Холодные камни

Вода была настолько холодной, что на коже появились неприятные мурашки, которых, казалось, было больше тысячи. В ступни впились маленькие и острые камни, оставляя за собой небольшие ранки, но они не чувствуются, словно их вовсе не было. Низкие волны, вызванные ветром, ударялись о берег. Сколько Михаил тут стоит? Почему он не осмеливается выйти из воды? Почему его так тянуло куда-то в глубину моря? Он поворачивается к берегу, но там, кроме бесконечного песка, ничего нет. Ни домов, ни фонарей. Ничего. Только лунный свет падает на прозрачную воду. Касается собственных локтей, пытаясь хоть немного согреть себя, но все попытки обречены на провал. Горшенёв делает шаг в сторону, создавая вокруг себя всплески. Неприятно чувствовать выше колен эту воду, что начала пахнуть отвратительно. Обычно, такой запах идёт только от гнили, но откуда сейчас ему взяться, если даже рыбы в море не было? Михаил наклоняет голову, и его тело парализует. На него из воды глядело лицо родной дочери. Он старается сорваться со своего места, но не может. Получается только повернуть голову в другую сторону, пока на девичьем лице появляется улыбка, что обнажает острые и желтые зубы. Кошмар обрывается телефонным звонком. Единственное, что успел увидеть Михаил, это длинная рука дочери, которая начала разлагаться и тянуться к отцу. Там вполне себе можно было увидеть кость. Мужчина открывает глаза, а по ним ударяют лучи яркого солнца. Неприятный гудок, который некогда был любимой песней, душевную боль только усиливает. Он медленно, даже лениво тянется за гаджетом, а после нажимает на небольшую зеленую кнопку, не обращая внимания на то, кто ему в такую рань решил позвонить. Подносит телефон к уху и садится на кровать. — Я слушаю, — сонно говорит Михаил и поднимается, чтобы зашторить окна. — Миш, ты только проснулся? — с того конца слышится голос младшего брата. — Время-то. Рано ещё, — Горшенёв дотрагивается до темной ткани и отодвигает в сторону, что помешало солнечному свету пробраться в его спальню. — Рано? Ничего себе, для тебя три часа дня «рано». Ладно, я не поэтому поводу звоню. Короче, — Алексей немного нервничает и боится говорить, Миша понял это по его голосу. — Я нашёл хорошего психолога! — Блять, — проговаривает мужчина и направляется на балкон, чтобы закурить. Его поражала такая настойчивость Лёши. Сколько бы Михаил не твердил, что помощь ему не нужна, что он со всем справляется, так младший Горшенёв никогда не упускал возможности предложить хорошего врача. Но зачем? Это всё будет лишь порочным кругом для моряка. Как бы не хотелось, а полностью принять потерю близкого человека, а тем более родного ребёнка, невозможно. Всё закончится лишь тем, что боль изнутри будет убивать медленнее и мучительнее. Сигаретный пепел падает в пепельницу, а серый дым ударяется о потолок. — Я ценю твою заботу, но я не хочу, понимаешь? — возмущается Горшенёв. — А сейчас, когда это касается твоего состояния, твоего мнения никто не спрашивал. Ты уже записан на приём. Он будет в четыре часа. Адрес я тебе скину текстом. Телефонный разговор закончен, а медленно тлеющая сигарета осталась в стеклянной посудине. Михаил упирается в спинку стула и тяжело вздыхает. Ему не хотелось идти к незнакомому человеку, который точно не поможет, а только деньги загребёт, да побольше. Тем более не хотелось рассказывать о своих проблемах и погружаться в прошлое, пусть это и неотъемлемая часть «лечения» и жизни. Переводит взгляд на время. Пора бы собираться. Уже на улице раскрывает над собой чёрный зонт, утыкаясь в экран телефона. К счастью, идти нужно было не так долго, всего десять минут. Брови сводит к переносице, заменяя в руках телефон на тонкую никотиновую палочку. Но подкурить её почему-то не решается, хотя очень хочется. Наконец-то, подносит огонь к сигарете, вдыхая в себя горький и отвратительный дым. От самого себя было тошно. Вокруг люди напоминают тараканов. Каждый бежит в определенную сторону, чтобы добиться невидимой цели. Миша всегда подобному поражался, ведь перед собой никаких целей важных не ставил, пуская все по течению. Только судьба управляла его жизнью, то помогаю «кораблику», то превращая всё в настоящее горе. Наступает ботинком в лужу, а по спине пробегают мурашки. Внезапно накрыло чувство дежавю, вызванное сегодняшним кошмаром. Михаил опускает голову, но кроме мокрого асфальта ничего не видит. Оно и к лучшему. Горшенёв поднимается по ступеням, закрывая зонт. Нелепо стряхивает с него капли дождя, а после заходит в небольшое помещение. На него поворачивают головы охранник и какой-то мужчина, что с первых секунд вызвал у Миши неприязнь, а особенно его натянутая, как показалось, улыбка. Неужели знакомый? — Михаил Юрьевич Горшенев? — чуть наклоняет голову в сторону незнакомец. — Горшенёв, — поправляет моряк. — Мы знакомы? — Извините, — мужчина неловко усмехается. — Нет, мы друг друга не знаем, но самое время это исправить. Я Андрей Сергеевич Князев, ваш психолог. Пройдёмте за мной. Михаил тяжело вздыхает и направляется за Андреем. Отвратительно.