До встречи в цепочке реинкарнаций, Солнце.

2. О — для осязания.

сейчас ночь подходит к концу. солнце взойдет, и мы попытаемся еще раз.

оставайся в живых. оставайся в живых ради меня.

I can fear death no longer

I've died a thousand times,

Hold me close, don't let go

Watch me burn!

      Ручка, скатившись с журнального столика, с громким звуком упала на пол, прокатилась пару метров в сторону выхода и, наконец, остановилась, столкнувшись с ковром.       Я резко открыл глаза и огляделся, стараясь понять причину моего пробуждения. Я чувствовал страх и ощущение того, что я не успел что-то сделать, но что именно?       Часы, стоявшие на том же самом столике, показывали 02:55. Точно так же, как и в прошлый раз, когда я проснулся среди ночи с чувством тревоги где-то внутри меня.       Занавески слегка колыхались от ветра, проникающего в комнату, сквозь приоткрытое окно. Моё сердце билось с невероятной скоростью, пока я пытался успокоиться, оглядывая темную комнату, и вспомнить детали кошмарного сна.       Пять минут.       Взяв с кресла валявшуюся одежду, я направился в сторону маленькой кухни. Весь номер был погружен в полнейший мрак. Ступая на ощупь и стараясь ничего не задеть на своем пути, я вслушивался в шум ночного города и раскаты грома.       Небо находилось во власти туч — таких мрачных, что их едва можно было отличить от темноты ночи.       Три минуты.       Я включил свет и невольно прищурил глаза. При освещении кухня выглядела не так зловеще, как в момент, когда я к ней направлялся. Тени, что были похожи на каких-то людей, теперь исчезли — от них не осталось и следа. Я включил чайник: он начинал шуметь, совершая свою единственную полезную работу – подогревая воду.       Облокотившись о подоконник, я смотрел вглубь своей спальни, слегка освещаемую светом лампы, стоящей на кухне. Могло ли там быть что-то? Что-то разбудившее меня? То, что мешает мне спать уже которую ночь? Столько вопросов и ни одного ответа.       Оставалась одна минута.       Горячее кофе ничуть не обжигало горло, наоборот, оно разносило по моему телу некоторое тепло и спокойствие, помогало собраться с мыслями и успокоиться. Делая один глоток за другим, я пытался подсчитать, какую же ночь меня мучает бессонница (я засыпал с огромным трудом и просыпался вот так внезапно) и кошмарные сновидения. Мне очевидно приснилось что-то плохое, иначе почему я мог проснуться испуганным.       Стараясь хоть как-то отвлечься, я рисовал узоры на окне и смотрел, как погода на улице становится хуже. Казалось, что кто-то в буквальном смысле слова разгневался на наш городок и хочет тем самым стереть его с лица земли.       Тридцать секунд.       Внезапно довольно сильный стук в дверь отвлек меня. Я вопросительно взглянул на дверь, будто бы она могла ответить мне. «И кого же это могло принести в три часа ночи?» — пронеслось у меня в голове.       Я поставил недопитую кружку с кофе на стол и направился к двери. Мне было немного не по себе, особенно учитывая, сколько ночей я уже не спал, и как странно выглядит эта ситуация. Потому, пожалуй, не стоит в таком случае строить из себя героя, верно? Уверен, что множество таких смельчаков не дожили до этого дня, да, Луи?       Стук до сих пор не прекращался и звучал довольно-таки настойчиво, очень даже настойчиво. Собравшись с мыслями, я направился к двери, замечая, как крыса, сидящая в своей клетке возле подоконника, резко начала вертеться в колесе.       Настроив себя, что мне нечего бояться, и я взрослый мужчина, способный за себя постоять, я вдохнул поглубже. Пожалев, что в двери нет глаза и посмотрев на ручку, я повернув ключ в замке и открыл дверь.       03:00       Ожидая встретиться с каким-нибудь придурком, я приготовился послать его к черту, как понял, что что-то не так. Я переступил порог номера и огляделся. Коридор отеля был совершенно пустым. На этаже не было никого, кроме меня, все двери были закрыты. Ни малейшего намека на то, что пару секунд назад кто-то буквально хотел выбить дверь в мой номер.       Я посмотрел в сторону южного крыла, где находился лифт и лестница, ведущая в сторону автостоянки, а затем к выходу, но там тоже совершенно пусто: никто не стоял и не ждал лифт, никто не спускался по лестнице. Всё выглядело очень странно и подозрительно. Может, кто-то решил разыграть меня?       Я закрыл дверь своего номера и направился в сторону лестницы. Коридор выглядел каким-то отчужденным, будто незнакомым и невидимым мною мне ранее. Ковер красного цвета с золотистым узором, по которому я хожу уже более месяца на работу и обратно, казался чужим и нисколько непривлекательным в этом свете. Комнаты казались однообразными и скучными, картины на стенах хотелось снять и выкинуть.       Я шёл и удивлялся тому, насколько тихо. Коридор всё не заканчивался, мне уже начинало казаться, что это все сон. Ведь я не могу так долго идти до лестницы, ведь в настоящей реальности такого не бывает, верно?       Я облокотился об стену и закрыл глаза. Главное — успокоиться. Тишина уже начинала давить на виски, как в безвоздушном пространстве, и поглощала меня всё больше и больше. Почему нет ни единого звука? Я ударил кулаком о стену, пытаясь понять, не потерял ли я резко слух, но нет, всё было в порядке. Глухой звук эхом разнесся от стен, а затем снова стало невероятно тихо. Голова кружилась, ноги стали какими-то ватными, и мне трудно было стоять. Какого чёрта здесь происходит?       Внезапно резкий звук заставил меня обернуться. От увиденного я буквально отскочил к противоположной стене. Передо мной стояла собака — огромная злая собака, готовая вот-вот прыгнуть на меня. Она неустанно рычала, готовясь напасть.       Я стал тихонько отходить назад, стараясь придерживаться стены. Главное — не делать резких движений. Дойдя до лестницы, я тут же открыл дверь на лестничную площадку и мигом зашел внутрь, плотно закрывая ее за собой. Пёс за секунду оказался возле двери, начиная царапать когтями и так уже изрядно поцарапанное стекло. Я несколько секунд смотрел на эти царапины, пытаясь осознать что-то. Словно это был какой-то знак, но я ничего не понимал.       Пройдя пару этажей вниз, я осторожно приоткрыл дверь и оказался в блоке В. Здесь все так же выглядело до невероятности умиротворенным. Неужели все вымерли?       Я медленно шел по коридорам, едва перебирая ногами и слушая, как очень тихо шумят мои кеды, стоит наступить на ковер. Почему никого нет? Это вопрос снова и снова крутился у меня в голове, как заезженная пластинка.       Порыскав в карманах в поисках сигарет и зажигалки, я зажег сигарету и поднес её к губам. Мне необходимо было успокоиться, иначе весь этот кошмар поглотит меня с головой, как маленького мальчишку.       Вдыхая весь никотин в лёгкие, я зашёл в лифт и нажал кнопку первого этажа. Надпись с числом «13» постоянно попадалась на глаза, выделяясь на фоне зеркальных стен. Это показалось забавным и странным одновременно.       Двери лифта с шумом открылись, я осторожно прошёл в комнату посещений, а затем – в главный холл. Здесь ситуация обстояла ещё хуже. Поглощающая тишина и ни одной живой души, словно все вымерли. Мне стало не по себе. Я пощипал себя за запястье, приводя в чувства — вдруг это всё сон, но нет, это реальность. Послышался шум. Я судорожно оглядываюсь в поисках источника звука. Лифт со звоном снова прибывает на мой этаж и слышится приторный голос девушки:       «Первый этаж», — сообщает она, а точнее записанный голос, по прибытию.       Я смотрю на своё искаженное отражение на покрытой лаком двери лифта. Это отражение улыбается и машет мне рукою, а я тем временем стою неподвижно.       Створки лифта с лязгом открываются. Пусто.       Не теряя ни секунды на размышления, я резко соскакиваю с места и направляюсь к выходу. Мне нужно попасть к Гарри. На улице поднялся сильный ветер и, кажется, вот-вот пойдет дождь. Я стою возле выхода, постоянно оглядываясь на двери и пытаясь понять: это была галлюцинация или нет?        Натягиваю рукава свитера вниз, крепко сжимая в кулаках ткань. Нервничаю. Наконец, я вижу проезжающую мимо единственную и первую за всё это время машину. Усердно машу рукой, привлекая внимание водителя и подходя ближе к дороге. Как только сажусь внутрь, за окном начинается сильный дождь.       — Вовремя успели, — произносит водитель, наблюдая за мной через зеркало.       Я соглашаюсь, называя ему адрес пункта назначения. Поездка не занимает много времени. Всё это время по радио какой-то мужчина приглушенно рассказывает о влиянии нашего выбора на будущее и прочую ерунду. Жалею о том, что не взял с собой наушники.       — Вы вернетесь? — спрашивает мужчина, когда мы доезжаем до многоэтажки, в которой живет Гарри. Он внимательно смотрит на меня, словно мой ответ очень значим для него.       — Конечно, обещаю.       Удивляюсь тому, что сказал именно это, но слова сами слетают с языка. Вылезаю из такси и направляюсь в сторону входа. Рука в кармане нащупывает какой-то маленький клочок бумаги, достаю его. Это визитка со словами:

«Осознание происходящего — это первый шаг к изменению имитации настоящего»

      На обратной стороне нет никаких слов или номера телефона. Внимательно смотрю на визитку, она кажется смутно знакомой, словно я видел её прежде, но так и не могу вспомнить, где именно. Сжимаю клочок бумаги в руке, подхожу к мусорному ведру и выбрасываю его.       Лифт везёт меня на тринадцатый этаж слишком медленно и долго. Смотрю на брошенную кем-то на полу газету — одна сплошная реклама и какие-то неинтересные статьи, что-то про чувство вины и желание исправить положение своих вещей, советы от какого-то известного доктора, сборка криминальных хроник. Слишком скучно.       Вскоре оказываюсь возле квартиры друга и громко стучу в дверь. Проходит пара минут, прежде чем слышится звук открывающегося замка, а после в проеме появляется уставший Стайлс и смотрит на меня, не говоря ни слова.       — Не разбудил? — вместо приветствия спрашиваю я, чуть улыбаясь, и захожу внутрь.       Гарри отрицательно мотает головой, пропуская меня в свою квартиру. Не понимаю почему, но я так рад его видеть. Зайдя внутрь, я поворачиваюсь к парню и крепко обнимаю его.       — Я тоже рад тебя видеть, — слегка удивленно произносит друг, пока мы направляемся в главную комнату.       Я присаживаюсь на кровать, а Стайлс начинает прибираться, разбирая вещи, убирает что-то со стола. Я тоже помогаю ему, выкидывая пару фантиков от шоколадных батончиков в урну.       — Совсем не спится? — спрашивает полушепотом Гарри, смотря сначала на настенные часы, а затем на меня.       — Да.       Непроизвольно отвечаю на вопрос и замираю. Кажется, это уже случалось со мной прежде. Эффект дежавю.       Парень на несколько секунд задерживает свой взгляд на мне, словно пытается что-то понять, а затем возвращается к уборке, заталкивая вещи в шкаф.       — А ты почему не спишь?       Я внимательно смотрю на Гарри, замечая, каким уставшим он выглядит. Словно долгое время не спал и не отдыхал, а был загружен тяжелой работой.       — Тебя ждал.       Стайлс уходит от ответа, и мне это не нравится. Мы всегда рассказывали друг другу о каких-то личных переживаниях, а сейчас он что-то явно скрывает.       — Что-то случилось?       — Нет, — спокойно отвечает он, словно заранее знал, что я задам этот вопрос. — Просто слишком устал.       Мы некоторое время выжидающе смотрим друг на друга, словно играем в гляделки: кто первый моргнет, тот проиграл и должен рассказать в чём дело. Но никто не моргает.       — Не хочешь прогуляться?       Первым сдается Стайлс, он отводит взгляд в сторону балкона, словно там есть что-то очень важное в данный момент. А затем, чуть нахмурившись, смотрит на меня, будто извиняясь.       Я молча киваю, соглашаясь с предложением. Мы едем в лифте, наблюдая за отражениями друг друга. Меня изрядно начинает клонить в сон, а мысли о произошедшем в отеле не выходят из головы. Кошмарные сновидения, подробности которых я не помню, собака, отражение. Что всё это значит?       — Как давно ты не спишь?       Я поворачиваю голову в сторону друга, он смотрит на меня внимательно и долго, пока мы не доезжаем до первого этажа. Его темный свитер чуть съехал на одно плечо, и мне хочется поправить его.       — Несколько дней.       Мы выходим из холла отеля, оказываясь на свежем воздухе. Сильный ливень сменился на мельтешащий дождь и редкие вспышки молнии. Я оглядываюсь по сторонам, отмечая, что таксист стоит на противоположной стороне улицы и ждет меня. На улице всё также никого нет и слишком темно, слабое освещение от фонарей едва освещает дорогу.       Мы оба закуриваем сигареты, выпуская в воздух облака дыма, делаем долгие затяжки, наслаждаясь процессом. Погода ничуть не смущает ни одного из нас.       — Помнишь, как мы промокли, когда попали под сильный дождь, возвращаясь из паба?       Гарри смотрит на меня, легкая улыбка на его лице образует ямочки. Он проводит руками по волосам, чуть взлохмачивая их, а затем бросает окурок на мокрый асфальт.       — Да, тот самый раз, когда ты был в стельку пьян, и мне пришлось чуть ли не на руках тащить тебя? — Гарри смеется, толкая меня локтем вбок. — Кажется, тот самый. Но ты тоже был не особо трезв, так что, — он пожимает плечами.       Я улыбаюсь, издавая смешок, припоминая, как мне плохо было наутро после этого случая, а Стайлс и вовсе клялся больше никогда не пить.       — Ну что, на перегонки?       Гарри резко останавливается, поворачиваясь ко мне, в его взгляде читается сплошной азарт и предвкушение.       — Подожди, я завяжу шнурки.       Я делаю вид, что присел завязать шнурок, а сам резко толкаю Гарри в бок и бегу вперёд, громко смеясь. Слышу, как Стайлс ругается и кричит что-то мне вслед. Мы оба мчимся по переулку, пытаясь обогнать друг друга, хватая за руки или кофту, пытаясь поставить подножку.       — Луи, ты обманщик!       — Могу сказать тоже самое!       Мы одновременно добегаем до большой спортивной площадки, на которой часто играют в баскетбол, но сейчас она пуста и со всех сторон поглощена мраком. Лишь одиноко горящий неподалеку фонарь немного освещает площадку. Я останавливаюсь прямо по середине, облокотив руки на колени и стараясь отдышаться. Гарри, видимо не ожидавший моей остановки, налетает прямо на меня, и мы оба падаем на асфальт.       Дождь всё также не прекращается, а мы лежим запыхавшиеся и уставшие. Одежда давно промокла и липнет к телу, капли воды холодят кожу, и тело покрывается мурашками.              — Ты веришь в перерождение душ?       Гарри поворачивает голову ко мне. Его волосы совсем промокли, но у него такой безразличный вид, словно он не замечает ничего вокруг.              — Наверное. Не знаю, — я теряюсь от такого вопроса.              — А я да. Все мы когда-то были знакомы в другой жизни, а сейчас судьба снова сталкивает нас вместе.       Прямо над нами сверкает молния, я перевожу взгляд на небо, поражаясь красоте природы. Небо настолько темное и тяжелое, что, кажется, нависло прямо над нами. Стоит протянуть руку, и ты коснешься его. Поворачиваю голову обратно, замечая, как Гарри не отрывает от меня взгляда.       — Как думаешь, мы встретимся в другой жизни?       Мне не нравится этот разговор, он наводит не самые приятные мысли и чувства. Мне становится тревожно за друга.       — Конечно, — я киваю головой, проводя рукой по лицу и убирая капли воды с ресниц. — Но ведь мы сейчас вместе, а значит всё хорошо.       Стайлс наблюдает за моими действиями, внимательно слушая ответ, но ничего не говорит. Мы лежим ещё какое-то время, не двигаясь. Время идет своим собственным законом, словно гораздо медленнее, чем должно быть. Мне кажется, что мы находимся совершенно одни на ближайшие несколько километров вокруг, а может и больше.       — Пойдем кататься на качелях? — внезапно спрашивает Гарри, полностью сбивая меня с толку.       — Наперегонки? — только и успеваю спросить я, как мы оба подскакиваем с асфальта и бежим в сторону детской площадки.       Металл скрипит под нашим весом при каждом движении качелей, ветер пробирает до дрожи, а носки кед рыхлят песок под ногами. Рядом растет большое дерево, ветви которого прикрывают нас от дождя, давая одежде возможность высохнуть хоть немного.       Мы катаемся на качелях, словно маленькие дети, помогая себе ногами, чтобы раскачаться как можно сильнее, чувствовать порывы ветра сквозь промокшую одежду и на миг вернуться в детство, стать беззаботными и свободными. Ночь кажется какой-то особенной. Ночные прогулки всегда кажутся, но сегодняшняя в каком-то особенном плане.       — У тебя всё в порядке?       Я перестал кататься и просто сижу в пол-оборота к Гарри, наблюдая за ним. Ощущение какой-то тревоги не покидает меня ни на минуту, словно тень, ходящая по пятам.       — Ты всегда можешь рассказать мне что угодно, мы же не первый год друг друга знаем, Хазз.       Молчание затягивается. Стайлс смотрит на меня, словно не знает, говорить мне или нет.       — Не думаю, что я в порядке, — наконец отвечает он, а в глазах видно столько печали, что у меня невольно сжимает сердце.       — Я могу чем-то помочь?       — Уже нет, — как-то совсем тихо отвечает парень, а затем переводит взгляд в сторону. Он глубоко вздыхает, проводя руками по коленям, а затем встает с качель.       — Ты не голоден?

flashback

      Бутылочка крутится по столу, выбирая новую «жертву». Я пью пиво наблюдая за игрой. Мой черед задавать вопрос давно прошёл, так что всё, что мне остается делать — это наблюдать за процессом и ждать своей очереди.       Музыка в этот раз не такая громкая и народу гораздо меньше, что не может не радовать. Наконец, бутылочка останавливается, показывая на Гарри. Я внимательно смотрю на девушку, ожидая, что она спросит. Она задумывается, пока другие ребята наперебой начинают предлагать свои варианты, но ей они не нравятся. Гарри спокойно сидит в кресле напротив меня и ест какой-то пирог. Где он его вообще взял?       — Ты считаешь себя счастливым? — наконец задает свой вопрос блондинка.       Недовольные крики ребят и затяжное «ууу-ууу» разносится по комнате. Все ожидали чего-то более откровенного, интересного и необычного, но никак не это.       — Да.       Стайлс отвечает, смотря ей прямо в глаза, ничуть не моргая. Всех удовлетворяет ответ, и игра продолжается. Теперь уже черед Гарри задавать вопрос или загадывать желание. Пока бутылочка крутится, я внимательно смотрю на друга, не понимая, почему он соврал и почему никто не заметил этого? Ведь это было очевидно: в его глазах нет ни намёка на счастье.       Мы знакомы уже около двух лет. Я видел его в разных ситуациях и прекрасно понимаю, когда он врёт. Бутылочка останавливается, указывая на меня. Наши взгляды пересекаются.       — Станцуешь со мной?       Я даже не успел выбрать правду или действие, но это не мешает мне согласиться с предложением. Мы отправляемся на импровизированный танцпол. Игра продолжается без нас.       Я оставляю свой стаканчик на первом попавшемся месте, не особо запоминаю, куда именно поставил его. Гарри протягивает мне руку, ведя в другую комнату.       — Мы что будем танцевать в ванной?       Мы доходим до двери, ведущей в ванную комнату. Гарри заходит внутрь, я следую за ним.       — Как много ты выпил, что тебе пришла такая идея в голову, Луи? — он резко оборачивается, и я натыкаюсь на него, встречаясь с заинтересованным взглядом зелёных глаз.       — Совсем немного.       — Нет. У меня есть идея получше. Мы будем танцевать на крыше, — Гарри поворачивается и подходит к небольшому окну, через которое можно оказаться на крыше дома.       Мы пролазим через него, оказываясь на черепичной крыше. Музыка с первого этажа звучит приглушенно, а небо, полное звёзд, создает необычную атмосферу.       — Не упади, — Стайлс слегка придерживает меня за локоть, стоя рядом и смотря на ночной город.       — Знаешь, танцевать в ванной не такая уж и плохая идея, как показалось на первый взгляд.       Гарри осторожно касается моей ладони пальцами и начинает медленно кружить вокруг себя, словно в вальсе. Спокойная музыка успокаивает, а свежий воздух помогает взбодриться и привести себя в чувства. Кладу руку другу на талию Гарри, сжимая края рубашки. Мы медленно качаемся в такт музыки, ни о чем не думая. Это просто танец. Простое исполнение желания. Не более того.       — Почему ты соврал? — я чуть отстраняюсь, стараясь заглянуть парню в глаза.       — Хотел узнать, заметишь ты или нет.       — Так и поверил, — я уткнулся носом в ворот его рубашки, расслабляясь.       Алкоголь негативно действует на меня, клоня в сон. Веки слипаются, и всё, что мне нужно — немного постоять с прикрытыми глазами. Кеды предательски скользят по черепице, и мне приходится крепче держаться за Гарри, пока мы танцуем.       — Всё в порядке?       — Не волнуйся, Лу. Я со всем разберусь.       Гарри чуть отстраняется, переминаясь с ноги на ногу, я приподнимаю руку, позволяя ему крутиться. Наш танец выглядит странным со стороны. Да и двое взрослых парней на крыше само по себе необычно, но мы не обращаем на это внимание.       — Эта песня напоминает мне нашу первую встречу: моё мытье посуды, и ты на подоконнике, — Гарри произносит это с каким-то огнём в глазах и чуть улыбается.       Стараюсь услышать, какая песня сейчас звучит, но получается с трудом. Я смотрю на него, не зная, как реагировать, а затем замечаю, как какие-то подростки, выходящие из дома, заметили нас и удивленно смотрят в нашу сторону.       — У нас есть зрители, — мы оба смеемся и чуть ли не падаем вниз, подскальзываясь на черепице. В последний момент я успеваю сохранить равновесие, крепко удерживая Гарри за руку.       — Не отпустишь?       — А сам как думаешь? — я чуть прищуриваюсь, делая вид, что собираюсь разжать кончики пальцев, и уже в следующую секунду Стайлс окажется на земле.       — На твоём месте я бы так не делал, вдруг бутылочка снова укажет на тебя, и тогда моя месть будет страшна.       Усмехаясь, тяну друга к себе, разрывая наш зрительный контакт, переводя взгляд на наши сплетенные воедино ладони. Помогаю ему встать на ноги, а после мы возвращаемся к ребятам.       В квартире так тепло и уютно, в отличии от погоды за окном и нашей насквозь промокшей одежды. Мы переодеваемся в сухие вещи, отправляя эти сушиться. Гарри готовит что-то на кухне, пока я жду его в комнате, включая телевизор и сажусь за стол.       С балкона веет прохладным, свежим воздухом, дождь начинает идти с удвоенной силой. Я смотрю на улицу, и в голове словно щёлкает какая-то мысль. Мне хочется встать и закрыть дверцу. Прямо сейчас, не медля ни секунды.       От этого действия зависит что-то очень важное. Я не понимаю почему, но моё тело внезапно сковывает страх, а понятие безопасности кажется таким далеким, словно целая вселенная разделяет сейчас меня и "безопасность" — между нами огромная пропасть.       — У меня есть пицца и картошка фри, — Гарри отвлекает меня от собственных мыслей, заходя в комнату и расставляя еду.       — Спасибо.       Мы болтаем обо всем подряд и одновременно ни о чем, будто не виделись долгое время и сейчас не можем наговориться. Мне так много хочется рассказать ему, будто это наша последняя встреча, и он должен всё узнать. Но в то же время я чувствую, как что-то плохое буквально нависло над нами в воздухе.       — Итальянский — сложный язык, — с видом знатока произносит Стайлс, когда по телевизору начинается какой-то итальянский фильм с субтитрами.       — Я мог бы стать итальянцем, если бы захотел. Легко, — я уверенно киваю в знак подтверждения своих слов и кидаю в смеющегося Гарри кусок картошки.       — Не веришь мне?       — Нет, — он широко улыбается и как-то по-ребячьи смотрит на меня.       Я пытаюсь произнести несколько фраз, которые знаю, но получается очень нелепо и смешно. Особенно когда фоном слышна красивая речь итальянцев. Мы звонко смеемся, в ответ Стайлс бросает в меня тот же самый кусок картошки. Мы устраиваем бой едой, пытаясь попасть друг в друга, дурачась. После недолгого поединка, я побеждаю: кусок картошки оказывается в волосах друга, когда я как можно быстрее доедаю картошку, чтобы Гарри не успел взять её в ответ.       — Ты жульничаешь, — он закатывает глаза и откидывается на спинку стула.       — Нет.       — Да.       — Нет.       — Ты неисправим, любитель дешевого пива в пластмассовых стаканчиках.       — Кто бы говорил, любитель чистой посуды, — я чуть наклоняюсь вперед, собирая руки в замок. Наши взгляды пересекаются, и я не могу понять Гарри. Я впервые вижу его таким.       — Много изменилось с момента нашего знакомства. Не в лучшую сторону, но я рад, что ты всё ещё мой друг.       — Я всегда им буду.       Встаю со своего стула и, подойдя к другу, крепко обнимаю его, стискивая в руках. Я не знаю, как подбодрить его и какие правильные слова произнести, но объятия — это всегда лучший жест показать человеку, что ты рядом, готовый поддержать.       — Спасибо.       Чувствую, как Гарри буквально дрожит, и как быстро бьется его сердце, словно запертая в клетке птица хочет вырваться наружу. Он крепко прижимает меня к себе, и я слышу тихие всхлипы, от которых мне становится ещё больнее.       — Я беспокоюсь за тебя, — тихо шепчу, не разрывая контакта.       Мы стоим так какое-то время, с балкона веет прохладным ветерком, и я решаю всё-таки прикрыть дверцу. Чуть отстранившись от Гарри, я подхожу и плотно закрываю ее. Не знаю почему, но будто внутреннее чутьё велит мне сделать это. Я не понимаю, что может быть важного в этом действии, но когда я делаю это, мне становится гораздо легче. Будто груз с моих плеч куда-то делся, паника стала утихать, а пропасть размером со вселенную резко сократилась до расстояния пары шагов.       — Может выпьем чего-нибудь и поговорим?       Смотрю на Гарри, закутавшегося в плед, он кажется загруженным чём-то. Все его мысли сосредоточены на чём-то другом.       — Давай.       Он согласно кивает, возвращаясь в реальность, и отправляется на кухню. Остаток ночи мы проводим за просмотром какой-то комедии, я снова пытаюсь изобразить итальянский акцент, бегаю по кровати, изображая сцену из фильма, и мы много смеемся. Я чувствую какую-то радость от того, что мне удалось развеселить друга, и на его лице появляется улыбка из-за моих действий.       Под самое утро, когда уже вот-вот должен начаться рассвет — но из-за туч всё еще темно — мы собираемся спать под шум непрекращающегося дождя. Я укрываюсь тем самым синим пледом, одной рукой держа Гарри за руку, словно боясь отпустить.       — Если бы я мог сделать так, чтобы дни длились бы вечно, я бы сохранил все дни словно сокровище и потом бы провел их вместе с тобой, — голос Гарри такой сонный, он из последних сил держится, чтобы не заснуть. — Ты единственный близкий мне человек.       — Я бы сделал тоже самое.       И мы оба засыпаем. Не нужно никаких объяснений и лишних слов, мы прекрасно поняли, что каждый из нас имел в виду.              Проснувшись через пару часов, я замечаю, что Гарри нет, а дверь на балкон приоткрыта. Чувство необъяснимой тревоги захватывает меня с головой. Проверяю всю квартиру, но так его и не нахожу.       Я снова что-то упустил.