Барри Аллен и Диана Принц
17 апреля 2021 г., 21:00
Флэш обожал бегать. Казалось, вся его жизнь прошла в постоянном движении. Для него это была жизнь. Людей, которых он нес, когда бежал, было не так уж много. Диана и лига привыкли двигаться со скоростью Флэша. В какой-то момент он подарил им всем скоростные поездки на спине по той или иной причине. Он довольно быстро усвоил, что всегда должен отодвигаться подальше от радиуса рвоты, когда в первый раз кого-то несет.
Диана сейчас была в его объятиях, решив поехать с ним в Готэм. По вполне понятным причинам они не часто заходили во владения летучей мыши. Но когда дело касалось лиги, они чувствовали себя как дома. У Сторожевой башни был небольшой вирусный кризис, благодаря настойчивости Хэла, что им нужны видеоигры на главных компьютерах. Вирус вывел Киборга из строя, и Бэтмен был следующим лучшим выбором, чтобы справиться с ним. Диана была там, тем самым давая повод следовать за ней.
Барри срезал путь через заднюю часть поместья, планируя направиться прямиком к парадной двери. Вместо этого его внимание привлекло что-то другое. На кладбище за домом стоял молодой человек. Барри знал, что здесь похоронена семья летучей мыши. Он нахмурился. Парень был высоким и коренастым, как Бэтмен, но не он. В его волосах виднелась белая прядь, светившаяся в лунном свете.
Барри внезапно остановился, поскользнувшись и подняв в воздух небольшую волну грязи и травы. Он поморщился. Альфред убьет его за то, что он испортил ухоженный газон. Опустив Диану на землю, Барри медленно подошел к парню. Он стоял к нему спиной. Он говорил.
— Эй, мелкий я. Давно не виделись, — Он горько рассмеялся. — Наверное, я все откладывал. Брюс скоро вернется, и, видит бог, я не хочу, чтобы он застал меня здесь, разговаривающим с моей собственной могилой… Может, это даст ему повод бросить меня в Аркхэм. Понимаешь, о чем я? Думаю, что нет. Ты не знал Брюса так, как я знаю его сейчас. Ты был достаточно наивен, чтобы думать, что он действительно будет рядом с тобой. Ну, знаешь что? — Он сжал кулаки, гнев просочился в его голос. — Его не было. Не так уж много родных в эти дни. Но опять же. Я к этому привык. Мы к этому привыкли. Быть на улице, делать все, что нужно, чтобы выжить… Ничего нового? Я думаю. Дик пытается дотянуться, но… . Мне очень трудно забыть тот факт, что он обижался на меня до того… до того, как Джокер забил нас до смерти. Ты помнишь! Он сказал, что мы не должны носить его цвета, что мы недостаточно хороши. А я до сих пор недотягиваю.
Джейсон опустил голову. Барри и Диана замерли. Как же Джейсон не заметил их? Было морально неправильно стоять здесь и слушать, как явно подавленный ребенок изливает свое сердце на каменную плиту и пустой гроб. Но в то же время ни один из них не мог собраться с силами, чтобы подойти к нему. Внезапно парень, Барри и Диана сразу поняли, что это Джейсон, откинул голову назад и вылил в рот последние янтарные капли из бутылки виски, и отбросил стеклянную бутылку.
— Он пьян, — печально прошептала Диана, теперь понимая, почему его чувства притупились. Джейсон тихонько фыркнул, а затем всхлипнул.
— …никогда не был достаточно хорош… И никогда не буду. Они держут свою любовь как пряник у кнута. Я мог бы относиться к тебе как к члену семьи, если бы ты снова стал тем тощим маленьким ребенком, которого я потерял много лет назад, — Барри почувствовал, как у него упало сердце. — Не убивай, и, может быть, я не стану пытаться проткнуть тебя ножом. — Диана шагнула вперед, остановившись только у протянутой руки Барри. — Иногда я просто жалею, что не лежу в этой дурацкой могиле. Тогда, возможно, я был бы в блаженном неведении о настоящем Брюсе. — Джейсон смахнул слезу ладонью. — Хочешь узнать секрет, малыш? — Он понизил голос. — Мы все заменимы. Он поставил «Хороший солдат» на мемориале в пещере. Солдат! Не сын… не друг. Солдат. Дик пострадал. Брюс заменил его. Я умер. Брюс заменил меня. Стефани умерла. Брюс заменил ее. Я должен был заметить это раньше. Я всего лишь пешка в его игре. Ему нужна была помощь. Я помог ему и думал, что его гостеприимство-это любовь. Я… ты… был дураком. Думаю, это на нашем счету. Мы так отчаянно нуждались в ощущении нормальности… что мы на самом деле думали, что ему не все равно.
Джейсон слегка вздохнул.
— Может быть, я подарю Альфреду выстрел. Он всегда был прямолинеен. Дик… Не знаю. Может быть, я попробую собственные кнут и пряник. Посмотрим, сколько времени ему потребуется, чтобы вернуться к своим словам. Я даю ему месяц. Максимум. — Он выдохнул, содрогаясь. — В прошлом году мне не удалось поговорить с тобой… Наверное, потому, что я был слишком занят своим безумием. Но… Мне нужно было избавиться от этого чувства. Я больше не знаю, что делать. — признался он. — Это похоже на бесконечный цикл: надежда, предательство, надежда, предательство. Я… не знаю, как отсюда выбраться. Я просто хочу, чтобы это прекратилось. Я хочу, чтобы они оставили меня в покое, перестали пытаться вселить в меня надежду. Они не могут смотреть сквозь пальцы на мои ошибки. Они не могут мне доверять. Все это знают. Я все испорчу. Я их подведу. И в конце концов им будет еще больнее.
Джейсон схватил бутылку с ликером, слезы на его щеках блестели в лунном свете.
— Иногда мне хочется, чтобы ты мог ответить. Иногда мне хочется, чтобы ты дал мне какой-нибудь совет… Потому что я не могу полагаться ни на кого, кроме себя. Все остальные отвернутся. Черт возьми, большинство из них уже это сделали.
Джейсон повернулся, чтобы уйти, а Барри схватил Диану и исчез прежде, чем он увидел их обоих. Джейсон моргнул, подумав на мгновение, что он кого-то видел, прежде чем списать это на свое пьяное состояние.
////\\\\
— Какого черта, — пробормотал Барри, когда они поднимались по лестнице к особняку. — Какого черта. Какого- Диана бросила на него взгляд. — Барри, я так же… обеспокоена, как и ты. Он постучал в дверь. — Обеспокоена! Обеспокоена? Я не видел этого парня уже… шесть лет! И в первый раз, когда я это делаю, он разговаривает со своей чертовой могилой! Это даже не говоря о том, что он устно выражал свое желание умереть, возможно, ссылаясь на жестокое обращение с детьми и пьянство в несовершеннолетнем возрасте! Я не волнуюсь, Диана, я совершенно опустошен! Брюс сказал, что с ним все в порядке. По-моему, он не в порядке. Когда никто не ответил, он постучал снова. И по-прежнему никто не приходил. Наконец он повернул ручку двери и обнаружил, что она не заперта. — Этому парню нужна помощь. Моему племяннику нужна помощь.////\\\\
Альфреда наверху не было. И они вошли в пещеру. Ни Диана, ни Барри не ожидали полномасштабного крика, когда двери лифта открылись. Дик сидел за компьютером, наполовину стоя, упершись руками в сиденье, и орал на потрясенного Брюса. — О нет, не ты здесь Дикаешь мне, а я. Ты облажался. Снова. А потом, угадай что? Ты позволил своему гневу и обидам разразиться, выйти из-под контроля! Джейсон позволит убить себя, потому что ты идиот! Бросать долбаный батаранг в шею твоему сыну! Что случится если не убийство, а? Это был смертельный бросок, БРЮС! — Дик замахал руками для пущей выразительности, вне себя от ярости. — Ты не нарушишь своего правила не убивать Джокера, но когда твой обиженный и преданный сын вернется и изольет тебе свое сердце, он получит батаранг в шею?! Я имею в виду, давай! Барри широко раскрыл глаза, Диана сжала губы в тонкую линию. Бэтаранг в шею? Это то, о чем говорил Джейсон у могилы? Дик был в ярости, и в его голосе звучал лед. — Так вот что со мной будет? Если мне промоют мозги или будут контролировать разум. Ты собираешься убить меня, как ты пытался убить его? А как насчет Тима или Дэмиана? Нужно ли мне беспокоиться о том, что ты сделаешь с ними? Я имею в виду, что у тебя не самый лучший список достижений со мной или Джеем. Откуда мне знать, что ты не набросишься на них за их ошибки? Барри слышал в голосе Дика грубую и мучительную боль, ярость, панику, разбитое сердце-все в одном. Теперь он стоял. — Дик, я бы не стал- — Только не говори мне, что ты этого не сделаешь! — взревел Дик. И Барри подпрыгнул. — Ты это уже сделал, — И впервые с тех пор, как он начал говорить, голос Найтвинга дрогнул. — Ты предал, Джея. Ты ранил его сильнее, чем Джокер когда-либо мог. Теперь он считает себя ненужным. Из-за тебя. Я не удивлен, что он отказывается прийти к нам за помощью. И Диана тоже. Она выглядела сердитой, сжав кулаки так, что руки дрожали. Они заметили Альфреда в тени, но ни одна из летучих мышей не заметила амазонку и спидстера. Их миссия, сообщить Бэтмену о вирусе, была забыта. Прямо сейчас они были слишком обеспокоены за маленького мальчика, который, казалось, был на пределе своих возможностей. — Я… Я не целился ему в горло, — Дик бросил косой взгляд на один из мониторов, заставляя двух сверхлюдей сделать то же самое. На повторяющейся петле был ужасный момент, когда отец, в конце концов, предал своего сына. Барри в шоке прикрыл рот рукой. Взгляд Дианы стал жестким. — После всех твоих лекций о том, что нельзя бросать бэтаранг, если мы не знаем наверняка, куда он попадет… Ты промахнулся. — Его голос сочился ядом. — Разве это имеет значение, Брюс? Все смотрели, как Брюс обдумывает все, что сказал ему сын. Он со вздохом встретился глазами с Диком. — Нет. Дик пошел вперед, пока не оказался в нескольких дюймах от лица Брюса. Старая летучая мышь могла заглянуть в глаза сына и увидеть пламенный гнев, весь тот, что накопился за эти годы. Когда он заговорил, его голос был низким и холодным. — Я люблю тебя, Брюс, — За словами не было обычного тепла. — Но если ты когда-нибудь прикоснешься к Дэмиану, Тиму или Джею снова… Я узнаю, — Он наклонился ближе. — И я буду тем, кто лично разберется с тобой. Я отправлю тебя в Аркхем. Эти слова на долгое мгновение заполнили пещеру. Неужели Брюс действительно причинил боль своим детям? Брюс, парень, который всегда гордился своими Робинами, испытывал к ним величайшее уважение, оплакивал смерть Джейсона. Но Барри не мог отрицать записи… И, очевидно, Бэтмен тоже. Барри перевел взгляд с Дика на Брюса, напряжение повисло в воздухе между двумя бессильными борцами с преступностью плотнее одеяла. — И я помогу ему. Все головы в пещере повернулись к Диане. Она скрестила руки на груди, свирепо глядя на героя в капюшоне. Брюс сжал губы, увидев, что у разговора появились две лишние пары ушей. Наконец он слегка кивнул и перевел взгляд на Дика. — Хорошо. Дик был ошеломлен, его глаза расширились, когда Брюс шагнул к нему, расстегнул застежки плаща и повесил его на спинку стула. — Хорошо? И это все, что ты можешь сказать? — Что ты хочешь от меня услышать, Дик? Я все испортил. Я промахнулся мимо его руки и попал ему в горло. Я чуть не убил его. Ты сам это сказал. Ты хочешь, чтобы я защищался? Ты хочешь, чтобы я кричал? Я имею в виду, я могу! Дик прищурился. — Нет. Я хочу, чтобы ты очнулся. Мы не солдаты, — Его палец метнулся в сторону мемориала. — Мы сражаемся на твоей стороне, потому что хотим. Мы заботимся о тебе. И, может быть, тебе пора начать вести себя так, будто это имеет значение. — Вести себя будто. Дик искренне не верил, что Брюса это волнует. Он уже давно потерял из виду отца в Бэтмене. Это было совсем не похоже на те дни, когда он был Робином. Иногда он видел только жестокого защитника Готэма. — Может быть, тебе пора начать вести себя так, будто мы действительно что-то значим для тебя. Или просто порвать с нами все связи… со всеми нами. Потому что если ты не заботишься о нас, то было бы очень приятно узнать. Некоторые из нас устали от того, что ты вселяешь в нас надежду снова и снова, и снова. Он говорил не только за себя. Брюс видел это, видел эту боль. Он опустил глаза, стараясь не встречаться взглядом со старшим сыном. Положительные эмоции Брюсу было трудно выразить. Он заблокировал эти части, годы боли снова и снова, наконец, взяли свое. Но, поступая так, он невольно ранил своих сыновей, их веру в него. Ему не нужно было заниматься исследованиями, очень много думать, чтобы найти те моменты в своей жизни, где он потерпел неудачу. И эти дни грызли его сердце, разум, душу. Молчание затянулось. Дик опустил глаза, на его лице было написано горе. Барри не мог поверить в то, что только что произошло. Он пришел предупредить Брюса о вирусе, но вместо этого попал в осиное гнездо проблем. Безупречное время Барри. В этот момент Брюс не обращал внимания ни на Барри, ни на Диану. Он молча повернулся к Найтвингу спиной. Найтвинг глубоко вздохнул, явно борясь с толстой стеной эмоций. — Хорошо. — Его голос дрожал. — Я просто…пойду тогда… Он поднялся по трапу к Барри и Диане с красными и усталыми глазами. Барри ничего так не хотелось, как заключить его в медвежьи объятия и сказать, что все будет хорошо. Но сначала ему нужно было врезать Брюсу. Диана была настроена примерно так же. Барри все же схватил Дика за руки, останавливая его. — Иди наверх и помоги Дэмиану собрать вещи. Возьмите Красного Робина и отправляйтесь прямо в Башню Титанов, Бладхейвен, Метрополис… Мне все равно, куда. Просто не возвращайся в Готэм, пока Супермен или я лично не дадим тебе знать. Ладно? Дик отрывисто кивнул, когда Барри отпустил его. — Хорошо, иди. Я заскочу завтра с Уолли. Мы будем есть пиццу и играть в лазертаг, пока не упадем в обморок от усталости. — Легкая улыбка мелькнула на лице Дика, и Барри посчитал это победой. — Я помогу вам собрать вещи, Мастер Дик. — тихо сказал Альфред, стоя чуть ближе, чем раньше. Найтвинг и дворецкий вошли в лифт. Как только дверь закрылась, Барри дал волю своему гневу. — Брюс. Какого черта? — Барри. Я занят. — Занят тем, что отталкиваешь всю свою семью. Кстати, я видел твоего сына. Он так подавлен, что выпил целую бутылку виски. — Он увидел, как Брюс застыл за клавиатурой. — Довольно интересно слушать, что говорит твой подавленный племянник, когда думает, что говорит сам с собой. Как, в общем то, и есть. В прямом и переносном смысле. Барри имел дело с жестоким обращением с детьми на регулярной основе, всех видов. Он никогда… в жизни не думал, что кто-то, кого он считал братом и лучшим другом, сам будет виновен в таком гнусном преступлении. — Твои действия бесчестны. — решительно заявила Диана, присоединяясь к Барри позади Брюса. — Чем ты лучше его родного отца? Брюс резко повернулся к Диане. — Не сравнивай его со мной! — Нет, Диана права. Может, ты и не бил его в пьяном угаре, но Уиллис точно не перерезал сыну шею ножом. — добавил Барри. — У него депрессия! Только идиот не может этого видеть! Он один, Брюс. Ты разрушил каждую йоту его доверия. Он едва доверяет Альфреду! Альфреду! Все доверяют Альфреду! Брюс вздрогнул. — Он сказал, что хотел бы все еще быть в той могиле, Брюс. И ты уж точно ни капли не помог ему, — Барри сделал глубокий вдох. — А теперь я ухожу. Прежде чем я сделаю что-то, о чем потом пожалею. Я забираю с собой твоих детей. Всех. Ты не будешь говорить с ними, пока не проведешь серьезный самоанализ… Потому что ты жестокий абьюзер. Ты меня слышишь? Ты… абьюзер. Пока я не увижу перемен, я буду держать их. Тебе повезло, что я не связываюсь с властями, потому что я полицейский, Брюс. И ты это знаешь. Я должен. Должен пойти в ближайший полицейский участок и все им рассказать. Но я даю тебе один шанс проявить себя. Один. Испортишь все, и я помогу Дику бросить тебя в Аркхэм. Это я тебе обещаю. Флэш повернулся, чтобы уйти. Диана все еще стояла там. И Барри, и Дик многозначительно высказались, но у нее был один прощальный подарок. Барри смотрел, как Диана вонзила кулак в челюсть Бэтмэна, зная, что это даже не начало компенсировать боль, которую он причинил своим сыновьям.////\\\\
Джейсон сидел в грязном баре, допивая очередную бутылку виски. Он, конечно, не мог видеть прямо, и кто вообще сказал, что алкоголь решает ваши проблемы, он был неправ. Просто ему стало еще грустнее. Он был в ясном сознании при виде своей могилы. Теперь он был в беспорядке, мысли разрознены, подавляющая печаль давила на его внутренности. Одна его рука покоилась на бутылке, лицо было уткнуто в руку, нос касался стола. Это было глупо, глупо с его стороны, быть настолько не в своей тарелке, глупо с его стороны быть пьяным до беспамятства. — Ты прав. — сказал добрый голос, и рука легла ему на плечо. Джейсон не собирался произносить эти слова вслух. Он пошатнулся, поднял глаза и увидел покачивающегося светловолосого мужчину, стоящего на коленях рядом со столом. — Дядя Б’рри. — пробормотал он невнятно. — Единственный и неповторимый, малыш. — Из его пальцев вырвали бутылку виски. — Хей… — Ты несовершеннолетний. Формально я должен был бы выписать тебе штраф, но я вне своей юрисдикции. — Джейсон почувствовал, как чьи-то руки тянут его вверх, еще одна пара рук. От него пахло клубникой и кожей. — Да ладно тебе… Ты убираешься из Готэма. — Нет… — Джейсон покачал головой, высвобождая руки и тяжело покачиваясь. — должен… *урп* защитить улицы. — Ты не будешь так защищать, Джей, — сказал Барри, мягко хватая его за подбородок, чтобы привлечь его затуманенное внимание. — Тебе нужно время, чтобы собраться с мыслями. Я видел тебя сегодня у могилы. Ты не одинок. И я собираюсь это доказать. — Ох… — Куда мы его везем? — спросила Диана слева от Джейсона, положив его руку себе на плечо и притянув к себе. Странно было вытаскивать своего девятнадцатилетнего племянника из переполненного грязного бара. Люди смотрели на них, когда они проходили мимо. Барри мысленно прошелся по контрольному списку. Он мог позволить Джейсону остаться с Диком… но меньше всего Джейсону хотелось, чтобы его окружали люди, которым он едва мог доверять. Ему нужна была нейтральная территория и зона, свободная от алкоголя, чтобы собраться с мыслями. Джейсону нужно было место, где ему не нужно было бы надевать маску и бороться с преступностью. Ему нужен был идеальный маленький Смоллвилль Ма Кент. — Возьми его на минутку. Я позвоню Кларку. Потом я позвоню Дику и узнаю, куда они ушли. — Не Дик… — пробормотал Джейсон, качая головой. — Он скаж’т Бр’су. — Барри поморщился. Наверное, ему следовало уточнить, что Джейсон не поедет туда же, куда и Дик. — Ну, во-первых, я не поведу тебя к Дику. А во-вторых, я не думаю, что он будет разговаривать с Бэтменом в ближайшее время. Сегодня вечером Брюс практически снова отрекся от него, — Джейсон вздрогнул. Барри отошел, прижимая телефон к уху. Его голубые глаза изучали Джейсона со сверхъестественным беспокойством. Джейсон попытался сделать вид, что не видит этого, потому что, черт возьми, он точно этого не понимал. — Что- — Привет, Кларк, это Барри. У нас возникла ситуация. Она кивнула. У Джейсона будет время вылечиться. И они будут внимательно следить за, так называемым, защитником Готэма.
