Солнечная сторона

— Что-то я ничего не понимаю, — вздыхает Укай и устало трёт ладонью глаза. Кагеяма в этом плане с ним полностью солидарен: он тоже ничего не понимает. — Ты уверен, что парни Некоматы тут по нашему делу? Разумеется, Кагеяма не уверен. — Конечно. Мы мило поболтали в парке, и они мне сами сказали: "Слушай, Кагеяма, наш старик положил глаз на ваш груз", — язвит Кагеяма. — Я не ебу, что им нужно. Может, они и не по нашему делу. Но в такие совпадения я не верю. Некомата любит класть глаз на то, что принадлежит Карасуно. Ты лучше моего знаешь. И особенно, если речь идёт об оружии. А это ведь оружие? Кагеяма, конечно, давал себе слово не задавать лишних вопросов. Но тогда речь шла о банальном получении груза, на который не будет охотиться никто из местных кланов. А появление Куроо и Кенмы изменило расклад. Кагеяма должен хорошо понимать, с чем ему предстоит иметь дело. — Ну, почему же сразу оружие? — хмыкает Укай, наливая в свой рокс бурбон. — Потому что своих лучших людей Некомата прислал бы из Токио только в случае крупного куша. А для этого старика крупным куш считается, если дело касается оружия. Укай тяжело вздыхает. И Кагеяма понимает, что не ошибся. Речь действительно идёт о крупной партии оружия. И, если учесть, что груз идёт через Китай, скорее всего, о русском оружии. Кагеяма ни черта не понимает. Это не слишком характерно для Укая. Карасуно не занимается сбытом оружия. У них нет подходящих каналов. Но даже если Укай внезапно решил податься в оружейные бароны, совершенно непонятно как тот же Вашиджо позволил этому случиться. Порт давно контролирует Шираторидзава. И Кагеяма собственноручно заключал сделку с Тендо, гарантирующую, что люди Вашиджо пропустят груз. Честно говоря, Кагеяма был до последнего уверен, что речь идёт о простой контрабанде. Что груз или не представляет для Шираторидзавы никакого интереса, или Укай пообещал Вашиджо солидный процент. Но оружие. Танджи Вашиджо ни за что не позволил бы Укаю провезти через его территорию такой груз. Танджи Вашиджо ни за что бы не позволил Карасуно стать сильнее. Но Укай тяжело вздыхает, заставляя Кагеяму увериться в своих опасениях. Однако вслух их подтверждать почему-то не спешит. И это не очень похоже на Укая. Потому что Кагеяма не особо стремится задавать вопросы, но если все же задаёт, то Укай обычно даёт весьма развёрнутые ответы. Свою надёжность Кагеяма доказал годами верной службы. И Укай хорошо знает, что он никогда не просит лишних сведений. Видимо, Укай что-то замечает в напрягшейся челюсти Кагеямы и упрямом взгляде. — Всё немного сложнее, чем кажется, — наконец говорит он. — Да я уж блядь заметил, — фыркает Кагеяма. — Ты хочешь протащить в Сендай хуеву гору оружия, а Танджи Вашиджо едва не хлопает в ладоши от радости. Всё охуеть как сложнее, чем кажется. Укай выглядит растерянным и, возможно Кагеяме только кажется, виноватым. — Есть вещи, о которых я не могу сказать даже тебе, — подтверждает худшие опасения Кагеямы Укай. — Бремя главы мафии нелегко. Поверь, тебе несказанно повезло, что заботы о Китагаве не легли на тебя даже и в половину. Это Кагеяма как раз и сам знает. Он не оратор и не смог бы вдохновлять гокудо на верную службу, не смог бы вербовать новичков. А люди — самый ценный ресурс для любого клана. Нет смысла даже пытаться вращаться в криминальных кругах, если у тебя нет команды, на которую можешь положиться. У Кагеямы же за все годы среди якудза из людей завелись только Танака и Сугавара. Да и тех приставил Укай. А надёжность обоих вызывает серьёзные сомнения. Кагеяма прекрасно знает, что даже в этом аспекте проваливается. А таких аспектов, из которых и строится успешное управление кланом, очень и очень много. Но слова Укая имеют мало отношения к гребаному русскому оружию, внезапно любезной Шираторидзаве и людям Некоматы, шастающим по Мияги как у себя дома. — Я предоставил тебе всю информацию, которую только мог, — Укай устало прикрывает глаза, давая понять, что разговор закончен. — Твой отпуск продолжается. Если помнишь, я обещал тебе, что ты не встанешь с больничной койки два месяца, если будешь лезть в дела Карасуно до его окончания. — Но Куроо Тетсуро и Козуме Кенма... — начинает было Кагеяма. Но Укай перебивает его властным жестом. — Забудь о них. Люди Некоматы не станут нам помехой. Иди и отдыхай. Ты меня понял? Кагеяма кивает. Спорить с Укаем сейчас бесполезно. Да и бессмысленно. История с грузом и правда получается мутная. Но разве есть что-то "не мутное" в делах якудза? Кагеяме не впервые выполнять приказы Укая, не обладая достаточной информацией. В конечном итоге, Укай и так позволяет Кагеяме намного больше, чем другим гокудо. Он не обязан держать отчёт о своих делах ни перед кем. *** Но отделаться от мрачных мыслей Кагеяма не может. В этой истории с грузом слишком много белых пятен. И если Укай не спешит прояснять ситуацию, значит, скорее всего, по каким-то причинам не доверяет Кагеяме. Это странно, потому что поводов Кагеяма никогда не давал. Он, безусловно, не демонстрировал любви к тому, чем занимается. Но усомниться в его преданности Карасуно Укай не мог. По крайней мере, не должен был. Ведь Укай действительно растил Кагеяму под себя. И, строго говоря, Кагеяма — едва ли не единственный человек, которому Укай может доверять полностью. Само собой, есть ещё отбитые ребята вроде Танаки, который даже в поясе смертника попытается вломиться в полицейский участок, если Укай велит. Танака пойдёт на все, лишь бы не попасть к Датеко снова. Но Танака не блещет умом. И в серьёзные дела Укай парня вроде него посвящать бы никогда не стал. А Кагеяму уже неоднократно посвящал, подтверждая свое доверие. И вот от этого доверия, кажется, не осталось больше и следа. И Кагеяма не может взять в толк почему. Он не допускает мысли, что кто-то из клана, позарившись на место в верхушке, попытался подставить его и подорвал доверие Укая. Нет, для этого Укай слишком умен. И слишком хорошо знает Кагеяму. Лучше, чем кто бы то ни было. Но в таком случае мотивы босса для Кагеямы остаются абсолютно неясны. И единственный выход, который у него есть — попытаться раскопать информацию до того, как чёртов груз прибудет в порт. Укай, несомненно, оторвет ему голову, если узнает. Даже безграничному терпению босса есть предел. И он точно не шутил, когда напомнил Кагеяме об отпуске. Одно дело доложить о прибывших в Мияги людях Некоматы. Ситуация нештатная, и Кагеяма все сделал правильно. Но все остальное будет прямым нарушением приказа Укая. Кагеяма злится. Такое ощущение, что его воспринимают как наивного идиота. Словно этот отпуск Укаем организован, чтобы Кагеяма под ногами не путался. Только вот Кагеяма ненавидит отсутствие контроля над ситуацией. Одно ясно — план действий нужно составлять с холодной головой. Поэтому Кагеяма два часа к ряду с остервенением молотит грушу, чувствуя как боль сменяет агрессию. Кагеяма все ещё ненавидит боль. Но иногда она отрезвляет и помогает собраться с мыслями. А мыслей у Кагеямы много. И ужасно некстати, что Хината решает подать признаки жизни. По правде говоря, Кагеяма бы на его месте послал себя в пешее эротическое и забыл как страшный сон. В смысле, увидев Куроо и Кенму, Кагеяма в весьма грубой форме наорал на Хинату, предложившего зайти в фотобудку. А затем и вовсе бросил в парке развлечений у черта на куличиках без каких-либо объяснений. Кагеяма бы после такого не то что никогда сам не написал, но и занёс бы человека в чёрный список. Честное слово, если бы Хината поступил так, Кагеяма бы не стал искать встречи. И даже искренне бы порадовался, что парень оказался не таким клиническим идиотом, как Кагеяма думал. Но у Хинаты, видимо, совсем нет чувства гордости. Потому что пишет он как ни в чем не бывало. Словно Кагеяма не бросил его. Редкостный тупица. Но внезапно начинает казаться, что это не так уж и плохо. Двухчасовое избиение боксёрской груши приводит мысли в порядок. Но недостаточно. И, возможно, Кагеяме просто нужна иная разрядка. А если Хината игнорирует все красные флаги и продолжает нагло вторгаться в личное пространство Кагеямы, то, может, нет смысла его останавливать? Совершенно очевидно, что поставить точку в этой истории поможет только секс. Кагеяма, в силу своего эмоционального раздрая последних месяцев, надумал себе невесть что. Привычка ассоциировать Хинату с солнцем заставляла Кагеяму подсознательно надеяться, что, возможно, чужой свет укажет ему какой-то путь. Путь же в действительности был только один — переспать и забыть. Попробовать на ощупь чужие медные вихры, выяснить какова на вкус чужая кожа. Услышать как повышается чужой голос на пике удовольствия. Увидеть как содрогается от оргазма чужое тело. Убедиться, что во всем этом нет ничего особенного. Осознать, что никакое Хината не солнце, а обыкновенная блядь, которая будет отклянчивать зад и умолять двигаться сильнее. А потом со спокойным сердцем забыть об этом временном помешательстве. "Приезжай", — пишет Кагеяма, игнорируя ту чушь, которую успел понастрочить Хината. В принципе, даже сейчас он даёт Хинате выбор. Тот может приехать и позволить всему случиться. Их секс давно уже казался чем-то не просто вероятным, а скорее неизбежным. Либо же Хината может не приехать, собрав в себе хоть какие-то крупицы собственного достоинства. И тогда Кагеяма закинет его в чёрный список, а после и вовсе удалит инстаграм. Хината свой выбор делает. В диалоге одно новое сообщение. "Скоро буду". *** — Ты ебанулся? — Хината окидывает взглядом комнату, подозрительно прищурившись. Кагеяма слегка расслабляет узел галстука. Не совсем та реакция, на которую он рассчитывал. Дорогое коллекционное вино, свежие фрукты, свечи и расслабляющая музыка. Беспроигрышный способ сообщить приехавшему человеку "сегодня у нас будет секс". Хината выглядит не воодушевленным, а скорее растерянным. — Не любишь вино? — иронично вздергивает бровь Кагеяма. — Не люблю, когда меня держат за придурка, — огрызается Хината. — Что ты задумал? Кажется, это вполне очевидно. И, ну, Хината не может быть настолько глуп. Собственно, эту мысль Кагеяма и озвучивает. А ещё в два крупных шага сокращает расстояние между собой и Хинатой, и оказывается к нему максимально близко. — А на что похоже? — мурлыкает он, опаляя дыханием щеку Хинаты. Тот снова кажется ему ребёнком. Хината стоит маленький и растерянный, неловко сжимающий в руках коробку с пиццей. На короткий миг Кагеяме становится даже стыдно за собственные действия. Ещё вчера он всерьёз убивался, думая, что разрушил свою иллюзорную дружбу с Хинатой поцелуем. Потом и вовсе повёл себя как последний мудак. После такого ни о какой дружбе не может идти и речи. Но вот он Хината. Стоит, нервничает, и совершенно не понимает, что происходит. А Кагеяма, вместо признательности за то, что Хината закрыл глаза на его ублюдское поведение, планирует разложить его как дешёвую проститутку. Хината сглатывает. — Я дал обещание Тадаши, — с каким-то наивным упрямством повторяет он. — Ты мне нравишься, но я не буду с тобой спать. — и затем совсем тихо прибавляет. — Если, конечно, у меня будет выбор. Кагеяму будто окатывает ледяной водой. Хината не нервничает. Хината боится. И, вообще-то у Хинаты множество причин бояться Кагеямы. Он, по хорошему, давно должен бояться. Но не по этой, мать его, причине. Кагеяма далёк от звания святого человека. Но на что он никогда не пойдёт, так это на сексуальное насилие. И поэтому страх Хинаты ощущается даже как что-то оскорбительное. — Какого черта?! — вскидывается Кагеяма, мгновенно отстраняясь от Хинаты. — Думаешь, я стал бы тебя к чему-то принуждать? — А ты не стал бы? Хината возвращает самообладание и смело смотрит в глаза Кагеяме. Он похож на маленького взъерошенного воробушка или вороненка. — Нет, — обиженно закатывает глаза Кагеяма. — Я достаточно себя уважаю, чтобы трахаться с людьми по обоюдному согласию. Думаешь, мало рыжих мелких пацанов в Японии? Думаешь, меня так заденет твой отказ, что я попытаюсь взять силой? — Да брось, — отмахивается Хината. — Парни вроде тебя берут что хотят, и их мало заботит мнение второй стороны. Ты возился со мной, потому что это тебя развлекало. Но теперь ты решил, что пора заканчивать, — Хината обводит рукой столик с принадлежностями для несостоявшейся романтической атмосферы. — У меня дерьмовый вкус на мужчин, но я не идиот. А ещё я хорошо понимаю насколько опасны могут быть люди, которые возят в бардачке ствол. О. Хината полон сюрпризов. Всё это время Кагеяма полагал, что тот не в полной мере осознает опасность. Но, оказывается, Хината более чем отлично понимает положение, в котором оказался. Разве что ошибается в некоторых суждениях, основывая их на своём мнении о "плохих парнях". Кагеяма включает свет и устало падает в кресло. — Я не собирался трогать тебя против воли, — вздыхает он. — Мне действительно это не нужно. Да, я рассчитывал на более интересный вечер. Но только лишь потому, что ты не слишком то стремился соблюдать данное Ямагучи обещание, когда целовался со мной на колесе обозрения. Хинате надоедает держать в руках пиццу. Он ставит коробку на стол к четырежды клятому вину и свечам, а сам бесцеремонно садится в кресло напротив Кагеямы. — Давай поговорим, — предлагает он миролюбиво. Кажется, он наконец убеждается в том, что Кагеяма действительно не представляет угрозы его физической неприкосновенности. — А есть о чем? Хината пожимает плечами. — Это заходит слишком далеко. И мы не можем просто игнорировать ситуацию и дальше. Вообще-то они могут. Кагеяма понимает, что перегнул палку с этим несостоявшимся сексом. Но в обществе Хинаты ему уютно. Поэтому, Кагеяма, наверное, не хотел бы заканчивать все это раньше, чем подойдёт к концу его отпуск. — Хорошо, давай поговорим, — вопреки своим желаниям соглашается Кагеяма. — Ей-богу, я совсем тебя не понимаю. — А я тебя. И, разумеется, они не говорят. В комнате вязкая тишина, нарушаемая лишь беспокойной возней Хинаты. — Вина? — буднично предлагает Кагеяма. Он решил, что точно не будет говорить ничего первым. Во-первых, быть достаточно откровенным с Хинатой он все равно не сможет. А, во-вторых, смысла особого и не видит. Это Хината настаивает на задушевных беседах. Ему и отдуваться. Хината кивает. Кагеяма наполняет бокалы напитком. Протягивает один Хинате. На секунду их пальцы пересекаются, отчего Кагеяму как будто прошибает лёгким разрядом тока. Если честно, он без понятия почему это происходит. — Я не понимаю, чего ты добиваешься, — вздыхает Хината. — Я? — Кагеяма не удерживается от удивления. — Ты. Мне казалось, я понимаю, зачем тебе все это. Тебе скучно, а я забавный. Ты хочешь трахнуть меня, и будучи в отпуске готов повозиться шутки ради. По всей логике ты должен был взять свое несмотря ни на что, но ты как будто даже оскорбился тому, что я ожидал подобного... — Не как будто, а оскорбился, — вворачивает Кагеяма. Ему и правда до сих пор обидно. — Лезешь целоваться, поговорить вот сейчас согласился. Ты почему-то ведёшь себя так, словно для тебя все это что-то значит. Я не понимаю. Кагеяма и сам не понимает. В словах Хинаты есть определённый смысл. Кагеяма никогда не вёл себя так прежде. Никогда. Возможно, виной всему глупости про "солнечную сторону", которые Кагеяма вбил себе в голову. — Боюсь, я не смогу тебе этого объяснить. Хината хмурится. — Я сам не очень себя понимаю, — Кагеяма решает, что немного откровенности не повредит. — И тебя я, кстати, тоже не понимаю. Если ты и правда так уверен, что я поиграюсь с тобой и выброшу, то зачем снова и снова выходишь на связь? Ладно бы ты искренне верил в чепуху, что рядом с тобой я изменюсь. Но ведь нет же. Ты ждёшь подвоха даже там, где его нет. Но все равно ищешь встречи. Зачем? Хината ухмыляется. — Я же уже сказал: у меня дерьмовый вкус на мужчин. Просто катастрофический. Может быть, мне льстит твоё внимание? Не обязательно искать великую любовь. А искать её там, где точно не сможешь получить, ещё и глупо. Мне просто интересно было наблюдать за тем, насколько тебя хватит. Как долго ты будешь позволять мне оставаться рядом с тобой. Ложь. Кагеяма не может внятно сформулировать почему, но он на сто процентов уверен в том, что Хината лжет. — И этот интерес оказался намного важнее, чем твоя собственная безопасность? Раз уж ты был уверен, что я изнасилую тебя, — наконец вспоминает Кагеяма. — Я не мог знать, что ты попытаешься перейти к сексу именно сегодня, — разводит руками Хината. — Что поделать, иногда приходится идти на риск. В голосе Хинаты отчётливо слышится фальшь. И, по правде говоря, Кагеяма начинает выходить из себя. Сначала что-то недоговаривающий относительно груза Укай, а теперь Хината, даже не пытающийся лгать достаточно убедительно. — Ты такой хуевый лжец, — вздыхает Кагеяма. — Только не понимаю зачем ты сейчас врешь. Сам же предложил этот разговор. Хината закусывает губу. На его лице написана обида от того, что Кагеяма его так легко раскусил. — Я не скрываю ничего, что имело бы значение для тебя. А, так значит Хината не лжет, а сообщает не всю правду. Что ж, уже лучше. — А это уже мне решать. Хината отрицательно качает головой. — Нет, не тебе. Не сомневаюсь, ты привык к тому, что весь мир вертится вокруг тебя. Но у тебя нет никакого контроля над чужими чувствами. И, откровенно говоря, они тебя особо и не касаются. Я сказал тебе ровно то, что тебе стоит услышать. Достаточно логичное объяснение происходящему с моей стороны. Всё остальное не имеет к тебе никакого отношения. И знать тебе это не за чем. Кагеяма непроизвольно цепляется за одну из фраз Хинаты. Чувствами? — О боже, — вздыхает он. — Только не говори мне, что ты влюбился. — Не говорю, — злобно вскидывается Хината. — Вообще-то, и не собирался говорить! — Но ты влюбился, — скорее констатирует Кагеяма. — Понимаешь, что я опасен, просто развлекаюсь с тобой и никогда не отвечу взаимностью, но все равно влюбился? При этом ни на что не надеешься и не строишь иллюзий насчёт того, что сможешь меня изменить. Ты меня поражаешь. — Сам в ахуе, — огрызается Хината. — И насчёт взаимности я бы не был так уверен. — Брось. Я точно знаю, что не влюблен в тебя, — фыркает Кагеяма. Серьёзно, Хината сейчас просто смешон. — Я обязательно поверю тебе, если объяснишь на кой черт ты полез ко мне целоваться тогда. Если бы только у Кагеямы было какое-то внятное объяснение произошедшему. Но Хинате вовсе не обязательно знать, что Кагеяма сам до сих пор не понял, зачем был нужен тот поцелуй. — Ну, знаешь, атмосфера располагала, — ухмыляется Кагеяма. — Когда остаёшься наедине с симпатичным парнем на вершине колеса обозрения, грех его не поцеловать. Это просто романтический порыв, никак не связанный с чувствами. Если не забыл, я тебя потом бросил в этом самом парке. Хината залпом осушает свой бокал с вином. Надо же, видимо ситуация в парке его все-таки задела. Ну так не стоило приезжать. Тупица. — Да я как бы блядь заметил, — ехидничает Хината. — Я отвалил половину аванса за такси до Сендая, потому что автобусы уже не ходили. Кагеяма чувствует острый укол стыда, но быстро отмахивается от него. Хината показал, что прекрасно понимает с каким человеком связался. Кагеяме не должно быть стыдно за чужую глупость. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но влюбленные люди так не поступают. Хинате, очевидно, нечем крыть. Несколько секунд он возмущённо ловит ртом воздух, а потом отмахивается так, словно находит этот спор бесполезным. — Ты можешь лгать мне сколько угодно, — вздыхает Хината. — Себе-то зачем? Легче тебе от этого живётся? Кагеяма не влюблен в Хинату. Но если бы был, то ему определённо жилось бы легче, отрицай он свою влюблённость. Потому что у Кагеямы нет ни малейшего шанса построить что-то нормальное и правильное. И если не признавать чувств, то они не станут проблемой. Вместо ответа Кагеяма смеётся. — Врезать бы тебе хорошенько за твою наглость, — признается Кагеяма. — Да не хочу потом разгребать проблемы с Ямагучи. Хината обиженно хмурит брови. — Думаешь, я тут же побегу жаловаться Тадаши? Нет. Кагеяма вовсе так не думает. Но вместе с тем не сомневается, что если он хоть пальцем тронет Хинату, Ямагучи все равно узнает. — Не думаю. Но я почти на девяносто процентов уверен, что его люди следят за нами все это время. — Глупости какие! Ты думаешь Тадаши кто? Якудза? Хината выдаёт это таким скептическим тоном, словно искренне считает абсурдным предположением. Если бы он только знал, насколько близок к истине. — Ты собираешься есть свою дурацкую пиццу? — меняет тему Кагеяма. — Вообще-то, я принёс её для тебя. Думал, посмотрим какой-нибудь фильм и съедим вместе. Но не сложилось. Действительно. Не сложилось. Кагеяме немного жаль, что все вот так вышло. Ему нравилось заниматься каким-то рутинными вещами с Хинатой. Откровенно говоря, он был бы не против посмотреть фильм сейчас. По неведомым причинам и Укай с его секретами, и недавнее желание "валить и трахать" Хинату кажутся какими-то несущественными. Кагеяме хочется спокойного предсказуемого вечера с пиццей и ромкомом. — Всё ещё можем это устроить, — предлагает Кагеяма. — Пицца будет холодной и мерзкой. — Значит закажем другую. Тоже мне проблему нашёл. Проблема заключается далеко не в пицце. Проблема заключается в том, что пару часов спустя, когда Хината посреди фильма засыпает, положив голову на плечо Кагеямы, тот не хочет шевелиться, чтобы не нарушить внезапное мгновение уюта и тепла, которого ему обычно так не хватает. Проблема заключается в громко стучащем сердце и щемящей нежности, волнами разливающейся в груди Кагеямы. Проблема заключается в том, что Кагеяма влюбился.