The silence of your heart

Той ночью мне впервые приснился Седрик Диггори. В кромешной тьме; единственным источником света была его кожа. Лица Седрика я не видел, только спину – он шел прочь, оставляя меня в темноте. Догнать его я не мог, как быстро бы ни бежал, а он не останавливался, хотя я громко его звал. Испуганный и расстроенный, я проснулся среди ночи и потом долго не мог заснуть. С тех пор Диггори снился мне каждую ночь и всегда убегал. Успокаивал меня лишь ночной бег под дождём. К сожалению, он капал всё реже и реже. Месяц после катастрофы был очень непростым, напряженным и полным переживаний. Я даже ходил по всему Гленфиннан в поисках магазина с кувшинами. Увы, для моего успокоения нашлась лишь старая комиссионка с двумя кувшинами. Один из них был белый и невероятно красивый, он напоминал мне Седрика. К моему отчаянию и ужасу, на целую неделю я стал самым популярным человеком в школе. Блейз Забини ходил за мной по пятам, вымаливая прощение и предлагая помощь. Я пытался убедить его, что больше всего мне хочется забыть тот день, тем более что ничего страшного со мной не случилось. Но от Блейза так просто не отделаешься! Он преследовал меня на переменах, а во время ленча сидел за нашим столом. Можно не объяснять, что Рон с Дадли приняли его в штыки, а на мою голову свалился еще один ненужный поклонник. Теперь я всё чаще думаю подстричься. Возможно, мои длинные волосы привлекают всех геев этой деревни. Что же, зато радует что жители нормально относятся к ЛГБТ. Почему-то про Седрика никому говорить не хотелось, хотя я и рассказывал, что он вел себя как герой, заслонив от приближающегося фургона. Драко, Рон и Дадли в один голос твердили, что увидели Диггори, лишь когда отодвинули «хонду». За ним не ходили толпами и не просили рассказать, как все случилось; как обычно, студенты старательно его избегали. Диггори и Лонгботтомы сидели за тем же столиком, не ели и разговаривали только между собой. В мою сторону Седрик больше не смотрел. На биологии он сидел за самым краем стола, будто боялся испачкаться, и совершенно меня не замечал. Лишь когда его руки вдруг сжимались в кулаки, причем так, что белели костяшки пальцев, у меня возникали сомнения в его невозмутимости и равнодушии. И тогда я вспоминал чудесный белый кувшинчик, лишь бы не думать о настоящем Седрике, что сидел рядом со мной. Наверное, он жалеет, что вытащил меня из-под колес фургона, другого объяснения происходящему я подобрать не мог. Очень хотелось с ним поговорить, и уже на следующий день после аварии я попробовал. Последний наш разговор состоялся в тупичке у перевязочной, и мы практически поругались. Я злился, что он не желает рассказать мне правду, несмотря на то, что свою часть уговора я выполнял безупречно. Но ведь, в конце концов, он спас мне жизнь, а как именно – неважно. Уже к следующему утру гнев сменился бесконечной благодарностью. Когда я пришел на биологию, Седрик сидел за партой, рассеянно глядя перед собой. Я присел, ожидая, что он ко мне повернется. Однако Диггори притворился, что не заметил моего появления. – Здравствуй, Седрик! – вежливо поздоровался я, показывая, что настроен дружелюбно. Диггори кивнул и стал с повышенным интересом разглядывать доску. Вот и весь разговор, а с тех пор – ни слова, хотя мы каждый день сидели за одной партой. Не в силах бороться со своими чувствами, я продолжал смотреть на него, пусть издалека. В столовой и на автостоянке мне никто помешать не мог, и я ухитрился разглядеть, что его глаза с каждым днем становятся все темнее, а золотые крапинки постепенно исчезают. На биологии же я старался уделять ему не больше внимания, чем он мне, хотя от этого чувствовал себя совсем несчастным и одиноким. А тут еще сны… Несмотря на бодрые сообщения, Лиля почувствовала, что со мной что-то не так, и несколько раз звонила, явно обеспокоенная. Я, как мог, убеждал ее, что в плохом настроении потому что дожди шли нечасто. В какой-то степени это было правдой. Я чувствовал себя рыбой, которая умирала без спасительной влаги. Зато Рон радовался. Он очень боялся, что после аварии я начну восторгаться Седриком, и вздохнул с облегчением, поняв, что все совсем не так. Теперь перед биологией Уизлет запросто подсаживался ко мне, и мы подолгу болтали, совершенно игнорируя Диггори. Со дня аварии снега больше не выпало, и Рон убивался, что поиграть в снежки так и не удалось. Лишь предстоящая поездка на пляж грела его душу. Немного потеплело, и проливные дожди несколько недель заливали Гленфиннан. Тогда я стал бегать каждую ночь. Я снимал майку и бегал как сумасшедший, лишь бы не думать о глупом красавчике с медовыми глазами. Пару раз я даже бегал голым… Но мне стало казаться что кто-то следит за мной и пришлось натягивать шорты. В первый понедельник марта мне позвонил Драко. Оказывается, весной по традиции девушки и парни приглашают друг друга на танцы, и Драко интересовался, может ли он пойти с Роном. – Ты не возражаешь? Неужели ты сам не собирался его пригласить? – недоумевал он, когда я заверил, что с моей стороны никаких проблем не будет. – Нет, Драко, я не иду, – успокаивал я. Танцы не по моей части. И тем более рыжие дылды, - подумал я. – Там весело, – довольно вяло убеждал Драко. Похоже, моя неожиданная популярность нравится ему гораздо больше, чем я сам! – Желаю отлично провести время с Роном! – бодро сказал я и повесил трубку. На следующий день на тригонометрии и испанском Драко вел себя подозрительно тихо. На переменах он подчеркнуто меня сторонился, а спрашивать, что произошло, мне не хотелось. Если Уизлет его отверг, он все равно не признается. Мои страхи подтвердились во время ленча, когда Драко сел за противоположный от Рона конец стола и оживленно болтал с Дадли. Рон молча проводил меня на биологию, и его несчастный вид показался мне плохим знаком. Заговорил он, только когда присел на краешек моей парты. Как обычно, мне было не по себе от присутствия Седрика. – Представляешь, – начал Рон, разглядывая носки ботинок, – Драко пригласил меня на танцы. – Замечательно! – радостно воскликнул я. – Вы отлично проведете время. – Ну, – протянул Уизлет, обескураженный моей улыбкой, – я сказал ему, что подумаю. – Почему? – строго спросил я, тихо радуясь, что он не ответил Драко категоричным отказом, - Мне показалось ты, эээ, ну знаешь, гей. Не поднимая глаз, Рон густо покраснел, и мне стало его жаль. – Вообще-то я надеялся, что меня пригласишь ты, – чуть слышно сказал он. Я выдержал долгую паузу, ненавидя себя за чувство вины, которым многие умело пользовались. И тут почувствовал, как голова Седрика на какой-то миллиметр повернулась в мою сторону. – Рон, ты должен сказать Драко «да», – жестко сказал я. – Ты уже кого-то пригласил? Интересно, заметил ли Седрик, как Уизлет стрельнул глазами в его сторону? – Нет, я вообще не иду на танцы, – поспешно заверил я. – Но почему? – потребовал объяснений Рон. О том, что я танцую как неуклюжий бегемот и не интересуюсь Уизлетом говорить не хотелось, так что я быстро придумал себе новые планы. – Я собираюсь в Портри. Мгновенная блестящая ложь. Давно пора куда-нибудь съездить, так почему не в Портри и не в субботу? – Неужели нельзя выбрать другой день? – попытался уговорить меня Уизлет. – Прости, нет, мне срочно нужно купить новые кувшины – решительно сказал я, лишая его последней надежды. – И, пожалуйста, не заставляй Драко ждать слишком долго, это невежливо. – Пожалуй, ты прав, – отозвался Уизлет и понуро побрел на свое место. Закрыв глаза, я нажал на виски, пытаясь выдавить из себя чувство вины и жалость. Мистер Слагхорн начал урок, и глаза пришлось открыть. Седрик смотрел на меня, как раньше, с любопытством и каким-то непонятным разочарованием. Я поднял на него глаза, уверенный, что он тут же отвернется. Ничего подобного, он продолжал испытывающе на меня смотреть. Боже, как он красив! У меня затряслись руки. На мгновение я представил кувшин. Давно пора налить туда мед… – Мистер Диггори? – спросил учитель, очевидно, ожидая ответа на вопрос, которого я не слышал. – Цикл Кребса, – ответил Седрик, неохотно переводя взгляд на мистера Слагхорна. Вырвавшись из плена прекрасных глаз, я уткнулся в учебник. Больше я себе не доверял и закрыл пылающее лицо темной прядью. Нельзя, нельзя уступать и поддаваться чувствам, даже если Седрик Диггори впервые за много недель осчастливил своим взглядом. Я не должен позволять ему делать со мной все, что угодно. Это смешно, жалко и… опасно. Оставшуюся часть урока я пытался не обращать внимания на Седрика, а поскольку это было выше моих сил, старался, чтобы он не замечал моих брошенных украдкой взглядов. Как только прозвенел звонок, я отвернулся от него и стал собирать вещи, надеясь, что Диггори, как и раньше, быстро уйдет на следующий урок. – Гарри? – Ну почему этот голос так много для меня значит, ведь я знаю Седрика совсем недавно! Медленно, будто нехотя, я повернулся. Стыдно признаться, но прекрасное лицо притягивало меня, как магнит. Думаю, вид у меня был настороженный, а вот что чувствовал Диггори, сказать трудно. Что же он молчит? – Ты снова со мной разговариваешь? Неужели? – нервно спросил я, хотя решил держать себя в руках. Четко очерченные губы задрожали, Диггори пытался сдержать улыбку. – Ну, не совсем… Чтобы немного успокоиться, я зажмурился и сделал глубокий вдох. – Тогда чего же ты хочешь? – не открывая глаз, спросил я. Удивительно, но так оказалось проще контролировать свои мысли. – Прости, – сокрушенно проговорил он. – Знаю, что веду себя грубо, однако так лучше. Наконец я решился посмотреть на Седрика. Его лицо было очень серьезным. – Не понимаю, о чем ты. – Нам лучше не быть друзьями, – пояснил он. – Поверь мне. Мои глаза презрительно сузились – однажды я ему уже поверил. – Жаль, что это не пришло тебе в голову раньше, – съязвил я. – Тогда не пришлось бы ни о чем жалеть. – Жалеть? – Похоже, это слово и мой резкий тон застали его врасплох. – О чем жалеть? – Что меня не переехал тот дурацкий фургон. Седрик застыл в недоумении, а когда заговорил, мне казалось, что язык едва его слушается. – Думаешь, я жалею, что спас тебе жизнь? – Не думаю, а знаю! – Ничего ты не знаешь! – разозлился Диггори. Я резко отвернулся, чтобы сдержаться и не высказать ему все, что накипело. Собрав учебники, я бросился вон из класса. Хотелось громко хлопнуть дверью, но ничего не вышло: я налетел на косяк и выронил книги. Упал и крякнул. Целую секунду я решал, лечь на пол и просто разрыдаться или собрать учебники, и, в конце концов, прислушался к здравому смыслу. Вздохнув, я ещё раз крякнул и грустно посмотрел на учебники, Диггори будто прочитав мои мысли, ловко составил книги в стопку и с непроницаемым выражением лица передал мне. – Благодарю, – холодно сказал я. Черные глаза стали страшными. – Не стоит, – отозвался Седрик. Я быстро встал и, гордо расправив плечи, буркнул: - Хоть бы руку подал, грубиян. Физкультура прошла отвратительно. В марте мы начали играть в баскетбол, и мои товарищи по команде мяч мне почти не доверяли. Зато я много падал и нередко валил кого-то еще. Сегодня я превзошел сам себя и, думая об Седрике, падал чуть ли не каждую минуту. Зато не крякал и то слава богу. Звонок, как и обычно, принес огромное облегчение. К стоянке я бежал – разговаривать ни с кем не хотелось. В аварии пикап почти не пострадал. Естественно, пришлось заменить габаритные огни и подкрасить кузов. А вот фургон Блейза его родители продали на запчасти. Меня чуть удар не хватил, когда, завернув за угол, я увидел темную фигуру, застывшую у моего пикапа. В следующую же секунду я узнал Дадли. Его мне только не хватало! – Привет, Дадли! – Привет, Гарри! – Что случилось? – На дрожание его голоса я сначала внимания не обратил, поэтому следующий вопрос застал меня врасплох. – Я тут подумал… Может, пойдешь со мной на танцы? – робко спросил он. Я чуть не рассмеялся, к счастью, я смог взять себя в руки. – Спасибо за приглашение, – поблагодарил я, улыбаясь, – но в ту субботу я еду в Портри. – Ладно, – вздохнул Дадли, – как-нибудь в другой раз. – Конечно! – радостно согласился я. И тут же прикусил язык. Надеюсь, Дадли не воспримет мое обещание буквально. Он побрел к школе, а я услышал сдавленный смешок. Мимо прошел Седрик Диггори. Он смотрел прямо перед собой, делая вид, что никого вокруг не замечает. Я сел в машину, захлопнул за собой дверцу, повернул ключ зажигания и стал осторожно выезжать со своего места. Седрик, виртуозно выехав со стоянки, обогнал меня на два корпуса и неожиданно остановился, очевидно, поджидая свою семью, – великолепная четверка как раз выходила из столовой. Страшно хотелось боднуть его сияющий «вольво», но вокруг было слишком много свидетелей. Я посмотрел в зеркало заднего обзора – за нами начала собираться очередь. Следом за мной встал Блейз Забини на новеньком «ниссане» и приветственно помахал мне рукой. В таком состоянии общаться с Блейзом не хотелось. Итак, я сидел, уставившись на «вольво», и вдруг услышал стук в окно. Подняв глаза, я увидел Блейза и машинально взглянул в зеркало заднего обзора. Мотор «ниссана» по-прежнему работал. Пришлось открывать окно у пассажирского сиденья, которое оказалось неисправным и на полпути заклинило. – Прости, Блейз, – раздраженно прокричал я. – Не могу объехать Диггори. В самом деле, разве я виноват, что образовалась пробка? – Вижу, просто хотел кое о чем тебя попросить, раз уж мы тут застряли, – усмехнулся Забини. Нет, только не это!.. – Может, пойдешь со мной на танцы? – невозмутимо продолжал он. – Блейз, меня не будет в городе, – резковато сказал я. Разве он виноват, что Рон с Дадли уже исчерпали мое терпение? – Да, Рон говорил, – признался парень. – Тогда зачем… – Думал, ты просто его продинамил, – пожал плечами Забини. Боже, он ведь ни в чем не виноват! – Прости, Блейз, – я изо всех сил пытался скрыть раздражение. – Но мне правда нужны кувшины. Если я не куплю хоть один новый кувшин, то клянусь, я кого-нибудь убью, - и я перевел злобный взгляд на машину Диггори. Блейз сдавленно хрюкнул: – Ну, ничего страшного, впереди еще выпускной вечер. Прежде чем я успел ответить, Блейз пошел обратно к машине. Похоже, вид у меня был очень глупый. Посмотрев в окно, я заметил, как Луна, Панси, Гермиона и Невилл усаживаются в «вольво», а в зеркале заднего обзора четко видел смеющиеся глаза Седрика Диггори. Наверное, он слышал наш разговор с Блейзом и теперь веселился. Меня так и подмывало нажать на газ… Один-единственный удар пассажирам не повредит, а вот машинку подпортит и настроение красавчику тоже. Я решительно повернул ключ зажигания. Но Диггори и Лонгботтомы уже заняли свои места, и Седрик умчал их прочь. Тихо чертыхаясь, я поехал домой. Побалую-ка я себя цыпленком по-мексикански: маринованным в коле (кола это моя зависимость, что угодно готов в ней замариновать) готовится он небыстро, зато немного отвлекусь. Овощи со специями уже почти поджарились, когда зазвонил телефон. Отвечать не хотелось. Наверняка это мама или Джеймс. Звонил ликующий Драко. Рон остановил его после уроков и сказал, что принимает приглашение. Я поздравил его от всей души. Друг спешил, он хотел позвонить Чжоу и Ромильде, чтобы поделиться радостью. Как бы между прочим, я предложил, чтобы Чжоу, скромная девушка из моего класса по биологии, пригласила Дадли, а надменная Ромильда, которая подчеркнуто не замечала меня в столовой, пригласила Блейза. Драко был в полном восторге. Теперь, когда Рон у него в кармане, он искренне жалел, что я не иду на танцы. Пришлось рассказать ему про Портри и старинный магазин кувшинов. Вообще-то я надеялся слепить один для Джеймса. Повесив трубку, я с головой ушел в готовку. Цыпленка следовало порезать кубиками, при этом не поранившись. А для меня это была не посильная задача. Голова шла кругом от того, что Седрик сказал мне сегодня. Почему нам лучше не быть друзьями? Желудок сжался – я понял, что имел в виду Диггори. Он наверняка знал, как сильно я им увлечен, и предпочитал держаться подальше. Седрик даже дружить не хотел, потому что я совершенно его не интересую. Я совершенно его не интересую… На глаза навернулись слезы – запоздалая реакция на лук. Я ведь серятина и посредственность, из увлечений одни кувшины, а он… Такой красивый, умный, проницательный и может одной рукой остановить фургон! Думаю, и из глины лепить умеет что угодно! И тарелки, и кружки, и даже супницы…. Ну и ладно! Оставлю его в покое! Перетерплю год в этой глуши, а потом какой-нибудь колледж на юго-западе, или даже на Гавайях предложит мне стипендию. Закладывая цыпленка в духовку, я мечтал о ярком солнце, пальмах и золотых пляжах. Джеймс с порога почувствовал аромат цыпленка и нахмурился. Неудивительно, мексиканская еда в местных ресторанчиках наверняка опасна для жизни. Но папа оказался смельчаком и храбро взял вилку. Судя по всему, ему понравилось. Ну конечно, страсть к коле это у нас наследственное. – Папа? – позвал я, когда он доел. – Да, Гарри? – Через две недели я хотел бы поехать на целый день в Портри. Ладно? Не то, чтобы я нуждался в его разрешении, просто пытался быть элементарно вежливым. – Зачем? – В его голосе звучало искреннее удивление. Разве есть на свете место лучше Гленфиннана? – Хочу зайти в книжный, в здешней библиотеке слишком много книг. Ну, и присмотреть пару кувшинов. Благодаря Джеймсу, машину покупать не пришлось. С финансами у меня было все в порядке, хотя денег на бензин уходила прорва. – Пикап ест очень много бензина, – будто прочитав мои мысли, сказал отец. – Знаю, придется заправляться по дороге. – Один едешь? – спросил он, и я не поняла, намекает он на кого-то или просто беспокоится, чтобы со мной чего не случилось. – Один. – Портри – большой город, ты можешь потеряться, – беспокоился Джеймс. – Пап, Лондон в пять раз больше, и я отлично разбираюсь в картах, – вздохнул я. – Хочешь, поеду с тобой? Я постарался скрыть охвативший меня ужас. Ходить с отцом по библиотеке и показать весь свой скудный ум, ну уж нет. – Пап, я же пойду по магазинам, тебе будет скучно! – Ну, ладно, езжай, – нехотя разрешил он. Перспектива таскаться по магазинам, видимо, не особо его вдохновляла. – Спасибо! – улыбнулся я. – Успеешь на танцы? Брр! Только в таких деревнях, как Гленфиннан, отцы знают, когда в школах танцы. – Папа, я не танцую! – Он должен меня понять, в конце концов, я не в маму такой неуклюжий. – Хорошо-хорошо, – быстро проговорил Джеймс. На следующее утро я припарковался как можно дальше от серебристого «вольво». Не хотелось подвергать себя соблазну, а потом покупать Диггори новую машину. Повесив рюкзак на плечо, я с радостью шагнул под дождь. Как назло ключи упали в лужу, и я нагнулся, чтобы их поднять, но меня опередил кто-то проворный и ловкий. Я выпрямился и увидел Диггори, небрежно облокотившегося о кузов пикапа. – Как у тебя это получается? – раздраженно спросил я. – Что получается? – переспросил он, протягивая мне ключи. – Появляться откуда ни возьмись. – Гарри, разве я виноват, что ты так ненаблюдателен! – Его бархатный голос напоминал рычание тигра. Или тапира. Уверен, они умеют рычать. Я хмуро смотрел в безупречно красивое лицо. Глаза Седрика сегодня казались светлыми, золотисто-медовыми. – Зачем ты вчера устроил пробку? – строго спросил я. – Ты вроде решил меня игнорировать, а не выводить из себя. – Ради Блейза! Нужно же было дать ему шанс, – усмехнулся Диггори. – Ты… – задыхался от гнева я, подбирая ругательство похуже. Внутри все так и кипело от ярости. – И я вовсе тебя не игнорирую, – продолжал он. – Значит, пытаешься извести, раз у Блейза не вышло с фургоном? Медовые глаза потемнели, губы сжались в тонкую линию. – Гарри, извини, ты говоришь ерунду! – глухо прорычал он. У меня зачесались руки – страшно хотелось вмазать ему! Что со мной творится? Я никогда не прибегал к насилию, по крайней мере, до сегодняшнего дня. Демонстративно развернувшись, я пошел прочь. – Подожди! – негромко позвал Седрик, но я упрямо шагал к школе, раздраженно шлепая по лужам. Даже они не могли меня успокоить. Диггори нагнал меня без особого труда. – Прости, я был очень груб, – на ходу извинялся он. – С Блейзом все так, как я сказал, но, пожалуйста, не обижайся! – Почему бы тебе не оставить меня в покое? – ледяным тоном спросил я. – Хочу у тебя кое-что спросить, но ты и рта мне не даешь открыть, – усмехнулся Диггори. К нему снова вернулось хорошее настроение. – Слушай, у тебя что, раздвоение личности? – Давай не будем оскорблять друг друга! – Ладно, выкладывай, – вздохнул я. – В следующую субботу, ну, когда будут танцы… – Ты что, издеваешься? – не дал договорить я, поворачивая к нему мокрое от дождя лицо. В золотисто-медовых глазах плясали бесенята. – Позволишь договорить? – вежливо попросил Диггори, но мне по-прежнему казалось, что он надо мной издевается. Закусив губу, я нервно переплел пальцы, чтобы не совершить опрометчивых поступков. – Слышал, в тот день ты собираешься в Портри. Можно тебя отвезти? Ничего подобного я не ожидал! – Что? – по-идиотски спросил я, не понимая, к чему он ведет. – Можно отвезти тебя в Портри? – Кто меня повезет? – не понимал я. – Я, конечно, – ответил Седрик, очень четко проговаривая каждый слог, будто я был ненормальным. – Зачем? – Я давно собираюсь в Портри, к тому же вряд ли твой пикап выдержит такую поездку. – Большое спасибо за беспокойство, но своей машиной я доволен! – Хорошо, что так, но сколько раз тебе придется заправляться? – не унимался Диггори, шагая рядом со мной. – А ты-то что волнуешься? – с иронией спросил я, желая поддеть богатенького мальчика на серебристом «вольво». – Разумное использование полезных ископаемых должно волновать каждого, – с наигранной серьезностью проговорил он. – Да ладно, Седрик! – Во мне все встрепенулось, когда я назвал его по имени. Как же я себя за это ненавидел! – Я тебе неинтересен, и дружить со мной ты не желаешь. – Я сказал, что нам лучше не быть друзьями; я не говорил, что не хочу с тобой общаться. – Ну, вот, теперь все ясно, спасибо! – с сарказмом поблагодарил я. Тем временем мы оказались под навесом столовой, и теперь я мог смотреть ему прямо в глаза, что никак не способствовало четкой работе мысли. – Тебе гораздо… гораздо разумнее, не быть моим другом… Но я устал прикидываться бесчувственным чурбаном, Гарри! – воскликнул он с такой обжигающей страстью, что мое сердце едва не остановилось. – Так поедешь со мной в Портри? – после секунды звенящего молчания спросил Седрик, будто от этого зависела его жизнь. Дар речи ко мне еще не вернулся, и я просто кивнул. На мгновение его прекрасное лицо озарила улыбка. – И все же тебе следует держаться от меня подальше, – тут же посерьезнев, предупредил он. – Увидимся на биологии! Резко повернувшись, Диггори зашагал обратно к стоянке. -Какой же ты гадкий гей, Седрик Диггори, – злобно прошептал я.