Набросок хорошего монстра. Перезагрузка

      Снаружи он выглядел мрачным и заброшенным,

внутри — заброшенным и мрачным.

Генри Миллер. Тропик рака

      — Но зачем? Зачем нам нужен его центр? — голос девушки дрожал.       — Если мы уничтожим центр, то та иллюзия, которую он создал, спадёт. Он проснётся ото сна, — длинные чёрные пальцы обвили талию. — Вы сможете прожить прекрасную жизнь вместе.        — Но… Ему здесь нравится, — Виолетта не хотела ранить того, с кем хотела быть, но в глубине души желала разорвать все полотна, созданные любимым. Она ненавидела их, невзлюбила с самого появления здесь, они отбирали того, кто ей так полюбился.       — Но ты же хочешь вернуть строго: немного нелюдимого, откровенного, доброго Эрриота, — демон шептал всё тише и тише, будто пытался убаюкать девушку. — Ведь это не он. Эрри в этом мире — не Эрриот Тан. И ты это понимаешь.       — Почему я должна это делать?       — Это же твой дом горит, у тебя есть от него ключ. Нет, не так. Ты — ключ. Я сам без помощи такой красивой и доброй девушки туда не попаду.       — Хорошо, — взгляд был направлен на дверь горящего дома, от которого исходил некий жар, не от огня, нет, этот жар был другим. Словно холодным, но в тоже время обжигающе горячим.       Разум девушки всё ещё делился на две половинки. Они враждовали друг с другом, вызывая неприятный привкус во рту, который не нравился Виолетте. Она ненавидела такие моменты, но её руками и ногами словно овладел кукловод, который хотел этого. И это была правда. На её руках и ногах находились маленькие нити, неуловимые, едва заметные, что прицеплялись к пальцам того, кто сильнее всего желал попасть внутрь разума.       Дверь была уже совсем близко, можно было вытянуть руку вперёд и коснуться её. Но после очередного шага дверь отворилась, впуская внутрь и раздвигая маленькие язычки пламени, что намеревались уколоть своим жаром.       — Заходи.       Войдя внутрь, сознание девушки было ошарашено сложностью этого мира, это не должно было существовать в реальном мире. Он был наполнен разными цветами, неровным ландшафтом и деревьями, которые при каждом шорохе или постукивании каблуком менялись местами. Всё светилось, рябило и мельтешило, уничтожая не только глаза, но и сам разум. Он словно хотел пробраться в самые дальние уголки сознания и навести там точно такой же «порядок».       Виолетта пригляделась ко всему ужасу, что тут творился, стараясь не создавать лишних звуков, и её глаза округлились, ведь каждый миллиметр этого мира состоял из человеческих лиц. Они бились в своих агониях, прося освободить их, дать вырваться и сбежать. Вот была молодая девушка, её взгляд давил огромным весом на Виолетту, зрачки не двигались и губы тоже. Они застыли в страшном кричащем выражении, моля: «Помоги… Помоги мне…»       Кто-то когда-то сказал: «Безумие — это точное повторение одного и того же действия. Раз за разом, в надежде на изменение». Нет. Этот мир — безумие, смешанное с отчаянием.       — Что это?       — Это его настоящий внутренний мир. Тут правит хаос, боль, страдание и, разумеется, отчаяние, — шёпот раздавался эхом в голове Виолетты. — Слушай меня, подчинись только мне, сказку свою ты расскажешь лишь мне, — вновь появился красный знак над головой девушки. — Скажи. Я Виолетта.       — Я Виолетта.       — Эрри, если ты меня помнишь, приди.       — Эрри, если ты меня помнишь, приди.       — Я хочу найти то, что ты прячешь и помочь уснуть.       — Я хочу найти то, что ты прячешь и помочь уснуть.       Вдали появился кто-то, он был единственным тёмным пятном во всём этом мире, его ноги не касались лиц, они парили над ними. Чем ближе приближался силуэт, тем чётче выглядели его маленькие ручки, крохотное тельце и лёгкая улыбка, что давала тепло и спокойствие.       — Я не надеялся на такой исход. Всё-таки он сама наивность… — пронеслось в голове Лапласа.        Но чем ближе мальчик приближался, тем более обманчива была его отдалённая версия.       — Здрав — ствуй, — сказал ребёнок, развязывая узелки на своих губах, что скрепляли улыбку Глазго. — Ты нако — нец до — чи — тал до сю… Ты хо — чешь в це — н — тр? — голос хрипел, разделяя слова и завышая каждую гласную букву.       — Здравствуй. Проведи меня к центру, где хранится самое сокровенное для этого мира, — сказал Лаплас тихим голосом.

***

      Что-то смущало Эрриота в той девушке. Он не знал её имени, но будто видел её где-то, возможно во сне, а может это его фантазия разгоралась. Что-то с ней было не так. Пока он шёл рядом с ней, его не покидало чувство безвыходности, словно за ним наблюдал кто-то третий.       Она не пришла в школу, хотя уверяла его, что ищет дорогу к ней. Что-то случилось? Неужели на неё мог кто-нибудь напасть? Эти вопросы крутились в его голове и, сбежав на длинной перемене из школы, парень направился по тому маршруту, по которому они шли вместе.       Каково же было его удивление, когда он увидел распахнутую дверь в дом, в который никто не мог пробраться. Его любопытство взяло над ним верх, и он вошёл внутрь ада.       Голова начала разрываться на части от сильнейшей боли, в голову лезло огромное количество эмоций и воспоминаний, что разрывали каждый нейрон в его мозге. И в момент, словно обезумевший, он рванул вперёд, удаляясь всё сильнее и сильнее от выхода.       Его глаза зажглись: парень всё понял. Всё это время он жил в иллюзии, созданной Вастерионом. Эрриот был создан для развлечения и для потехи, для гнева и боли, для истории. Ненависть вспыхнула в нём, сумасшедшая улыбка растянулась по его лицу, волосы намокли и прилипли к шее, отчего злые, наполненные ненавистью глаза были широко открыты. Он не моргал, хоть и ощущал неприятные покалывания.       Эрриот осознавал, чего хочет, он впервые был уверен в своих чувствах и желаниях. Парень знал, где находится граница, разделяющая этот мир и реальный.       Эрриот видит тебя.       — Не читай…

***

      Большая чёрная коробка стояла посреди этого мира, выбиваясь из окружения, она вызывала чувство тревоги и страха, однако внутри него было потрясающе красиво. Это был маленький мирок в мирке, такой же бесконечный, как и тот снаружи. Потолок украшали звёзды, а озарял округу огромный кристалл. Он мерцал бесчисленным количеством цветов.       Подойдя ближе, маленький мальчик хотел было уйти, однако Лаплас разделил его на маленькие кусочки мяса и поджарил, прежде слив часть крови и что-то ещё прозрачное в разные бокалы из-под вина. Ужин был готов, и демон знатно отобедал, запив всё багровой жидкостью.       — Какая приятная кровь, — сказал он в слух. — Очнись, — прошептал демон, и красный знак над головой девушки испарился. Она ахнула.       — Что это? И…       — Ты отключилась, и мне пришлось нести тебя на руках, — сказал Лаплас, вытаскивая маленький осколок рёберной кости из своей глотки. Он взял в руки бокал с чем-то прозрачным и моментально осушил. — Кстати, никогда не задумывалась, что человеческие слёзы довольно вкусные?       — Что?       — Что? — повторил он вопрос за Виолеттой.       — Может, всё-таки ответишь на мой первый вопрос?! — потребовала девушка, не отводя взгляда от кристалла.       — А, это кристалл болезни. Здесь хранятся все проблемы его тела, разума и души, — он выждал паузу. — В нашей ситуации это проблема, из-за которой ничего нормально не получается сделать.       — Например, что?       — Э-э… — затянул Лаплас, явно подбирая нужный ответ. Его мысли метались, точно так же, как и глаза. — Вылечить? Просто вылечить.       — Это явно не всё.       — Нет, всё. Других причин не… — голос демона прервался далёким криком, отчего он схватил молоток, лежащий возле самого кристалла, и протянул его Виолетте. — Бей!       — Но к…       — Бей, я сказал! — начал кричать Лаплас. Девушка поёжилась от неожиданности и замахнулась.       — Виолетта! — девушка обернулась, вдали бежал парень. Его голос и внешний вид был знаком. Эрриот, а если быть точнее — лже-Эрриот. — Подожди, ничего не делай! — чем ближе он приближался, тем более чёткими были его растрёпанные волосы, что взмокли и прилипли к шее и лбу. Он отвёл свою руку в сторону.       — Ломай! — прошептал Лаплас над самым ухом. Живот Виолетты скрутило, она не могла выбрать. Но в один момент её рука сама решилась.       Звук треска прозвенел по округе, он резанул по ушам девушки своей высотой и громкостью. Из трещины, что образовалась, вылетело множество маленьких светлячков самых разных цветов: красные, белые, жёлтые, лавандовые, которые укутали тело девушки. Каждый цвет был словно искорка, подхваченная ветром. И каждая разговаривала с ней:       — Я так счастлив! — кричала одна.       — Иногда мне так хочется говорить с ней бесконечно! — восклицала другая.       Третья гласила: — Я хочу быть с ней рядом…       Все они кружили вокруг Виолетты, но одна искорка была очень тусклая, словно самая старая, которая постепенно умирала. Девушка протянула к ней руку, и та, совершенно не сопротивляясь, запрыгнула на неё. Когда это произошло, её сёстры замолчали, застыли на месте, обращая на неё внимание.       — Иногда мне так грустно, только Виолетта спасает меня, — у неё был бархатистый голос, что ласкал уши девушки. — Но я знаю, что скоро умру…       «Хочу, чтобы она, стоя возле моей могилы, спела», — подхватили все остальные частички и раздался хор:

Пусть свет в твоих глазах исчез,

И больше завтра нет у нас,

Там где спираль забытых дней,

Бродить дано душе моей.

Сказать «Пока!» тебе не смог,

Увяз в плену я всех дорог,

На месте, вот итог…

      Песня закончилась, и маленькая частичка воспарила над рукой девушки и моментально растворилась. Настала тишина, но потом она разразилась шёпотом, каждый огонёк начал говорить одно и тоже:       — Она. Она. Она, — это продолжалось довольно долго, но вскоре фраза наконец продолжилась: — Она пришла, как в пророчестве… Исчезнуть… Исчезнуть. Нет! Нет! Пожалуйста! — кричали они, словно бились в агонии, их тоненькие голоски раздавались эхом. Писк причинял страшную боль, сердце начало сжиматься, будто от волнения.       — Я-я, — начала заикаться девушка.       — Ты, — все огоньки остановились на месте, — нас убьёшь?       — Хватит! — воскликнул Лаплас. — Что за цирк тут воцарился? Ежели решили здесь разводить бесчинство, хозяин ваш вон там! — злость захлестнула его, и он, махнув рукой, указал в сторону Эрриота, который стоял на коленях, будто молил о чём-то.       — Эрри! — крикнула Виолетта и направилась в сторону своего возлюбленного.       — Стой! — сказал парень спокойно. — А ты — не читай.       — Что ты такое говоришь? — возмущение пробежало по щёчкам девушки, вызвав румянец.       — Не читай! Не читай дальше! Прошу… — говорил Эрриот, глядя на тебя.        Ты точно хочешь продолжить? Не послушаешь его? Решение за тобой, читатель.       (Сейчас произойдёт развилка сюжета. Всё будет зависеть от вашего решения. Вы можете послушать Эрриота, а можете продолжить. Что вы выберете?)       (Если Вы выбрали послушать — выключите главу и не дочитывайте, а если нет — продолжайте.)                    — Да почему ты меня не слушаешь? Я настолько для тебя безразличен или что? — вопил Эрриот, его взгляд был направлен на тебя. — Зачем ты вообще читал, если не ценишь меня? Зачем?!              (Вы точно хотите продолжить?)              — Умоляю! Остановись! Остановись! Остановись! Прошу тебя… не читай дальше.              (Вы приняли решение продолжить? Ха! Как интересно…)              — Ты… Ты всё это время следил за мной только для того, чтобы посмотреть на мои страдания, которые причинял мне писатель?!       — Прошу тебя не разговаривай с пустотой, поговори лучше со мной, — безжизненное лицо Эрриота было в паре сантиметров от Виолетты.       — Значит, я для тебя пустое место… Ха! Как иронично! Об этом автору говорили многие, — злорадный смех разлетелся по округе. — Не ценишь! Не ценишь! Как это хреново…       — Что он такое несёт? — срываясь на крик, спрашивала девушка, она повернула голову на Лапласа, и её полный презрения и злости взор был устремился на демона.       — Бредни поглотили его, не мыслит мальчик. Не мыслит… — повторил он.       — Это ты! Ты! Ты! — радостные крики маленьких частичек раздались громом по округе.       — Я попрошу вас умолкнуть! Ви, прошу продолжить своё занятие, — эхом раздались слова в её голове. Ей вспомнился сон: темпор, манера, голос… От этого её живот скрутило, будто она хотела вывернуться наизнанку, но не успела: Эрриот схватил её за запястье и развернул к себе.       Его тело начало разрываться на три разные части. Одной из них была новая, «идеальная» версия Эрриота, вторая — как в реальном мире, как на том обрыве, когда он лежал рядом с ней; но третья — парень, что называл себя Деном.       — Что происходит? — поинтересовалась девушка.       — Его разрывает между состояниями его души, — холодность в словах Лапласа заставила мурашек пробежаться по спине Виолетты.       — Но почему Ден?       — В том приюте, в котором вырос Эрриот, ставили эксперименты над ненужными детьми. И одним из них был этот, — он указал на стоящего на коленях парня. — Дуализация, а если проще — деление своей души на две части, для обмена с другим человеком. Данный тип экспериментов был запрещён ещё восемь столетий назад из-за утрачивания личности человека.       — Но зачем? Зачем это было сделано? Какой изверг это придумал?       — При соединении разных душ можно добиться самых различных эффектов. К примеру, у нас есть два одинаковых человека, у обоих тип мускулатуры, уровень выносливости и, например, развития мозга средний. Мы можем разделить их души и получить не двух «средних» людей, а что-нибудь новое, потратив ещё одну душу, дабы созданное нечто из двух других, а так же сочетающее в себе плюсы обоих, — могло подстроить тела под нужные задачи. Так можно играться, но вы, людишки, посчитали это негуманным и поэтому прикрыли данную лавочку, — он сделал паузу. — Но, как я вижу, сейчас эксперименты продолжились, только засекречено, и вы достигли больших результатов. Душу, оказалось, можно разделить на три части. Одну отдать «партнёру», другую — себе, а третью отправить в забвение, дабы не мешалась. Вы по праву называетесь самыми страшными по своей натуре существами, — в этот момент за его спиной появилось нечто тёмное, от которого веяло смертью и кровью. Будто готовое разорвать всё на этом свете.       Эрриот дёрнул за руку Виолетту, отчего она, чуть не упав, развернулась к нему. Между их лицами оставалась пара сантиметров, а их глаза бегали по лицу друг друга. Сейчас перед ней сидел её обычный, самый любимый Эрриот, с которым она не так давно летела вниз с обрыва.       Вторая рука парня поднялась к её лицу и дотронулась до аккуратного, немного заостренного подбородка. По спине девушки пробежали мурашки, а её лицо вспыхнуло.       Это не помешало Эрриоту закончить то, что начал делать. Он перехватил её руку, и она начала скользить по её талии.       — О мой бог, какие телячьи нежности! — воскликнул Лаплас, но послышался тихий шёпот. — Хорошо, Вастер, — негромко ответил на него демон.       Лица Эрриота и Виолетты начали сближаться. Их губы соприкоснулись. Рука парня прижала девушку ещё сильнее, он не хотел, чтобы виновницу сего торжества кто-то украл. И в то же время девушка мечтала, чтобы этот момент длился дольше.       Вскоре они отпрянули друг от друга, но сладкий привкус всё так же остался на их губах. Но Виолетта не желала отпускать его.       Она прижала его к себе, смыкая свои пальцы на уровне груди, и почувствовала что-то на спине парня, от которой так и веяло холодом. Оно явно было сделано из металла, из ледяной стали. Взявшись за это, девушка поняла, что это была рукоятка ножа, только одна мысль пронеслась в её голове: «Учитель говорил, что душа не может пострадать под физическим воздействием. Может стоит вытащить…»       Тёплые руки девушки, что он так давно любил, прижимали нелюбимое собой же тело с тёплой груди, которая то поднималась, то опускалась. Она не останавливалась, этого и не хотелось. Руки парня, что две секунды назад лежали на бёдрах девушки, начали подниматься чуть выше. Они скользили по её спине, изучая каждую складочку одежды, а когда он добрался до места, где находится сердце, он почувствовал что-то тёплое. Это хотелось прижать к себе или даже забрать. Но он знал, что это нельзя вытаскивать.       — Сколько мне ещё ждать? — шёпотом спросил Лаплас.       — Ещё чуть-чуть, — ответил ему тихий голосок.       — Я лю… — не успел договорить Эрриот, как тот самый нож был вытащен из его спины.       Раздался тихий треск, напоминающий тот, первый, только более мягкий и тихий. Он звучал отовсюду, ведь весь мир, что окружал Эрриота и Виолетту, начал рушиться. Трещины покрыли не только потолок и пол, но и сам кристалл. Множество искорок вылетели из него, они бежали в различные стороны, чтобы спастись, но не могли, ведь потухали, пролетая всего пару метров.       Раздался протяжный писк. И две души, танцуя, полетели в небо. Они играли друг с другом, кружились в танце и веселились, оставив свои тела навсегда. Оставив этот мир.       — Спасибо за тела! — воскликнул Лаплас вдогонку. Мир Эрриота был разрушен, а его тело лежало на столе. Остановив время в реальном мире, он подхватил его, попутно захватив тело Виолетты. — Прощай мир под номером 18072066, прощай Сейкипа Мориарти, — сказал он, бросив не только смешок, но и последний взгляд на этот мир, после чего вошёл в портал.       Это конец истории.

— Всякую душу можно спасти. — Это правда, священник? — Да. Хотя у вас маловато шансов.

Пираты Карибского моря: На странных берегах

      Эта концовка представляет собой не полный канон, ведь была придумана где-то с середины написания этой работы. Явления, представленные в ней, — не самые каноничные.       

(Medium ending)