Don't Threaten Me with a Good Time

В среду следующей недели Сяо в привычном одиночестве сидит на старой детской площадке — качели ржавые и то и дело скрипят — он задумчиво носком ботинок царапает сухую землю и невидящем взглядом смотрит куда-то вдаль. Новый пакетик травы лежит в кармане толстовки и неприятно прожигает кожу сквозь слои одежды. Именно в такие моменты Сяо себя больше всего ненавидит — его неприязнь к себе достигает пика: из раза раз думает о том, что больше не будет никому писать, шататься по очень странным районам и погружаться каждый раз еще глубже на дно — но в конечном итоге вот он вновь здесь — ломает никому ненужную комедию и врет сам себе. Все это было куда сильнее его собственной воли — позволяло забыться, расслабиться, и, как бы абсурдно это не звучало, свободно выдохнуть, в конце-концов. Это было неправильно. Это было вредно. И единственное что делает ситуацию лучше — это утешающие мысли о том, что скоро ему ненадолго вновь станет хорошо. Стая птиц неприятно гаркает над головой, хлопает крыльями и улетает прочь. Ветер вдруг будто бы дует сильнее, теплее, а затем чужой беззаботный голос вырывает его из тяжелых мыслей. — О, мистер молчун! — восклицает Венти, появляясь будто бы из пустоты, так резко и неожиданно. Сяо смотрит на него все тем же отрешенным, усталым взглядом, по привычке ничего ему не отвечает. Венти же в свою очередь подходит ближе, шуршит невзрачным, белым пакетом с продуктами и усаживается на соседнюю качель, даже не спрашивая, не против ли Сяо неожиданной компании. Венти и так все прекрасно знает. — Выбрался подышать свежим воздухом? — будничным тоном начинает Венти, оставляя пакет лежать на земле и стеклянные бутылки ударяются друг об друга. Венти это игнорирует, руками цепляется за ржавые поручни, вытягивая ноги. — Полезно для здоровья. Мозги хоть проветришь. Сяо прекрасно понимает — тот его попросту провоцирует. Смотрит на него с этой поганой доброй улыбкой, щурится игриво, и ведет себя инфантильно до ужаса. Провоцирует на разговор, даже если и с подачки агрессии и раздражения, которое плещется где-то внутри. Сяо тяжело и устало вздыхает. Пахнет цветами. И яблоками. — Ты меня теперь и вне клиники доставать будешь? — по итогу говорит Сяо, не выдерживая повисшей тишины и прикрывает лицо руками, пытаясь сосредоточиться, но мысли противно разбегаются в разные стороны. Он кое-как удерживает себя от того, чтобы в чужую сторону не смотреть. — Не думай, что я хожу тут и тебя специально выслеживаю, — уверяет Венти, наконец переставая сверлить его взглядом. — Просто случайно проходил мимо и тебя заметил, не более. Сяо пытается найти что бы такого колкого в ответ сказать, но мысли противно продолжают расползаться в разные стороны и Венти действует куда быстрее, не оставляя никакого времени для раздумий: легко скрипят качели, а затем вновь раздаётся шорох пакета. Сяо чувствует как его руки касается что-то противно-холодное и он наконец отрывает свой взгляд от земли и поворачивается посмотреть. Венти смотрит на него искрящимися глазами и с холодной банкой в руке. — Держи, — говорит он, протягивая ему холодную банку. — Хватит уже киснуть. Сяо долго смотрит сначала на самого Венти, потом переводит взгляд на чужую руку. И нехотя все-таки соглашается. Алюминий противно обжигает руку холодом — видимо только-только из холодильника — но он это игнорирует, и вертит ее в руках, чувствуя себя все ещё немного потеряно, рассматривая цветастую картинку на ней. Рядом раздаётся щелчок и шипение. До Сяо вдруг доходит осознание происходящего и как-то резко повернув голову, смотрит на этого чудика — в этот раз он был в обычной белой рубашке с цветочным принтом — ну что за безвкусица — и вдруг выпаливает: — Это, блять, что — алкоголь для подростков? — спрашивает у него Сяо, немного изумленно и все еще немного раздраженно. Он глупо смотрит на Венти, пока тот делает несколько больших глотков. И парень только смотрит по птичьему, медленно моргает а затем улыбается ему в ответ на недовольство. — Чем тебе не нравится вишневое пиво? — смеётся тот, делая ещё один глоток. — И пускай по вкусу как газировка, зато в голову даёт не хуже. Сяо смотрит на него слегка сбитый с толку, затем на банку в своих руках, а затем на пакет, набитый как минимум ещё парой бутылок. — Разве ты не пытаешься завязать? — продолжает спрашивать у него зачем-то Сяо. Венти качает беззаботно ногами, пожимает плечами. — Ну ты вроде бы тоже, не так ли? — и смотрит на него так, будто бы самолично ему эту поганую траву продал минут тридцать назад. Сяо вновь чувствует себя слегка уязвлено, но что в ответ сказать не находит. И никак понять не может: Венти просто нравится издеваться над людьми или у него и правда очень странный такой психологический подход. Сяо не знает. И признаться честно, разбираться как-то не хочется. Он протягивает банку обратно Венти, но тот качает головой и говорит: — Да я знаю что ты больше по травке, но ты только попробуй. — говорит он, размахивая руками. — Всё равно ничего не теряешь. Иногда полезно бывает… Сменить деятельность. В этот раз будто бы сама Вселенная в лице одного алкоголика предлагает сменить Сяо ебаное шило не только на мыло, но и на потрясающую, крепкую веревку-бечевку. В итоге он сдаётся, щелкает крышкой и кривится невольно от приторного вкуса холодной газировки со спиртом. Венти видимо все это время за ним наблюдал — в ответ на чужую реакцию смеется легко и говорит: — Да ладно, не все так уж и плохо. Сяо хочет сказать ему, что тот очень сильно ошибается и заблуждается, но проглатывает все свои невысказанные слова вместе с газировкой. Венти, тем временем, продолжает ему зачем-то рассказывать: — Я, вообще-то, больше вино люблю, — признается он. — Но у меня не всегда бывает штопор под рукой. Сяо делает ещё пару глотков и смотрит на Венти. Рассматривает. Тот сидит в этой своей белой, помятой немного, рубашке, в коричневых шортах и белых колготках на облезших качелях и болтает о какой-то чепухе так беззаботно, что Сяо на секунду ему даже завидует. Он старается об этом не думать и на корню эту мысль губит. — Хотя знаешь, — продолжает Венти. — Надо бы начать носить с собой штопор. В конце концов никогда не знаешь, когда вдруг появится бутылка вина которую захочется распить. — И вправду звучишь, как самый настоящий алкоголик. — криво ухмыляется Сяо. Он невольно заглядывает на дно своей банки и ему кажется, будто она бездонная. Руки у него уже успели замерзнуть. — Ну да, я же так и сказал. — легко и честно Венти принимает на свой счёт чужие слова. Никак не отрицает и не пытается себя хоть как-то отбелить — и именно это его отличало ото всех в этой группе конченных людей. Даже Сяо порой не хотелось так открыто и честно в собственных грехах признаваться. Несколько мгновений они сидят в тишине — Сяо даже и не верится, что такое возможно — ему уже начинало казаться, что Венти никогда не затыкается и может болтать безумолку. Он пытается наслаждаться тишиной, как делал это до того, как его покой нарушили, но теперь это выходило с трудом и как-то в целом не очень — легкий скрип старых качелей, далекие звуки живого города с живыми людьми и атмосфера такого старого, всеми забытого парка, почему-то совсем не придавали сил. Все это лишь упорно наталкивало на мысли о том, как они здесь вообще оказались — что в жизни пошло не так, что теперь они сидят здесь: два совершенно незнакомых и разных человека, на одних качелях, пьют дерьмовое пиво. Когда они были детьми — целую вечность назад — могли ли они догадыаться, что жизнь их заведет в такие закаулки? Ладно, признаться честно, Сяо уже тогда догадывался, что ничего хорошего его не ждет. Пускай одно время и верил, надеялся, что все будет хорошо. Сейчас от этих надежд почти ничего не осталось. А все что осталось он упорно хоронил где-то глубоко-глубоко внутри. — Как думаешь, как долго будут грустить твои друзья, если ты вдруг умрешь? — спрашивает вдруг Венти, шкрябая носком своих ботинок сухую землю под ногами. Он не смотрит на Сяо, вместо этого задумчиво рассматривает, кажется, уже пустую банку, которую продолжает сжимать в руках. Венти звучит довольно серьезно, без этой его привычной уже усмешки в голосе и Сяо опять теряется — уж очень хорошо у этого парня получается сбивать его с толку постоянно и это не может не раздражать. Он честно пытается не концентрироваться на этой противной злости. Выходит хреново. Да и над подобным вопросом, если честно, долго думать не приходится — пускай отвечать и не хочется — не настолько они были близки — да блять они были практически незнакомцы друг другу, чтобы вот так обсуждать серьезные темы и вещи. Хотя Сяо слышал однажды, что всегда легко обсуждать что-то с людьми, которых ты не знаешь — им плевать на тебя, а тебе на них. — Нисколько, — прямо отвечает он, пожимая-дергая плечами немного нервно. Сяо пихает руки в карман своего худи, пытаясь выглядеть непринужденно. — У меня их нет. — Ох, да ладно тебе, я уверен что это неправда. — старая качеля вновь скрипит едва-едва, Сяо видит краем глаза, как Венти поднимается на ноги. Невольно думает о том, что это довольно странная нота, чтобы заканчивать разговор и уходить, но тот лишь отходит до ближайшей мусорки, закидывает туда свою пустую банку — и как только он может так быстро пить это противную жидкость — та с гулким звуком падает на самое дно пустого контейнера. Сяо выдыхает. — Так, о чем это я, — рассуждает вслух Венти, возвращаясь к качелям, попутно оттряхивая руки. — А, точно — все у тебя есть, я уверен. Сяо в ответ лишь криво-слабо ухмыляется. — Ты слишком самоуверенный. — Возможно. — пожимает он плечами, вновь усаживаясь на свое место, вытягивая ноги и хватаясь руками за цепи. — А возможно и нет. Ногами Венти отталкивается от земли, начиная расскачиваться — качели в ответ поскрипывают, оживая после долгой спячки и бездействия. — Но это не значит, что у тебя их нет, даже если ты закрылся в себе и оттолкнул всех, кого только можно, — продолжает он, без особого труда набирая скорость, взлетая все выше, пока ветер треплет его волосы — туда-сюда болтаются цветные косички. — Все равно будет кто-то, кто будет о тебе волноваться. Даже если ты в это не хочешь верить. Казалось, эти качели давно уже заржавели до невозможности взлететь, но у Венти почему-то получилось их оживить хотя бы ненадолго. — Что если у меня никогда их и не было? — спрашивает Сяо в ответ, совершенно неосознанно и невольно оказываясь втянутым в этот разговор. У него, почему-то, совсем не получается сопротивляться. — Мне не хочется верить, что так бывает, — честно признается Венти, продолжая раскачиваться из стороны в сторону, в руках крепко сжимая старые ржавые цепи. — Даже у самых тихих ребят в классе есть друг, пускай и не в школе. Даже у самого заядлого наркомана есть партнер который ждет его дома. Даже у тебя есть кто-то, кто считает тебя своим другом и переживает за тебя. Он на секунду поворачивается, ловит чужой взгляд, а затем закидывает голову назад и смотрит куда-то на небо — там где белые облака медленно-лениво плывут в сторону запада, там где один лишь ветер и пустота. Сяо больше ничего не отвечает — попросту не находит, как ему возразить, пускай и есть слова, которые крутятся у него на языке, но в единое предложение они никак не складываются. Этот мир жесток и несправедлив — друзья расстворяются в потоке времени и предают. Венти же, кажется, живет среди тех самых облаков и верит в какую-то свою особую реальность. И Сяо невольно продолжает за ним наблюдать — в этот момент Венти выглядит свободным. Будто бы не тянет его к земле груз всех тех проблем, что он запивает алкоголем, будто именно у него в голове нет никаких мыслей — только блаженное спокойствие. На целую секунду Сяо вновь ему завидует, но затем взгляд переводит на землю, где ему самое место, и делает очередной глоток этого противного пива — пузырьки воздуха неприятно оседают и лопаются где-то в пустом желудке. Вот где он должен быть — стоять ногами на твердой земле, словно цепями прикованный, и не думать о том, что когда-нибудь сможет взлететь. Потому что все, на что он способен — это упасть и разбиться. Возможно, так оно и правда было порою куда лучше — жить в своем собственном выдуманном мире, отвергая реальность, закрывать глаза на жестокость и несправедливость — если ты отказываешься видеть все это, смотреть на все это — это все перестает существовать для тебя, верно? И непонятно, сколько проходит времени, сколько опять они сидят в тишине, которую нарушает лишь скрип старых качель и гулкий ветер, гоняющий мусор по улицам — Венти наконец останавливается, поднимая в воздух клубы пыли и встряхивает головой, тем самым откидывая упавшую на глаза челку. Он вновь свой взгляд на Сяо переводит, смотрит на него так внимательно — даже не по себе становится, а затем улыбается ему легко. — Ну, а если у тебя и правда нет друзей, то как думаешь, — говорит он ему, все еще не отворачиваясь, голову склоняет и упирается ей о цепь качели. — Как долго буду грустить я, если ты вдруг умрешь? Сяо на целую секунду-две опешил от такого вопроса, глупо уставившись на Венти. Но, к счастью, достаточно быстро приходит в себя, и некое смущение сменяется недовольством — он дёргает плечом и смотрит на него в ответ недовольно, хмуря брови. — Ты так пытаешься отговорить меня от суицида? Венти лишь продолжает улыбаться, и улыбка его становится чуть шире. — Нет просто спрашиваю твое мнение. Сяо не сдерживается, закатывает глаза. — Мы даже не знакомы. Венти пожимает плечами, его улыбка ни на секунду не угасает, но в глазах заметна печаль, когда он говорит: — Я не люблю, когда люди умирают. — О господи, да не знаю, день-два? — сдаётся наконец Сяо, называя первое число, что приходит в голову. На деле ему казалось это до жути нелепым и хотелось уже прекратить этот разговор  — никто бы не стал переживать за очередного торчка, с которым вы едва знакомы. Но Венти был странным парнем — это Сяо уже прекрасно успел понять. — Хмм… — задумчиво тянет он, отводя наконец взгляд и болтая ногами в разные стороны. — Хорошо. — Стой, и это все? — слегка удивлённо одергивает его Сяо. — Ты даже не скажешь правильный ответ? — В этой сфере не бывает правильных ответов. И я надеюсь, мы никогда его не узнаем. — Венти вновь пожимает плечами, поднимаясь с качели и отряхивает свою одежду от пыли и ржавчины. — Я может быть и самоуверенный, но не всезнающий. — Господи. — выдыхает Сяо несчастно, опустошая наконец свою банку пива. Венти же берет в руки свой белый шуршащий пакет с продуктами и бутылки вновь предательски шумно гремят, но он не обращает на это никакого внимания. — Ну, до встречи мистер ворчун. — кидает напоследок Венти, прежде чем окончательно уйти. Сяо ничего ему не отвечает, лишь смотрит вслед, пока чужой силуэт не скрывается за ближайшим поворотом. Сам же остаётся все также сидеть на своем месте, невольно сжимая в руке пустую банку и старается всерьёз не задумываться о чужих словах больше нужного.