Бурные воды и тихие гавани капитана Рез'окуна.

      Спал капитан отвратительно. Ему снился калейдоскоп из удивительных, странных и страшных обрывочных видений…        Вот второй капитан с распущенными волосами отплясывает с Ки’тани, заваливая его по окончанию танца на палубу. Парень страстно стонет и рывком переворачивается, подминая под себя своего главаря. «Присоединитесь, капитан?» — тянет он руку к Рез’окуну в приглашающем жесте, и поднимает голову, превращаясь в Ру’тендо. «Хотел побороться, мон?» — ухмыляется вожак, не переставая блуждать рукой по телу своего капитана. «Давай, меня на вас обоих хватит!» Рез’окун ошарашенно мотает головой и делает шаг назад, вдруг оказываясь за столом в своей каюте. Стол накрыт на две персоны и Тай’джин с голым торсом сидит напротив. Его кожа блестит, будто смазанная маслом, а на голове почему-то ирокез как у Ру’тендо. «У меня для тебя подарок, кэп!» — загадочно блестит глазами второй капитан. «Надоело небось вяленое да копченое? А я ж обещал свежину! Угощайся!» С улыбкой, тёмный охотник снимает крышку с большого блюда, и капитан видит аппетитного, зажаренного до румяной, сочащейся прозрачными каплями жира, корочки, поросёнка. Откуда он на судне? — изумляется Рез’окун, с вожделением разглядывая зажаренный бочок, утопающий в «подушке» из пюре и свежей зелени. «Нравится? Всё для тебя — кэп! Выбирай лучший кусочек…» — ласково усмехается Тай’джин, радушно пододвигая блюдо к капитану. Весь в предвкушении, тот тянет блюдо к себе и вдруг встречается с обвиняющим взглядом пустых, залитых тьмой глазниц. Лицо тоже мастерски запечено, но зандалар с ужасом понимает что то, что он принял за поросёнка — является гномом. Со сдавленным стоном Рез’окун отшатывается. «Ну же, привереда! Я так старался! Отрежь кусочек! Попробуй!» — нависает над нам Тай’джин, протягивая кинжал. Безумные глаза второго капитана нестерпимо яркие, в них пляшет оранжевое пламя, а раздвинувшиеся в улыбке губы, демонстрируют острейший частокол зубов-игл. «Давай… Съешь сам и накорми меня! Вместе — навсегда! Ты же этого хочешь? Я — твой…» — напевает чудовище, склоняясь через стол к капитану. Синие руки впиваются острыми когтями в жареную тушку и внезапно разрывают её напополам. «Всё пополам! " — вопит «Тай’джин» и швыряет половину жареного гнома в лицо Рез’окуна.       Капитан в ужасе отшатывается и просыпается, резко садясь на постели. Предки-охранители! Это ж надо такому привидеться… И это только то, что он запомнил. Капитан помнит что ночью постоянно просыпался от кошмарных видений, и с рассветом все это слилось в один тяжелый, давящий на грудь ком. Решив больше не засыпать, он поднимается и склоняется над рукомойником, с наслаждением погружая лицо в воду. Разум понемногу проясняется и ужасное чувство отступает.        Так себе начало дня, вздыхает Рез’окун, устало вглядываясь в предрассветные сумерки. Вроде и спал, а устал ещё больше. А всё почему?       А потому, что его рассудок скоро отдаст швартовы и отправится в самостоятельное плавание. Несчастный капитан уже не знает, как ещё можно намекнуть неугомонному корсару о своём интересе. Он перепробовал всё — тонко играл бровями, с намёками, легчайше касался запястья объекта своего воздыхания и читал ему пусть и не свои, но замечательные стихи. Яркими красками расписывал красоты вокруг них, особо упирая на волнение и бурление. Тай’джин с удовольствием слушал стихи и болтал о погоде. Но и только! Капитан его даже обнюхал! Они играли и делили трапезы. А вчера Рез’окун отчаялся и охамел настолько, что взял за руку! И… ничего. Второй капитан был весел, учтив на свой варварский манер и кажется искренне озаботился состоянием капитана, придя к выводу что он слишком много думает. Конечно думает — о нём!!! О нём и как донести до него свои чувства. Капитан никогда не был силён во флирте, но не суметь намекнуть на свою страсть даже полудикому корсару-каннибалу… Это полный провал — вздыхает Рез’окун. Скоро он наверное отчается и обезумеет настолько, что попросту попробует зажать второго капитана где нибудь в углу. Тогда-то всё и прояснится. Но пока он ещё при памяти, стоит отвлечься. Почему бы не проверить вахтенных, давненько он не хаживал с инспекцией… Выходя из каюты, капитан ловит себя на том, что на душе у него ужасно не спокойно. Что ж день грядущий, им готовит…       Как оказалось, ничего особо радужного. На рассвете, в ответ на посланную еще несколько дней назад голубиную депешу о возвращении в порт Зулдазара, их судно находит гонец верхом на терродактиле. Заложив изящный вираж, он метко сбрасывает футляр с приказом на палубу, после чего резко набирает высоту и вскоре скрывается в тающем утреннем тумане. На палубе весьма кстати оказывается второй капитан. Ловко поймав послание в воздухе, Тай’джин сразу же направляется в «гости» к Рез’окуну. Ничего приятного для большинства экипажа там нет: им предписывается причалить на ближайшей официальной стоянке где и опустошить трюмы, попутно послав голубей с описью их содержимого и местом выгрузки. Такая спешка объясняется тем, что неподалеку был замечен весьма крупный корабль без знаков различия, что выдавало работорговцев-контрабандистов. Охрана на таком большом судне явно была хорошей, и маневренный, быстрый «Мощь Растахана» с его абордажной командой как нельзя лучше подходил для их поимки и уничтожения.       Зандаларскую часть команды, имеющую родных на берегу это опечалило, всех остальных — обрадовало. Золото лишним не бывает! Особенно рады воины Черного Копья: в порту их никто не ждал, праздно пьянствовать «детям джунглей» было скучно, а вот помахать колюще-режущим они были весьма не прочь. В любом случае, как бы кто не относился — приказ есть приказ. Мнения ни их, ни их командования никто не спрашивал, поэтому Рез’окуну пришлось корректировать курс и поворачивать к ближайшему небольшому порту. Больше, чем смена курса, его беспокоили запасы продовольствия уже подходящие к концу. В столице это была не проблема, там все было уже выписано, подготовлено и оставалось только поднять на борт. В этом же крохотном порту, а скорее стоянке, куда они направлялись, необходимого количества могло и не быть… Особенно запасов пресной воды для примерно сотни троллей. Но опять же, приказ есть приказ. Придётся импровизировать…       По пришествии в порт работа закипела. К счастью, неглубокая осадка корабля позволила без помех пришвартоваться и спустить трапы для выгрузки боевых трофеев предыдущей кампании. Все делалось как можно быстрее, и о таверне, а тем более борделе и речи не шло. На сушу ступили только те, кто должен был обеспечить судно самыми необходимыми вещами.       Любопытный Тай’джин вызвался осмотреть неизвестную ему стоянку и заняться пресной водой. Второй капитан сперва решил сходить налегке, на разведку так сказать. Колодец обнаружился быстро и по счастью был неиссякаем, так как его питали воды подземной реки впадающей в море. Также большой удачей было то, что он был автоматизирован колесом, которое попеременно вращала пара дикорогов, что существенно ускоряло наполнение огромных вёдер. Однако была и закавыка — к нему стояла очередь из команд двух торговых судов, также пришвартованных на стоянке. «Купцы» явно никуда не торопились и даже умудрялись торговать друг с другом по мелочи. Посмотрев на сие неторопливое действо, и смекнув что эдак они будут валандаться до рассвета, а то и дольше, Тай’джин хитро усмехнувшись, вернулся на корабль. Нет у них на это времени!       Оказавшись на палубе, тёмный охотник развил кипучую деятельность. Пока дюжие матросы-зандалари занимались подготовкой бочек, Тай’джин собрал соплеменников и объяснил свою задумку. Взрыв смеха — и абордажная команда наперегонки несётся в свой отсек. К тому времени, как бочки и матросы были готовы, на палубе появилось разномастное, в прямом смысле этого слова, воинство Тай’джина. Офицеры зандалари с удивлением смотрят на нанёсших боевой раскрас и с ног до головы увешанных оружием союзников. Это они по воду так собрались? Чудно…       -Всё путём, парни. Всё учтено! — весело ухмыляется второй капитан. — Сами всё поймёте…       Усилив свою ватагу несколькими офицерами и тремя десятками мощных зандаларских матросов, что бы таскать бочки, хитрый капер вернулся к колодцу.       Когда появились сверкающие золотыми регалиями морские офицеры со здоровенными матросами в кильватере — очередь из «честных» торговцев напряглась. Когда же из джунглей неслышно появилась пестрая и вооруженная до клыков банда Тай’джина — очередь напряглась ещё сильнее. Пираты? Здесь?! А уж когда выяснилось что они ещё и заодно с военными… Никому не хотелось связываться с моряками империи, и уж тем более, с толпой полудиких синекожих троллей, лениво поигрывающих остро заточенным железом и разглядывающих купечество с явно гастрономическим интересом. С зандалари хотелось торговать, к «дикарям» не хотелось попасть на обед, а посему услышав про государственные интересы и охоту за контрабандистами, смышленые торговцы-гоблины не только не возмутились, но и предложили свою помощь в наполнении и погрузке бочек их командами. А ну как разрисованным союзничкам зандалари придет в голову и у них пошарудеть по трюмам? Поискать контрабанду?! Бумага-то — вот она, а уж какой корабль именуется там как «контрабандисты» — не сказано. В принципе — имеют право. А у какого гоблюка нет в трюме пары ящиков или мешков недозволенного? То-то же. Тем более уважаемые военные сильно торопятся!        Легко раскусив их нехитрые рассуждения, и плотно оседлав волну «взаимопонимания», Тай’джину также удаётся скупить по весьма недорогим ценам (по гоблинским меркам конечно), всю провизию с кораблей торговцев, которую те согласились перепродать и до которой тёмный охотник смог добраться своими цепкими руками и хитро прищуренными глазами, сверкающими из-под его любимой треуголки. То — что припасов в местной лавчонке уже нет, он разведал в первую очередь.       Эта же новость заставила схватиться за сердце капитана Рез’окуна, когда к нему пришли с убитым видом шкипер Чидженда с коком, и объявили что еды нет — и не будет. А те пару бочонков круп и ящик вяленого мяса непонятного происхождения что им удалось достать в местной лавке, провиантом на столько ртов считаться не могут. Так — на один обед… Это было немыслимо! Запасов на корабле по самым смелым расчетам хватило бы еще дня на два. На четыре — если заставить команду жить впроголодь. Но много ли они тогда навоюют и кто с кем будет воевать? Голодные тролли — быстро раздражающиеся и моментально свирепеющие тролли. В замкнутом пространстве корабля это просто опасно, особенно учитывая гастрономическую непривередливость их союзников. Мало им было недавней стычки. А еще раньше, когда поголодать пришлось всем?! Благодарение Предкам, Тай’джин проявил понимание, но иметь под боком ватагу голодных рубак-каннибалов… Нет, голодной команду оставлять нельзя. Приказ же требует отчалить на поиски нарушителей уже сегодня… А ещё лучше — прямо сейчас.       Без слов всё понимая, капитан с подчинёнными со вздохами переглядываются. Кончилось беззаботное раздолье…       В общем, обстановка была весьма печальной, пока в каюту без стука не ворвался кипящий деловым задором корсар за парочкой «таких вот бумажек, которые типа деньги».       -Зачем Вам векселя, уважаемый Тай’джин? — обалдело спрашивает Рез’окун на формальном зандали, памятуя про присутствие шкипера с коком. — За воду хотят денег?!       -Не, не за воду. Она пока бесплатная! — радуется второй капитан. — Я по другому делу…       -Мы тут с добрыми торговцами столковались, когда выяснилось что еды в местной лавчонке уже нету. Они и предложили поделиться, как узнали что мы корабль контрабандистов ищем. Им же конкуренты не нужны! — насмешливо фыркает Тай’джин. — А денег я понимаю у нас уже немного. Или много? Дак, я им монетой отсыплю!       Рез’окун не знает что и сказать. С одной стороны — вроде всё устаканилось, и теперь всё прекрасно. Тай’джин — опытный командир, и если он решил что припасов хватит на всех — значит хватит. С другой, гордость капитана задета тем, что второму капитану пришлось выступать в роли «побирушки». Правда смертельно опасной и вооруженной побирушки, и «побираться» у скорее всего таких же торгашей-контрабандистов. Правда эти не были работорговцами, под описание не подходили и соответственно в данный момент как «добыча» их не интересовали. Но всё равно — капитану! Стыдно за флот и стыдно заставлять заниматься таким союзника!       -Дак, ваше мнение капитан Рез’окун? Как платить будем? Бесплатно ж нельзя, вроде совсем грабеж получится. Или можно? Так мои парни с радостью… Засиделись мы уже. Экс-про-при-и-ру-ем на благо империи — так сказать! — выводит капитана из задумчивости, веселящийся Тай’джин, по слогам выговаривая мудрёное слово. — Мы ж вроде торопимся капитан, где еще припасы искать на столько рыл? А тута — вот!       Рез’окун вздыхает и виновато глядит на союзника. Неудобно вышло. Не дело капитану, пусть и второму — прокручивать такие мутные дела. Честь Империи и всё такое… Ну да, что уж теперь…       -Оу, если о чести мой беспокоитесь… — шельмовски ухмыляясь, прозорливо замечает капер. — То совершенно зря, она не пострадала. Я ведь честно деньги предложил. А если бы отказались — можно было бы повоевать. Тогда — трофей бы был. Это тоже не воровство — так что честь моя при мне! Это вам любой пир… э-э-э… корсар подтвердит! Но благодарю за заботу, польщён…       Рез’окун удивленно смотрит на второго капитана. Признаться, с этой стороны он на проблему не глядел. А так — вроде складно получается у ордынца. Они ведь и правда не грабят. Купцы в любой порт зайдут и докупят, а им — недосуг! Им нужна провизия — она у них почти что есть, так чего кочевряжиться?! Да к демонам! Другого выхода он не видит. Судя по обнадёженным лицам Чидженды и Квези — они тоже.       -Векселя дадим! Деньги на покупки в Зулдазаре лежат, там они их и получат. — выносит вердикт Рез’окун. — Ребят вот возьмите с собой капитан, покажете им что-где… С ценами определиться помогут и доставкой. Спасибо Вам!       Определившись с помощью Квези с суммами и выписав векселя, Тай’джин уже собирается обратно на судно, как замечает стоящего на палубе торгового корабля, и задумчиво вертящего в руке свой медальон Умензи. Погрузка провианта уже завершена и тролли участвовавшие в выгрузке и переносе тюков и ящиков собираются возвращаться к себе на борт. Решительно двинув челюстью и явно на что-то решившись, молодой тролль подзывает торговца гоблина и скрывается с ним в чреве трюма. Обмен? На свой драгоценный медальон? А вот это уже любопытно… Капитан, как и обещал себе, уже успел порасспросить о парне и знает всю его нехитрую, грустную историю.       Через пару минут матрос вылетает из трюма с холщовым свертком в руках и без золотого кругляша на шее.       -Давай Умензи, тебя все ждем! Или ты решил сменить команду? — грозно рыкает на парня Тай’джин.       -Простите Капитан! — испуганно выдыхает тот, бросаясь со всех ног в сторону родного судна. Хмыкнув себе под нос, заинтригованный Темный охотник спускается к торговцу…       Отплыть удаётся в тот же вечер, хотя команда и валится с ног после переноски всевозможных ящиков и бочек. Все, кто был при деле, теперь валяются на палубе и вообще везде где только можно — отдыхая. Розданы закупленные свежие фрукты и пряники. Оказалось что колесо не только доставляло воду, но еще и мололо муку на маленькой мельничке. Благодаря этому в лавке продавали еще свежий хлеб и выпечку. На всех быстро столько напечь конечно было невозможно, но Тай’джин углядел в углу лавки мешок пряников, которыми стукнув, можно было убить — зато их было много. Поразмыслив, второй капитан решил что Золотая Империя не обеднеет, если он побалует команду сладким за ударный труд и скорый выход в море.       Теперь экипаж сидит и с прибаутками размачивает окаменевшие пряники в роме, остатки которого разлили всем желающим. Отказавшихся ни от рома, ни от пряников нет. До окончания этого задания на корабле воцаряется трезвость.       -Благодарю Вас капитан. Вы снова спасли ситуацию… — с облегчением улыбается Рез’окун, стоя рядом со вторым капитаном на квартердеке и наблюдая за вечеряющей командой. — Метод кнута и пряника во всей красе, а? Бедные торгаши…       -Кнута и пряника? Ну не сказал бы… — похохатывает Тай’джин, пуская бесенят бесстыжими очами. — Черствым пряником по морде — тоже больно. Весьма!       Рез’окун тихо прыскает в кулак…       Не забыл Тай’джин и про Ки’тани, проторчавшего свою вторую вахту весь день в «вороньем гнезде» на солнцепеке, хоть и под навесом. Порт-портом, а времена нынче неспокойные. Бон’гани забрался к другу в «гости» и притащил целую торбу свежей сдобы и фруктов «от кэпа Тай’джина». Ром впередсмотрящему на посту не полагается, хотя его долю выдали в фляге «на потом». Впрочем, разморенный от жары Ки’тани гораздо больше обрадовался ледяной колодезной воде, еще не успевшей нагреться. Теперь друзья сидят рядом и с жадностью молодых, здоровых организмов уплетают капитанское угощение.       -Решил по поводу своего зандалара? — поинтересовался Бон’гани, лениво жуя медовую пахлаву. — Он бедняга уже извелся весь. Я как-то в Оргриммаре щенка ворга видел потерявшегося: растерянный такой и глаза печальные, дак — один в один. Долго «мариновать» бедолагу еще будешь? Или Лоа не о нём тебе нашептали? Колись бро, давай! — ухмыляясь, пихает приятеля в бок локтем воин.       -Да не «мариную» я его! Я не пойму, что он сказать хотел. Если бы его наш шаман услышал — уже б нам руки поясом окрутил! Это ж не шутки, такой обет произнести. А если он не понял что сказал?! И имел ввиду, мол нравишься ты мне, поваляться с тобой не прочь — да и всё. А тут я такой, выскакиваю как мурлок из прибоя — «да мол, я весь твой и вообще согласный»! Представь это убогое зрелище! — выдав это, Ки’тани измученно опускает голову на руки и громко вздыхает.       -Да уж… Слушай, мон… А чего ты его сразу не спросил-то? В моменте так сказать… — задумчиво спрашивает Бон’гани принимаясь за сладкую лепешку.       -Сбежал я… — глухо, не поднимая головы признаётся Ки’тани. — Меня и так за день перетрясло, а тут еще и это… Сам не знаю, как обратно к Уна’ти на мачту рванул. Он аж перепугался, подумал Умензи за мной погнался. Глупо все это…       -И ничего не глупо, а вполне серьезно. — сочувственно обнимает друга за плечи зеленоволосый тролль. — Хочешь к кэпу сходим, может он что присоветует. Он же к тебе как к сыну относиться, чай не погонит… Оу, кстати, это капитан тебе передать просил. Знаешь что это?       -Это же медальон Умензи! От его родителей память, все что осталось… Где он его нашел?! — распахивает глаза в удивлении Ки’тани. Он знал как дорожит этим золотым кругляшом матрос, бережно сохранивший и так и не расставшийся с ним, несмотря на голод и невзгоды.       -Где нашел — не сказал. Сказал только, что бы ты отдал его ему — когда НАДО. А когда это «надо», ты типа сам поймешь. Вот так…       -Лоа, я совсем запутался… — стонет несчастный парень. — Теперь еще загадки от тёмного охотника… Значит сразу не отдавать? Подождать момента? Так он хотел?       -Ох, Ки… Я и сам не знаю. Передал тебе — что услышал. Тай’джин поумнее нас обоих будет, так что раз сказал — не спеши, понаблюдай…       -Эй, молодежь, готовь манатки на выход! — заорал снизу веселый голос матроса-сменщика. — Хорош прохлаждаться! Моя очередь!       -Понял, мон! Нас уже нет. — смеётся Ки’тани, ловко перебрасывая тело через борт площадки, цепляясь за канаты и раскачиваясь.       -Угощайся! — суёт под нос забравшемуся зандалари последнюю булочку, Ки. Тот на секунду торопеет, но потом клацает зубами — сдоба на корабле, вещь редкая. Деликатес.       -Эх Ки’тани — ты в пролете! Я женат — зря булку извел! — ржёт матрос, с удовольствием пережевывая угощение.       -Жена не скала — подвинется! — задорно подмигивает шальной тролль, начиная спускаться. — Легкой вахты! Храни тебя Шанго!       -Спасибо малой — и тебя! — доносится сверху.       Умензи весь извелся, ожидая прихода позднего вечера и смены вахты впередсмотрящих. От волнения есть не хотелось, ром он тоже оставил плескаться в фляге. Хотелось только воды — смочить пересохшее от волнения горло. Больше терпеть эту пытку неизвестностью Умензи не мог. Парень даже не подозревал, насколько силен в нем тактильный голод. Хотелось хотя бы просто обнять Ки’тани, вдыхать его запах, гладить по его замечательным синим волосам. Знать что он с ним. Его. Что Умензи не одинок в этом мире…       Зандалар сам бы взобрался к любимому, место что бы поговорить было отличным, но когда он освободился — оказалось что компанию Ки’тани составил его сводный брат. Что ж, тёмный охотник советовал быть терпеливым…       Наконец послышался сигнал пересменки, и Умензи стал смотреть как ловко спускается по вантам Ки’тани. Лоа-какой же он красивый! Зандалара восхищали гибкие, тонкие тела троллей Черного Копья. В самый первый раз, оставшись наедине и с интересом изучая тела друг друга, они выяснили что их анатомия немного отличается. Кожа Ки’тани была более гладкой, плотной, будто глянцевой — тогда как у зандалара она была более грубой и сухой. Уши тоже отличались: чувствительные синие уши джунглевого тролля были намного длиннее и более выразительно двигались, он даже мог прясть ими, и заламывать вниз примерно посредине. Умензи нашел это очаровательным, он так не мог. Слух и нюх тоже были острее. Но самым большим различием, было строение их скелетов и суставов. Мощный костяк зандалари был гибким, как у любого моряка — но ему было далеко до поистине кошачьей грациозности Ки’тани. Тонкое тело синекожего тролля казалось могло свернуться в любой узел, подвижные суставы рук и ног гнулись чуть ли не в обратную сторону. Позвоночник действительно напоминал кошачий, пластичный и растяжимый — он не давал «младшим» троллям удобно чувствовать себя в доспехах, они мешали им двигаться, сковывали. Тогда-то зандалар понял, почему Ки’тани и его сородичи сутулятся. Не от дикой дремучести, кособокости и общей недоразвитости — как полагали большинство прямоходящих гордецов-зандалари. Совсем нет! Просто им так было удобнее, с их гибкими спинами и немного другим центром тяжести. Нельзя заставить пантеру двигаться как дикорог и наоборот. Мышцы тоже отличались: мощные и рельефные у зандалари, и плоские, похожие на резиновые ленты у воина джунглей. Правда Ки’тани смеялся, что тоже имел бы такие мощные ноги, мотайся он весь день по бесконечным лестницам столицы…       Залюбовавшись и погрузившись в воспоминания, Умензи едва не пропустил спуск Ки’тани с флягой в трюм. Он явно направлялся к бочке с водой стоявшей в отличном тихом местечке, идеально подходящем для откровенного разговора. Вот так удача! И Бон’гани поджидает брата снаружи, может не откажет посторожить… В принципе, он-то и подкинул эту «идею», когда пребывающий в тоске и смятении Умензи мало не бился головой о мачту. Как же повезло Ки’тани с кровником! Он так Бон’гани и сказал. Тот казался польщенным…       Подхватившись, Умензи бросился к зеленоволосому троллю. Тот понимающе усмехнулся и кивнул, мотнув головой: «Посторожу! Иди…» Стукнув себя в грудь, выражая благодарность, зандалар спустился в трюм. Ки’тани действительно черпал воду из бочки, стоя спиной к Умензи. Призвав Лоа и Предков в помощь, парень положил подарок на ящики и шагнул вперёд.       — Ки’тани…       Тролль подпрыгнул от неожиданности — рефлексы заставили мало не кувыркнуться, облился водой и замер глядя на зандалара. Тот сделал шажок назад, миролюбиво приподняв раскрытые ладони. Ки’тани молчал, не зная что сказать. Обычно сметливый и дерзкий на язык, сейчас он не мог подобрать слов. Только что ж, обсуждали это все с Бон’гани и на тебе, он совершенно не готов к разговору. В голове восхитительно пусто, и только где-то под ребрами начинает завязываться тугой, дрожащий узелок.       -Ки’тани… Я могу с тобой поговорить? — тихо спрашивает Умензи, и дождавшись осторожного кивка, более уверенно продолжает.        -Я знаю, ты просил время на раздумья… Я понимаю… С твоим племенем я все уладил. Спасибо вашему капитану, его помощь я никогда не забуду… Я хочу, что бы ты знал, что от своих слов там, возле мачты, я не отказываюсь. Я действительно люблю тебя и готов призвать в свиде…       Метнувшись змеёй, синяя рука закрывает ему рот. Подавшийся вперед Ки’тани смотрит в глаза пристально и испуганно.       -Не поминай Лоа, не надо… Не тревожь их! Ты понимаешь — что сейчас хотел повторить? Скажи, что для тебя эти слова? Что ты хочешь? — так же тихо спрашивает он, отнимая руку ото рта и пытливо вглядываясь в голубые глаза. Силясь сквозь непривычное свечение прочесть чужие чувства.       -Что я хочу?.. Хочу быть с тобой, сражаться рядом с тобой, смеяться с тобой, просыпаться рядом с тобой… Хочу что бы это плавание никогда не заканчивалось и мы никогда не расставались… Я всё понимаю — дело ведь не только в племени, больше всего я тебя оскорбил и обидел! Я тебе в душу плюнул! Знаешь — я долго думал и разобрался… Если захочешь, я расскажу тебе почему так, до глупой ярости, испугался. Да я испугался… Потерять тебя испугался… Я виноват. Я приму любое твое решение, покину корабль если скажешь… Не перебивай, я и так запутался… Но я все равно хочу сказать тебе Ки’тани, воин из племени Черного Копья — я люблю тебя, и Шанго с Агве, в чьей обители мы сейчас находимся — мне свидетели! Я сказал!       -И еще хочу, что бы ты взял это. С него все началось, так пусть и закончится, а как — решать тебе… Я соглашусь с любым выбором… — с этими словами Умензи подхватывает сверток и протягивает оторопевшему, замершему с приоткрытым ртом Ки’тани.       Ки’тани стоит замерев и не зная что сказать. Умензи все равно настаивает! Лоа, что ж он был честен, наверно теперь очередь Ки’тани. Тот самый момент, о котором говорил Бон. Что ж… Ки’тани осторожно берет в руки подарок. Он тяжелый и твердый, похоже на ящик. Но это все потом…       -Умензи… Я просил время не для себя, а для тебя… Ты по незнанию сказал слова, после которых у нас шаман соединяет руки ритуальным поясом, понимаешь? Обет. Тогда и зовут Лоа и Великих Предков в свидетели — что союз нерушим. Многие до конца жизни так и не произносят подобных обетов, живут просто меняя партнеров, даже детей заводят. Как капитан Тай’джин например. Значит, он не нашел ту или того, кого ему предназначили Лоа. Многие при жизни так и не находят. А кто-то и не ищет… Я даже слышал, что обеты приносили пары вообще состоящие из разных рас. Не знаю зачем это Лоа, но не нам, глупым смертным, судить о их поступках. Теперь ты понимаешь? Это очень серьезно…       Затаив дыхание, Умензи слушает очень внимательно, и наконец облегченно выдыхает. Так вот оно что! Ки’тани просто боялся навязать ему себя… Точнее что он сам, перед Лоа свяжет себя клятвой, а потом поймет что натворил и сдаст назад. Зря боялся! Он не отступит! Разве это не воля Лоа — что они вот так встретились?! Матрос зандалари и воин с далеких островов Эха. Он любит Ки’тани. Ки’тани любит его. Лоа свели их вместе через огромное море — что еще нужно?! Шаман? Он его найдет!       -Я сказал! — внушительно повторяет Умензи. — Сказал и не откажусь от своих слов! Я люблю тебя. Если тебе нужен шаман — я найду! Капитан по нашим законам тоже может быть свидетелем обетов.       -Не нужен мне шаман… — тихо вздыхает Ки’тани, грустно глядя на Умензи.       — У меня нет родных, сгинули в войнах. Имущества тоже почти нет. Все мое приданое — я сам, да мой лук с топорами. Все что могу предложить — плечо в бою и теплую постель. А иногда и постели нет… Подумай хорошо зандалар, не переплати… — криво ухмыльнувшись, не решаясь понять взгляд — занялся холстиной. Под ней действительно оказался весьма внушительный ящичек, открыв который воин тихо ахнул — ящик был полностью забит черными брусками шоколада…       -Умэ… Это же… Лоа, откуда… Из того порта, да? Но это же жуть как дорого! — в шоке от мгновенного понимания, золотистые глаза широко распахиваются. — Твой медальон! Твоя память! Зачем?!       -Ки’тани… Ки — успокойся! Это всего лишь золото! Мои родители и Предки всегда будут приглядывать за мной из-за грани, всегда будут рядом. Но они — прошлое… Они мертвы — понимаешь? А ты — настоящее! И счастье с тобой — настоящее! И обидел я тебя — по настоящему, так что прошу — прими! Мне правда жаль… — сбивается, пытаясь донести свои мотивы Умензи.       Ки’тани стоит дрожа, сжимая в руках подарок, не зная что и сказать. Не замечая, как из глаза выкатывается слезинка и ползет по щеке. Да и что тут скажешь, когда ради тебя отдают самое дорогое, бережно хранимое всю свою нелегкую жизнь… Сказать на такое нечего, но можно сделать… Пристально глядя блестящими глазами на задохнувшегося парня, он осторожно делает шаг навстречу и пихает ящик ему в руки. Тот машинально перехватывает.       Умензи смотрит в ставшее родным лицо, пытаясь прочесть мысли и чувства любимого: уши ошеломленно опущены, округлившиеся глаза подозрительно блестят, по щеке скользит слеза, а губы дрожат. Он уже тянется что бы стереть слезинку с синей щеки, но тут его руки занимает ящик. Зандалар обмирает — его дар возвращают?! В голове становится как-то легко и пусто, а тело кажется проваливается куда-то вниз, сквозь корабль. Это конец… Отвергли…        Но нет, Ки’тани кладет ему ладони на плечи, придвигается еще чуть ближе и приоткрывает рот — пристально и серьезно глядя в глаза. Чего-то ожидая… Боясь поверить шальной догадке, Умензи робко улыбается. Неужели… Видимо сами духи подсказали ему слова о том, что с чего все началось — тем должно и закончится. Ки’тани сделал свой выбор!       Не веря своему счастью, дрожащей рукой, он берет один брусок шоколада и отставив в сторону ящик, пальцами другой руки осторожно вплетается в косы на затылке воина, притягивая его к себе и поднося шоколад ко рту. Ки’тани откусывает половину и счастливо улыбается, потом выхватывает оставшийся кусочек из пальцев зандалара и уже Умензи открывает рот, принимая подношение…       -Шанго и Агве свидетели… — тихо шепчет Ки’тани, прижимаясь лбом ко лбу Умензи.       -Шанго и Агве свидетели… — эхом откликается тот.       -А знаешь, мне тоже есть чем тебя удивить… — загадочно улыбается, хитро щурясь уже его Ки’тани. Порывшись в поясном кошеле, новоиспечённый супруг что-то вкладывает ему в ладонь, сжимая кулак вокруг предмета. Круглое… Разжав руку, Умензи с безмерным удивлением глядит на свой медальон… Но как?!       -Откуда? — не веря своим глазам, севшим голосом спрашивает зандалар. Это не копия, все знакомые потертости на месте. И шнурок! Шнурок с тремя узелками тоже его — мать, отец, Жинги. Добрый Бвонсамди — не доведи вязать четвертый!       -Тай’джин. — будто это всё объясняет, улыбается, облизываясь от остатков шоколада на губах Ки’тани. — Такой вот у меня кэп. Дай-ка надену!       -А знаешь, мне понравилось! Что-то в этом вашем ритуале есть. Шоколада еще много, так что будешь меня кормить так каждый день! — задорно смеется Ки’тани, лукаво жмурясь и прижимаясь уже к своему парню.       Умензи готов начать хоть сейчас, но есть еще один маленький, незавершенный ритуал… Он хватает воина за плечи и вжимает в переборку трюма, начиная страстно целовать. Лоа — даже их бивни подходят друг к другу, позволяя целоваться! Это ли не еще один знак?! Смеющийся Ки’тани старается не отставать в поцелуе со вкусом шоколада, пробегая острыми когтями по талии и спине Умензи. Время замирает и все вокруг растворяется в счастливом блаженстве, которое резко прерывается грохотом распахнувшейся двери и радостным воплем Бон’гани:       -Парни! Корабль! Идём в погоню!