Доктор Гром

Бродячий пёс снова встретил его у «Шавы 24/7». Собака заливисто лаяла и приветствовала знакомого человека вилянием пушистого хвоста. Владелец забегаловки высунулся из окошечка и помахал рукой постоянному покупателю, попутно прикрикнув на пса. — Как всегда, майор? — навеселе спросил торговец, но опешил. Лицо темноволосого мужчины восточной наружности исказилось в непонимании. Его обычно грубый в выражениях и скорый на перекус в погоне за очередным преступником покупатель, а порой выхватывавший шаверму прямо из рук, не позволяя обернуть её хотя бы в пару салфеток для удобства, и устремлявшийся на поимку нарушителей, стоял и смотрел стекляшками глаз на слабо светящуюся вывеску. Самир, - так звали мужчину средних лет, - помнил, как совсем недавно, буквально неделю назад, видел в новостях репортаж о работе полиции в городе, оборвавшийся въехавшим в кадр мусоровозом, протаранившим грузовик с бандой, совершившей успешный набег на банк в дневные часы. Камера и операторы остановили интервью с полковником Фёдором Прокопенко и поспешили снимать остросюжетную погоню. Мусоровоз и грузовик разворотили площадь у Зимнего дворца, в густых клубах пыли летали бумажные купюры, а в эпицентре образовавшегося хаоса появился сам майор. Работник полиции дождался подкрепления и сбежал с места действий, не позволив журналистам поймать себя в оцепление телекамер и взять интервью. О нём мельком написали в газетах, однако фотография с ним не попала на обложки. Вид взмывающих в небо похищенных денег и пёстрых костюмов грабителей завлёк редакторов сильнее, чем их загадочный преследователь на угнанном мусоровозе. В то время никто и подумать не мог, что будто бы из ниоткуда появится Чумной Доктор и начнёт вершить собственное правосудие. — Он не объявлялся, — коротко сказал Игорь и удержался от того, чтобы заглянуть в стеклянную витрину ларька. Гром чувствовал запах. Пахло овощами, подсолнечным маслом, едким соусом и жареным мясом…слишком жареным. Игорь зажал рот рукой, почувствовав едкую желчь на языке. — Что, поел в «Шавермене»? — басовито усмехнулся Самир. — Ай, боец, говорил тебе не кормить конкурентов. У них хуже! «Но ведь я приходил туда проверить, не стал ли дурить Лёша Макаров, тот своевольный мальчишка из «Радуги» в красной толстовке», — Гром вспоминал Гречкина. У смазливого урода хватило наглости распивать холодный кофе посреди слушания и ухмыляться в мокрое от слёз лицо ребёнка, у которого на глазах погибла сестра, совсем кроха, не повидавшая мира. С него всё началось, с высокомерного выродка с целым заводом по производству серебряных ложек в заднице. Суд, мальчишка из детдома, оставивший после себя сильное впечатление. Гром искренне жалел его: так рано прочувствовать на собственной шкуре, как обстоят в стране дела с законом, который равен для всех, но для кого-то всегда равнее. Нет, Лёша этого не заслужил, и поэтому майор не позволил ему наделать глупостей на камеру, врезать мажористому парню и оказаться за это под стражей. Его внезапное исчезновение - и вот Игорь уже рванул в частный сектор к миллионеру. Майору хватило одного телефонного звонка и упоминания имени мальчишки. Он в спешке бросил всё, сбежал от начальства под предлогом сверхурочной работы и действовал решительно, но необдуманно, обуреваемый эмоциями, они разгорались огнём в его груди. Что,если стимул добиться справедливости для вброшенного в ужасный мир ушедшими за хлебом родителями ребёнка сподвигнул его на нечто иное, масштабное? Ведь тогда же Чумной Доктор впервые устроил самосуд. — Свой желудок портишь, больно моему сердцу делаешь, — продолжал свою задорную песню торговец. — И глянь, — он махнул рукой на скулящую дворняжку, — собачка истосковалась. Последнее слово резануло по майору раскалённым металлом. «Разумовский», — некстати вспомнил Гром и, вынув из кармана телефон, с гримасой ужаса посмотрел на время, а затем на дату. Пробежка обошлась ему почти в сутки. Под серым куполом города, над которым плотно сгустились тучи, не пропуская солнечный свет так, что, казалось, время застыло на месте, он не заметил, как поздний вечер обратился в середину наступившего дня. — Вода будет? — прочистив горло, спросил Игорь. — И заверни чего-нибудь с собой. Есть он не хотел совершенно. Желудок сводило болезненными спазмами от нагнетающего чувства постоянной тревоги. Взял на будущее, в холодильнике всё равно пусто, а так перекус к месту. Вода, это же надо было забыть.

***

Гром пожалел о своём своевременном решении избавиться от ножниц в салоне автомобиля. Сейчас, когда в его руках оказалась зажата лишь небольшая бутылка негазированной воды и чуть-чуть остывшая шаверма, он стоял на пороге квартиры, не решаясь в неё войти. — Подумай хорошенько, — тихо прошептал он. Дверь откроется, он не успеет ступить и шагу, как освободившийся во время его отсутствия разъярённый Разумовский вдарит ему стулом по голове или того хуже — пырнёт спрятанным за спиной кухонным ножом. А может, он совсем безвозвратно удрал, и ему на самом деле ничего не угрожает? Игоря напрягали подобные мысли и при этом умудрялись привести в состояние спокойствия, избавляли от терзающих его размышлений о Чумном Докторе, сущности человека под маской и связи себя с ним. Если Сергей накинется на него, раскроет свои коварные планы, посмеётся, что заставил майора усомниться в адекватности своего мировосприятия, его отпустит. Уйдёт тревога, лишний стресс. Дерзай, Разумовский, перестань прикидываться порядочным гражданином и врежь мне хорошенько, до крови, ты ведь этого дожидался? Ждал наилучший момент для манёвра? Гром вставил ключ в замочную скважину и повернул. Дверь со скрипом отворилась, тонкая полоска света, идущая из прихожей, проникла в квартиру, погружённую в вечные сумерки, дотянувшись до расположившегося в кресле с поникшей головой связанного Разумовского.

***

Сергей не отреагировал на дневной свет, не шевельнулся, оставшись сидеть так, как его посадили. Игорь закрыл дверь и медленно, избегая особо скрипучих половиц, подкрался к спящему, опустившись возле него. Гром поднёс руку к его лицу и похлопал по щеке. «Холодная», — взгляд скользнул ниже. При свете он смог рассмотреть то, что не увидел прежде. Разумовский сидел в своих домашних вещах — пёстрый халат, тёмная футболка, штаны и носки в цвет им. Он даже не дал ему взять с собой пару обуви. Игорь сглотнул, выражение его скептичного лица смягчилось и приобрело сочувствующие черты. Майор по-новому увидел всю картину произошедшего. Теперь на тёмной футболке вырисовывались цветные пятна от соуса и висели несколько тонких луковых колечек, разделяя пространство с длинными сырными завитушками, в штанах виднелись куски битого стекла. Игорь протянул к ним руку и осторожно вытряхнул, смяв в пальцах ткань футболки. Тонкая, такая не согреет в продуваемой из каждой мелкой щели квартире. Майор знал это наверняка, спать на диване ночью без пледа или толстовки было невыносимо. Мороз пробирал до костей, и неважно, стояла ли на улице зима или лето. Игорь приподнял голову Сергея за подбородок и осмотрел лицо. Цвет показался ему слишком бледным, нездоровым, на светлой коже особенно явно выделялись тёмные круги под глазами, а ниже расползлись трещинками царапины и ссадины с уже подсохшей кровью. Напряжённые веки спящего беспокойно задёргались. Разумовский потянулся чуть вперёд. Игорь тут же отступил назад и выставил перед собой пластиковую бутылку, вооружившись ей, как саблей. — У тебя большие проблемы с доверием, если ты боишься связанного человека, — Сергей попытался выпрямиться, похрустев косточками в теле, насколько позволяла ему неудобная поза. Спина, намертво вжавшаяся в твёрдую спинку кресла благодаря изоленте, немилосердно болела, связанные позади руки затекли, в запястьях и плечах ныло. Путы клейкой ленты туго обвились вокруг них и лодыжек, полностью ограничив их подвижность. Разумовский разглядел перед собой бутылку. Возле крышки проскальзывали крохотные пузырьки. — Пить, — охрипшим голосом попросил он. Гром очнулся и кивнул, не без опаски подступившись ближе. Поскольку руки у Разумовского оставались связанными, ему ничего не оставалось кроме как самому напоить его. — Из морозилки, — предупредил Игорь. — Пей, не подавись. Он отвинтил крышку и приставил пластиковое горлышко к сухим губам Сергея, немного наклонив бутылку. Разумовский стал жадно глотать, позабыв о холоде, обжигающем пересохшее горло, пробовал подцепить горлышко зубами и сделать угол наклона больше для своего удобства, у него даже получилось, но за этим последовала слишком сильная струя воды в глотку. Сергей отклонился и закашлялся, отплёвываясь. «Настоящий злодей», — хмыкнул Гром. Дурашливый вид и манера поведения миллионера вырисовывала слабую улыбку на его суровом лице. Редко что в последнее время способно было заставить его проявить живые эмоции. Разумовский смог. Он напомнил себе, зачем вернулся. — Я собираюсь навестить твой старый дом, кое-что возвратить в его музей, но один ты здесь не останешься. Сергей подавился уже своим умозаключением. — Вчера тебя это не остановило. А сегодня что? Гром прошёл в кухню и достал из кухонного ящика со столовыми приборами нож, вернулся в гостиную и направил его на обездвиженного гостя. Тонкое остриё опасно упёрлось в бледную шею. — Имей в виду, попытаешься напасть — тебе же будет больнее, — ошмётки изоленты падали на пол, Игорь внимательно наблюдал за реакцией Сергея по мере его высвобождения. Разумовский, как отметил он про себя, вёл себя послушно, покорно…доверчиво? Применительно ли последнее слово в отношении того, кого выкрали из его дома в том, в чём он был, засунули в багажник, привезли, опять связали и кинули почти на день в одной огромной морозильной камере? — Знаешь, — погодя, произнёс Сергей. — Ты, похоже, первый человек за последнее время, с которым мне довелось общаться дольше пяти минут. Игорь насторожился. Каждое мимолётное действие, движение рукой или ногой не проходило мимо него. Он пристально следил за Разумовским, оценивал вялую жестикуляцию, искал скрытый смысл в его словах, осязая каким-то шестым чувством исходящую от него угрозу. Хотя пока что выходило так, будто он действительно сам зачастил видеться с ним. Допрос про «Вместе», встреча в казино и вот вчера. Они неизбежно притягивались друг к другу. «Сталкивались» — не то слово, оно звучало грубо, рубяще, их же времяпровождение случалось в относительно спокойной обстановке, без нанесения увечий и непоправимого вреда здоровью. «Чумной Доктор», — держал одно в уме Гром. И всё же вид озябшего до проявившейся синевы на непроизвольно подёргивающихся губах Разумовского, потирающего покрасневшие запястья, заставил его проявить немного доброты. Чувство страха перед неизвестным не подумывало отступать, да, он держался на чеку, однако это не означало перестать вести себя по-человечески. Пока Сергей, ещё качаясь из стороны в сторону, подобно маятнику, вставал и разминал затёкшие суставы, Игорь выкроил время и достал из тумбы с обувью лишнюю пару ботинок, выставив их перед Разумовским. Следом за ними он подал ему серую бесформенную толстовку. — Давай сюда свою тряпку. Разумовский сразу не сообразил, что от него хотят, но по направлению руки Грома догадался, что под тряпкой подразумевался его халат, и аккуратно стянул с себя, застонав от резкого покалывания в спине и плечах. — Её тоже, — кивнув на футболку, добавил Игорь. — Закину в стиралку. Сергей бегло оглядел квартиру, не найдя в ней такого места, где бы он мог спокойно переодеться без посторонних глаз. — Можешь отвернуться? — он не надеялся быть услышанным, но решил попытать удачу. Ответом ему вполне предсказуемо послужили скрещенные на груди руки майора. — Ладно, — вздохнув, согласился Разумовский и подрагивающими пальцами натянул толстовку поверх грязной футболки. Гром хмыкнул и прошёл в прихожую, сорвав с вешалки тёмно-синюю джинсовку из плотного материала. — И это наденешь, — не глядя швырнув её в Сергея, заключил он. — Ветер нехороший.

***

Он помнил вспыхнувшие искры обезумевшего пламени, движимого силой народной ненависти на всю скопившуюся несправедливость. Голубые глаза Разумовского по прибытии на место, где прошли его детские годы, сияли иначе. В их светлом блеске не нашлось места чертовщинке. Сергей открыто улыбался, и на его бледных щеках выступал здоровый румянец. Дети, заведующая узнавали его и норовили отхватить свою долю внимания заглянувшего к ним в гости миллионера и филантропа в одном слегка нервном от нахождения среди людей лице. Грому это сработало на руку, никто не мешался под ногами и не присматривал за странным незнакомцем, без труда проникшим в здание без камер видеонаблюдения. Он устремился на поиски документов. Должно же было быть хоть что-то. Сведения от психологов, эпизоды с поджогами, пожарами, несчастными случаями. Один он выцепил, но в нём Разумовский, как свидетельствовала приписка в бумагах, заверенная печатью, выступал случайным очевидцем трагедии, оказавшимся не в то время не в том месте. Нечто мрачное, сокрытое в тайне ото всех. Рисунки и сам факт связи Разумовского с детдомом, воспитанницей которого являлась погибшая девочка, несомненно, хорошо, но недостаточно, чтобы судить за преднамеренные убийства. Серьёзное обвинение требует более весомых доказательств, ему нужны детали. Игорь с остервенением перерывал архивные дела. Он получил безграничный доступ к картотеке и пользовался им по полной, пока снаружи Разумовский собирал на себе неравнодушные взгляды. «Ничего, ничего, — беспокойно повторялась одна и та же мысль. Файлы, что он перелистывал, опровергали прямую причастность Разумовского к делам Чумного Доктора. Ему не приписывали агрессию в сторону других воспитанников, иные антисоциальные наклонности. Напротив, его задирали ребёнком, а он не отбивался, как в своей башне или его квартире. — Тогда кто стоял за тобой?» Ответ на этот вопрос расположился на старой потёртой фотокарточке рядом с Сергеем. Игорь уже видел её и имел досье на этого человека. Олег Волков — причина, по которой Разумовский вообще дотянул до совершеннолетия. Гром задержал руку на снимке, прислушался к шумам рядом. Нет, чисто, у него ещё найдётся немного времени. Игорь отложил в сторону бумаги о Разумовском и стал искать папку на Волкова. «Ну, конечно, — вот в ней чернилами расположились строчки и о проблемах с поведением, трудности в подаче себя в коллективе и примечательная связь со слабым отличающимся от других детей спокойным, тихим нравом мальчиком. — Так, вы, ребята, были неразлучны». Чумной Доктор. Человек под маской определённо точно обладал хорошей физической подготовкой, отменной быстротой реакции, в то же время излишней импульсивностью, вспыхивал с пол-оборота. Кто, если не человек в форме переоделся в костюм и отправился убивать людей? В военных действиях ведь не до милосердия, нужна твёрдая рука и способность хоть и рисковать, но беспрекословно следовать по указке командира. Волков — отличная кандидатура на роль психа в маске. Выходит, Разумовский правда занимался по большей части финансовой стороной. Но нашлась в этом одна, на первый взгляд, безобидная неувязка. Казино, когда в него ворвались вооружённые подражатели, и он сам присутствовал там. Вдобавок к тому, Разумовский, получивший ранение в живот. Гром постарался абстрагироваться от моральной стороны вопроса и подключить к делу внутреннего циника, подойдя к ситуации с сухой логикой вещей. Все как на ладони, — Волков попросту не мог упустить редкий шанс решить большинство насущных проблем. Сжечь назойливого майора, что полез в расследование и увидел его с Гречкиным, избавиться от массового скопления сливок общества за один вечер, уничтожить само казино, наконец, раз и навсегда спалить подражателей, навредивших Сергею. Не только потому, что они общались долгие годы и один прикрывал другого. Внутренний циник Игоря углядел другое. Без Разумовского Чумной Доктор прекратил бы своё существование, он — его главная денежная единица. Будь он под маской, не допустил бы и минимального риска для того, с чьей поддержкой осуществлял планы по зачистке. Игорь посмотрел из двухстворчатого окна во двор с раскинувшейся на нём детской площадкой, где Сергей предпринимал новые попытки общения со взрослыми, попутно крутясь в окружении детей. «Никто другой не накинет тебе ещё данных», — пока Гром глядел на него, Разумовский случайно вскинул голову и бегло зацепился за него излучающими восторг глазами. Бойкая девчушка с двумя пышными каштановыми хвостиками в красном свитере, клетчатой коричневой юбке, в белых гольфах и маленьких чёрных туфельках попробовала последовать его примеру, но Сергей остановил её тем, что хлопнул по плечу и побежал по траве в противоположную сторону. Девчушка резво погналась за ним с ещё несколькими ребятишками. Фокус серо-голубых глаз сместился со двора и заострился на папке Волкова с двумя датами через тире, причине, что перечёркивала все логически выстроенные майором теории. Олег Волков умер до появления Чумного Доктора. Он не мог гоняться за ожившим трупом и желать упечь его за решётку. Да и тот куда-то делся, оставив казино в покое в аккурат тогда, когда он, майор, забрал к себе Разумовского. Гром поднял глаза на окно и смотрел не на двор, а на своё отражение. Тёмная фигура в плаще мелькнула за его спиной, как тень, и исчезла. Стеклянное окно дало посередине округлую трещину от врезавшегося в него кулака.