До скромной префектуры Мияги им почти нет дела. Насколько Даичи знает, в Сендае находится клуб младшего сына "короля" японских якудза. Но, вроде бы, клуб этот даже не замечен в чем-то нелегальном. Но отсутствие в Мияги такого сильного "игрока" как Ямагучи-гуми работу полиции более лёгкой не делает. В префектуре хватает менее крупных кланов, которые с завидной частотой устраивают разборки. И, собственно, основная работа Даичи заключается не в охране порядка, а в имитации бурной деятельности, если скорые на расправу якудза этот самый порядок в очередной раз нарушат. Даичи ненавидит это. Ненавидит мафию, ненавидит полицию, ненавидит себя, но прекрасно понимает, что сделать ничего в этой ситуации нельзя. Воевать против прогнившей системы в одиночку — привилегия персонажей из аниме и манги. Только там по классике жанра "обычный парень" вдруг становится сильнейшим человеком в мире, способным противостоять врагам. А Даичи, увы, остается простым человеком. Которого легко можно убрать, если он слишком много узнает или будет чересчур активно демонстрировать недовольство положением дел в Сендае. Поэтому Даичи, смирившись, ничему не удивляется. Ни разборкам мафии, ни беззаконию, царящему на территории якудза. А потом появляются те двое. Один — невысокий, субтильного телосложения. Очень юный. На вид ему дашь не больше двадцати пяти. Второй не в пример крупнее. По телосложению он едва ли уступает напарнику Даичи — Бокуто. А Бокуто для японца парень весьма большой. На первом — деловой костюм и кроссовки. У второго — дурацкая прическа и глок в кобуре. Совершенно очевидно, что это не законопослушные граждане. Не менее очевидно, что они не местные. И, если судить по повадкам, приехали из столицы. Даичи проклинает себя, проклинает гнилую полицию и чёртовых якудза. А затем бесшумно достаёт табельное и крадется вдоль мусорных баков ближе к лэнд крузеру, в котором эти двое приехали. Само собой, Даичи понимает, что его действия лишены смысла. Если "гастролеры" прибыли из Токио, то какой бы ни была цель их визита, все однозначно схвачено. Но если у Даичи есть хоть малейший шанс нарушить их планы, он должен им воспользоваться. Даичи физически больно видеть как преступный мир все больше поглощает его город. И он не может просто закрыть глаза на очевидное преступление, которое готовит эта странная парочка. — О чем только старик думал, — цедит сквозь зубы тип со странной причёской. — Мы сейчас не в том положении, чтобы бодаться с Карасуно. Тем более, говорят, что конкретно этим грузом занимается укаевский выкормыш на пару с совершенно отбитым парнем, которого забрали у Датеко. Я наводил справки. Говорят, даже Тендо в итоге согласился с ними сотрудничать. Не понимаю, как старик предлагает нам затащить это в одиночку. Невысокий парень, при ближайшем рассмотрении оказавшийся крашеным блондином, лениво пожимает плечами. — Тендо уебок, но не идиот. Пёс Укая тоже умный. А когда встречаются два умных человека, то меряться они начинают не членами, а мозгами. И оказываются вполне способны договориться. Тем более, что настоящие договорённости заключаются боссами. А они просто исполнители, как мы, — со скучающим выражением лица говорит блондин. И он кажется человеком, для которого настолько длинные реплики не характерны. Тип со странной причёской закуривает. — Дальше пешком, — объявляет он, похлопав машину по бронированному боку. Блондин недовольно цыкает и закатывает глаза. Для Даичи их решение двигаться пешком одновременно и спасение, и проклятие. С одной стороны, патрульная машина привлекла бы слишком много внимания, а на своих двоих пытаться не потерять из виду лэнд крузер — гиблая затея. С другой, следить за пешими преступниками намного проще. Но и самого Даичи на залитой неоном улице хорошо видно. Тип со странной причёской почти не скрываясь проверяет пристегнутую к поясу кобуру и невозмутимо курит. Крашеный же блондин что-то незаметно достаёт из кармана и закидывает в рот. Вряд ли он хронически болен и нуждается в лекарстве. Скорее всего, он принял какой-то наркотик. Такой поворот событий становится большой неожиданностью для Даичи. Конечно, он понимает, что для членов якудза нормально иметь зависимости. Но Даичи не думал, что кто-то в здравом уме будет принимать препараты, приехав "на дело". Какое-то время, пока "таблетка счастья" не начала действовать, заезжие мафиози идут спокойно и тихо. В движениях обоих видится какая-то кошачья грация. Как будто они ощущают себя хозяевами положения и даже не пытаются скрыть свое присутствие. А потом блондин вдруг начинает громко смеяться, запрокинув голову назад. Тип со странной причёской останавливается и смотрит на него с нескрываемым ужасом. — Какого хуя? — спрашивает он даже более резко, чем ожидал Даичи. Блондин, окончательно перешедший во власть наркотического дурмана, на возглас "товарища" не реагирует. — Козуме, какого хуя?! Тип со странной причёской повторяет вопрос, но блондин, которого он назвал Козуме, не проявляет никакой реакции, продолжая смеяться. А затем совершает совсем уж странное, по мнению Даичи, действие. Резко сокращает расстояние до своего "напарника" и прижимается к нему всем телом. — К черту, Тетсу, — лихорадочно шепчет он. Вернее, это должно было стать шёпотом, но по уровню громкости ничуть не уступает крику. Очевидно, Козуме совсем не может себя контролировать. — К черту старика! К черту груз. К черту, к черту, к черту. Хочу тебя. Сейчас. Это... Не совсем то, к чему Даичи мог бы быть готов. Тот, кого, по всей видимости зовут Тетсу, смотрит на своего любовника (?) потемневшим от ярости взглядом, а затем поднимает за плечи как тряпичную куклу и несколько раз встряхивает. — Ты охуел? — спрашивает он возмущённо. Но, кажется, и сам не рассчитывает получить ответ на вопрос. — Что за дрянь ты сожрал, Козуме?! — Это не имеет значения! — на удивление трезво огрызается Козуме. — Я хочу тебя. Ты хочешь меня. Ты всегда меня хочешь. Мы можем послать все нахуй сейчас и провести время намного приятнее. Что тебе даст эта разведка местности? Кажется, для Тетсу (какое, интересно, у него полное имя?) сейчас действительно первостепенное значение имеет не "разведка", что бы это ни значило. А состояние Козуме. — Ты блядь обещал! — рычит он. И Даичи на секунду становится даже страшно. Тетсу похож на дикое животное. С таким людьми всегда страшно сталкиваться. И, на месте Козуме, он бы поостерегся провоцировать человека, который может вот так выходить из себя. — С нашим образом жизни я все равно сдохну к тридцати, — отмахивается Козуме. — Надо уметь жить моментом, Тетсу. Вероятно, "жить моментом" Тетсу не умеет и не хочет. Он перекидывает Козуме через плечо. Легко, так словно тот ничего не весит. Козуме, на удивление, не сопротивляется. Странная парочка начинает возвращаться к машине. И Даичи приходится спрятаться за чьим-то старым пежо с помятым капотом, чтобы остаться незамеченным. Мафиози-любовники говорят громко. Даичи слышит их даже из своего укрытия. — Я тебя убью когда-нибудь, — говорит Тетсу, успокаиваясь. Вернее, он лишь со стороны кажется спокойным. Но вряд ли эта буря эмоций могла прекратиться также легко, как и началась. — Не убьёшь, — весело тянет Козуме. — Ты меня любишь. Кажется, оспорить этот аргумент Тетсу (как же все-таки его зовут? Тетсуя?) или не может, или не хочет. — Ты сорвал нам задание старика. — В жопу старика. — Нам обоим за этот проеб будет плохо, — вздыхает Тетсу. Он очевидно взывает к благоразумию, которого в блондине Козуме сейчас нет. — Нам всегда плохо. Особенно тебе. Разговор этой странной парочки совсем не соответствует ожиданиям Даичи. Сомнений в том, что парни имеют отношение к мафии — нет. Судя по их виду, речи и поведению в своём клане они занимают далеко не последнее место. Так близко со "статусными" гокудо Даичи ещё не сталкивался. И, по правдя говоря, он ожидал от токийских якудза совсем не этого. — Я ненавижу тебя в такие моменты. — Зато любишь, когда я насаживаюсь на твой член. Возможно, Тетсу что-то отвечает. Даичи этого уже не слышит. Видит только как Тетсу швыряет Козуме на заднее сидение автомобиля, не потрудившись даже закрыть дверь, а затем садится на водительское место. С ревом лэнд крузер срывается с места. Очевидно, Тетсу все равно зол. Козуме же меняет положение, наполовину высунувшись из автомобиля, дверь которого все ещё открыта, и издаёт радостный возглас. Словно искренне наслаждается происходящим. Даичи чувствует замешательство. Это самые странные якудза, которых ему доводилось встречать. У него, конечно, и не было какого-то богатого опыта. Но Даичи достаточно сообразителен, чтобы понимать, что произошедшее — не норма для мафии. Он садится в патрульную машину и непроизвольно вновь прокручивает в голове увиденное. Их было двое. Они упоминали местные кланы и говорили о каком-то грузе. Собственно, грузом этим может быть что угодно. Насколько Даичи известно, упомянутые Тетсу "Карасуно" не имеют дел с траффикингом. Но речь вполне может идти о наркотиках или оружии, которое в Японию часто доставляют через Корею. Даичи вздыхает. Ситуация не становится понятнее. Начальство явно не разрешит ему заниматься этим делом. Кто эти "гастролеры" — не ясно. Хотя, с последним пунктом как раз можно разобраться хотя бы немного. Даичи слышал как они обращались друг к другу. И, учитывая близкие отношения, вполне возможно, что эти двое использовали настоящие имена, а не клички или позывные. Воспользоваться рабочей рацией Даичи не решается. Канал постоянно прослушивается дежурным. И за подобную самодеятельность Даичи никто спасибо не скажет. Поэтому Даичи достаёт свой особый, не засвеченный на работе и защищённый от прослушки телефон, и звонит Бокуто. Бокуто Котаро, которого за глаза все в участке называют "стероидным имбецилом", вопреки расхожему мнению глупым человеком не является. Поэтому когда Даичи звонит ему с личного телефона, Бокуто не задаёт лишних вопросов. — Бо, нужна твоя помощь. Можешь попросить Ячи поискать по базам имена "Козуме" и "Тетсу"? — А полное у второго какое? — Не знаю, может быть, Тетсуя. Он, знаешь ли, не представился. Это "гастролеры". Скорее всего из Токио. В телефонной трубке повисает напряжённая тишина. — Даичи, ты опять лезешь совершенно не в свое дело, — все же осторожно начинает Бокуто. Даичи перебивает. — Я не мог просто уехать. Бокуто прекрасно понимает, что переубеждать напарника бесполезно. Через полчаса Даичи наконец узнает с кем ему довелось столкнуться. Куроо Тетсуро и Козуме Кенма. Члены токийской мафиозной группировки "Некома". С этой информацией некоторые вещи встают на свои места. "Некома" — не самый крупный клан в Токио, и по степени влияния тягаться с Ямагучи-гуми не может даже и близко. Но взаимовыгодно сосуществует. "Некома", управляемая жёсткой рукой Некоматы Ясуфуми, контролирует почти все поставки оружия, перепродаваемого через китайские кортели из России. Видимо, старик, упоминаемый Куроо и Кенмой — Некомата, на которого они работают. И если в городе люди Некоматы, значит, в ближайшие дни должен прибыть груз, представляющий собой ни что иное, как русское оружие. Ситуация вырисовывается до крайности отвратительная. И хуже всего то, что Даичи никак не может на неё повлиять. *** — Прекрати, — вздыхает Кагеяма, изображая на лице самое скорбное выражение, на которое только способен. Хината, расположившийся на заднем сидении автомобиля Кагеямы, несколько секунд смотрит на ноги, самым бессовестным образом высунутые в окно мерседеса. — Прекратить что? Тон у Хинаты приторно-честный. Это очевидная провокация. На которую Кагеяма не менее очевидно ведётся. — Засунь свои крохотные ножки обратно в салон, — цедит он, не скрывая агрессивного настроя. — Или, клянусь, я не поленюсь и пересчитаю ими все придорожные фонари. В доказательство своих намерений Кагеяма начинает прижиматься к обочине. Хината издаёт какую-то непередаваемую гамму недовольных звуков и, наконец, втаскивает ноги обратно в автомобиль. — Какой же ты все-таки зануда, — говорит он со вздохом. — С тобой и от скуки умереть недолго. — Напоминаю, что сегодня ты с самого утра бомбардировал мой директ сообщениями, навязывая свою компанию. Хината открывает рюкзак и достаёт из него банку газировки. Если вдруг этот растяпа разольет воду и изгадит чехлы, то, честное слово, Кагеяма его пристрелит. — Пока мы не видимся, я успеваю забыть о том, насколько ты душный, — заявляет Хината, ехидно ухмыляясь. Кагеяма чуть более резко поворачивает руль, отчего Хинату слегка ведёт вбок. Жидкость в его банке опасно булькает, но не проливается. Возможно, официант из Хинаты получился лучше, чем человек. По крайней мере он достаточно ловок, чтобы сохранить баланс. Но все ещё целенаправленно испытывает Кагеяму на прочность. А это раздражает. — Куда мы, кстати, едем? — меняет тему Кагеяма. Со стороны вопрос может показаться странным, ведь Кагеяма находится за рулём. Но вся эта поездка спланирована Хинатой. Он прислал Кагеяме геолокацию места, в которое они сейчас направляются. Но отмеченная точка на карте, расположенная в пригороде Сендая, Кагеяме не говорит абсолютно ни о чем. — А тебе вот обязательно все знать? Хината интересуется беззлобно. Кажется, для него стремление Кагеямы контролировать ситуацию и впрямь выглядит как что-то странное. Две вселенные, пересекшиеся в одном автомобиле, совершенно не понимают друг друга. Этого следовало ожидать. — Здоровое любопытство позволяет людям двигаться вперёд и достигать успехов. Но откуда тебе об этом знать, если ты готов за гроши вкалывать официантом и перебиваться от зарплаты до зарплаты. Хината обиженно поджимает губы. Наверное, это не та тема, которую стоило поднимать. У людей из среднего звена, насколько Кагеяме известно, в моде культ продуктивности. Такие идиоты как Хината наивно верят в то, что можно подняться и благодаря честному труду. Всё это, разумеется, вздор. Бизнес, политика, мафия. Все эти грани "обеспеченной" жизни едва ли можно отделить друг от друга. Разница лишь в степени аффилированности первых двух с якудза. Та же Мива, владеющая вполне приличным на первый взгляд бизнесом, может быть в безопасности и держаться на плаву только благодаря вмешательству Кагеямы. Ей, очевидно, этот факт неприятен. Но Мива достаточно умна, чтобы не отказываться от помощи, которую может ей дать брат. Люди же вроде Хинаты наивно полагают, что жить можно честно. И не менее наивно верят, что при этом можно жить хорошо, если достаточно стараться и усердно работать. Однажды Хинате, если он все же преуспеет в своей юридической практике, придётся делать весьма болезненный выбор: бороться за идеалы людей и жить бедно, или обеспечивать себя, но защищать при этом отъявленных мерзавцев. Как бы сопливо ни звучало, но розовые очки бьются стёклами внутрь. И чем больше Кагеяма узнает Хинату, тем острее понимает, что столкновение с реальным миром дастся этому парню чрезвычайно тяжело. Это уже, впрочем, проблемой Кагеямы не является. Их пути пересеклись на крайне короткий отрезок времени. Обоих это, кажется, устраивает. Кагеяма просто греется на солнечной стороне, прекрасно осознавая, что к концу недели ему придётся вернуться в свою привычную грязь. Как дальше сложится жизнь Хинаты — не важно. Люди не думают о том, что будет, если солнце однажды взорвётся. Вот и локальный "взрыв" мировоззрения и моральных устоев Хинаты Кагеяму никак не затронет. — Дурак ты, — вздыхает Хината. Выглядит он при этом так, словно знает о жизни что-то такое, чего Кагеяме никогда не понять. Возможно, это и правда так. Но Кагеяма и не стремится понимать. Нелепые мысли о "проводнике" в мир нормальных людей — не больше чем таблетка от разъедающей Кагеяму депрессии. Да ещё и не транквилизатор, а обычное плацебо, которое на самом деле проблему никогда не решит. — Зато не нищий, — ухмыляется Кагеяма. А что ему ещё остаётся? Только бравировать своим достатком. Хинате вовсе не обязательно знать, что деньги для Кагеямы не имеют никакого значения. Но Хината выглядит так, будто все равно это знает. Какое-то время повисшую тишину нарушает лишь музыка, приглушенно доносящаяся из колонок. — Ты правда думаешь, что деньги — важнее всего? — вдруг спрашивает Хината. И Кагеяма не знает, что на это ответить. — Разумеется, не всего, — наконец соглашается он. — Деньги не могут воскрешать мёртвых. И Кагеяма даже сам не знает, кого имеет в виду. Своего отца, который живым трупом лежал долгих три года, и никакие деньги не помогли это изменить, или же себя самого. Потому что Кагеяма, по факту, тоже живой труп. Ничуть не лучше, чем Мэсэйоши когда-то. Только отец лежал в коме буквально, а сам же Кагеяма чувствует себя давно умершим духовно. Как точно отметил Тендо, нельзя разбить сердце, которое уже разбито. Где-то там, вместе с Мэсэйоши Кагеямой умер и сам Тобио. И количество нулей, растущее с каждым новым поручением Укая, изменить это не в состоянии. — Есть вещи, намного страшнее смерти, — неожиданно заявляет Хината. И эта фраза, брошенная абсолютно серьёзным, но будничным тоном, никак не вяжется с образом наивного светлого мальчика. Потому что такое заявление Кагеяма куда больше готов услышать от, например, Танаки. Собственно, сам Танака — живое подтверждение тезиса о том, что в мире есть вещи страшнее смерти. Когда смерть кажется спасением. Но Хината совсем не похож на человека, который мог столкнуться в своей жизни с тем, через что прошёл Танака. Впрочем, возможно он совсем не об этом и говорит. Что бы Хината ни имел в виду, он не прав. Вернее, прав, но его правда никак не противоречит тому, что деньги решают практически все. — Есть вещи намного страшнее смерти, — эхом повторяет Кагеяма. — Но их можно решить, если имеешь достаточно денег. Хината, кажется, не собирается спорить. Его взгляд становится потухшим, но Кагеяма не станет выяснять причину. Личные драмы Хинаты, в чем бы они ни заключались, Кагеяму мало волнуют. И, кроме того, навигатор сообщает, что до места, в которое Хината решил притащить Кагеяму, осталось всего двести метров. Хината вновь становится беззаботно-весёлым. И такое его состояние кажется Кагеяме куда более правильным и естественным. Это эгоистично. Но Кагеяма не пытается отрицать, что, общаясь с Хинатой, использует его лишь для собственной выгоды. И "пасмурный" Хината ему совершенно не нужен. — Приехали! — радостно восклицает Хината, едва ли не хлопая в ладоши от весёлого возбуждения. Кагеяма окидывает взглядом место, в которое они прибыли. — Это парк развлечений? — с полным неверием в голосе спрашивает Кагеяма. У него в голове не укладывается, что Хината посчитал хорошей идеей притащить его сюда. — Ну, как видишь. Замешательство Кагеямы на Хинату не производит никакого эффекта. Он энергично вылезает из машины и нетерпеливо притоптывает на месте. Кагеяма вздыхает. Почему бы, в конечном итоге, и нет? Для Кагеямы, далёкого от жизни нормальных людей, одинаково недоступен любой вид досуга. В этом смысле парк развлечений ничем не хуже. Правда, время года для посещения аттракционов не подходящее. В лицо Кагеяме летят мелкие снежинки. И под холодным ветром пальто продувается, лишая Кагеяму ощущения тепла и безопасности. Несмотря на межсезонье в парке довольно людно. И это дополнительная причина для беспокойства. В людных местах довольно легко не заметить слежку или гокудо из вражеского клана, который решит с тобой поквитаться. Само собой, "квитаться" с Кагеямой никто не будет. Карасуно сильна в своём нейтралитете. А у самого Кагеямы натянутые отношения только с Ойкавой. Ну, и, возможно, с Тендо. Хотя непонятно с кем у последнего вообще нет натянутых отношений. Но суть в том, что все это — личная антипатия, которая ни при каких обстоятельствах не станет причиной для убийства или нападения. А значит и бояться Кагеяме, вроде как, нечего. Но он в принципе не любит толпу. А на открытой местности ощущает себя слишком уязвимым. Хината же дискомфорта не чувствует. Он с упорством бульдозера пробивается вперёд, таща Кагеяму буксиром. Небольшая ладонь, сомкнувшаяся на запястье Кагеямы, неожиданно отличается железной хваткой. Да и вообще удивительно, что в таком миниатюрном парне столько силы. Кагеяма думал, что Хината будет тащить его на каждый аттракцион, который только встретится им на пути. Но очень быстро становится очевидно, что у Хинаты есть какая-то конкретная цель. И Хината оказывается вполне банален. Они останавливаются перед старым колесом обозрения. Конструкция совсем не внушает доверия Кагеяме. Колесо движется медленно, с натужным скрипом. И Кагеяма думает, что умереть здесь — самый нелепый вариант смерти, который только возможен для члена якудза. Хината же договаривается о чем-то с билетером. Пожилой мужчина, сидящий в не менее старой чем колесо "будке", добродушно посмеивается. Кажется, за пару секунд разговора Хината успел полностью его очаровать. — Сможем побыть наверху подольше, — радостно заявляет Хината, возвращаясь к Кагеяме. Кагеяма совершенно не понимает зачем. Он вообще не очень хочет пользоваться этим аттракционом. А уж висеть над землёй, возлагая ответственность за свою жизнь на проржавевшие опоры колеса, подольше не желает и подавно. Но не спорит. К счастью, кабинка крытая и отапливаемая. В ней, конечно, все равно холоднее чем в уютном салоне автомобиля. Но Кагеяма хотя бы начинает чувствовать руки, одеревеневшие от холода. Хината с покрасневшим от мороза кончиком носа выглядит абсолютно счастливым и едва не прилипает лицом к стеклу. По мере того как они поднимаются над землёй, Хината становится все более восторженным. Это даже пугает. Дойдя до центральной точки колесо со скрипом замирает. Сначала Кагеяма думает, что они застряли и даже чувствует лёгкую панику. Но Хината сохраняет безмятежность, и Кагеяма вспоминает об обещании "побыть наверху подольше". Кагеяме в голову не приходило, что план у билетера и Хинаты простой — отключить колесо нахрен. — Разве здесь не красиво? — спрашивает Хината. Кагеяма смотрит на раскинувшуюся прямо под ними Мияги и соглашается. Да, красиво. Но Хината красивее. В его рыжих волосах путается зимнее солнце. И Кагеяма тяжело сглатывает. Он вдруг ловит себя на остром желании поцеловать Хинату. Это ни к чему не приведёт. Это не только неправильно и бессмысленно, но и недопустимо. Кагеяма хочет погреться на солнечной стороне, но не должен пересекать границу, после которой все полетит к чертям. Все это, происходящее между ним и Хинатой, то, чему у Кагеямы нет ни названия, ни объяснения — по-настоящему опасно. Хината вдруг оказывается пугающие близко. Кагеяма может разглядеть мелкие светлые крапинки в его карих глазах. Кагеяма слаб. И поэтому он аккуратно приподнимает голову Хинаты за подбородок и сминает чужие губы. Кагеяма все глубже проваливается в бездну. И тащит Хинату за собой. *** Они делают вид, что инцидента на колесе обозрения не было. Оба чувствуют неловкость, навязчиво зудящую где-то под рёбрами, но старательно её игнорируют. Голос Хинаты звучит на полтона выше, чем обычно, выдавая волнение. Кагеяма, окончательно запутавшийся сам в себе, сохраняет гробовое молчание. Кагеяма в целом-то не самый многословный человек. Но после случившегося из него, кажется, вытянуть длинное предложение можно только под пытками. Если честно, Кагеяма не понимает, как теперь быть. Он только что испортил все своими руками. Само собой, Кагеяма никогда не был святым, и неприлично много раз бросал людей после близости. Причём куда большей близости, чем почти целомудренный поцелуй на колесе обозрения. Среди тех, с кем Кагеяма делил ночи, были и люди, успевавшие проникнуться к нему какими-то чувствами. Поначалу это всегда было чем-то лёгким, ни к чему не обязывающим. Просто Кагеяма любил стабильность и иногда, если подцепленный в клубе парень был достаточно приятен, позволял себе встретиться с ним ещё раз. И ещё. Это не было отношениями ни в каком из смыслов. И Кагеяма искренне считал происходящее одноразовой связью. Которая по необъяснимым причинам затянулась. Ладно, если говорить откровенно, были парни, к которым Кагеяма мог бы почувствовать что-то. Но сознательно себе запрещал, свято веря в то, что отношения для гокудо — непозволительная роскошь. И обычно наличие хоть каких-либо чувств со стороны партнёра значило для Кагеямы, что пора уходить. В определённых случаях даже спасаться бегством. Позорно скрываться от ответственности, потому что, честно говоря, ответственности в жизни Кагеямы было и так слишком много. С Хинатой же ситуация получалась совсем паршивая. Кагеяма чувствует слишком много, и абсолютно не управляет процессом. Как будто сидит в горящем поезде, у которого отказали тормоза. И поезд этот несётся в пропасть. Кагеяма понимает, что сближение с Хинатой станет полной катастрофой. Между ними искрит с первого дня знакомства, это факт. Но Кагеяма наивно полагал, что сможет этим управлять. Думал, что сможет держать происходящее в рамках дружбы. Только вот друзья не целуются. Вернее, возможно и целуются, современные нравы позволяют и не такое, но уж точно не так жадно и самозабвенно. И это проблема. Кагеяма полагал, что может поиграть в "дружбу" с Хинатой до конца своего отпуска, а потом исчезнуть, как делал это и раньше. Нарочно запрещал себе думать о сексе и чем-то более романтическом, потому что в глубине души понимал — после этого начнётся обратный отсчёт до взрыва. Но Кагеяма сам проявил слабость. Всё было бы не так страшно, если бы Хината (как в первые дни их знакомства) активно навязывал Кагеяме свое общество, а Кагеяма, ну, просто позволял этому происходить. Но, к сожалению, интерес был обоюдный. И активных действий Кагеяма предпринял не меньше, чем Хината. А теперь лично перешёл границу, которую оба чётко видели. Кагеяма не знает, что именно о нем рассказал Хинате Ямагучи. Но Хината добросовестно держал дистанцию и не стремился бросаться в омут с головой, несмотря на практически осязаемое сексуальное напряжение, возникшее между ним и Кагеямой. И вряд ли такой человек как Хината стал бы сдерживаться просто из-за обещания, данного другу. Скорее всего, Ямагучи был очень убедителен. И Кагеяме даже немного интересно, что именно Ямагучи сообщил Хинате. Вернее, Кагеяме было интересно. Ровно до того момента, пока границу не нарушил он сам. Кагеяму, конечно, можно понять. У Хинаты был Ямагучи с его аргументами, какими бы они ни были (а ещё властью и двухметровым Тсукишимой) . У Кагеямы же были только доводы его собственного рассудка. И обстоятельства, которые будто нарочно толкали его к Хинате. Словом, Кагеяма проявил непростительную слабость, и теперь старательно игнорирует случившееся, потому что не знает, что делать. Хината внезапно хватает его за рукав и тащит в сторону палатки со сладостями. — Давай возьмём что-нибудь? — предлагает он. К чести Хинаты, он действительно старается вести себя естественно. И именно из-за старательности переигрывает. Кагеяма хмуро кивает, позволяя Хинате вести себя. Запястье, вокруг которого сомкнулась ладонь Хинаты, ощутимо жжет. Возможно это связано с тем, что после случившегося Кагеяму от любого прикосновения Хинаты прошибает током. А, возможно, дело просто в морозе, из-за которого тёплая ладонь Хинаты и кажется обжигающей. Как бы там ни было, Кагеяма не находит в себе сил, чтобы разорвать прикосновение. Он должен, потому что не имеет права сближаться с Хинатой ещё больше. Но от самой мысли об этом в горле появляется неприятный ком, который никак не удаётся сглотнуть. Кагеяме не привыкать игнорировать свои чувства. Но в этот раз все даётся куда сложнее. Перед глазами то и дело всплывает раскрасневшееся смущённое лицо Хинаты. После того, как они все же смогли оторваться друг от друга, Хината несколько секунд просидел не шелохнувшись, трогательно-беззащитный, с закрытыми глазами и открытыми припухшими губами, на которых поблескивала чужая слюна. И Кагеяме никак не удаётся затолкать этот образ в какой-нибудь дальний угол сознания. Тем более, что Хината находится рядом и назойливо мельтешит в своей обычной манере. И его присутствие совсем не помогает. Назойливо мельтешащий Хината, к слову, берет две порции митараши данго и стоит с самым довольным видом. Кажется, ему наконец удаётся взять себя в руки. По крайней мере его голос звучит привычно. И он больше не кажется взвинченным. Скорее он как обычно раздражающий. У Кагеямы на душе по-прежнему неспокойно. Он послушно жуёт данго, даже не задумываясь о том, что в этом богом забытом захолустном парке еда явно готовилась в антисанитарных условиях. И в его сосредоточенности видится мрачность, которая не ускользает от внимания Хинаты. — Боже, — фыркает он. — Вот только не говори мне, что запариваешься из-за этого поцелуя. Уж для тебя то такие вещи должны быть обыденностью. Ну, поцеловал, ну с кем ни бывает. Тот факт, что я тебе симпатичен и интересен — не новость. Тот факт, что ты исчезнешь, когда наиграешься, не новость тоже. Кагеяма вспыхивает. В груди клокочет гнев, который становится неожиданным даже для него самого. Хината объективно прав. Возможно, Кагеяма ужасно недооценивает этого парня, считая наивным идеалистом. По крайней мере, Хината совершенно точно отдаёт себе отчёт в происходящем. Он метко описывает свойственную Кагеяме модель поведения, но при этом, кажется, принимает правила игры и просто позволяет себе идти по этому пути, наслаждаясь. Но Кагеяме делается ужасно обидно, что Хината воспринимает все это именно таким образом. Потому что тот порыв, поддавшись которому Кагеяма поцеловал его, не был частью плана. Никакого плана больше вообще нет. И слова Хинаты вызывают такое ощущение, словно по чувствам Кагеямы потоптались. Потому что, да, возможно Кагеяма сейчас и драматизирует. Но делает это совершено искренне. — Я просто думаю о том, в каком говне готовились эти данго, — огрызается Кагеяма. Хината задумчиво оглядывает сладость. — Не нравится, не ешь, — обиженно бурчит он. Само собой, Хината не верит агрессивной браваде Кагеямы. Но почему-то принимает это и тему поцелуя больше не поднимает. Вместо этого он с аппетитом доедает свою порцию и смотрит на Кагеяму довольным взглядом. Руки Хинаты перемазаны митараши, и Кагеяма цыкает, выуживая из кармана пачку влажных салфеток. — Ты заботишься обо мне, как мило, — ехидничает Хината. — У меня кашемировые чехлы в автомобиле, — вздыхает Кагеяма. — И их химчистка будет стоить в несколько раз больше твоего месячного оклада. Хината ежится, проходясь салфеткой по липким ладоням. Наверное, от влаги на морозе рукам жутко холодно. Проверять Кагеяма не собирается. Сам он, в отличие от некоторых, ест аккуратно. — О, а давай зайдём в тир! — предлагает Хината. Он кажется ужасно довольным своей идеей. — Ты же хорошо стреляешь? Кагеяма от неожиданности давится воздухом. Хината задал вопрос с таким лукавством, словно это намёк. Возможно, он прекрасно понял, что Кагеяма член якудза, но просто не подал вида? Может быть, Ямагучи в принципе рассказал ему все с самого начала? — С чего вдруг такие выводы? — хмыкает Кагеяма, пытаясь вернуть самообладание. Хината как-то неопределенно машет рукой. — Ну, вы, богатенькие ребята, в принципе очень любите стрелять и меряться пушками. Даже у Тадаши есть тир, хотя он и мухи не обидит, — все же объясняет Хината. С последним утверждением Кагеяма мог бы поспорить. — И если ты думал, что я не замечу ствол у тебя в бардачке, то ты тупица. Ну да. Это резонно. Кагеяма не брал с собой оружие во время прогулок с Хинатой. Но не оставить любимую беретту хотя бы в машине Кагеяма не мог. И это правда, что он несколько раз открывал при Хинате бардачок. Просто не думал, что тот такой внимательный сученыш, лишь кажущийся полным придурком. — И зачем тебе в тир? Надеешься, что я выиграю тебе какого-нибудь плюшевого уродца? — поддевает Кагеяма в отместку. Но Хината на подначку не реагирует. — Это соревнование. Если я выиграю, ты пустишь меня за руль своей тачки. Кагеяма даже не раздумывает. Во-первых, едва ли Хината имеет какой-то большой опыт в стрельбе. Конечно, он говорил про тир Ямагучи. Но в то, что младший сын Ямагучи Коичи позволяет своему "чистому" другу приходить когда вздумается и оттачивать навыки стрельбы, верится слабо. А, кроме того, во всех тирах сбиты прицелы. И Кагеяма-то может стрелять из чего угодно, но для обычного человека это обстоятельство обычно снижает все шансы. Так что Кагеяма соглашается. *** И это огромная ошибка. Кагеяма понимает это уже в тот момент, когда тратит первую из десяти пуль, выставленных в магазин его страйкбольного пистолета, пристреливаясь, а Хината метко всаживает свою первую пулю прямо в центр мишени. Они стоят рядом, договорившись стрелять поочереди. У каждого по десять пуль. Кто окажется более метким, тот и выиграл. Хината так активно радуется успешному попаданию, что Кагеяма с чистым сердцем списывает это на случайность. Все-таки иногда дуракам и в самом деле везёт. Следующий свой выстрел Кагеяма пытается сделать более точно. Он уже понял насколько сильно отклонён прицел, поэтому мысленно пытается представить под каким углом должен находиться пистолет, чтобы пуля попала ровно в центр мишени. Кагеяма слегка промахивается. Маленькая дырочка остаётся возле центра, слегка надрывая край бумаги. Но в саму середину пуля не попадает. Хината же снова делает выстрел, особо не прицеливаясь. И снова попадает в самый центр. Это перестаёт быть похожим на совпадение. По правде говоря, Кагеяма стрелок не блестящий. Сбитый прицел пистолета для него действительно не помеха, но обычно стрелять Кагеяме доводится в куда более крупные мишени. Кроме того, он не снайпер и не киллер. Поэтому в своих навыках стрельбы не стремился к идеальной точности. Чтобы просто вывести противника из строя в него достаточно попасть в принципе. Хината же без видимых усилий попадает ровно туда, куда необходимо. И это шокирует. Но ещё больший шок Кагеяма испытывает, когда понимает, что Хината прицелом вообще не пользуется. Он рассчитывает именно на остроту своего зрения. Это, собственно, и помогает ему попадать так точно, несмотря на сбитый прицел. Вопрос только, откуда у него умение так хорошо стрелять? Кажется, Хината полон сюрпризами больше, чем Кагеяма ожидал. В итоге Хината становится абсолютным победителем. И Кагеяма содрагается от внутреннего ужаса, осознавая, что теперь его придётся пустить за руль автомобиля. Но любопытство оказывается сильнее ужаса. — Ты где так стрелять научился? — спрашивает Кагеяма, пока Хината нервно оглядывается, выискивая, кому бы сплавить выигранную игрушку (он, подумать только, действительно выиграл плюшевого медведя). — Я три года ходил в стрелковый клуб. Приятель потащил. Вместе ходили. Он все рассуждал, что у меня талант. И пытался затащить в свою секту. Хината хихикает воспоминанию. Но Кагеяме нужно больше контекста. — Секту? — А, он полицейский. И уверен, что из меня тоже вышел бы хороший коп. Ну, был уверен. Только я хочу людям помогать. А искать возможность помогать людям в полиции, это же как искать бога в церкви. Бессмыслица. С первым утверждением Кагеяма, в принципе, согласен. Но второе его сбивает с толку. Кагеяма не религиозен. Но в самом утверждении нарушена логика. Если уж бога где и искать, то как раз в церкви, разве нет? Видимо, замешательство написано у него на лице. Потому что Хината поясняет: — Говорят, что можно искать бога или в церкви, или на дне бутылки. И лучше сразу выпить, потому что в церкви бога нет. Кагеяма непонимающе хмурится. — Да ладно! — восклицает Хината. — Это же из "Проповедника". Неужели не читал? — Чтение манги — пустая трата времени. Кагеяма лукавит, потому что кое-какую мангу, купленную Мивой, он в детстве все-таки читал. И даже был весьма увлечён процессом. Но не объяснять же Хинате как так вышло, что на счету у Кагеямы всего пара томов манги, которая была популярна ещё в нулевые. — Это комикс. Американский. Господи, в каком информационном вакууме прошло твоё детство?! Отвечать на этот вопрос Кагеяма не собирается. Вот о детстве Кагеямы Хинате знать точно ни к чему. Впрочем, внимание Хинаты быстро переключается на другую тему. Он наконец сплавил дурацкого медведя какому-то малышу. Честное слово, будь на месте Хинаты любой другой мужчина, мама ребёнка, наверное, испытала бы жуткое беспокойство. Но невозможная харизма Хинаты делала свое дело. Лишь на секунду женщина покосилась на хмурого Кагеяму, но обаяние Хинаты пересилило. И в итоге женщина наставительно сказала сыну поблагодарить "дядю". Мелкий же был так счастлив, что явно сказал бы дяде не только "спасибо", но и код от сейфа своего отца. Если бы только Хината попросил. Хината, кажется, от произошедшего чувствует не меньшее удовольствие, чем облагодетельствованный им пацан. Он сияет как начищенная иена. Кагеяме вдруг делается тошно. А ещё он вспоминает, что теперь должен пустить Хинату за руль. Хината об этом тоже прекрасно помнит. Искоса он бросает на Кагеяму красноречивые взгляды. Словно не верит до конца, что тот сдержит свое слово. К несчастью, Кагеяма гокудо. Поэтому словами на ветер не разбрасывается. Даже в таких мелочах. Чтобы выжить в мафии, нужно, ко всему прочему, уметь признавать свои ошибки и нести за них ответственность. А Кагеяма здорово просчитался и недооценил Хинату. И, честное слово, будь тот членом якудза, то этот просчёт мог стоить Кагеяме жизни. И это ещё один аспект дурацкого влияния Хинаты на Кагеяму. Назвать Кагеяму Тобио неосмотрительным человеком язык не повернулся бы даже у Танаки. И, тем не менее, в случае с Хинатой Кагеяма бездумно согласился на это пари, не имея представления о реальных возможностях оппонента. Сам виноват. — Да не трясись так, — ехидно фыркает Хината. — Вожу я немногим хуже, чем стреляю. Кагеяма хочет злобно огрызнуться в ответ. Но потрясённо застывает на месте. По боковой аллее идут Куроо Тетсуро и Козуме Кенма. Токийские шавки Некоматы. Кажется, отпуск закончится раньше, чем Кагеяма планировал.