Красная нить судьбы

Улицы юной Конохи постепенно наполнялись людьми. В центральной части был слышан смех детей, что беззаботно наматывали круги по деревне. Не смотря на ранний час, торговцы во всю распаковывали свои товары, стремясь привлечь как можно больше покупателей. Воздух наполнялся чудесным ароматом свежей выпечки. Тобирама, шедший в направлении селения клана Учиха, вдали заметил до боли знакомую фигуру. Изуна прибавил шаг, постепенно переходя на бег. В его руке блеснул остро заточенный кунай. Не сложно догадаться, какую цель тот преследовал. Его движения были до невозможности предсказуемы из-за эмоций, которые властвовали над ним в этот момент, благодаря чему Тобирама без особого труда смог перехватить руку, в которой покоился кунай и заломить за спину. Оружие со звоном упало на землю, все больше привлекая внимание прохожих. Люди начали перешептываться. Нередко можно было увидеть младших братьев основателей за руганью, но чтобы дело доходило до прямых атак… — Я вырву тебе твой проклятый язык, — шипит Изуна, пытаясь вырваться из хвата. — С чего вдруг такая щедрость с утра пораньше? — Тобирама же лишь сильнее заламывает ему руку, перекрывая пути к отступлению. Учиха издает тихий стон боли. — Используй свой мозг, не в качестве декорации же он тебе дан! Какого екая ты творишь? — Изуна то и дело полыхал злобой. — Я бы посоветовал как раз таки тебе переосмыслить свои действия. Хочешь вызвать новый конфликт кланов? — Даже если и нет, такие действия не прощаются. — Идиот, о чем ты говоришь? — вся эта ситуация не нравилась Тобираме, — Какие еще действия? В нашу последнюю встречу не было никаких инцидентов. — Тогда с какой стати появилась эта нить? Не смей говорить, что ты ее не замечаешь. Что произошло этой ночью? — Изуна сконцентрировал все внимание на лице Сенджу, стараясь выискать даже малейшие изменения. — Откуда мне знать? — Тобирама свободной рукой устало потер переносицу между глаз, — Давай обсудим это в менее людном месте, — уж больно много глаз сейчас наблюдали за их сценой. Отпустив Изуну, он отступил на несколько шагов. — Думаю, ты прав, — Учиха потирает саднящее плечо, оглядываясь, — Предлагаю пройтись до моего дома, он наиболее близок для нас. Сенджу кивком соглашается. Дорогу до дома Учихи они провели в тишине. Никто не знал, как лучше скрасить молчание. Красная нить ненароком бросалась в глаза, вызывая неловкий ком где-то на уровне желудка. Хозяин дома жестом пригласил Тобираму пройти, недолго сомневаясь он согласился. Первым, что бросалось в глаза был сад, что встретил его своим чудным видом. Сад был поистине огромен. Дорожки, выложенные темным камнем прекрасно дополняли природную атмосферу. Глаза сами собой натыкались на различную растительность: тут были и деревья, которые добавляли цвет, создавая гармоничную картину. Трава была ещё зелёной, но уже начала редеть, при этом в саду не было неприятных земляных проплешин, их прикрывали цветы, находящиеся на всей территории участка, эти дары природы можно было заметить даже в самых отдаленных местах. Ветер аккуратно колыхал ветви, создавая захватывающую, даже гипнотизирующую картину. Забор тоже не был обделён растительностью, его красиво окутывали виноградники. Тобирама не мог представить, что столь умелый шиноби как Изуна может вырастить столь дивный сад. Образ юноши, копашащегося в земле, вызывал диссонанс в его голове. — Не знал, что ты увлекаешься садоводством, — с удивлением подметил Тобирама. — Садом раньше занималась наша покойная матушка, не хотелось, чтобы ее труды пошли под откос. — Понимаю, — не ожидая подобной честности, Тобирама продолжил, — Что же, нам многое предстоит обсудить. Благодарю за приглашение, — проходя вглубь, он то и дело продолжал осматриваться. Вступив на порог дома, они быстро разулись и вошли внутрь. Изуна, не останавливаясь в коридоре надолго, завёл Тобираму в гостевую комнату. Резное дерево украшало тонкие колонны, стены были бежевыми, с еле заметным золотым узором. Седзи были похожи, за исключением тех, на которых изображался холмистый пейзаж. По середине стоял минималистичный квадратный столик на железном основании, оплетённом сухоцветами, с несколькими татами, в комнате также располагался небольшой книжный шкаф. — Присаживайся где угодно, — голос отвлёк Сенджу от рассматривания убранства помещения. — Будешь чай? Тобирама кивнул, поблагодарил гостеприимного хозяина дома и прошел к своему месту. Через пару мгновений Изуна появился в комнате с двумя чашками и чайником на подносе. — Действительно хороший вид, — Тобирама не мог скрыть свое наслаждение, лицезрея то, как солнечные лучи пробиваются сквозь кроны деревьев и сладкий запах роз распространяется на весь участок. — Не могу возразить. Он с детства меня восхищает. Матушка очень любила садовое убранство и привила эту любовь нам. — По твоему брату и не скажешь, что он настолько утонченная натура. Я бы скорее поверил что любое растение, высаженное его руками тут же завянет. В его руках столько же аккуратности, сколько ​в морском еже мяса. — Уж точно больше чем в тебе, — хоть замечание в сторону Мадары и было небеспочвенно, Изуна не желал слышать подобное от Сенджу. — Лучше направь свои раздумья на более важные вопросы, мы должны что-то с этим решить, — он указал на нить, что исходила от мизинца. — Если бы я мог, то уже избавился от нее до того, как ты узнал. Ты же догадываешься о ее значении? — Ками-сама, Тобирама, я тебя не первый день знаю. Поэтому и считаю что эта красная нить не более чем ошибка. Не имею ни малейшего желания выслушивать от тебя этот бред. В твоих свитках не было сказано, как это разорвать? — Я тоже не шибко рад такой новости. Будто у меня есть желание. Но к сожалению разорвать ее невозможно, — Тобирама взял чашку чая, вглядываясь в ее дно. ​- По существу, есть один способ, но он не обрадует наших горе братьев. И может спровоцировать новою войну. — И что же это за способ? — В глазах Изуны проблеснула надежда, — Думаю его можно попроб… — он не успел договорить, его перебил строгий голос Тобирамы. ​— Изуна, этот путь нам не подходит и точка. Лучше как-то приспособиться к новым обстоятельствам, — Сенджу спокойно отпил чай. — Да что ты такое говоришь, — Изуна с возмущением ударил чашкой об стол, — Можно подумать что тебе оно только в радость! Я не собираюсь с этим мириться, — прошипев последние слова, он неосознанно коснулся своих губ. Событие ночи все еще отчетливо мелькало перед глазами, чувствовалось фантомное присутствие уст Сенджу. ​— Успокойся, ты прольешь чай, — Тобирама был непреклонен и не собирался менять своего решения. — Не смей играть со мной, Сенджу, — не выдержав отрешенности собеседника, Изуна схватил Тобираму за ворот и подтащил поближе к себе. — Кто сказал что я играю? — будто надломив последнюю стезю терпения, он перехватил руку Учихи, что все еще держалась за его одежду, — Думаешь я бы сидел здесь, тратя драгоценное время, если бы не был абсолютно серьезно настроен? — схватив Изуну за руку, Тобирама мысленно подметил, что запястье уж больно тонкое. Ему стоит лучше питаться, но он не успел развить эту мысль, так как Учиха вырвал руку из хвата. — Тогда почему я не слышу дельных предложений с твоей стороны? Я не собираюсь оставлять все на самотек. ​Тяжело вздохнув, Тобирама не хотел признавать что после сна в нем что-то изменилось. Некая незримая сила заставляет его быть ближе к Изуне. Чтоб эти нити, от них сплошные несчастья. Больше всего напрягало то, что Изуна, словно кошка, избегал его касании, воинственно вздыбив свою шерстку. — Я и так пытаюсь что-нибудь придумать, будь добр, не мельтеши. Так мы ни к чему не придем. — Я более чем собран, Сенджу. Надо решить это как можно скорее, не хочу пропахнуть твоим зловонным духом, — Изуна с надменностью осмотрел Тобираму. — Ох, как же неприлично прогонять гостей, неужели матушка не обучила тебя элементарным манерам? — пузырь терпения готов был взорваться в любую секунду. Изуна, который с трепетом хранил воспоминания о матери, не стал терпеть подобное пренебрежение. ​В одну секунду, достав кунай, что был припасен на всякий случай, он ловко перепрыгнул стол, опрокинув гостя. Приставил лезвие к горлу и сильнее прислонил оружие. ​На коже тут же выступили первые капли крови. — Не смей и зарекаться хоть словом о ней своим поганым ртом. Твой язык слишком порочен для ее упоминания, — Изуна был в шаге от состояния бешеной ярости. Ситуация накалилась до предела. Тобирама чувствовал, как лезвие куная опасно приблизилось к артерии. Сенджу хватает Изуну за рукав одежды, резким движением дезориентируя его центр тяжести. Перехватив кунай, он опрокинул Учиху на лопатки. Теперь они поменялись местами. Череда мыслей проносится в голове Учихи. Данная поза уж больно подозрительно похожа на ту, что была во сне. Тобирама воткнул кунай над головой Изуны и оглядел того. Всегда аккуратно собранные волосы немного растрепались, одежда слегка задралась, частично оголяя грудину. — Что за двоякая поза? — внезапно севшим голосом произнес Учиха. На секунду ему показалось, что Сенджу снова его поцелует, но этого не происходило. — Как долго ты собираешься испытывать мое терпение? — Тобирама наклонился поближе, сказав эту фразу чуть ли не рыча. По коже Изуны пробежались мурашки, что не ускользнуло от его внимания. — До тех пор, пока мне не надоест, — хитрая усмешка отразилась на его лице. Рукой Изуна потянулся к затылку Тобирамы. Прохладными пальцами сначала легонько коснулся, затем сильнее схватив за загривок, оттянул назад, — И, раз тебя устраивает эта нить, я буду каждый день покушаться на твои нервы. Будет забавно наблюдать, как ты вскипаешь от ярости. Взгляд Тобирамы бегал от напыщенного лица, до оголенных участков кожи. В нижней части тела словно завязывался узел, а в голове вырисовывались непристойные картины. Белоснежная шея так и манила к себе. В нетерпении оставить на ней свои багровые следы принадлежности, Тобирама прикусил внутреннюю часть щеки. — Ты так и планируешь изображать скульптуру? — Изуна второй рукой осторожно провел по шраму на его лице, — Неужто страшишься меня? А во сне ты был более решительным, — чувство азарта наполнило его нутро. Для обладателей стихии огня свойственна страстная натура. — Значит таким я предстал перед тобой, — ситуация приобрела неожиданный оборот, вызывая легкую усмешку, — И как, понравилось ли тебе мое видение? Возможно ли, что ты жаждешь реализовать все, что было этой ночью? — По тебе тоже не сказать что ты шибко против, — притянув лицо Сенджу чуть ли не вплотную, Изуна таинственно тише продолжил, — Что же собирается ответить на это наш гений? Соблазненный действиями Учихи, вожделение захлестнуло Тобираму с головой, окончательно хороня последние частицы выдержки. Стремительно сократив оставшееся расстояние, он накрыл столь долгожданные губы. С наслаждением закрыв глаза, Изуна возжелал отдаться краткому мигу удовольствия. Мысли о неправильности ситуации были уже не так важны. Имело значение только насладиться блаженством близости, о которой и помышлять ранее не приходилось. Шиноби слились в страстном поцелуе, не замечая ничего вокруг. Шероховатые, пересохшие губы Тобирамы доминировали, покусывая и оттягивая губы Изуны. Учихе не понравился такой расклад, и он попытался перехватить инициативу, но его попытка была пресечена. Сенджу своего не упустит. Атмосфера накалилась, температура в комнате, казалось, подскочила на десяток градусов. Становилось до невозможности жарко и дальше оставаться в одежде. Запас воздуха подходил к концу, Тобирама оторвался от Изуны, но лишь на секунду, для того, чтобы потом припасть к манящим оголенным участкам шеи. Он немного прикусил пульсирующую жилку, вызывая первый стон со стороны гордого Учихи. К своему стыду, Изуна не смог удержать голоса, настолько прекрасные ощущения раздавались по всему телу. Он выгнулся, открывая больше пространства для пылающих ласк, и откинул голову назад, призывая к действию. Тобирама не отказывался от предложения, прикусил мочку уха и неспеша проделал дорожку поцелуев до оголенной грудины, оставляя багровые следы, которые были краснее роз. Руки Учихи начали снимать одеяние Сенджу, жадно изучая его тело… — Молодые люди, мы вам не мешаем? — язвительно разрывая момент, раздался голос Мадары.