Солнечная сторона

— Прости, я задремал? Хината сонно трёт глаза. Вообще-то он не просто задремал, а весьма крепко уснул. Настолько, что Кагеяма не потревожил его сон даже когда осторожно перекладывал на диван в гостиной. Искушение отнести Хинату в свою спальню и забаррикадироваться с ним от внешнего мира было настолько же болезненно-острым, насколько и глупым. Поэтому нигде Кагеяма, разумеется, не баррикадируется. Приносит Хинате из спальни подушку, аккуратно подтыкая её под голову, а сам перемещается в кресло. За пару часов Кагеяма успевает уничтожить пять сигарет. Никак не удаётся взять в толк, почему у него внезапно возникли все эти чувства. Почему именно сейчас? Почему именно к Хинате? В Хинате, если уж на то пошло, нет ничего особенного. Кроме, конечно, совершенно особенной наглости. Такой Кагеяма действительно ни у кого не встречал. Но во всем остальном Хината весьма зауряден. Он невысок, щупл, беден. Не сказать чтобы как-то по особенному красив. Вернее, он красив. Но как-то обыденно. Таких смазливых парней в любом клубе можно встретить толпами. Хината прилипчив. С ужасным характером. У него целый ряд дурацких привычек. Например, убогое пристрастие к пицце с ананасами. И, как верно сказал сам Хината, у него ужасный вкус на мужчин. Вероятно, у Кагеямы тоже ужасный вкус на мужчин. Раз уж он из всех геев и бисексуалов Мияги умудрился в качестве объекта для симпатии выбрать именно Хинату. Тот же Сугавара был бы куда более разумным кандидатом. Сугавара красив правильной, почти аристократичной красотой. Ухожен. Уж точно представляет себе какой Кагеяма на самом деле и не боится его. Сугаваре не нужно объяснять все тонкости жизни якудза. Сугавара не испугается и не уйдёт. А Хината же, вероятнее всего, сбежит как только осознает, что Кагеяма богат не благодаря успешному бизнесу. Пусть катится, конечно. Более того, Кагеяма и так пошлет Хинату рано или поздно. Как только поймёт, что все стало слишком далеко заходить. Он не успел задушить в зародыше эти странные чувства, потому что до последнего не воспринимал их всерьёз. Но точно найдёт в себе мужество остановиться, если увидит, что ситуация выходит из-под его контроля. — Да, ты вырубился, — подтверждает Кагеяма. Хината все ещё сонно щурится. Его волосы всклочены, а на щеке отпечатывается след от подушки. — Вызови мне такси, пожалуйста, — просит Хината. — Кажется, у меня сдох мобильный. — Зачем? Кагеяма искренне недоумевает. Куда Хинате могло понадобиться в три часа ночи? — Эм, домой поеду. — Ты можешь остаться здесь. Уже поздно. Нет никакого смысла тащиться на другой конец города ночью. Мой дом достаточно большой, чтобы в нем хватило места для двоих. Последняя фраза звучит как-то двусмысленно и слащаво. Кагеяма мысленно даёт себе оплеуху. — У тебя холодно как в склепе. У меня нет с собой чистой одежды. И твой кожаный диван меня нервирует. Холодно? Кагеяме всегда казалось, что в его доме достаточно натоплено. Вообще-то Кагеяма не держит на постоянной основе прислугу в доме. Он сам регулирует отопление. И заботится обо всех остальных вещах, включая оплату счетов. Раз в неделю к нему приходит домработница, чтобы сделать влажную уборку. Чаще не требуется, потому что Кагеяма приходит домой только спать. Он даже не ест здесь, поэтому из мусора накапливаются лишь окурки да опционально пустые бутылки из-под виски. Кагеяме не нужны дворецкий и охрана. А с большинством бытовых вещей он прекрасно справляется сам. И поэтому Кагеяме всегда казалось, что в доме достаточно тепло. Но, возможно, это Хината мерзляк. — Тебя не особо смущало отсутствие одежды, когда ты принимал душ, пока я лежал в отключке, — напоминает Кагеяма. — Я дам тебе чистые вещи и одеяло. А насчет дивана, ну извини уж. Никогда бы не подумал, что ты привык спать на чем-то более изысканном. Хината весело фыркает. — Скорее наоборот. Мои плебейские кости не привыкли к такой роскоши. — Могу предложить место на своей кровати, — против воли игриво подначивает Кагеяма, поигрывая бровями. — Будь осторожен. Я ведь могу и согласиться. Если это была угроза, то какая-то она бессмысленная. Как будто Кагеяма будет против. — Я, кстати, серьёзно. Можешь лечь со мной. — Я же сказал, что не буду с тобой трахаться, — закатывает глаза Хината. — Ты плохо представляешь размеры моей кровати. Если мы ляжем на разных её концах, то не пересечемся, даже если ты будешь очень беспокойно спать и много ворочаться. — Ну и нахуя нужна такая кровать? — Люблю, знаешь ли, свободу в движениях. Они оба замолкают. Кагеяма думает, что в последний раз ему было так неуютно во время встречи с Тендо. И это так глупо. Ставить на один уровень холодного и расчетливого убийцу и нелепый романтический интерес. Как вообще настолько разные ситуации могут вызывать абсолютно схожие ощущения. — Пожалуй, ты прав, — соглашается Хината. Но тут же тушуется и неловко вскидывает руки. — Не насчёт кровати. Нет-нет-нет, я не буду ложиться с тобой, это может плохо кончиться. Но ехать домой сейчас тоже глупо. Я посплю на диване, не настолько он неуютный. Кагеяма вздыхает. Он правда не может понять Хинату. Кагеяма, сам того не осознавая, создал почву для сцены-клише, которая могла бы быть использована в одном из тех ромкомов, которые они вместе смотрели. Двое людей, испытывающих чувства друг к другу, пытаются уснуть на одной кровати. Между ними пятьдесят сантиметров и крохотная ниточка благоразумия, которая может оборваться в любой момент. Это, казалось бы, идеальная ситуация для парня, безнадёжно влюблённого в скрытного и холодного человека. Слабость со стороны Кагеямы, которой Хината мог бы воспользоваться. Но, почему-то, не пользуется. "Это может плохо кончиться". Тут Хината, безусловно, прав. Какими бы ни были причины, по которым он отказался, Кагеяма должен быть благодарен за эту рациональность. — Хорошо, как скажешь, — пожимает плечами Кагеяма. Он знает, что со стороны выглядит спокойным. Если Хината вдруг хотел увидеть его разочарование, то не сможет. Кагеяма не чувствует ничего подобного. Либо эти эмоции спрятаны настолько глубоко, что он и сам их едва может заметить. А значит, они не стоят внимания. — Можешь выбрать в гардеробной любые подходящие вещи. Там же в верхнем ящике можешь взять постельное белье. — Ты издеваешься? — недовольно щурится Хината. — Я видел верхние ящики в твоей гардеробной. Чтобы достать что-то из них, мне понадобится стремянка. Хината сохраняет серьёзность, но по едва заметным морщинкам возле глаз понятно, что он с трудом прячет улыбку. Очевидно, этот парень привык иронизировать над своим ростом. Кагеяма закатывает глаза. — Да ради всего святого, почему я должен этим заниматься?! — возмущается он. — Нет, ты, конечно, не должен. Я высоко прыгаю. Играл в старшей школе в волейбол. Но не думаю, что твоя гардеробная предназначена для таких прыжков. Не боишься, что я разнесу все в процессе? — Серьёзно? — Кагеяма поднимается со своего места и скрещивает руки на груди. — Волейбол? Ты как-то мелковат. Был либеро? — Центральным блокирующим, — одновременно с гордостью и обидой в голосе заявляет Хината. — Я же сказал, что высоко прыгаю. Но откуда у тебя такие познания в волейболе. Я думал, что ты живёшь в информационном вакууме. — Не ты один ходил в школу, знаешь ли. — И что, в школах для богатеньких мальчиков тоже есть волейбольные клубы? — кажется, Хината действительно заинтересован. О, теперь понятно, почему Хинату не смущает, что Кагеяма молод и богат одновременно. Он, видимо, решил, что Кагеяма родился у какого-нибудь обеспеченного бизнесмена. Сложно поверить в то, что он не пытался забить в поисковик имя Кагеямы. Разумеется, не нашёл никакой информации ни о нем, ни о крупном бизнесе у однофамильцев. На Кагеяму не выйти даже через салон Мивы. Кагеяма постарался, чтобы её девичья фамилия не светилась и в старых документах. О простом пользовательском поиске и говорить нечего. Но, наверное, отсутствие информации не должно было смутить Хинату. Гугл не всемогущ. А многие главы корпораций предпочитают оставаться в тени. Отчасти потому, что между легальным бизнесом и мафией очень тонкая грань. Но также из соображений безопасности. Бизнесмены, не связанные с мафией, — всегда на мушке. Поэтому часто генеральными директорами компаний числятся далеко не те люди, в чьих руках реально сосредоточена власть. И, наверное, Хинате это известно. Если принимать во внимание тесную дружбу с Ямагучи Тадаши, Хинате многое может быть известно. Ямагучи не смог бы построить крепкую связь без доверия. А для этого необходимо говорить хотя бы часть правды. Например, сказать, что ты сын очень богатого и влиятельного человека, не афиширующего информацию о себе. "Нет, мой отец не связан с Ямагучи-гуми, мы ведём честный бизнес. Посмотри хотя бы на мой клуб". "Нет, я не могу сказать тебе, чем он занимается. Так принято у крупных бизнесменов, не имеющих дел с мафией. Это вопрос безопасности". Кагеяма готов поклясться, что может представить, с какой интонацией Ямагучи Тадаши говорил нечто подобное Хинате. И, само собой, когда на горизонте появился Кагеяма, Ямагучи пришлось сказать, что его ситуация аналогичная. Раскрытие личности Кагеямы как члена мафии грозило серьёзными последствиями. А такая ложь, построенная на реальных фактах, приемлема и развязывает руки. Всегда можно сказать другу, что заинтересовавший его парень родился с золотой ложкой во рту, не умеет искренне любить и бросит, как только наиграется. Простая забота. В заботе нет ничего преступного. — Богатенькие мальчики все равно остаются детьми, — вздыхает Кагеяма. — Со своими увлечениями и мечтами. Хината как-то по-своему истолковывает эту фразу. — Ты мечтал стать волейболистом? Вообще-то, Кагеяма и правда хотел бы. Он действительно играл в волейбол. Правда, не в старших классах, а намного, намного раньше. И даже делал успехи. Но отцу требовался взломщик. И дела Китагавы всегда стояли намного выше, чем мечты Кагеямы. — Не думаю. Это был всего лишь клуб, где я мог выплескивать лишнюю энергию. Я должен был пойти по стопам отца, поэтому всегда знал, что мои спортивные увлечения никогда не станут чем-то большим, чем хобби. Кагеяма и сам не понимает, к чему такая внезапная искренность. Он просто устал от бесконечной лжи. Он хочет, чтобы Хината знал хотя бы крупицу правды. Хотя бы потому, что в будущем ему предстоит пополнить список того, о чем Кагеяма мечтал, но чему не суждено было случиться. — Звучит довольно грустно. — Ты так думаешь? А сам почему тогда не стал волейболистом. Юриспруденция несколько далека от спорта, — парирует Кагеяма. — Умение высоко прыгать ещё не говорит о наличии таланта. Парням вроде меня, знаешь ли, тяжело пробиться в большой спорт. Некоторые вещи просто нужно принять и двигаться дальше. Хината мрачнеет. Очевидно, Кагеяма разбередил старую рану. Конечно, это было понятно с самого начала. В Хинате не больше ста шестидесяти сантиметров роста. И он учится на юридическом, а не играет в профессиональной команде. Сложить два и два — не сложно. — Звучит довольно грустно, — повторяет Кагеяма фразу Хинаты. — Ладно, один-один, — ухмыляется Хината. В его глазах снова появляется лукавый огонёк. Просто удивительно, что он способен моментально переключаться с грустного настроения на этот беззаботно-весёлый режим. — Так ты поможешь мне с постельным бельём? — Как будто у меня есть варианты. В гардеробную они идут одновременно. Кагеяма открывает шкаф, доставая с полки комплект чёрного шелкового постельного белья. Он не пытается покрасоваться, просто это буквально единственный комплект, подходящий к дивану, который у него есть. Заказал практически сразу после покупки мебели на случай, если с кроватью что-то случится. Хината в другом конце комнаты методично двигает вешалки с одеждой. Он не в первый раз копается в вещах Кагеямы и знаком с содержимым шкафов. Но все равно Кагеяма периодически слышит его восхищенные вздохи. Преимущественно, когда он обращает внимание на бирки. — У тебя пятнадцать одинаковых белых рубашек? — ошарашенно интересуется Хината. — Успешные люди не тратят время на составление повседневного образа, — парирует Кагеяма. — Говоришь не как успешный человек, а как бизнес-коуч, единственный успех в жизни которого — умение успешно вешать лапшу на уши несчастным, мечтающим узнать волшебный элексир богатства. — А ты считаешь, что такие советы не смогут привести к богатству? Вопрос скорее риторический. Кагеяме совершенно не интересно, что по этому поводу думает Хината. Советы бизнес-коучей и правда не помогут разбогатеть. — Одинаковые рубашки — однозначно. Хината тихонько фыркает. Кагеяма захлопывает дверцу шкафа и направляется к выходу. Вряд ли Хината решит украсть что-то из его вещей. Так что и присмотр ему тоже не требуется. По правде говоря, этот день порядком измотал Кагеяму. Ему плевать на сохранность вещей. Сейчас Кагеяме хочется только добраться до подушки. Он хватает дверную ручку, нажимает на неё. Но дверь не поддаётся. — Какого... — мрачно шипит Кагеяма. Дверь, кажется, захлопнулась. И попытки её открыть — бесполезны. Кагеяма невольно переводит взгляд с двери на бледное лицо Хинаты. Тот стоит взволнованный, не очень понимающий, что происходит. Его выражение лица такое озабоченное и трогательно-невинное, что Кагеяма не знает даже, чего больше хочет: наорать на Хинату или зацеловывать это самое дурацкое лицо. Забавно, но захлопнувшаяся дверь становится ещё одним вариантом романтического клише. Только в отличие от ситуации с кроватью, к этому инциденту Кагеяма не приложил руку даже неосознанно. Строго говоря, руку он как раз приложил, потому что закрывал эту злосчастную дверь лично. Но оказаться запертым в гардеробной, пусть, как оказалось, и огромной, в его планы не входило. — Её заклинило? — глуповато интересуется Хината, хотя, ну разумеется, он видит, что дверь заклинило. — Нет, я запер нас специально и теперь притворяюсь, что дверь захлопнулась. У меня, знаешь ли, фетиш: люблю быть запертым со смазливыми парнями. У богатых свои причуды, — ехидничает Кагеяма. Хината берет себя в руки и подходит к двери, игнорируя колкость. Он берется за ручку и пробует несколько раз её подергать, чем еще больше бесит Кагеяму. А затем тревожно хмурится и о чем-то задумывается. Кагеяма, к слову, тоже пытается придумать, как решить эту ситуацию. Единственный более-менее рабочий план — вызвонить Сугавару. Но, во-первых, он скорее пошлёт, чем приедет. А, во-вторых, телефон Кагеямы остался на журнальном столике в гостиной. А телефон Хинаты (даже если он у него есть) — бесполезен. Номер Сугавары наизусть Кагеяма не помнит. Да и звонить ему с телефона обычного человека — откровенно хуевый план. Можно, конечно, позвонить в экстренную службу. Но Кагеяма не так глуп, чтобы светить своим адресом. Дорога в его дом для чужаков закрыта. Хината стал незапланированным исключением из этого правила. Но с тем статусом, который Кагеяма занимает в мафии, опасен может быть даже слесарь. Это, конечно, отдаёт паранойей. Но шанс никогда не равен нулю. — У тебя случайно нет тонкой проволоки или чего-то подобного? — внезапно интересуется Хината. — Что? Нет. Я похож на человека, таскающего с собой проволоку? — иронично вздергивает брови Кагеяма. — Ну, мало ли. Хината снова что-то напряжённо обдумывает. Затем его лицо проясняется и он одним быстрым рывком оказывается возле своей куртки. — Нашёл, — радостно заключает Хината, предварительно покопавшись в карманах. Он демонстрирует Кагеяме старую погнутую заколку с облупившимся лаком*. — Ты думаешь, сейчас самое время заняться причёской? — фыркает Кагеяма. Хината закатывает глаза. — Если ты заткнешься хоть на секунду, я вытащу нас отсюда. Это "вытащу нас отсюда" звучит слишком серьёзно для ситуации, в которой они оказались. Словно они, как минимум, у кого-то в плену. Хината, между тем, легко разгибает заколку, сделанную, кажется, из алюминия. До Кагеямы не сразу доходит, что он мастерит очень простую и грубую отмычку. Что? Кагеяме очень не нравится наличие подобных навыков у Хинаты. Отступившая было подозрительность накатывает с новой силой. Нет, серьёзно, кто Хината такой? Он на короткой ноге с Ямагучи Тадаши, чрезвычайно метко стреляет, умеет делать отмычки. Девяносто процентов времени выглядит и ведёт себя как полный придурок, но в оставшиеся десять читает Кагеяму как открытую книгу и замечает вещи, которые, ему замечать не следовало бы. Он появился из ниоткуда и буквально навязал свое общество Кагеяме. Говорит о романтических чувствах, при этом картинно неохотно в них признается, но держит дистанцию и никогда не переступает грань. Даже в моменты, когда сам Кагеяма, не жаловавшийся на нехватку самоконтроля, даёт слабину. Кто он, черт побери, такой? Хината довольно долго возится с замочной скважиной. Но, наконец, слышится тихий щелчок, и Хинате удаётся распахнуть дверь. — Уф, — вздыхает Хината, выглядя при этом чрезвычайно довольным. — Тысячу лет уже так не делал. Даже немного забывать стал. Кагеяма сохраняет невозмутимое выражение лица. Хотя сейчас отсутствие кобуры с пистолетом кажется ему не менее неприятным, чем в клубе у Ямагучи. — Ничего не хочешь объяснить? — слегка насмешливо спрашивает Кагеяма. Хината непонимающе приподнимает брови. — Навыки взлома — не самое типичное умение для официанта. — А что? — хихикает Хината. — Думаешь, я рискну тебя ограбить? По-моему, я уже ясно дал понять, что твои деньги мне вовсе неинтересны. Он уходит от ответа, и это Кагеяме не нравится ещё больше. — Боже, а ты, оказывается, тот ещё параноик. Расслабься. Моя младшая сестра, Нацу, часто теряла ключи. Настолько часто, что иногда она умудрялась потерять за один месяц и свой комплект, и запасной, и мой. Мы просто не успевали делать дубликаты, так что я пробовал открывать замок её заколками. — Получалось? — Когда как. Я не сразу понял принцип. Поэтому иногда мне удавалось открыть замок, а иногда мы сидели и ждали маму. Хината улыбается воспоминаниям. Кагеяма нутром чувствует, что он сейчас не врет. Кажется, сестра для него и правда очень много значит. Тем удивительнее, что до этого момента Хината ни разу о ней не упоминал. — Каким образом сестра теряла твои ключи? — цепляется Кагеяма за несостыковку в словах Хинаты. Да, он практически устраивает допрос. Хината пожимает плечами. — Да я сам ей их отдавал. По утрам я рано вставал и уходил на тренировки волейбольного клуба. А вечером, тоже из-за клуба, возвращался намного позже сестры. Нацу тогда училась в младшей школе и в принципе заканчивала раньше меня. Плюс клуб, опять же. Было проще отдать ключи ей. Хотя и рискованно, признаю. Хината смеётся. Расспросы Кагеямы его совершенно не тревожат. Кагеяма делает вид, что поверил ему. Дверь открыта благодаря Хинате. И продолжать топтаться возле неё — глупо. — Я оставлю постельное на диване. Застилать будешь сам, — довольно холодно бросает Кагеяма, проходя мимо Хинаты. — Не уверен, что ты вообще умеешь это делать, — подначивает Хината. — Готов поспорить, что постельное белье на твоей огромной кровати меняет горничная. Это глупое предположение. Меняет свое постельное белье Кагеяма самостоятельно. Вот в прачечную его относит горничная, да. Но меняет его Кагеяма всегда сам: осталась привычка из детства. Отец с подачи Мивы довольно строго следил за тем, чтобы Кагеяма держал комнату в порядке. В доме Мэсэйоши круглосуточно присутствовала прислуга, но в комнату Тобио у горничных доступ был только для влажной уборки. Все остальные аспекты были обязательствам самого Тобио. И, можно подумать, что в этом есть что-то даже правильное. Что-то нормальное. То, чем дети занимаются в обычных семьях, потому что во взрослой жизни при пятидневной рабочей неделе привычка содержать квартиру в чистоте и порядке очень пригодится. Только вот у Кагеямы даже в четырнадцать лет не было иллюзий насчёт пятидневной рабочей недели и нормальности. Зато было слишком много обязанностей. Большей частью незаконных. — Тебя не касается, кто, как и когда меняет мне простыни, — отрезает Кагеяма более резко, чем следовало. Он разозлился воспоминаниям, а отыгрался на Хинате. И это лишь подтверждает, что в нем нет ничего нормального. Хината изменившеся настроение Кагеямы чувствует. И смотрит не испуганно, но настороженно. — Слушай, — тянет он задумчиво. — Тебе бы на психотерапию. Я, конечно, не психолог, но судя по тому, что я вижу, у тебя там травма на травме. Не стоило ему этого говорить. Кагеяма в два шага сокращает расстояние между собой и Хинатой, оказываясь совсем близко. Они стоят почти впившись кожа в кожу. И взглядами не пересекаются даже, а ведут какой-то смертельный бой. Удивительно, но Хината не пугается, а стоит нарочито-расслабленно. Словно всем своим видом пытается показать, что не считает себя виноватым, но и возможной агрессии Кагеямы не опасается. Кагеяма же застывает. Глупое тело среагировало раньше, чем он успел все обдумать. Не стоило так резко приближаться к Хинате. Во-первых, его хочется взять, встряхнуть как тряпичную куклу и орать до тех пор, пока не сядет голос. О том, что эй, рыжий придурок, ни черта ты обо мне не знаешь. Совсем. И понять не можешь, да никогда и не сможешь. Психотерапевт? Не ходят, блядь, якудза к психотерапевту. Если бы ходили, то пол-Японии было бы завалено трупами несчастных психотерапевтов. А, во-вторых, что намного страшнее, эта внезапная близость, к которой Кагеяма оказался совершенно не готов, полностью его обезоруживает. Возможно, Кагеяма не сможет ничего предпринять, даже если Хината сейчас приставит глок к его лбу и разрядит обойму в упор. Хината нервно облизывает губы. Неловко теребит край своей дурацкой худи. И у Кагеямы в голове взрываются какие-то предохранители. — Иди сюда, — это и приказ, и мольба одновременно. Больше, конечно, мольба. Потому что Кагеяме кажется, что без Хинаты он сейчас не выгребет. Останется в этой вязкой чёрной бездне, в которую его затащил отец. Останется с пробитым на вылет сердцем, хотя даже Тендо казалось, что у Кагеямы уже нечего пробивать. Конечно же, Хината не приблизится. Останется на месте как вкопанный, потому что дал какое-то дурацкое обещание Ямагучи, бог знает что рассказавшему ему о Кагеяме (может, правду, что вообще-то страшнее всего). А, вернее, потому, что проницательный и умный до чёртиков, хотя и придурок. Потому что у Хинаты, кажется, тоже все пробито глубоко под рёбрами. Он не ведёт Кагеяму к свету, никогда не вёл. Он все больше падает в непроглядную черноту бездны и, кажется, до одури боится познакомиться с местными чертями. Настолько, что цепляется за обещание, которое мог бы нарушить миллион раз, если бы хотел, как за последнюю соломинку над пропастью. Но Хината то ли подчиняется, то ли проявляет милосердие. А, может, предохранители сгорают и у него. Не железный же он, в самом деле. И он едва уловимо двигается на встречу. Больше и не нужно, потому что они и так стоят вплотную друг к другу. Больше не нужно, потому что все остальное Кагеяма сделает сам. Он смыкает вокруг Хинаты руки. И не понятно, ловит он Хинату в свою ловушку или хочет защитить от всего блядского мира. Кагеяма и сам не понимает. Хината, который, оказывается, весь был как заведенная пружина, почти обмякает. Он расслабляется и распрямляется. Утыкается носом куда-то в грудь и шумно дышит. Ничего, казалось бы, преступного, пошлого и развратного они не делают. Просто стоят, наслаждаясь близостью. Кагеяма не знает, можно ли вообразить что-то более целомудренное. Но это куда интимнее, чем секс, который мог бы у них быть. Куда интимнее, чем все, с чем Кагеяма вообще сталкивался. Он впервые чувствует себя таким обнажённым и беззащитным. — Что же мы делаем? — шепчет Хината севшим голосом. Он не предпринимает никаких попыток отстраниться, но оба понимают, что вот это (пусть и самое искреннее и настоящее, что вообще есть в жизни Кагеямы), ни к чему хорошему не приведёт. — Я не знаю, — честно признается Кагеяма. И это та чёртова правда, которую они должны были высказать друг другу ещё много часов назад. Признать, что оба уже совершенно не управляют ситуацией, расслабиться и получать удовольствие. Потому что это все, что им остаётся. Пусть даже на несколько дней. Пусть потом будет невообразимо больно, а Кагеяма ненавидит боль. Пусть ебучий Ямагучи Тадаши понимающе погладит Хинату по волосам, проглатывая клокочущее в горле "а я же предупреждал". Он и правда предупреждал, но это было бесполезно. С самого начала не имело никакого смысла, потому что вот эта невыносимая ебань, происходящая сейчас, она как эстафета с препятствиями, в конце которой и Хината, и Кагеяма непременно проиграют, но в которой не имели шансов не участвовать. Пусть потом тот же Ямагучи Тадаши с более жёстким и хмурым выражением лица будет смотреть, как Кагеяма плюется кровью на серый бетонный пол заброшенного складского помещения (у безукоризненно честного Тадаши тоже есть свои маленькие секреты). За спиной у Ямагучи будет маячить его Тсукишима, который хуй пойми кем ему вообще приходится. То ли телохранитель, то ли послушный цепной пёс, то ли любовник. В холодном взгляде Тсукишимы будет мелькать нечто отдалённо похожее на сочувствие. Слишком слабое, чтобы ослепленный болью Кагеяма смог его заметить, потому что Тсукишима как гребаный робот, на подкорку которого необходимость служить Ямагучи выгравирована как три закона робототехники. Может, это, кстати, рабочая тактика. По-настоящему преданного телохранителя можно получить, влюбив его в себя. Кагеяма почти уверен, что так оно все и будет. Хината выйдет из этой ситуации с минимальными потерями. Кагеяма... Ну, в принципе, тоже. Ямагучи не убьёт его, потому что слишком умен и хорошо осознает последствия. И даже пытать не будет, если Кагеяма хоть что-то ещё смыслит в людях. Было бы намного хуже, если бы Хината подружился с Тендо, например, или, прости Господи, с Ойкавой. Вместо сердец, правда, и у Хинаты, и у Кагеямы по итогу останется пепелище. Хината, у которого, кажется, тоже испаряются остатки самоконтроля, приподнимается на носочки и целует Кагеяму. Ну, пепелище, так пепелище.