Доктор Гром

— Я весь внимание. Выкладывай. Сергей ещё попытался немного податься назад, расправив руки в стороны для сохранения равновесия, но Гром твёрдой рукой удержал его на месте, сорвав попытку возможного высвобождения. — Хоть это и совсем каплю проблематично, я попробую, — не с первого раза вытянул из себя Разумовский. — Костюм мой, — заверил он, а затем повторил. — Нахожусь в нём не я. Я спонсор проекта, как…как, — подобрать слова на хлестающем по щекам морозном ветру ему удавалось с переменным успехом. — Как продюсер у фильма. Я его не снимаю, даю денег на съёмки, оцениваю концепцию, однако непосредственного участия не принимаю. — Ложь! — грозно отрезал Гром и дёрнул его на себя, не церемонясь отшвырнув в центр зала. Сергей не успел перевести дыхание при падении, как Игорь снова схватил его, в этот раз за чёрную футболку, и встряхнул, приводя в чувства. — Говори правду, — разгорячённо потребовал он и снова потряс ошеломлённого Разумовского. — Я вёл расследование, я исключаюсь из списка участников. Сергей положил одну руку поверх руки майора. Гром расценил этот жест как возможную угрозу себе и замахнулся свободной рукой в ударе. Разумовский не атаковал. Сергей держался за него, используя как опору, чтобы избежать нового болезненного столкновения с полом. — Ты понимаешь, почему вёл расследование? — осторожно поинтересовался Разумовский. Злость клокотала в майоре, с нарастающей силой, подавляя страх. — Этот тип сжёг человека в паре метров от меня! Я пытался его остановить, ясно тебе? — но не отпустил. Сергей не тянул свободную руку в карман, где у него мог бы быть припрятан складной нож или опасный яд, припасённый для него. Спокойное поведение рыжеволосого страшило Игоря больше, чем если бы тот стал вести себя агрессивно — кидаться на него и маниакально хохотать. Как Гром ни пытался, предугадать действия Разумовского не удавалось, по этой же причине построить стратегию для его поведения не представлялось возможным. — Кто ещё знал, что ты там? Кто тебя видел? Или ты снимал Доктора на телефон? Фотографии? Что-нибудь? Сергей потерял опору и таки приложился затылком о каменные плиты. Он не торопился вставать, подтянул ноги ближе к груди и протянул одну из рук к травмированной голове, как бы заслоняясь от последующего удара. Гром метался по его офису, словно дикий зверь, обуреваемый бешеным гневом. Ему и в участке нечего было предъявить, кроме собственной памяти, когда он впервые увидел Чумного Доктора. Игорь заскрипел плотно сжатыми зубами, припомнив, как весь отдел откровенно ржал над ним и подкалывал иллюстрациями сказок вместо того, чтобы ответственно подойти к созданию фоторобота. Псих с огнемётами уничтожил камеры видеонаблюдения, видеорегистратор на автомобиле Кирилла Гречкина, настоящего «героя» взяточного суда, взорвался, как и сама машина класса люкс. Старенькая кнопочная «нокиа» майора играла роль быстрого сообщения и координирования, и этот ограниченный функционал не помог. Сбегая от Прокопенко, он не сказал, куда направляется. Фотографии…фотографии. «Дубина, — подвернулось на языке нужное имя напарника и померкло. — Ну, Дубин. Ты же сам прогнал его и пошёл в одиночку». От досады Игорь ударил рукой по одному из высоких автоматов со снэками. Сергей вздрогнул и зажмурился за его спиной. «Пчёлкина, — теперь пришло на ум майора имя вездесущей журналистки. — Ага, которая снимала казино и сама заявилась к тебе узнавать о Чумном Докторе за неимением своих данных и наблюдений». Гром стукнул по автомату снова, оставив на его поверхности вмятину. — Прошу, прекрати, ты меня пугаешь, — прорезался голос Сергея. Игорь развернулся и посмотрел на него со злобой, подорвался с места, однако в этот раз ничего ему не сделал. Разумовский сжался и как мог прятал тело и голову от очередных вспышек агрессии своего гостя, будто собака из далёкого детства майора, которую обозлённые на жизнь дети забрасывали камнями, а она запуталась в рыболовной сети и лишь лаяла на них. Сергей был абсолютно беззащитен, напуган, один в офисе, похоже, заменившем ему дом. Никто не приходил к нему на выручку, не спасал от бывшего полицейского, что ворвался к нему и сходу накинулся с кулаками. «Вот этого он и добивается! — громогласно прозвучал голос холодного рассудка в голове майора. — Ослабишь бдительность, и он вонзит тебе нож в спину, ну, конечно». Игорь взял Сергея за тонкий рукав халата и подтащил к дивану, игнорируя битое стекло и остатки еды на полу. Разумовский засипел от особо больших осколков, воткнувшихся в одежду и прошедших через неё, пачкался в пицце. Сергей вжался в твёрдую спинку дивана. Чужой кулак врезался в неё в паре сантиметров от его лица. Гром в жизни бы не сознался сам себе, что из-за одиночества терял возможных свидетелей, что ни фотографий Чумного Доктора, ни других его следов, которые он откопал бы и что сыграло бы в пользу того, что они с Чумным Доктором находились в одно время в одном месте, он не имел на руках. — Поедешь ко мне, — предельно сухо и кратко изложил майор. — Сначала скажешь, где хранишь письменные принадлежности, либо буду вить верёвки твоим же халатом. — Ты меня похищаешь? — нервно усмехнулся Сергей. — Полиция... — он вспомнил про увольнение и потёр колючую щетину на лице, соображая, как быть тогда. Смерив Разумовского колким подозрительным взглядом из-под съехавшей на лоб фуражки, откуда высовывались взлохмаченные тёмно-коричневые волосы, Гром спросил: — Ты со мной добровольно, правда? Ответ «нет» майор не рассматривал.

***

Мало того, что Разумовский позволил связать себя по рукам, так ещё и любезно подсказал, где находятся ключи от его машины, чтобы им не пришлось ждать такси или шагать несколько километров до ближайшей станции метро. Однако это не спасло его от участи оказаться в багажнике. Гром тщательно проверил карманы халата, вывернул те, что были на спортивных штанах, и для надёжности обыскал салон чёрного «ягуара» на предмет отравленных, колющих и режущих предметов. Делал он это, развернув Сергея к себе спиной. Так Разумовский не видел всех его перемещений и уж точно не переиграл бы его, если бы всё дошло до драки. Игорь чувствовал необъяснимым образом, что что-то обязано пойти не так. Обнаружив в салоне небольшие ножницы, он нарисовал в голове сцену, как Разумовский избавляется от толстого слоя клейкой ленты на заднем сидении и втыкает железку ему в шею или колено, а затем выбрасывает на оживлённое шоссе, раскрыв дверцу автомобиля. Возможно и то, что на конце ножниц нечто ядовитое и опасное. Гром натянул рукава куртки до кистей и выбросил ножницы в ближайшую урну. Взялся за Сергея, забросил руку на его плечо и повёл, как надзиратель заключённого, к багажнику. Провозить потенциального убийцу по правую руку от себя или позади, где бы тот застал его врасплох, он не намеревался. — Ноги подогнёшь, — процедил Игорь, толком и не расслышав, что Разумовский отозвался о его действиях как о совсем уж переходящих черту здравого смысла, но в багажник кое-как, не уповая на помощь со стороны, со связанными за спиной руками забрался и подчинился в ограниченном пространстве. Крышка захлопнулась, и для Сергея на некоторое время наступила кромешная темнота с вкраплениями пробивающегося через мелкие щели света от фонарей. Гром напрягал извилины так, что тонкие вены в височной зоне вздувались, а руки крепко,до побеления пальцев сжимали руль. «Думай, думай, что он затевает, — размышлял Игорь, стараясь, тем не менее, не отвлекаться от дороги. — Ты боролся с Чумным Доктором, ты швырнул в него камень, а он его словил, ты не можешь этого отрицать». Но Разумовский с его словами о свидетелях и уликах, вот, что точно заставило майора усомниться в верности увиденного собственными глазами. Он один примчался к Гречкину, в одиночестве лежал в ванной во время пожара в банке или не лежал? На место он во всяком случае прибыл довольно быстро. Он не брал с собой Дубина, не писал Пчёлкиной о новых зацепках, все дела предпочитал вести единолично, а что теперь? Игорь засомневался, а правда ли он расследовал, а не отслеживал действия полицейских в отношении Чумного Доктора, слушал их планы с близкого расстояния. «Он сжигал людей, он убивал! Ты в жизни не докатишься до его уровня, нет, нет!» — слова отдавались горечью боли, непонимания и тревогой, поселившейся в душе. Гром пару раз стукнул кулаком по кнопке с сигналкой, всполошив несколько едущих впереди легковушек. Машины беспокойно задвигались по полосе, как загнанно метались перепуганные люди в пламени инквизиции.

***

Игорь торопил события, не поспевая за ходом своих мыслей. Сосредоточив всё внимание на возможности вовлечения себя в нечто противоречащее закону и представляющее угрозу глобальных масштабов для окружающих, он не смотрел в сторону едва очнувшегося после полуторачасовой поездки по объездным дорогам Сергея. Не слышал его приглушённого голоса, просящего помочь встать. Как и пропустил мимо себя то, что, не дождавшись должной реакции, Разумовский выбрался наружу, свалившись из багажника на асфальт. Всё тело занемело, Сергей едва перебирал затёкшими ногами и всё старался проморгаться, сдувая с лица длинную чёлку, пока майор с былой непоколебимостью вёл его куда-то за собой вдоль узких улочек между домами, избегая встреч со случайными прохожими. Гром думал, насколько правильно поступает, приводя предполагаемого злодея в свою квартиру. Отпускать Разумовского или держать в башне в надежде, что он никуда не денется и будет преданно ждать следующих встреч, было неоправданно рискованно. — Весьма…мило, — шатаясь, произнёс Сергей, входя в овеянное мраком сырое получердачное помещение. В квартире майора царил бардак. Газеты устилали собой деревянный пол, с потолка при хлопке закрывшейся двери сыпалась штукатурка. Небольшой раскладной диван со сползшим на пол пледом, рядом кресло, телевизор на ножке, какие уже почти не остались в домах следующих за временем людей, редкая потрёпанная годами деревянная мебель, велотренажёр, забитый поглубже в тёмный угол с какими-то коробками, боксёрская груша размерами больше, чем еле освещённая старинной люстрой и крохотной настольной лампой кухня, представляющая собой пространство с деревянным столом, двумя стульями, пузатым холодильником, газовой плитой и несколькими деревянными тумбами, на которых расположились электрочайник, микроволновка и небольшая кофеварка, а недалеко, будто складское помещение под всякий хлам, что не удалось выбросить и он всё копился, туалетная комната без двери с раковиной, унитазом и ванной с потрескавшейся по краям отделкой. — Ты здесь почти не живёшь, наверно, — заметил Разумовский, разглядев при тусклом свечении ламп толстый слой пыли на полу и мебели, пока его, точно задержанного, вели к креслу, чтобы там допросить. — Смотришь на город и вертишься в нём, — всё же нашёл в себе силы улыбнуться Сергей, утомлённый то нападениями на себя, то связываниями и запугиваниями. Панорама городских крыш чуть выше их этажа. Разумовский привык, что Петербург там, внизу, это он возвышается в его поднебесье. А в квартире майора, напротив, разница едва ли прослеживалась, почти на одном уровне с остальными горожанами. Гром не утруждал себя вслушиваться в его слова, усадил в кресло и снова воспользовался одолженной у миллионера изолентой, привязав ноги гостя к ножкам мебели, также обернул её несколько раз вокруг тела за ненадобностью развязывать руки. Игорь забрал из кухни один из стульев, тот со скрежетом покатился по полу, - Разумовский неприятно поморщился, для майора же звук оставался привычным, - и придвинул, устроившись напротив кресла. Для большего эффекта не хватало взять с тумбочки лампу и поднести к лицу Сергея для подтверждения достоверности всего сказанного им. — Камеры видеонаблюдения, — припомнил Игорь. — У тебя должны остаться записи, а на них и Чумной Доктор. Он сам, в маске и без. Разумовский посмотрел на него с укоризной. — Чтобы меня взломали, и все вокруг знали о ночном госте? Чумной Доктор — постоянный визитёр Сергея Разумовского. Гром долго, не моргая, смотрел на него, буравил холодными серо-голубыми глазами, пытаясь различить ложь. — То есть, всё это время к тебе могли ворваться грабители, участники шайки подражателей, вынести имущество, избить и никаких улик, кроме погрома, у тебя бы не нашлось? Сергей мотнул головой, смахивая с лица чёлку, и посмотрел на Игоря, как на совсем мальчишку, сделавшего феноменальное для своего возраста открытие. — Если я приду в полицию и заявлю, что ты разнёс мой офис, они спишут всё на мою увлечённость алкоголем. Ни осязаемых доказательств, ни тебя. Заходите, грабьте, мои двери всегда открыты. Игорь хмыкнул и отвёл взгляд за спину Разумовского, сфокусировавшись на рисунках Чумного Доктора и громких заголовках газет. «Отпечатки», — хотел воскликнуть Гром, но возглас застрял в его горле. Чумной Доктор всегда носил перчатки. Что ещё, что ещё, думай же, думай! Он воспроизводил в голове последние эпизоды с убийцей в маске. Тот отчего-то не заявился в казино «Золотой дракон». На его открытие вышли из теней в свет подражатели. Или не только они? Почему он сам туда нагрянул? Ответ очевиден — схватить Чумного Доктора на новом преступлении. Но он так и не пришёл. Испугался из-за начавшейся потасовки, не стремился начать хаос в период пиршества, а затаился в засаде и выжидал? А кто ещё выжидал его появления? «Ты», — неприятно ударило по мозгам, подобно тому, как если бы его славно огрели по голове чем-нибудь тяжёлым, лопатой, например. — Я хочу пить, — Гром проморгался. Разумовский смотрел на него и облизывал пересохшие губы. — Пожалуйста. «Я не способен, я не убийца, я выслеживал его, нет», — Игорь поднялся и прошёл к листовкам на окнах. Смотрел на них, опустив руки вдоль тела и нахмурив брови. Это не могло быть правдой. — Подождёшь, — бросил майор рыжеволосому гостю, схватил связку ключей с тумбы для обуви и вымахнул на улицу. Он бежал, как в день, когда преследовал банду грабителей в масках из «Шайбу! Шайбу!», помнил на периферии памяти про не забывать дышать и гнался за призраком, сбегая от него же. Чумной Доктор ворвался в его сознание и не покидал, плотно засев в нём. Гром нёсся по улицам вечернего города, избегая столкновений со встречными людьми. Огонь настигал его, нагонял, опалял спину. Его адское пламя горело, смертоносные алые языки прорывались наружу.