Набросок хорошего монстра. Перезагрузка

Вы думаете,

что живых смогут судить только те,

кто выжил, и что мёртвым не добраться до вашей души?

Вы жестоко ошибаетесь!

Джон Крамер

      Окровавленный стул, что был обвешан цепями, стоял посреди тёмной комнаты. А на нём сидел парень, что был покрыт различными «опознавательными знаками», они были разных цветов: синие, фиолетовые, чёрные, алые… Разных форм и размеров. А сзади торчала рукоятка.       Звонкий, но в тоже время нервный смех разнёсся по округе:       — Да чтоб ты сдох! — нервный голос раздавался повсюду. — Ублюдок! Мразь! Сволочь! Ненавижу тебя! Ненавижу! Лучше бы ты никогда не рождался! Сумасшедший! Неадекватный! Нелюбимый! Ненужный!       — Почему ты так говоришь? — спросил парень со слезами на глазах. Сзади него появился кто-то тёмный, одетый в чёрные одежды, он аккуратно взялся за рукоять и немного вытащил его. Раздался пронзительный крик, что отразился эхом, буд-то ударившегося об края комнаты, после чего рукоять опять вернулась на прежнее место.       — А почему ты сдох?! Я тебя за это убить готов! — кричал голос. — Хотя нет, бить не буду. В наше время за избиение животных срок можно получить!       — Почему ты так говоришь? Что я тебе сделал?!       — Ты дал мне умереть! — заорал он. — Но при этом сопротивляешься смерти, как только можешь! Лицемерная ты сволочь! — после этих слов всё помещение озарилось белым светом.       — Приветствую тебя.       — И тебе привет, о великий архангел, — сказал парень с нотками иронии.       — Я вижу, что ты довольно сильно потрёпан, — продолжил до боли знакомый голос, не обратив внимания на дерзость.       — Да, как видишь, сатана.       — Почему сатана? Ты ведь сам назвал меня ангелом.       — Да как вообще тебя можно назвать ангелом?       — Кому-то очень нравится дерзить мне. Может мне заставить тебя помолчать? Ты ведь знаешь, что я это могу, — после этих слов произошла яркая вспышка, и посреди комнаты появилась девушка.       — Эриот! — крикнула она.       — О, это твоя подружка? — поинтересовался голос.       — Нет. Просто знакомая.       — Эриот… — после этих слов сзади парня появился тёмный силуэт. Он был просто огромен, и на его фоне какой-то человечишка был маленьким, тощим существом.       — Тогда я вас познакомлю получше, — сказал он, щёлкнув пальцами, и девушка начала падать. Было лёгкое ощущение будто её хрупкое тельце, как только соприкоснётся с полом, разрушится на мельчайшие кусочки. Словно её тело было создано из тончайшего хрусталя…       — Виолла! — крикнул парень и в последний момент поймал хрупкий сосуд, что вот-вот грозился разбиться об пол. — Что ты с ней сделал?!       — Я? Тут должен был звучать другой вопрос. Куда?..       — Неужели…

*Внутри видения*

      Ранее утро, что было наполнено мраком, холодом и грустью завораживало моё сердце и заставляло его биться быстрее, словно с трепетом. Обрыв, рядом с которым не было даже маленькой оградки, словно кричал мне: «Тут самое лучшее место для самоубийства!» — манил меня подойти чуть ближе, дабы насладиться прелестным видом, что открывался с этого места. И темный силуэт, что постепенно плыл по склону наверх, был полон печали и грусти. Он подошёл к самому обрыву, ему оставался один шаг…       — Сто… — хотела крикнуть я, как к нему сзади подошёл силуэт, что был облачён в тёмную мантию с капюшоном.       — Ну, приветствую вас, мистер. Хотим совершить последний в своей жизни прыжок веры? — поинтересовался силуэт.       — А какое тебе дело? — сказал самоубийца.       — Мне — никакое, я просто коллекционер различных историй и хотел бы услышать твою. Отговаривать я тебя не стану, — после этих слов он скрестил пальцы на своих руках, плотно соединив их сзади. — Ты потратишь на это буквально несколько минут, а я получу интересную историю в свою копилку.       — Хорошо, — сказал мужчина, что стоял на самом краю. — Дело в том, что буквально на днях, при родах умерла моя супруга и дочь. Мы с ней жили вместе на протяжении пяти лет, но детей не могли завести. Не получалось. Мы прошли все обследования, они ничего не выявили. И вот, наконец, у нас получилось, — после этих слов мужчина начал плакать, тихо всхлипывая, явно стараясь скрыть этот факт. — Мы так любили друг друга. Мы ждали этого ребёнка, но всё так получилось. Мир…       — Несправедлив, — закончил за ним силуэт. — Но, знаешь, это очень печально и грустно, однако представь если бы девочка стала мертворождённой. Как она бы с самого детства стала бы убийцей своих родителей. Как на неё бы повесили клеймо, как её чмырили, но тебя бы не было рядом, когда она режет себе вены из-за очередного унижения в школе. Ты бы хотел пожелать ей такой жизни?       — Нет.       — Тогда скажи, зачем ты хочешь умереть?       — Я не могу жить без своей возлюбленной. У меня нет того, ради кого я теперь буду жить.       — Тогда скажи мне, она бы хотела, чтобы ты себя убил? А твоя дочь?       — Я не знаю.       — Я знаю — не хотела бы. Какими были её последние слова?       — Не грусти, — сказал мужчина, всё ещё стараясь не заплакать.       — Вот и хорошо, — силуэт немного приобняв мужчину. — Поэтому, если хочешь умереть — умри. Но только завтра. А если следующий день будет таким же плохим — отложи на следующий день. И так откладывай это, пока не настанет счастливый день. Вот в нём ты можешь умереть.       — Хорошо.       — И слушай вот ещё что. Кто тебя пожалеет, если ты плакать не будешь? Ведь тебя не похвалят за то, что ты сдерживаешь слёзы, и не наградят. Поэтому поплачь, если тебе это надо. Эмоции они такие: если их скрывать, то только сам пострадаешь, и никого это не будет волновать. Так что плачь. Я буду здесь каждый день после шестнадцати часов. Ты сможешь приходить и рассказывать мне всё, что тебя гложет или что хорошего случилось в этот день, — сказал силуэт. И после его слов на всю округу раздался пронзительный крик, наполненный отчаянием и болью. — Вот и хорошо. Надеюсь, ты будешь приходить сюда.       После этих слов всё пространство вокруг меня словно сжалось, и я оказалась на крыше. На той самой крыше, где мы с ним обедали. На краю крыши стоял парень.       — Жди, малыш, я за тобой, — сказал он и сделал шаг.       — Стой! — крикнул кто-то сзади. И я обернулась. Это был Эрриот, но он словно не видел меня. А сзади него бежал ещё один парень с очень длинной, собранной в хвост причёской. Его белые волосы развевались на ветерке, запутываясь в узелки. Эрриот в момент подскочил к краю крыши и поймал его за руку. — Ден, помоги!       — Сейчас, — сказал беловолосый парень и схватил Эрриота за туловище.       — Не надо. Прошу, — умолял самоубийца.       — Надо, — сказал Эрриот, поднимая его на крышу. — Дурак что ли?! А как же твоя семья, мать или девушка?!       И видно, как по щёчкам самоубийцы прокатились слёзы.       — Да не могу я так! Невеста умерла, меня преследуют! Не могу! — закричал парень. — А мамы у меня нет! — Эрриот ничего не ответил, словно ждал чего-то ещё. — Как ты мне можешь помочь?! А?! Да разве ты можешь меня понять! Ты когда-нибудь видел, как на твоих глазах кто-то умирал?! — после этих слов послышался лёгкий хлопок, щека отчаявшегося начала немного краснеть.       — Да чтоб ты понимал, — сказал Эрриот, — я мать с отцом убил, не считая ещё нескольких сотен, ни в чём неповинных людей, которые тоже хотели жить. Я видел, как умирают люди. Я в приюте жил. В нём на всех еды не хватало, за неё драки проходили, — говорил он. — Я понимаю насколько больно, когда твоя вторая половинка умирает. Но это не повод умирать вслед.       — О, кого мы видим. Джон, — сказал кто-то из дверного проёма. — Не хочу нарушать трогательную сцену, но всё-таки. Стоп, это что ли ты, Эрриот?!       — Вал! — сказали Эрриот и Ден.       — Валит! — закричал парень. — Меня зовут Валит!       — Что ты хотел? — спросил Ден.       — От тебя — ничего, у меня дельце к Джону и Эрриоту. Но сначала к нему. — тонкий палец указал на темноволосого парня. — Он мне кое-что задолжал, — сказал он и, быстро сократив дистанцию, ударил его с такой силой, что Эрриот отлетел на пару метров.       — Не смей, — произнёс Эрриот тихим голосом, но Ден его услышал.             — Это тебе, мой дорогой, за то, что тогда унизил перед всеми, — сказал Вал, продолжив, в этот раз его нога соприкоснулась с животом, и послышался лёгкий крик. — Это тебе за то, что тогда ушёл, оставив меня одного, — он повторил это действие ещё раз.       — Не надо! — кричал Ден, но Валит его не слушал.       — А это тебе, мой дорогой, просто так.       — Это должны быть мои слова, — сказал Эрриот, и в этот момент в его голову прилетел ещё один удар. Послышался лёгкий хруст.       — Нет! ЭРРИ! — закричал Ден.       — А теперь ты, — продолжил Валит.       — Не трогай его! — сказал Ден. Эти слова превратились в эхо, которое разнеслось по округе, обволакивая меня и постоянно повторяя:       — Не смей! Не смей! Не смей!       — Не смей! — раздались эти слова голосом Эрриота. Туман вокруг меня рассеялся, и я увидела тот тёмный силует, который стоял рядом с другим самоубийцей.       — Эриот? — спросила я, не удивившись этому факту. — Он его отговорит.       — Расскажи мне свою историю.       — Да что тут рассказывать! — закричал молодой парень, что стоял на краю обрыва. — Я убил этих ублюдков! Я убил этих наркоманов, алкоголиков и убийц! Я!       — Скажи мне. Кого ты убил?       — Своих предков! — орал он. — Ты меня не остановишь?!       — Скажи, почему ты решил себя убить? — вопрос Эрриота звучал более громко и убедительно.       — Я не могу себя за это простить, хоть и рад этому… — ответил он и сделал шаг в пустоту. Его хрупкое тело полетело в самый низ, ломая ветки, они впивались в его кожу, а при ударе о толстые ветки, был слышен лёгкий хруст, что отражался от леса, уходя эхом в глубину. А потом приземлилось в кусты, попутно, содрав почти всю кожу и в некоторых местах оголяя мышцы. Его тело лежало и истекало кровью, ведь все кости, что находились в нём, были переломаны. Кровь выливалась из него, пачкая зелёные листики дикого шиповника, в который он приземлился. А сам парень был словно маленькая куколка, над которой поиздевались хулиганы и выбросили её в канаву.       Моим эмоциям не было предела, но посмотрев на Эрриота, все мои мысли испарились, кроме одного вопроса, который в тот же момент возник у меня в голове: «Что это за эмоция?»       Его лицо было искривлено в сумасшедшей улыбке, но в тоже время по его щекам текли слёзы, а глаза были отрешёнными и мёртвыми, словно его только что пырнули ножом и оставили умирать посреди безлюдной улицы.       После всего увиденного перед моими глазами появилось кладбище. Старенькие деревянные крестики, сделанные на скорую руку, стояли возле каждой могилки. И таких крестиков было около пятидесяти. Все они были закопанными, кроме одной. А вдали был виден силуэт Эрриота с чем-то, что он тащил. Подойдя чуть ближе, я увидела, что это был тот самый парень, который спрыгнул с обрыва, не послушав его. Его тело было всё так же изуродовано, но на самых сильных разрывах кожи, красовались маленькие, еле заметные, швы.       В этот момент я попала в его квартиру. Старые обои, что были поклеены очень-очень давно, старая мебель, лёгкий запах сырости, всё это вместе создавало гармонию.        Я решила пройти в комнату и там застала Эрриота за столом, он что-то очень активно писал. Подойдя ближе, можно было понять, что это его личный дневник, который он завёл вот только что. В этот момент всё опять потемнело, и я вернулась в ту белую комнату.       Открыв глаза, я увидела лицо Эрриота, по которому стекали слёзы. Оно было наполнено горечью и страданием. Грустью и ненавистью.       — Ты наконец проснулась. — Воскликнул парень.       — Что случилось?       — Ничего. Ты так неожиданно упала в обморок, — ответил он.       — Ой, всё, хватит. Что за дешёвая любовная линия, — вклинился ангел.       — Слушай, уходи отсюда, — любезно предложил Эрриот.       — Я не могу, ты ведь ещё не…       — Я же сказал уходи. За меня не беспокойся. Я давно сломал одну стену, так что не повторяй мою ошибку. Не стоит, — сказал он. — Я сломал её, и теперь мне ничего не угрожает. Я вернусь.       — Дурак! Ненавижу тебя!       — Вы там долго ещё ворковать будете? Я тут вообще-то. — Повышенный тон Антона, выдавал его ненависть.       — Уходи! — крикнул он на меня, и всё вокруг меня расплылось, словно художник, недовольный своей картиной, вылил на неё все краски, создав нечто новое. И вдали появился его дневник. — Я те… — раздался голос по округе.       — Я тебя… — не успела договорить я, как очнулась посреди палаты, в которой спал непробудным сном Эрриот.       — Виола, вы уже вернулись?! — спросил доктор. — Неужели попали в его внутренний мир?       — Думаю, да.       — И как там? Много чего интересного?       — Только пустота. Нет ничего.       — Я тут нашёл список, что составлял Эриот. Мы решили это с ним сделать, когда выяснилось, что он скоро умрёт. — Перевёл тему врач.       — Можно мне прочитать его? — спросила я.       — Да, конечно, — сказал он и протянул мне лист бумаги.       — А почему всего лишь два пункта?!

***

       — …люблю.       — Как это печально, — проговорил ангел с саркастичной интонацией. — Ты тут будешь находиться столько сколько надо. А это, поверь мне, очень-очень-очень долго.       После этих слов всё вокруг начало преобразовываться: огромные стены начали расти ввысь, создавая лабиринт, из которого был только один выход, парки, что были внутри этого самого лабиринта, резные беседки, люди, множество столов и лестниц. Вскоре стены стали обзаводиться различными полками и множеством книг, что были аккуратно расставлены по ним.       — Как интересно… — подумал святой. И над ним образовалась огромная крыша, созданная из витража, на которой иллюстрировались различные животные, ангелы и демоны.       — Этого не должно было происходить, — раздался женский голосок по всей округе.       — Всё равно у него ничего не получится, — звучал повсюду грубый мужской голос.       — Как это печально… — отозвался дивный голосок, что словно пел грустную песню.       — Спасибо тебе, Виолла, — сказал Эрриот. — Ты помогла мне собрать все мои эмоции воедино.       — Но она не смогла отделить меня, — раздался голос Дена.