Доктор Гром

Старинная люстра мерно покачивалась под потолком. Тусклый жёлтый свет от её ламп падал на пол в гостиной, развороченной как после сильного урагана. Пригнувшись и проскользнув под шкафом в прихожей, Стрелков принялся осматривать место погрома. Следователь не стал разуваться, петлял между видеокассетами и рваными клочками бумаги в чёрных лакированных туфлях под стать форменному костюму с пальто. Евгений оценивающе присматривался. Не было похоже, что кто-то осмелился красть у бывшего майора полиции. Вещи разного назначения настолько хаотично разлетелись по углам комнаты, что у следователя закрадывались сомнения, а не хотел ли ворвавшийся так привлечь внимание. Поздний час ночи, полный дом людей. Гарант проскочить мимо камер уличного видеонаблюдения в сумерках или эгоцентричный порыв заявить о себе, а заодно одарить головной болью хозяина квартиры? — Как считаете, Игорь, это мог быть тот же человек? — Стрелков обернулся и указал рукой на лицо Грома, к тому времени вошедшего в квартиру вслед за ним. — С кем поссорились? «Он не подозревает о связи с подражателями», — Игорь выдохнул немного свободнее, глазами стараясь не делать сильный акцент на заинтересованности себя в бумагах, устилающих пол. Под любым из белых листов мог оказаться портрет судьи и краткий набросок информации по нему. И что на это отвечать? Более того, как тогда приблизиться к Бенгальскому? Один шаг не туда, и всё тайное станет явным. Гром не представлял, как будет выкручиваться, а потому решил поддержать разговор. — Поцапался с уличным хулиганьём. Но вряд ли кто-то из них. Я у них ничего не брал. Нет причин приходить. — Вряд ли, — повторил Стрелков, хмыкнув, — конечно, вряд ли. Вы смотрите под ноги, проверьте, что пропало, — посоветовал Евгений. — Что-то ценное, возможно? Касается дела Чумного Доктора? Вы как, продвинулись по нему? Следователь обошёл опрокинутый диван и остановился у телевизора, положив руку на машинную шину. Упёрся, не лез под неё, но и не убирал. Взгляд блуждал по пространству стоящего рядом журнального столика. Гром удерживал себя от порыва прямо сейчас сорваться с места и отвести Стрелкова поодаль. Мысль о том, что тогда следак сразу же его раскусит и ринется обыскивать место у телевизора, откуда его отодвинули, крепко засела в сознании майора и горела красным сигналом светофора, предупреждая не делать резких движений. «Но и если будешь тянуть с ответом, он заподозрит неладное. Здесь, как в шахматах, время на ход строго определено», — Игорь помнил, как в первый раз играл без доски, чёрно-белых фигур и какой-либо подготовки. Места ожогов болели несколько дней, а так как пришлись они на грудную клетку, шею и плечи, то любое мало-мальски физическое усилие отзывалось болью во всём теле. Гром не рассчитал силы, когда помогал Фёдору Ивановичу переносить стол. В предплечья отдало так, будто в них выстрелили из карманного электрошокера. Игорь резко опустил стол до короткого стука ножек о деревянный пол. Это не прошло мимо полковника, пусть о травмах он узнал скорее ненамеренно, случайно. Положил руку на спину согнувшегося вдвоё майора и нащупал бинты под одеждой. Последовал закономерный вопрос, откуда? Вот тогда Игорю пришлось включить воображение и сочетать его в одно время с сухой логикой вещей. Бинты — травмы, травмы — вечер в казино, ничего мудрёного. Но почему бинты свежие? Потому что старые послужат хорошей средой для размножения микроорганизмов, а те попадут на незажившие участки кожи и, как вариант, станут причиной развития инфекции и осложнений. Однако просто так принять такое оправдание полковник бы не смог. Гром знал об этом, часто получал нагоняи от дядь Феди за то, что пренебрежительно относился к своему здоровью. Полковник бы ещё понял, если бы бинты изрядно испачкались, и из них торчали бы нитки, но он задрал футболку и увидел чистую ткань. Он не спросил ничего про угнанную машину, в которой засветился майор и о которой его предупреждал Дима, но Грому одних бинтов хватило, чтобы кровь уже отлила от лица, а колени начали подрагивать и подгибаться. Один осмысленный ход на последних секундах отведённого себе времени, одно имя полностью перевернуло отношение Фёдора Ивановича к ситуации с травмами, тем самым отвадив подозрения. Сергей Это Разумовский, которого он, майор, спас в казино вместе с другими сливками общества, переживал за его здоровье и считал нужным обрабатывать раны до их полного заживления. Сергей, выразивший желание помочь поискам Чумного Доктора после встречи в офисе «Вместе», а затем и признательность за спасение своей и чужих жизней. — Игорь? Вы, случаем, не спите? Гром опомнился. Нервозность и усталость не сулили ничем хорошим. Игорь вымотался за день настолько, что соображал крайне медленно, вывернуться по правилам бы не получилось. Это не взвешивать слова и мысли перед полковником, как в стандартных шахматах, или ставить и тут же реализовывать выигрышную стратегию в блиц со стажёром. К Стрелкову был нужен иной подход. Ободранная серая знакомая майора доканывала дворнягу у ларька с шавермой. Ворона не отличалась физической силой, одна лапа пса значительно превышала её в размерах, урвать съестное просто так не могла, но не отступила. Явно ведь признавала превосходство дворняги над собой. Пёс не подпускал её к еде, но и птица в отместку не дозволяла ему есть, отвлекая. Что если и Стрелкова не требовалось убеждать в своей непричастности к Чумному Доктору? Пусть думает, что хочет, пусть считает, что владеет ситуацией. Его бы лучше растормошить, узнать то, что он уже знает. Вдобавок, это и отвлечёт его от обыска квартиры. «Пчёлкина не накинула ему новых фактов о Чумном. Чумной Доктор повторно не явился к Сергею. Стрелков допрашивал подражателей, грабивших ювелирки», — быстро набросал в голове майор. — Есть немного, — зевая, ответил Игорь, двинувшись с другой стороны дивана к кухне. — Вроде бы уволили, а свободного времени не прибавилось. Искал открытые вакансии, пробовался вон грузчиком в автосервис. Теперь мучаюсь от бессонницы, так всё болит с непривычки, что не до сна, — получилось. Следак отошёл от места хранения маски и приблизился к майору, присевшему на край панорамного окна. С него открывался хороший вид не только на внутренний дворик и город. Угол обзора и расположение окна позволяли разом оценить пространство всей квартиры. Гром просматривал развороченную гостиную и заглядывал в кухню. В ней менее явно были видны следы проникновения: раскрытые настежь верхние шкафчики, замоченная в раковине кофеварка, стёкла от разбитой посуды на полу, точно грабители придерживались конкретной цели — устроить погром, не забрав ничего с собой. Заглядывая в кухню, Игорь отметил и то, что окна были целы. Вошли не прямо с улицы. Но если со стороны двери, то неужели настолько хороший взломщик? Не мог же он найти дубликат ключей. — Я что думаю, Евгений Борисович, вы присвоили моё расследование себе, но теперь ваше следствие в тупике. Как скоро Москва найдёт вам замену? Стрелков усмехнулся, но было в этом смехе что-то нервозное. Не дожидаясь ответа, майор преподнёс следаку новый провокационный вопрос. — Когда верхушка вашей шарашкиной конторы поймёт, что убийца-поджигатель вам не по зубам, на порядок выше вашего уровня? Пригонит нового следователя с большими перспективами. Евгений хотел возразить, но вдруг закашлялся, прикрыв рот ладонью. Хрип застрял в горле и вырвался в неподходящий момент, чем пошатнул спокойствие следователя. Стрелков почувствовал себя уязвимым перед уволенным майором, испугался, что потерял ведущую роль в разговоре, будто уже его припёрли к стенке и допрашивали. — Вы смеете сомневаться в моём профессионализме, Игорь? «Смеете», — уцепился и повёл от слова Гром, как и оттянул внимание следака от бумаг в окружении опрокинутого письменного стола. Пока он говорил, Стрелков не сводил с него глаз. — Где городские полицейские, а где Федеральная служба безопасности страны. Выше вас только Правительство. Вы допрашиваете непричастных и строите теории вокруг них, а убийца всё ещё на свободе. «Иными словами — вы поверили какому-то питерскому менту и ведомо пошли по тому следу, по которому он повёл вас. Не слишком ли наивно и неоправданно глупо для столичного специалиста вашего-то уровня?» — Игорь выжидал, что теперь? — У вас есть круг подозреваемых? — Гром специально не остановился на единичном случае. Расширив область поисков, майор непрозрачно намекнул на некомпетентность следователя. Поддел и тут же как бы отскочил, притаившись. — Я всё понимаю — мои методы примитивны и давно устарели, но, как слышал, в вашей организации часто происходят внедрения новых уникальных техник ведения допросов и поисков улик. Я вас не сужу, я плохо работал — меня уволили. — Чумной Доктор — нетипичный террорист с огнемётами, к нему требуется свой особый подход. И я как раз нахожусь в его поисках, — потирая виски, нарочито ровным тоном заверил следователь. — Нетипичного террориста или подхода к нему? — уточнил майор. Евгений повременил со словами. Гром, которому он при первой встрече предложил принести кофе, не до конца ясным Евгению способом подрывал его авторитет, чего Стрелков не терпел. Долгое время обучаясь дзюдо, в основе которого лежал принцип жёсткого самоконтроля, возле уволенного майора Евгений быстро сдавал. Японское боевое искусство учило противостоять любому виду агрессии, игнорировать или останавливать нападки, не причиняя при этом физического вреда другому, что следователь успешно проецировал на работу. Допрашивал, забираясь под кожу, но не имел за собой выговоров или обвинений в излишней жестокости. Стрелков иногда зазнавался, мог перебивать коллег по отделу во время совещаний или отвернуться от сообщающего ему информацию по делу напарника из оперативников. Это его должны были бояться и относиться к нему с почтением. Евгений держался, скрестив руки на груди. Ему казалось, что майор незримо насмехался над ним. Мысли крутились вокруг того, чтобы указать Грому на его место. Ударить хорошенько, бросить на пол и протащить по разбросанной бумаге и битой посуде. Следователь не видел перспективу наказания для себя. Не у него имелись проблемы с законом, не его вышвырнули за шкирку из полицейского участка. Стрелкова сдерживало только то, что Гром требовался ему для расследования, приходилось поумерить пыл. — А вы верно заметили, что ваше содействие мне по-прежнему не помешает. Ответьте, что вас связывает с Разумовским? В каких отношениях вы с ним состоите? — Для себя интересуетесь? Это бы объяснило, почему вы зачастили искать встреч со мной. И снова как болезненный удар по самооценке. Евгений засмотрелся на отвалившийся с потолка кусок штукатурки. Он представил, как бы на нём смотрелась брызнувшая от разбитого лица кровь. — Игорь, Игорь, — медленно повторил следователь, — ценю ваше чувство юмора, но оно ни к месту. У меня есть подозрения, что Чумной Доктор связан с Сергеем больше, чем мы с вами до этого высчитывали и, возможно, вы что-то об этом знаете или тайно строите догадки. Поймите, я на вашей стороне, мы оба хотим поймать убийцу. В ваших интересах содействовать. Нового нападения Разумовский может и не пережить, да и неуместные вопросы. Вы поможете мне найти Чумного Доктора, а я предоставлю вам железную гарантию того, что в случае новой встречи Сергея и убийцы, Разумовский не окажется среди подозреваемых. Он — жертва, мы оба это знаем, но другое дело полицейские, которые воспринимают всё слишком буквально. По рукам? Майор скептично посмотрел на протянутую себе ладонь следака. «Дубину он тоже предлагал сотрудничать, но на отказ осыпал угрозами и шантажировал. Его цель далеко не помощь, точнее, помощь, но не тебе, не Сергею. Его реально могут выслать обратно в Москву. Не то что примерного виновника нет, вообще никого, кто был бы причастен к делу поджигателя. Он здесь потому что сам уже не справляется», — Игорь двигался дальше по проложенному собою пути. Стрелков, обладая некоторой властью и служебными полномочиями, возвышающими его как над рядовыми гражданами, так и над полицейскими, воздействовал на него, как когда внезапно вызвал повидаться после допроса. Гром напрягся, поддался страху, что следак что-то да откопал, и повёлся на его уловку, согласившись на встречу. Но тогда же нашёлся тот, кто дал отпор уже Стрелкову. — Возможно, Пчёлкину вы и заставили прикусить язык, всего-то журналистка. К её мнению если и прислушаются, то на руководство редакции надавят, оно подсуетится и уволит за скандал. Совсем не то же, что заговорит владелец набирающей обороты соцсети, жертвующий деньги на благотворительность, — Гром видел, как Стрелков весь вытянулся, как самодовольная ухмылка на его лице сменялась сжатыми губами и напряжёнными скулами. — Вы спрашиваете о Сергее меня, потому что боитесь его. Он не упомянул вас во время эфира, но это ещё ему под силу. Как, как тогда ваше начальство отреагирует на то, что известный на всю страну миллионер-филантроп по вине агента главного ведомства ФСБ едва не встретился лицом к лицу со смертью? «Додёргал», — подумал Игорь, когда следак прижал нетронутую руку обратно к себе, метнулся к телевизору и с усилием столкнул его с шины, опрокинув так, что из-под неё показалась запрятанная птичья маска. Стрелков смотрел почти на неё, но будто ослеп, не видел очевидного за красной пеленой, застилающей глаза. Лицо следователя побагровело. Он сорвался на истеричный крик, орал в лицо уволенному майору, брызжа слюной: — КАКАЯ РАЗНИЦА, КТО ЗАГОВОРИТ?! РАЗМАЛЁВАННАЯ БЛОГЕРША-ИНТРИГАНКА ИЗ ЖАЛКОЙ, НИКОМУ НЕ СДАВШЕЙСЯ ГАЗЕТЁНКИ ИЛИ ПЛАКСИВОЕ ОТРОДЬЕ ИЗ ДЕТДОМА! ВЫ ДУМАЕТЕ, У НЕГО ЕСТЬ НА МЕНЯ РЫЧАГИ ДАВЛЕНИЯ?! ХА, НЕТ У ЭТОЙ ПОГАНОЙ СИРОТЫ НИЧЕГО! СЧИТАЕТЕ, ЧТО РАЗУМОВСКИЙ ТАК МЕНЯ ИСПУГАЛСЯ, ЧТО ЗАПУСТИЛ ЭФИР?! ЧЁРТА С ДВА, ГРОМ, ОН ДОБИВАЛСЯ ВНИМАНИЯ! КОГДА РАЗНЫЛСЯ НА АУДИТОРИЮ ИЗ НЕСКОЛЬКИХ ТЫСЯЧ ИДИОТОВ, КОГДА СВАЛИЛСЯ ПОД СТОЛ! ЭТО ПОСТАНОВА! НИКТО НЕ СТАЛ БЫ ПО-НАСТОЯЩЕМУ ТРАВИТЬСЯ В СЕТИ! ВЫ ЭТО ЗНАЕТЕ, ВЫ БЫЛИ ТАМ, ВЫ МЕЛЬКНУЛИ В ЭФИРЕ! ЧТО ОН ПРИНЯЛ? СНОТВОРНОЕ? НАПИЛСЯ, ЧТО НЕ УСТОЯЛ НА НОГАХ?! ПОЧЕМУ МНЕ, ЧТОБЫ ДВИГАТЬ ДЕЛО, НУЖНО КОНТАКТИРОВАТЬ С ЭТИМ БЕЗОБРАЗИЕМ, КОТОРОЕ И РАДУЕТСЯ ВСЕМ СПЛЕТНЯМ, СКАНДАЛАМ ВОКРУГ СЕБЯ? ВЫ ЗНАЕТЕ, ЧТО СИРОТЫ — ОТЛИЧНЫЕ МАНИПУЛЯТОРЫ? ЭТО КУКЛОВОДЫ, КОТОРЫЕ БУДУТ ДЁРГАТЬ ЗА НИТОЧКИ, А В СЛУЧАЕ ВАШЕГО НЕПОДЧИНЕНИЯ ИСКАТЬ ПОДДЕРЖКИ У ОКРУЖАЮЩИХ И ОБВИНЯТЬ ВО ВСЁМ ВАС! ИМ МАЛО НЕИСЧИСЛЯЕМЫХ ЛЬГОТ ОТ ГОСУДАРСТВА ИЗ КАРМАНА НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИКОВ, ЭТИ ОТБРОСЫ ОБЩЕСТВА ВСЕГДА БУДУТ ИСКАТЬ БОЛЬШЕ РЕСУРСОВ ЗА МЕНЬШИЕ ЗАТРАТЫ! СПИВАТЬСЯ, ВАЛЯТЬСЯ ВО ВСЯКИХ ПРИТОНАХ, А ЕСЛИ ИМ В РУКИ ПОПАДЁТ ОПАСНОЕ ОРУЖИЕ, ТО ОБЯЗАТЕЛЬНО ВОСПОЛЬЗУЮТСЯ ИМ! «Так вот вы какой, Евгений Борисович», — Игорь перенёс весь льющийся на себя поток желчи и уже тише добавил, угрожающе согнув пальцы одной ладони на манер лапы животного, занесённой в ударе. — Придёт серенький волчок и укусит за бочок, — напел Гром. — У него даже не железобетонное, а цинковое алиби. Он мёртв, а вам бы валерьяночки хлебнуть. Налить? Надеюсь, не обеднею. Но Стрелкова эта деталь мало поколебала. Следователя трясло от пережитых эмоций, взбудораженный, он не понимал, что уже говорит. — А где гарантия, что дело о смерти не сфабриковано? Тело к документам не прилагается! Это же полностью исключает его из списка подозреваемых, ему это и нужно! Приказы, работа с опасным оружием вне зоны боевых действий. Сколько лет Исаева обманывала вкладчиков, Зильченко травил людей, его брат владел онкоцентром, Бехтиев проворачивал незаконные сделки? Вы полагаете, Гречкин до убийства детдомовской никого не катал на капоте? Ошибаетесь, ох, как ошибаетесь. Никому до этого не было дела ровно до тех пор, пока не появилось «Вместе». С этой соцсетью стартовала череда убийств, она — исходная точка. А отправная — смерть девчонки из того же детдома, где воспитывался создатель соцсети и его приятель, так удачно пропавший за год до презентации обновления. — Себя-то слышите со стороны? Вы бредите! — резонно возразил Игорь. — Скажите ещё, что Волков в целях конспирации пешком из Сирии добирался, поэтому только сейчас объявился. Либо намеренно скрываете настоящего подозреваемого, либо у вас его нет, что странно. Как следователь из главного штаба ФСБ всё ещё не вышел на убийцу? И тут до Евгения начало доходить, к чему всё время их беседы склонялся уволенный майор, почему не стремился делиться с ним информацией. — Вы же не думаете, что я и есть Чумной Доктор? — но встревоженное выражение лица Грома говорило об обратном. — Это абсурдно. — Запугали Разумовского, заткнули всю прессу вместе с Пчёлкиной, выгнали меня, ко всему прочему зачем-то довели до белого каления новичка. Или вы только перед вышестоящими такой добропорядочный, что пресмыкаетесь? — перечислял Игорь. Он слез с рамы окна и, медленно пятясь в сторону входной двери, увеличивал расстояние между собой и следаком. — Где вы находились во время первых убийств? Во время нападения на Сергея? Стрелков окончательно утратил самоконтроль и вместо внятного ответа прыснул: — Кто вы такой, чтобы я лично вам разглашал эти подробности? Доказательства не потребуете предъявить? Я был в Москве, это всё, что вам позволено знать. Он всё ещё смотрел почти на маску, не сходил с места. Игорь изменил тактику, подстраиваясь под манеру поведения следака, пошёл навстречу, заслоняя собой машинную шину. В этот раз он действовал решительно, спрашивал сходу и в лоб. — Вы бы перешагнули через человека, если бы это приблизило вас к убийце? А следак не анализировал, не стеснялся в выражениях, пропуская их через решето допустимого к огласке. Вспышка ярости развязала ему язык получше крепкого алкоголя. — Я перешагну, но не потому что я убийца, а потому что расплачиваться лучше малым. Человек, два, пять, десять — всё ничто в сравнении с массовой истерией, которая творилось у Василеостровского суда. И вы должны это понять, вы должны мне помогать. — Вы мой интернет-провайдер или налоговая? Нет? В таком случае вам я ничего не должен, — проинформировал Гром. — Не надо меня в это впутывать, я уволен, не забывайте. Или в Москве не журят за разглашение тайн следствия посторонним? Что спровоцировало следователя на ещё большую агрессию. Стрелков не принимал, что какой-то возомнивший о себе невесть что мусор под ногами говорил с ним в подобном тоне. — Вам нестрашно, что Чумной Доктор вернётся, и следующим у него в списке будете именно вы? Игорь изогнул бровь, спросил: — Это угроза? — Предложение не дерзить и не высовываться. Кто знает, вдруг ваши допросы станут достоянием общественности, дойдут до суда? «А ведь разница между ним и судьями во главе с Бенгальским лишь в том, что они не скрывают того, как им безразличен город с его жителями», — жалкий лицемер, расценил Игорь и сдержался, чтобы не повысить голос. Сорваться — означало проиграть. — Вас волнует исключительно ваша работа. Вы знали, что делал я, но не вмешались, потому что за это вам не стали бы доплачивать. Как и видели новости о творящемся у суда. Один человек погиб, много раненых, но вы не отправились туда. — Ради спасения сотни придётся пожертвовать десятком — это простая математика, Игорь, — процедил Стрелков. Спасённые охранники, Чумной Доктор, сбегающий с крыши без боя… Гром отталкивался от своих ошибок, выворачивая их наизнанку. — Вот так совпадение, убийца не сжигает всех подряд. Его принцип мышления уж очень схож с вашим, — подловил следователя майор. — Я правильно сделал, что не позволил здешнему недоумку из управления, вышедшему из ума на старости лет, выслать туда полицейских, — метко дополнил следователь. — Этот уличный сброд из маргиналов всех мастей избрал своего защитника, пусть он их и защищает, а я займусь нормальной работой, которую я весьма добросовестно выполняю. Да, — предупредил Евгений, — посматривайте периодически за своими знакомыми. Никакие деньги и связи их не спасут от закона. Стрелков не стал задерживаться, как и Гром, крепко держась за ткань плаща до побеления костяшек, не остановил следака. Евгений покинул квартиру так же быстро, как проник в неё, напрочь забыв и о грабителях, и о Чумном Докторе. В наступившей тишине послышались смачные хлопки. — Браво! Ты на таблетках, на народных травах или успел познать дзен? Потому что я бы на твоём месте уже разбил бы ему лицо и не только. Что ж, Марго, мои поздравления, ты выиграла этот спор.

***

Игорю не позволили расслабиться. Голос в пустоту снова заставил его напрячься после ухода следака. — Спасибо, Сергей. Я удалила посторонние шумы и сохранила запись в лучшем качестве. Её следует разослать в ведомства? — Нет, умница, мы прибережём её для нашего Доктора. Финальное заключение за ним. Гром оглядывал квартиру, пытаясь уловить, откуда шёл звук. Прослушка? Камеры? Скрытая запись? Во время сеансов сначала в видеосалонах, а потом в кинотеатрах некоторые зрители бурно переживали за героев на экране. Кричали им: «Берегись!» в фильмах ужасов или пытались подсказать, куда идти, в детективных историях. Игорь тщетно вертел головой, чувствовал себя героем какого-то шоу, где за ним наблюдали из-за невидимого глазу экрана и оценивали, а под конец одарили шквалом аплодисментов. Майор шлёпнул себя ладонью по лбу, когда заметил свет, идущий от кармана плаща. Вынув телефон, он увидел на дисплее «нокии», что вызов длился уже час. Игорь поднёс телефон ближе к лицу и ответил: — Ты всё это время оставался на линии и молчал? Сергей усмехнулся. — Эй, не с таким жаром, майор, или мне потребуется огнетушитель, — шутливо попросил он. — Я мог бы и дальше преспокойно ухаживать за волосами, но вместо этого целый час пролежал в тишине на диване с включённой громкой связью. Серьёзно, у меня все пряди слиплись в засохшем бальзаме, без понятия, смогу ли я это смыть и расчесать… Хотя, должен заметить, твоя серая кофта с капюшоном нормально греет для синтетики с примесью хлопка. Почти высох в ней. Ай, точно, — спохватился Разумовский, — ты же не ответил на вопрос этого упыря. Тогда оставим пикантные подробности моего ночного досуга на другой раз. Итак! Спокойно, Гром, поганый сирота бесшумно тебя страховал. Один твой вскрик, и менее чем через две минуты в твою квартиру начали бы ломиться все экстренные службы города вне зависимости от степени их загруженности. От работников газовой службы, скорой и пожарных до полиции и МЧС. Да и Следственный комитет бы не отказался забежать на огонёк. Не благодари, для меня эта махинация — сущая мелочь. Гром не стал, его задело другое. — Чтобы найти в моей квартире костюм и заряды к перчаткам? Повисшую паузу разбавил внезапный треск, как будто что-то хрупкое разбили. — Я понимаю — каждому человеку в день положено несколько минут на «потупить», но у тебя просто безлимитка какая-то! — раздражённо прыснул Сергей. — Следователь ввалился к тебе посреди ночи и заговорил о Чумном Докторе, а потом и вовсе стал орать и кидаться обвинениями во всех подряд. Не он ли и костюм тебе подсунул? Подставить захотел? Но как бы ты не отключал голову, а в одном с тобой буду солидарен — это ужасный ход. Как нам потом возвращать Чумного Доктора, если его посадили? — следом за словами раздался странный, неестественный смех. — Так что ты молодец, что осадил его без меня. Однако запомни на будущее — когда одна птица кричит, где-то рядом с ней уже кружат сородичи. — Что ещё ты успел услышать до следователя? — минуя менее важные вопросы и некоторое негодование от колкостей со скачками от злости к кажущейся притворной радости, уточнил Гром. Игорь успел закрыть дверь в квартиру и вернуться обратно в гостиную, прежде чем Сергей ответил тем же непривычно уверенным покровительственным тоном: — Так уж и быть поищу способ достать информацию о втором слушании и дам тебе знать в скором времени, но вот повидаться….У меня завтра важные дела. Четыре холодильника ждут не дождутся, когда их разыщут. Не тоскуй по мне сильно, мы ещё успеем побыть вместе, Гром. Марго, — снова обратился Сергей к ИИ, — что мы пожелаем Игорю? — Спокойной ночи, Игорь! — дружелюбно отозвалась Марго. — Я сам перезвоню тебе, как освобожусь, и очень, очень, — с нажимом повторил Сергей, — Гром, советую ответить с первого раза, иначе… Мм! — громко, что майор оттянул руку с телефоном от себя, промычал Разумовский, потеряв прошлую мысль. — Загляни утром в холодильник! Гром смутился. — А если я сделаю это сейчас? — Попробуй, — фыркнул Разумовский, — но я бы не советовал. Пока! «Погоди ты, давай погов…», — вызов сбросился. Игорь попробовал набрать снова, но вместо Разумовского ответил женский голос оператора связи, сообщив, что абонент занят или находится вне зоны действия сети. — Проклятье, — устало выругался майор, положив телефон на подлокотник кресла. Прозрение с судьёй после помощи пострадавшим от допросов, мутный тип в фиолетовом из Роспотребнадзора, Стрелков, погром в квартире и Разумовский, который, как выяснилось, был с ним на удалённой линии связи и сам же её прервал. А перед этим один бессонный день. Игорь решил повременить с уборкой, да и мысль отмокать в ванной уже не казалась такой заманчивой. Сильно клонило в сон. Его хватило на то, чтобы перепрятать птичью маску в оставшейся нетронутой стиральную машинку, убедиться в том, что никто не трогал спрятанный в нижних кухонных ящиках костюм, и напоследок проверить целостность оранжевых колбочек в кейсе в трубе камина. Гром не стал поднимать диван или искать постельное, не заметил и то, что ходил в уличной обуви по квартире. Он устроился в кресле и быстро заснул, едва прикрыл глаза.

***

И снова его встречали коридоры в офисе высотного здания. Уже не в закрытой клетке лифта, но и не перед входом в кабинет. Белый свет слепил глаза. При нём Венера с полотна казалась бледнее обычного, а волосы её, наоборот, насыщеннее, как пламя или рубиновый нектар, сочащийся из её груди и стекающий к краю тяжёлой рамы. Откуда-то со стороны душевой слышались всхлипы. Переступив через начавшееся зарождаться внутри от ожидания нового кошмара чувство страха, Гром направился на звуки. — Сергей, — позвал он. — Разумовский, ты? Из душевой прохрипели: — Я в порядке…я в порядке, — и тут же голос сменился задушенным в горле вскриком. Игорь подался к двери и дёрнул за ручку. Та не поддалась, дверь заперли изнутри. — Сергей, — громче позвал Гром. — Что у тебя там? — Я…я сейчас приведу себя в нормальный вид и вы…. — по ту сторону двери закашляли, хрипы сменялись булькающими стонами, которые сливались с журчанием льющейся воды. — Я сейчас выйду, подожди немного…я…почти….аргх! «Что за…», — Игорь отошёл от двери. Из-под неё дальше в холл текла по плиткам пола мутно-розовая вода. — Сергей, — обращение сопровождалось ударом ладони по двери. — Что происходит? — Это пройдёт, это…проходит, со временем… Нужно только…. — Гром различил среди звуков новый — будто что-то рвали или резали. Короткие щелчки, точно в работе применялись ножницы. Мутно-розовая вода приобретала алый оттенок, продолжая течь из-под двери. Игорь не выдержал, прибег к старому способу достучаться до собеседника. Когда дверь слетела с петель, Гром замер в проёме. Весь пол ванной был залит водой, она струилась из забившейся раковины, стекала по краю и протекала под дверь. Сергей стоял в полотенце, обёрнутом вокруг бёдер, и держал затупившиеся ножницы кровавыми ладонями. Позади него в отражении зеркала Игорь разглядел чёрные перья. Криво срезанные сверху, они прорастали из тела Сергея, выглядывали из-за плеч и лопаток. — Это же я, всё тот же я, — ножницы выпали из разжавшейся ладони и стукнулись о кафельную плитку. Разумовский сделал шаг, второй. Полотенце, и без того слабо держащееся на выпирающих косточках бёдер, свалилось в ноги. Сергей запнулся об него, не находя опоры, он протянул кровоточащую руку к Грому. Игорь отшатнулся. Он неотрывно смотрел на чёрные перья, те интенсивнее начали прорываться наружу, разрывая кожу, стремительно покрывали обнажённое тело миллионера. — Ты виноват, из-за, — кашляя, произносил Разумовский, — из-за тебя это происходит. Что ты сделал со мной? — по бледным щекам струились кровавые слёзы. Небесная лазурь глаз приобретала янтарный блеск. Как две жёлтые фары….как два жёлтых огонька… — Что теперь я сделаю с тобой? — тихий шёпот сменился ядовитой насмешкой. — Вернись ко мне, иди, смелее, не вынуждай меня тебя тащить. Ты не уйдёшь, ты перестанешь меня игнорировать, потому что ты и только ты решишь мои проблемы и будешь рядом, хочешь ты этого или нет! Ты во всём виноват! Оперённая до предплечья рука схватила майора за запястье. Игорь рванул руку на себя, но тогда существо, сохранившее в себе черты Сергея, выпустило когти и оцарапало его, распоров рукав плаща вместе с толстовкой. Гром вскрикнул и отскочил назад. Существо приближалось к нему, двигалось неустойчиво, качаясь, и с каждым новым шагом, с каждым новым пером, лезущим из отслаивающейся ошмётками кожи, теряло человеческие черты. Игорь опустил глаза и разглядел в отражении лужи тёмный силуэт. Когда когти снова пролетели над ним, Чумной Доктор выскочил из зеркального отражения и отвёл удар в сторону, а затем приготовился нанести свой, засунув оранжевую капсулу в перчатку. — Стой! Не рань его! — выкрикнул Гром. Чумной Доктор отступил. Держался наготове, но не нападал первым, выжидал, не ослушиваясь указания. А существо продолжало преображаться. Бледная кожа отпадала целыми кусками на пол, уступая место перьевому покрову. — Я не хочу, я больше не могу это сдерживать, я не могу, прости, прости, прости, — Разумовский рухнул на колени и изогнулся, уперевшись ладонями в пол. Его трясло, в руки била дрожь, а тело закручивалось так, точно его по костям ломали изнутри. — Помоги мне, пожалуйста, не бросай… Прошу, помоги. Три длинные полосы сочились кровью на правой руке. Несмотря на рану и пульсирующую боль от неё, Игорь всё равно попробовал подойти, но Чумной Доктор возник перед ним, заслоняя от видимой угрозы. — Его нельзя оставлять, — воспротивился Гром. Разумовский на полу закричал. Чумной Доктор больше по инерции среагировал, когда он, извиваясь от боли и захлёбываясь извинениями, попытался приблизиться. Чумной Доктор воспользовался наручным огнемётом, но пустил огонь мимо, лишь предупредительно опалив. Существо снова проявилось. Боль и страх в голубых глазах превращались в ненависть, застывшую в золотом свечении янтаря. Алая кровь на щеках сворачивалась, темнела. Вместе с тем тело проходило через новую фазу метаморфоз. Пальцы рук вытягивались, выламывались, искривлялись, из них наружу лезли длинные толстые когти. Ноги растягивались, напоминали лапы какого-то неведомого зверя, перья на них так плотно прилегали друг к другу, что походили на прочную чешую. Существо, нет, жуткая тварь, росла. Позади неё огромной тенью бились о потолок, сбивая лампы, внушительных размеров крылья с холодным синим отливом. — Спаси, спаси меня от этого, я не справлюсь с ним, мне больно. Пожалуйста, — тварь отступила, и Игорь снова видел Сергея, заключённого в ужасающую оболочку. Разумовский с мольбой смотрел сверху вниз на ставшего ничтожно крохотным перед ним майора и его спутника в тяжёлой экипировке и птичьей маске. Несколько рыжих прядей коротких волос да бледное, напряжённое лицо со светлыми голубыми глазами выдавали в омерзительной твари Сергея. Действительно, это был он, но выглядел иначе. Чудовищно, отталкивающе, но оставался собой. То пугающее, мрачное вылезло из него наружу, вырвалось, показалось в истинном обличье. Чёрные перья полностью заволокли лицо Разумовского. Похожий на птичий клюв заострённый нос вытянулся, кожа потемнела, обрела твёрдую оболочку, пока окончательно не превратилась в настоящий клюв. Тварь выглядела угрожающе, припала к полу на все четыре массивные лапы и взирала свысока надменно жёлтыми огнями глаз. Громадные крылья с синим отливом растянулись на несколько метров возле неё. — Беги, — велел Чумной Доктор, повернув голову к Игорю. — Я задержу его, — оранжевая жидкость забурлила в капсуле, поднесённой к перчатке. Гром смотрел в большие жёлтые глаза. Тварь глядела на него, прижимающего к груди раненую руку, как-то виновато, в фарах глаз проявлялись голубые всполохи. Тварь переводила взгляд на Чумного Доктора. Когти заскользили по камню, как нож по маслу, раздирая его до искр, до повисшей в воздухе пыли. Игорь увидел это и сжал перчатку Чумного Доктора своей рукой, опустив. — Он сам тебя боится. Чумной Доктор не верил, а доля сомнений в своей догадке сыграла против майора. Со сработавшей капсулой волна огня окатила тварь. Она закричала и вскочила на задние лапы. Голова, из которой торчали длинные перья, пробила потолок. С падением плит по полу расползлись трещины. Когда тварь стукнула по нему лапами, он начал обваливаться. Чумной Доктор избежал падения, отпрыгнув от особенно большой трещины, готовился атаковать снова, но в наступившем хаосе его остановил протяжный вопль. Проскочив под когтистой лапой, Чумной Доктор обжёг тварь по пространству под ней, выиграв для себя время на отступление, и спрыгнул в образовавшуюся в полу расщелину. Номера этажей сменяли друг друга быстрее, чем при использовании скоростного лифта. Раз закричав, Игорь уже не мог дышать, задыхался, хватаясь руками за торчащие штыки арматуры, пытаясь удержаться в свободном падении. Наверху вспыхивал и угасал огонь, сопровождаемый утробным рычанием. Прямо на майора летели новые обломки. Гром цеплялся руками за уцелевшие выступы, раздирая ладони, бился о них телом. Он продолжал камнем лететь вниз, барахтаясь в пыльных воздушных потоках. Из сгустившегося тумана показались янтарные огни. Они приближались. Шумы становились громче, высотная башня офиса продолжала рушиться. Игорь ожидал, что его схватят, сожмут в когтистой лапе до однородной массы, но прямиком к нему наперерез острым когтям, вылетел Чумной Доктор, поймал его за запястья обеих рук и дёрнул в сторону. Тварь из-за своих размеров лишалась мобильности. Она спикировала мимо, не успев перестроиться и развернуться, в то время как Чумной Доктор оттащил Грома на площадку десятого этажа. — Ты точно уверен, что он боится? По-моему, его это только раззадоривает. Вон как завёлся. Игорь, успевший представить свою мучительную смерть, откашлялся и взглянул на Чумного Доктора. Крылатый монстр исполосовал прочный костюм вдоль и поперёк, разрезав пластины посередине так, что из глубокой раны вытекала кровь. Чумной Доктор поразительным образом держался на ногах при серьёзном проникающем ранении. Он захрипел, из-за маски его голос напоминал телепомехи. Воспользовавшись осколком от рухнувшего потолка, Игорь срезал рукав своего плаща, сложил в несколько слоёв и устроил на месте разреза, закрепив ремнём. — Ещё бы подорожник приложил, равноценно по эффективности, — пробурчал Чумной Доктор. Тише из маски донеслось и другое, менее язвительное. — Спасибо. Гром перекинул руку в перчатке через плечо и отвёл Чумного Доктора на безопасное расстояние от расщелины в полу. Помимо раны майор изумился и тому, что вместо плаща из плотной материи позади Чумного Доктора тащились по полу потрёпанные угольные крылья с огненным ореолом вокруг. Чумной Доктор словил заинтересованный взгляд, фыркнул сердито, не обнаружив на плечах своей накидки, и демонстративно взмахнул крыльями. Майор поморщился, когда в лицо от вырванных перьев плеснули слабые брызги крови. — Долго не продержусь, а тебя он по стенке размажет, если увидит, — предупредил Чумной Доктор и покачнулся, припав плечом к полуразрушенной стене. — Если бы ты на него не накинулся, то он бы тебя не тронул, — упрекнул Игорь. — Я попробую с ним поговорить, он, — но его речь оборвал едкий смешок. — Как и сказал — убьёт, — вкрадчиво, специально для непонятливого майора повторил Чумной Доктор. — Он не станет тебя слушать. Высоко глядит, не докричишься. — А нас станет? — тогда спросил Гром. Неожиданно раздался вой, от которого у Игоря барабанные перепонки заходили ходуном. Клубы пыли поднимались вверх. Чумной Доктор, шатаясь, прошёл и нагнулся к расщелине в полу, разглядел в ней огни янтарных глаз твари. Она усиленно перебирала лапами, высекая когтями столпы искр, и волокла свою тушу к ним. Чумной Доктор ещё раз посмотрел на майора, а затем на подбирающуюся с оглушительным рычанием тварь. Игорь протянул ему руку. — Ты нужен мне, а я тебе. Мы неделимы. Сначала когтистые лапы, а затем и тёмный клюв показались из расщелины. — Если ты так уверен во мне, то всё поймёшь. Гром не сообразил, завис, когда Чумной Доктор взмыл вверх и, ухватив его за капюшон толстовки, вышвырнул в разбитое окно, лишив всякой возможности спастись. «Вместе» рушилось. Вырвавшееся из заперти на свободу чудовище сравнивало офис с землёй, гоняясь по воздуху за поджигателем. Чумной Доктор не нападал, делал так, как ему велели — не причиняя боли, тем не менее, и себя не дозволял сцапать, уворачивался от ударов, опалял норовящий откусить себе голову крупный клюв и виражировал меж когтями. Гром не мог понять — то ли время шло скоротечно, то ли несоизмеримо медленно. Всё неслось с бешеной скоростью и происходило, как в замедленной съёмке, пока он падал. Темнота не поглотила его. Когда до земли оставались считанные метры, Чумной Доктор собрал крылья вместе и метнулся вдогонку чёрной молнией. Игорь тянулся к нему, переворачиваясь и снова пытаясь совладать с телом и лететь спиной вперёд. Чумной Доктор набирал скорость, гонясь за ним. Исцарапанные, испачканные в пыли руки майора сцепились в замок с прочными перчатками. Кожа с мёртвой материей, живая, горячая плоть с холодным искорёженным костюмом. Запах крови из прикрытых одеждой ран у обоих перемежался с запахом гари. Птичья маска касалась ткани плаща, пока голова человека припала к плечу. Чёрные угольные крылья оплели два тела, заключая в защитный кокон. В жёлтых фарах глаз отразился момент — падающий замертво силуэт распахнул крылья и воспарил ввысь. Тварь опустилась к земле, вспорола её вместе с дорожным асфальтом когтями и запрокинула голову к небу. В слепящем свете вырисовывался человек. Длинный бежевый плащ поверх чёрной толстовки развевался на ветру, руки до локтей облачали тёмные перчатки без ядрёно—оранжевых колб заряда, ноги до колен закрывали высокие ботинки на заклёпках, надетые поверх чёрных, плотно прилегающих к телу брюк, половину лица скрывала разрезанная надвое птичья маска. Махая крыльями, он опустился к земле, но остался парить над ней. Тварь напряглась в преддверии удара, перья на голове топорщились, а на хвосте угрожающе сжались и снова распушились. — Тише, всё хорошо, я не причиню тебе вреда, — сообщил человек в плаще и протянул руку, приложив её к жёсткому клюву. Тварь зашипела. — Прости за то, что воспользовался тобой для того, чтобы получить костюм. Прости, что напугал ночью, что сдал тебя этому московскому уроду. Извини за всю боль, принесённую тебе, за то, что хотел выбросить тебя из окна, связал, кинул в багажник, оставил страдать от жажды в неотапливаемой квартире. Тварь втянула когти на лапах, скрыв их. — Но и ты использовал меня. Сначала затащил в какую-то свою авантюру. Я же ребёнка убил, ты понимаешь? А потом специально устроил спектакль с эфиром, избавив себя от внимания следака. Я напугал тебя, чтобы тебя не тронули, и сожалею, что тебе стало хуже. Но ты, ты напивался, наглотался таблеток, вообще мог умереть, если бы я опоздал. И ты же обвинил в этом меня. В том, что это был твой план, твоя реализация, твоё вредительство самому себе. Тварь мотнула головой, опустила её нерешительно. Человек в плаще погладил её по клюву, прислонившись ближе. — Не прячься от себя, Сергей. Ты там, внутри, и здесь, снаружи. Это всё ты. Один жёлтый огонёк окрасился в голубой, а перья возле головы показались Грому светлее остальных. Они белели, прорезались через сгустившиеся ряды иссиня-чёрных, не вытесняя, а дополняя их.

***

Впервые за несколько дней Игорь проснулся не от дикого, первозданного ужаса. Он лениво потягивался в кресле, разминая ноющие мышцы. Его одолевало чувство, совмещающее в себе бодрость и лёгкую усталость как от довольно продолжительного сна. «Да ты бьёшь все рекорды», — время на дисплее «нокии», едва светящемся от трёх процентов заряда, показывало пять часов вечера. Гром поднялся с кресла и поплёлся в ванную, минуя бардак на полу, где открыл воду в раковине и побрызгал ею на лицо, взбадриваясь. Немного отойдя ото сна, он услышал стук по стеклу в кухне. Тук-тук, тук-тук-тук, тук-тук — повторялся один ритм. — Лень самой в земле копаться — летишь туда, где кормят? А ты довольно сообразительна для комка перьев. Может, в шахматы партейку? Азам научу. Потрёпанная ворона встречала вошедшего в кухню майора, засев по другую сторону закрытого окна.

***

— Ты в курсе, что тебя проще и не так затратнее угробить, не кормя? Ворона каркнула, и из её клюва на оконную раму упал кусочек блинчика. Птица быстро сориентировалась и подобрала его. Поздний завтрак как-то сам нашёлся в холодильнике. Стопка явно не магазинных, а произведённых где-то на дому блинов с баночкой сметаны впридачу к ним. Расщедрились нынче грабители, или это незавидная участь полицейского — потеряв работу, брать, что дадут, не ёрничая. Попрошайка же брала и не жаловалась, втягивала в себя всё, как пылесос. Собственно, поэтому Игорь и полез искать в интернет, что ещё ему удастся скормить прожорливой серой курице, чтобы она потом внезапно не протянула лапки. Список запрещённых продуктов превалировал над разрешёнными. Исходя из статей на разных орнитологических форумах, птиц в принципе-то не следовало подкармливать вне зимних холодов — пусть ищут пропитание сами. Однако это оспаривалось в обсуждениях. Комментаторы сетовали на то, что в условиях города пернатые скорее массово потравятся, чем прокормятся без помощи двуногих. «Нет чтобы цветы поливать, — а довольная ворона посягала на всё в радиусе доступности. Пока Игорь вчитывался в строки о недопустимости кормления птиц свежим белым хлебом, чёрным хлебом, жареным, солёным, сладким, молоком, консервами, цитрусовыми, пшеном (правильный запрос майору удалось сформулировать не сразу. Перепробовав «Чем кормить птиц?», «Чем не кормить птиц?», «Как накормить ворону и не убить?», «Как убить ворону едой без яда?», «Как понять, что птица отравилась?», он всё же отыскал несколько сайтов с подходящей информацией) серая попрошайка хваталась клювом за край обоев, отдирала их, вытаскивая к себе на улицу, и отколупывала лапой деревяшки от рамы, пробуя на клюв. — Не то собака, не то кошка». Из разрешённого для птицы осталась связка бананов из холодильника, причём давать их рекомендовалось нечищеными, якобы полезно совсем уж не облегчать добычу пищи, яблоко, крупы, макароны, которые ещё требовалось варить, ведь иначе они бы разбухли в желудочке, как тот же хлеб, и всё, прощай, серая курица. — Отодвинься маленько, — птица недовольно каркала, но отступила, переключившись на данный себе в качестве лакомства жёлтый фрукт. Игорь отвлёкся на красную оправу солнцезащитных очков. Те лежали по ту сторону окна. Попрошайка своровала? Гром подержал их в руке, перед тем как убрать в карман джинсов. Тяжёлые, ворона бы не донесла их до его этажа, а из квартиры тащить — так он не такой модник, чтобы красные носить. Да и как вынесла, если окно к его возвращению было закрыто? Окно, которое он не закрывал, но вполне вероятно, что прикрыл сквозняк из-за открывшейся входной двери, либо вошедший. Раму окна припёрли книгой, ветер бы точно не выкинул подобный трюк. И тут Игорь снова возвращался к погрому. Слова пожилой соседки, еда в холодильнике, закрытое от попрошайки окно, очки, но общий хаос? Неужели так злился, копил злость, чтобы выдать разом, пойти в разнос? «Но как он пробрался в квартиру. Скрепка? Заколка? Это не электронные системы взламывать, не вскроет. Ключи он никак не...», — мог, хмыкнул Гром. Он же и свёл его с владельцами дубликата. Игорь открыл вкладку пропущенных вызовов и среди сотен входящих от Разумовского рассмотрел четыре от Елены, датируемые тремя днями ранее, в аккурат после событий у суда. Цепочка начинала выстраиваться. Он не отвечал и игнорировал Сергея. И вот Елена, возможно, забеспокоившаяся о нём, майоре, из-за неспокойной обстановки в городе, поэтому и позвонившая. Иной раз Гром ожидал звонка от дядь Феди, но если не звонил он или не дозванивался, что тоже периодически случалось из-за беззвучного режима, то звонила тёть Лена. Если бы она хотела узнать, что с ним, а он не откликался, то к кому бы она с большей вероятностью обратилась бы за информацией? Не к тому ли человеку, которого лично видела в лицо и успела с ним пообщаться? А к кому бы направился Сергей, что также хотел стать в курсе его жизни? Игорь ведь не так хорошо общался с Димой, через него Разумовский мало что узнал бы. Что такого наговорил Елене Сергей, чтобы получить дубликат ключей и войти в квартиру? Об этом следовало бы спросить её. Разумовский весьма доходчиво дал знать, что перезвонит, и нет надобности дёргать его раньше времени. «Когда-нибудь, — среди пропущенных не находилось новых, непринятых утром или днём. Сергей долго не перезванивал. — Попробуем зайти с другой стороны». Покопавшись в немногочисленных контактах, Гром отыскал номер Дубина и набрал. Спустя несколько долгих гудков женский голос оператора связи предложил оставить голосовое сообщение после сигнала. Игорь поступил иначе, написав пару сообщений с вопросами о продвижении дела холодильников, и мельком поинтересовался, не в курсе ли Дима, где пропадает Разумовский, расследовали-то они вроде вдвоём. Майор успел убрать осколки, вытащить кофеварку из раковины и протереть её полотенцем для рук, закрыть шкафчики, подогреть и заварить чай, увернуться от посягательства на плащ попрошайки (закончив пачкать оконную раму ошмётками банана и порядком наевшись оторванных обоев, птица затосковала и переключила внимание на Грома, решив и его оценить на клюв), напугав ту разворотом на сто восемьдесят градусов в момент попытки цапнуть за одежду. Ворона метнулась в окно, уселась на ветку берёзы, нахохлилась и каркала с неё, тряся головой. Расстроилась злюка, улыбался чудной серой курице Игорь, что похулиганить не дали. Минут двадцать минуло, а Дубин не прочёл сообщения. «Точно с холодильниками возятся», — здраво рассудил майор. Оба расследовали, оба одновременно пропали с радаров. Ещё немного подождав возможного отклика, Гром вскоре занялся уборкой. Снял плащ, засучил рукава толстовки повыше и принялся собирать и класть на поднятый письменный стол бумаги, поставил на место покорёженный под натиском следака упавший телевизор, вернув его на шину, утащил окончательно отвалившуюся от потолка боксёрскую грушу в дальний тёмный угол, к картонным коробкам, собирал и расставлял книги по полкам, вернул на шахматную доску все фигурки, выстроил кассеты и диски в коробках. Окончательно управился с погромом майор к девяти часам. К тому времени толстовка уже валялась с плащом, а вынутая из распотрошённого шкафа в прихожей белая футболка насквозь пропиталась потом. «Рыжая комета» молодец, постарался с разрушениями, что пришлось мебель двигать и помимо этого отмывать от грязи и опавшей с верхних полок, отвалившейся боксёрской груши пыли вообще все комнаты. Ладно хоть ванную не разнёс. Устав ползать по полу с тряпкой, Гром забрался в ванну, бросив вещи возле раковины, и включил кран, подставив под него голову. И сон как-то улетучивался, и волосы наконец сполоснул. Он вспомнил, передыхая, что по-хорошему следовало всё же позвонить тёть Лене, спросить про ключи. Но. «Но» — стопорило со звонком. «Уже поздно, а завтра будний день», — Елена бы не ограничилась одним ответом, она бы стала задавать вопросы, интересоваться, всё ли в порядке, не нужно ли чем-нибудь помочь, разговор бы растянулся на час, а то и два. И ведь от таких вопросов Игорю было крайне сложно увиливать, переключаться с темы на тему. Елена не давила, не требовала, как чаще поступал Фёдор Иванович, когда чаша терпения от вытворяющего невесть что невесть почему майора переполнялась, но спрашивала как-то иначе. Кивала, улыбалась, не перебивала, дожидалась окончания мысли, и только потом вставляла ёмкое слово. С ней и хотелось пообщаться, посекретничать, как предложила называть это женщина. Дядь Феде не нравилось обсуждать работу вне стен полицейского участка, а с тёть Леной Игорь мог поговорить о зашедшем в тупик расследовании или описать красочную погоню за преступниками, и всё, это оставалось между ними. Да и Елена поддерживала разговор. Однажды рассказала о чудовищной краже ножниц в Покровской больнице, где она работала старшей медсестрой в терапевтическом отделении, как из-за них заведующий отделением переругался с младшими медсёстрами и врачом из кардиологии. А потом ножницы нашлись прямиком у него же, заведующего, в кармане. Грома подобные истории забавляли, раскрепощали, он легче делился своими, а Елена внимательно слушала. Очень, для человека, который приходился ему никем. Игоря это иногда коробило. Фёдор Иванович, Елена, он же им, по сути, никто, детство прошло, они больше не обязаны с ним водиться или общаться, но делают это. Почему? Гром однажды уже спрашивал. Угораздило в одиннадцать лет загреметь в больницу с пневмонией. Обычная, как ему тогда казалось, простуда обострилась. Сироп и таблетки, купленные по назначению из поликлиники, плохо помогали. Жар не спадал несколько дней, в один из которых Елена пришла в гости. Встреча закончилась тем, что в бушующую метель и стойкий зимний мороз, в сумерках, не дождавшись скорой, они вместе оказались на пороге больницы. Дальше воспоминания разнились. Какие-то врачи, тусклые холодные коридоры и теплая рука Елены, сжимающая его ладонь, её слова про то, что будет нестрашно и небольно, что всё ненадолго. «Ненадолго» продлилось неделю в стенах палаты детского отделения с ещё пятью заболевшими. Елена навещала его, воодушевляла прогнозами на то, что его выпишут как раз под Новый год, как дополнительные каникулы. А Игорь взял и спросил открыто: «Почему вы своих детей не заведёте?» Улыбка соскользнула с лица женщины. Елена вдруг перестала говорить, сидела на краю больничной койки, сложив руки на колени, а потом сказала: «Как я тебя оставлю и на кого?» Больше ей нечего было добавить. Елена встала, попрощалась и вышла из палаты, а Гром не выдержал, выбежал за ней в коридор босиком и смотрел, подглядывал, как завернувшая за угол женщина прислонилась к окну и тихо, зажимая рот ладонью, заплакала. «А Чумной Доктор — это секрет?» — нет, не секрет, это то запретное, запрещённое, о чём нельзя знать никому, кроме уже знающих. Для их же безопасности. Игорь согласился с тем, что позвонить лучше утром. И он соберётся с мыслями, отсеяв ненужные для разговора, и отнимет не так много времени у тёть Лены, на работе ведь особо не наговоришься.

***

Цифры часов в углу барахлящего экрана телевизора показывали одиннадцать ночи. Гром лежал на диване, завернувшись в одеяло, и тупо листал каналы, периодически посматривая на «нокию» под боком. Он ждал звонка или информации о новом слушании дела Геннадия Зильченко. Разумовский молчал. Игорь предполагал, что тот очнётся ближе к полуночи или часу, раз он отвлёк его звонком во время ночных ванных процедур. «Ранняя птица. Он вообще спит?» — спит, спал же при нём. Наверно, часа четыре-пять, но отдыхает. Игорь начинал дремать. Прикрывал глаза и тут же поднимался на подушке, озираясь на молчащий телефон. На дисплее высветилось два часа, когда сначала на лестничной клетке раздался шум, а затем в дверь начали стучать. «Перезвонит, как же. А звонок-то и сломан», — Гром натянул поверх чистой футболки колючий свитер. Спал в джинсах, их же и оставил, поднявшись и выйдя в прихожую. Он готовился. Набрасывал в голове едкие замечания о беспорядке, который не он развёл, но почему-то ему пришлось всё убирать. Выдыхал, собирался с мыслями. Представлял, что сразу не накинется с претензиями, а сдержанно поприветствует. Ночь уже, а днём Разумовский точно не покладая рук и гениальности ума искал пропажи со стажёром, прошлой ему помогал… Помягче, но если начнёт наглеть, ему это отзовётся. Игорь ещё с хитрецой посмотрел на изображение в видео-домофоне, но при слабом свете лампочек на лестнице рассматривать в нём выходило только оттенки чёрного. Гром отворил щеколду и потянул ручку двери на себя. — Чего ты так поздно? Майор замолчал, оглянулся на гостиную. Бумаги по делу он прибрал подальше, костюм также лежал не на открытом месте, однако лёгкая паранойя и осторожность напомнили о себе с удвоенной силой. Он поспешно сделал, что подумал на Сергея. За дверью оказался Дима. Дубин весь дрожал, короткие светлые волосы топорщились в разные стороны, зелёные глаза за стёклами очков то застывали, то осматривали помещение быстро. Стажёр испуганно дёргался от звуков шорохов из подъезда, его шатало. Грязные развязанные шнурки высунулись из испачканных, когда-то светлых кроссовок, синяя куртка была надета так, что держалась на левом плече, под ней виднелась мятая клетчатая рубашка с растянувшемся на воротнике пятном, как от пролитого кофе, не хватало нескольких верхних пуговиц. Вместо отглаженных форменных брюк изорванные на коленях джинсы. Дубин сфокусировал взгляд на майоре. Глядел долго, не моргая, а потом сорвался с места и крепко для парня своего телосложения, вцепился в плечи Игоря мёртвой хваткой как обезумевший. — Мне очень нужно с тобой поговорить, — и если бы Гром не сообразил взять стажёра под руки, то Дима бы и свалился ему в ноги.