Доктор Гром

«Ты так и не позвонил Елене», — майор вспомнил об этом, пока наблюдал за стажёром из окна. Дима обходил внутренний дворик, развешивая на стволах деревьев и фонарных столбах объявления о находке рыжего кота. Проводив того взглядом до арки перед домом, Гром вернулся в гостиную, взяв в руки телефон и набрав нужный номер. На том конце шли гудки. И снова отвратительное чувство заворочалось в груди. Что если правда о Чумном Докторе вскроется? Как быть тогда? Смотреть в глаза людям, которые и не подозревали тебя в жестоких убийствах? Игорь возвращался мыслями к Бенгальскому. С него Чумной Доктор мог изменить прежнему принципу — поймать преступника, обличить, но оставить в живых, проверить, как после него он поведёт дело Геннадия Зильченко. А также сделать заявление подражателям не трогать пощажённых собой. Выслушают ли они — другой вопрос, требуемый детального разбора. «Вступать в беседу с грабителями и иными любителями разбоев бессмысленно, но с нормальной половиной выйдет провести дискуссию. Вывести судью, передать слово подражателям, а потом уже выносить приговор? Им нужна справедливость, а не пепел с тлеющих тел», — гудки на том конце оборвались. — Игорь? — прозвучал встревоженно голос Елены. — Здравствуйте, тёть Лен, извините, если невовремя, я хотел перезвонить вам раньше, да всё не складывалось. — Как ты себя чувствуешь? Ты ходил в больницу? Ты лечишься? Тебе уже лучше? Тебе нужно что-нибудь из лекарств? — посыпался целый шквал вопросов. Женщина говорила быстро, в голосе явно проступала лёгкая дрожь. «Болен? Ну, разумеется, Серёжа», — вопрос о ключах отпал сам собой. Тем не менее Игоря терзали сомнения, успел ли его неравнодушный визитёр повидаться с ним, точнее поведать о состоявшейся встрече. — Я отлично, — коротко заверил Гром. — От лёгкой простуды никто ещё не умирал. — Лёгкой простуды? — в голосе Елены сквозило недоверие, непонимание. — Я думала проведать тебя, но Сергей предупредил, что у тебя высокая температура, что днём тебя почти и не застать бодрствующим, и заверил, что будет лучше, если он зайдёт к тебе. Он приходил? Я отдавала ему дубликат ключей, чтобы он мог передать тебе лекарства и немного еды. Ты же редко закрываешь дверь на щеколду, в основном на ключ. «Чёрт, он и это брал в расчёт?» — майор мысленно отвесил себе подзатыльник. Ключи. Задумываясь о безопасности квартиры и костюма в ней, о том, что замок не взломать, дверь не вынести, в окно не залезть, он проигнорировал то, с чего следовало начать — забрать дубликат, обеспокоиться тем, что к нему могут нанести визит и нечаянно увидеть бумаги с информацией на судей. Чёрт с ними, в камине капсулы под огнемёты, в стиральной машинке костюм Чумного Доктора, маска! Вот за этим рациональнее было бы проследить. Разумовский проследил. Но он сделал и то, что преуменьшало его заслугу. Устроил бардак, из-за которого ему, майору, пришлось выкручиваться перед следаком. Предотвратив возможное разоблачение, Сергей собственноручно приложил усилия, чтобы пришлось избегать нового. — Разумовский как всегда горазд преувеличивать. Осенняя хандра, делов-то. А его появление я пропустил. Ещё думаю, откуда у меня все эти коробочки, блистеры, посуда? — пытаясь поверить в придуманную сходу ложь, уверенно продолжал Гром. — Чего в четырёх стенах чахнуть? На свежем воздухе быстрее здоровье поправлю. — Под сильным ветром и дождями? На улице? Несколько дней, Игорь, так нельзя, так окончательно здоровье подорвать можно! — упрекнула Елена. — Не волнуйтесь вы так, тёть Лен. Сергей житья мне не даст, если не буду себя пичкать всеми этими противовирусными таблетками, порошками, запивать их литрами воды, — лгать майору не хотелось, но подыграть и продолжить чужую небылицу пришлось, с правдой дела обстояли куда хуже. — Вам незачем переживать, оклемаюсь, как и всегда, вы же меня знаете. Голос по ту сторону стих. Тишину пронзило болезненное хрипение и тонкий, слабый всхлип. — Пожалуйста, — надтреснутым голосом просила Елена. — Береги себя. В городе становится небезопасно. Недавно в больницу привозили людей в масках. Ты же знаешь, что было у здания суда на Васильевском острове? Погорельцев потом к нам доставляли. И ведь страшно их принимать — больница старая, если поджог, то не выстоит до прибытия пожарных, а сколько больных пострадает? Себя не жалеем, у нас пациенты. У них ожоги, боль в глазах. Но если что сделают, другие пациенты, — задыхаясь, спешно повторяла женщина. — А им тоже помощь нужна. Кошмарно это, Игорь, когда уже пугаешься помогать нуждающимся. Обгоревших у нас боятся больше, чем огня. У нас помогают тоже из страха, страха, что если не поможем, то неизвестно, что будет с нами, с больницей. Сколько работаю, а хирурги всегда на оборудование в своём отделении жаловались. Их можно понять, им труднее остальных приходится. Руководство всё откладывало, но сейчас, когда по новостям разные ужасы передают, всё поменяли, переобустроили. Поэтому лечись и, прошу, будь предельно осторожен Я….я когда услышала про случай у ювелирного…. — Елена не сдержалась, заплакала, тихо, с содроганием. — Х-хотя б-бы пиши иногда. Игорь, придерживаясь за стенку, опустился к полу и запрокинул голову, опустив руку с телефоном. Никогда в жизни ему ещё так не хотелось остаться одному. По-настоящему одному, оборвать начисто все связи. Не чтобы ему не навредили, а чтобы он не испортил жизнь окружающим, волнующимся о нём. Чтобы никого рядом, чтобы никого из-за него не стали трогать. Вдох-выдох. Майор снова поднёс руку к лицу. — Я не знаю, как благодарить вас за всё то, что вы для меня делаете. Вы тоже себя берегите и…спасибо, словами лечите лучше любой пилюли. Мне…мне нужно идти… — Ты всегда можешь рассчитывать на нашу с дядь Федей поддержку, что бы у тебя ни произошло. И…Игорь? Между нами говоря, я не верю во все сплетни про связь Сергея и…ты сам знаешь кого. Инцидент с лекарствами — это чудовищно, не представляю, что тебе пришлось перенести, понимаю, почему ты об этом умолчал и не сомневаюсь, что всё было по-настоящему. Ты же не возражаешь, что дубликат ключей остался у Сергея? Ты раньше ни с кем так долго и близко не общался, я посчитала, что ему можно доверять. Представляешь, забежал ко мне в отделение, чтобы узнать, что ты обычно ешь. Я иногда оставляю телефон в сумке, когда проверяю пациентов и заполняю графики дежурств медсёстрам. Он не смог дозвониться и приехал вечером сам. Так и остался у нас на ночь, не отправлять же на окраину города в поздний час? А утром соскочил в пятом часу и просил помочь с готовкой. Уже потом к тебе отправился. «Стоило оставить его на время и не отвечать на телефон, как он поразительным образом исцелился и от наркотических таблеток, и от алкоголя, а заодно от скромности, — ему что-то надо, это какая-то уловка, помнишь, что он со Стрелковым дважды провернул? Выкрутил всё так, что теперь у него на руках проникновенная речь следака. Чего сейчас добивается? — Слишком много подвижек в заботе. Или контроле?» — Сергей…необычный, и я не то чтобы разбираюсь, как с этим быть, — осторожно выдал Игорь. — Не хотел бы, чтобы мы перестали общаться из-за мелких разногласий или как-то так, но то, что он сейчас делает для меня, странно. Вся эта мишура с помощью…не слишком? — Игорь, любые темы лучше выносить на обсуждение, а не замалчивать. Я не психолог и не могу знать точно, но у него явно есть то недосказанное, что он также мог бы обсудить с тобой. Не рискну сказать, что тот Сергей, который был у нас в гостях, и нынешний будто разные люди. «Почти слово в слово с тем, как это представлял Дубин», — уловил Гром.  — Возле тебя он будто хочет казаться уязвимее, чем он есть на самом деле. Возможно, это связано с его прошлым. «До одиннадцати лет он ни с кем не общался, потом был, господи, сколько раз ещё ему придётся в гробу перевернуться, этот из Сирии, теперь...», — ты, замыкало цепь. — Поговорите, это должно помочь разрешить недопонимания. — Спасибо за совет и вы тоже будьте поосторожнее, — вдох-выдох. — У меня ближе вас никого нет. Гром сбросил звонок и отложил телефон на пол, пытаясь совместить всё в голове. «Он же не мог притворяться? Или мог? А если мог, то сколько он притворялся? Сколько он играл, а сколько был тем, кого не прячет ото всех, кроме тех, кто ему нужен? — Игорь сжимал пальцами ткань джинсов. Злость в нём жалилась, переплеталась с мерзким ощущением подлого обмана, чувством использованности. Помпезный спектакль, где ему с самого начала заготовили роль. Но та встреча в казино. По поводу неё Гром не разделял точки зрения Димы. — Он вышел к ним не из-за того, что видел тебя, пусть уже и не в костюме. Он желал помочь людям, и костюм, какими бы опасными примочками он его не оснастил, тоже для помощи. В казино он не притворялся и у себя в башне это не выглядело игрой одного актёра. Ему точно было плохо, иначе он не стал бы себе вредить. Ему снились кошмары, вот доказательство, их не сыграть. Он не симулировал». — Вам нужно поговорить, обязательно, сразу как освободится после холодильников, — велел себе Гром.

***

Как он и предполагал, красный капюшон в толпе отвлекал внимание, должен был зажечь Зильченко, чтобы за этим случаем следила пресса, приехала полиция. Целью грабителей из шайки подражателей был вовсе не владелец скандального онкоцентра. Но они просчитались в одном. Засланному следаку из Москвы оказалось глубоко наплевать на мирных граждан у здания суда. Стрелкову нужна отчётность, нужны готовые преступники, чтобы их повязать. Чумной Доктор — нетипичный чтоб его террорист, для преследующего конкретные цели следователя ещё один комплект наручников и куча бумаг на заполнение. Каждый из агрессивно настроенных подражателей — бумаги и наручники, из мирных — ничто, грязь, прилипшая к подошве его лакированных туфель. Придётся пустить в расход десять, чтобы дать шанс сотне — простая математика от Евгений Борисовича. — Когти не точить, по верёвкам и сушилке не лазать, а так до тебя здесь уже всё успели разбить и сломать. Воду найдёшь в поилке. Надеюсь, к вечеру твои владельцы объявятся. Игорь закрыл окна в кухне, проверил, хорошо ли прикрыл окно в гостиной. Из трещин задувало, но несильно. Рыжий кот свернулся клубком на аккуратно свёрнутом в несколько раз одеяле и, щурясь, смотрел на майора, не покидая нагретого места. Гром сменил свитер на толстовку с капюшоном и набросил на неё бежевый плащ. Остановился вдруг и запнулся о стоящее на полу зеркало. Подобрал его, встретившись глазами с собой. Непричёсанные после ванны волосы вились и путались возле лица, тёмные полосы под глазами стали на тон светлее, но ещё оставались, да и побриться бы не помешало. Далеко не трёхдневная щетина уже неприятно кололась. Были бы ещё лезвия к бритве, непривычно долго рассматривая себя в зеркале, припомнил Гром, купить бы, или их, или комплект одноразовых, всё равно с пенкой не будет сильного раздражения, перейти со своими скудными накоплениями на воду, но себя не запускать уж в край. «И стажёр ведь ни слова не проронил», — майор не стал надевать капюшон. Вместо этого причесал пальцами и забрал назад тёмные завитки локонов, после чего вернул зеркало на прежнее место в прихожей. Кот на одеяле мяукнул. Достал из-под себя лапы и растянулся вдоль одеяла, подёргивая кончиком хвоста в разные стороны. «Один раз, — прежде чем уйти, Гром ещё подошёл к дивану и пригладил по шёрстке на макушке кота, погладил раненое ухо, от которого немного пахло перекисью. Тот вытянул лапу, цеплялся за руку короткими коготками и елозил пушистой мордой, урча. — Собакена бы проведать. Вот с кем долго знаюсь, а в квартиру всяких путних беру». — Всё, заканчивай, морда, верю, что не с улицы, — кот нехотя отпустил руку, но ещё смотрел в сторону двери, когда та закрывалась.

***

Он помнил адрес, помнил станцию метро, ближайшую к нему, как попасть в квартиру с улицы, не пересекая порог двери, но хотел в этот раз войти как положено, если бы получилось. Точной уверенности в том, застанет ли он в утреннее, рабочее, брал во внимание Гром, время, владелицу квартиры, Игорь не питал. Тем не менее, лелеял надежду повстречать не её, так её гостя. После поджога Макаров точно не сунулся бы обратно в «Радугу». Другое дело задержаться в прибежище якобы помощницы Чумного Доктора, которого он так превозносил. Его бы развести на слова, разговорить, чтобы выдал информацию на своих приятелей в чёрных кожанках. «И что ты с ней сделаешь? — в вагоне метро позапрошлой ночью Игорь был уверен, что тогда Чумной Доктор найдёт подход к шайке подражателей, но откуда он о них узнает? Как майор, он, может, и вытянет из парня необходимое, но использовать ни в какую. Сразу навлечёт подозрения. Бесспорно, сирота, что на допросе кричал про народного героя в чёрном костюме и обвинял ещё его за бездействие, навряд ли соотнесёт два факта и дойдёт до правды. И кто ему поверит? В вымыслы ребёнка, находящегося под сильным впечатлением от убийцы? А он сам сможет принять то, что являвшийся к нему на допрос полицейский, и Чумной Доктор, при упоминании одного имени которого этот полицейский стукнул кулаком так, что стол задрожал, один человек? — Либо придётся разбираться с ними без экипировки». А для этого было бы не лишним содействие Пчёлкиной, доводил до сведения Гром, она в курсе про Макарова, может что-то знает от него. Но помогать тому, кто сдал её следаку и бросил после просьб вмешаться в допрос? Сломанный ноутбук, разбитый, пусть и купленный на отложенные на капитальный ремонт квартиры деньги телефон — всё то, что он подал следаку как ложь от трясущейся за канал и работу журналистки. С другой стороны, слова Димы про сочувствие. Возможно, с ней ещё есть шанс связаться и обменяться информацией, перевести стрелку с первых распрей на неожиданную встречу у суда и вызволенного из толпы сироты, которого он отпустил. Когда Игорь уже поднимался по знакомой винтовой лестнице, в кармане зазвонил телефон. Гром остановился, опёрся на железные перила и вынул его. На экране высветился номер Дубина. Погодя, майор ответил, но вместо вызова экран телефона вдруг погас, а затем вспыхнул. На нём в режиме звонка отобразилось видео. «Сукин ты сын Роспотребнадзора», — длинный фиолетовый плащ, торчащие из-под него ботинки на заклёпках. Такого же пёстрого до ряби в глазах цвета брюки и водолазка, контрастирующие с ними белые перчатки. Рыжие волосы были забраны на одну сторону так, что отчётливо виделись насыщенного жёлтого цвета линзы. — Итак, я озвучиваю ваш выбор. Вы приносите глубочайшие извинения полицейскому, которому из-за вас, человекоподобных кретинов, пришлось раскрывать это нелепейшее дело, и возвращаете оставшиеся четыре холодильника с последующей явкой в полицию с чистосердечным признанием, — снова голос, в котором явственно прослеживался покровительственный тон. Фокус камеры смещался на группу людей, одетых в красные спортивные костюмы. Один из них, сидящий за письменным столом в просторном помещении с высокими окнами от пола до потолка, рассмеялся. Его поддержали остальные. Несколько хорошо сложенных внешне мужчин и женщина. — Прикалываешься? Как ты хоть охрану прошёл? Со звуком плевка изображение с видео сдвинулось в сторону, затем снова сместилось к говорящему в фиолетовом. — Вы конкретно про двух ушедших на перекур старожил? Или мы сейчас о тех тринадцати работниках, неправильное слово, разгильдяях, хм, точнее симулянтах? Объясню попроще — той псевдо-рабочей биомассе, которой вы ежемесячно отчисляете деньги за то, что они создают видимость работы, не делая ровным счётом ничего полезного, а по сути дела создавая лишнюю статью расходов. Да, мы проходили мимо них, когда они организованно пили кофе на этаже ниже, обсуждая, какой мудак их начальник. То есть, вы. Они нам и дорогу подсказали. «Это Разумовский?» — по ходу видео Гром начинал медленно понимать Дубина. Сергей, заикавшийся, боявшийся возразить на все замечания по поводу хранения костюма, в свободной форме, не скрывая своего презрения и откровенного отвращения к собеседнику, высказывался о нём. — Что? — оскалив зубы, басисто прикрикнул мужчина с короткой стрижкой и густой щетиной на лице. — Чумной Доктор задницу подогрел, так считаешь, что весь такой всемогущий? Уматывай, пока цел. Ясно изъясняюсь? Сергей непринуждённо улыбнулся. Видео сдвинулось в сторону от смачного хлопка ладони по поверхности стола. Настолько твёрдого и неожиданного, что мужчина с щетиной откатился назад на кресле с колёсиками, а его окружение расступилось. Ни один мускул на лице Разумовского не дрогнул. Он не убирал руку в перчатке, голубые глаза застыли двумя огненными льдинами, в которых не удавалось рассмотреть ничего, кроме равнодушия и полного безразличия. С таким взглядом Чумной Доктор в кошмарах майора смотрел на своих жертв перед их сожжением. — Либо решаем вопрос на моих условиях, либо все, кто сейчас находятся в этой комнате, покинут её ногами вперёд, и уж будьте так любезны, пошевелите своими крошечными извилинами и сообразите, что ходьбу эта фраза не подразумевает. А холодильники мы конфискуем. Терпение у местного начальства стало сдавать. — Слышь, фрик, проваливай, говорю, — в видео показался нож. Мужчина вскочил с места. Сергей не вздрогнул, оставался стоять, упираясь ладонью в перчатке в поверхность стола. Остальные люди в спортивных костюмах потянулись к закрытым стеллажам у стен. — Похер мне, кто там за тобой бегает, у тебя три секунды, чтобы убраться отсюда в свою башню. Дима сравнивал Сергея со сторожевыми собаками из излишне темпераментных пород. Ротвейлер, доберман — оба уличены в превышающей нормы допустимого агрессии и трудностях воспитания. Ротвейлер мощнее, напористее, хватка у него серьёзнее, но доберман проворнее, манёвристее за счёт элегантности линий стройного, мускулистого тела и покусать способен не хуже. Выбирая между ними, Гром остановился бы на последнем, но сейчас он разглядел перед собой вовсе не собаку, рвущуюся с поводка. Игорь видел змею. Как кобра перед броском, Разумовский выпрямился и выжидающе окинул пустым взглядом направленный на себя нож. Кобра не атаковала бы сразу. Сначала начала бы шипеть, потом раздула капюшон, предупреждая о своих намерениях, затем последовало бы нападение. — Мы сделали так, как вы попросили, Дима, но я не вижу никаких дальнейших перспектив мирных переговоров. Эти люди находятся на той ступени эволюции, когда ещё не понимают человеческую речь. Только доступный всем язык насилия, — но голос стал почти снисходительным, приторно, до неестественного ласковым, а взгляд упёрся точно в камеру. Гром буквально прочувствовал его, как два жёлтых огня смотрели на него. Видеозапись…видеозвонок вёлся не в одну сторону! — Я не против съёмки в режиме настоящего времени, но попрошу с другого ракурса, эта сторона у меня не настолько фотогенична. — Ты у меня допизделся! — заорал мужчина с ножом, остальные бросились к стеллажам как по команде. До этого создающий впечатление хладнокровного и уверенного в каждом жесте своих оппонентов Разумовский сорвался с места, перехватил руку с ножом и, вырвав холодное оружие, приложил нападавшего лицом о колено, сбросив на пол, а сам залез на стол, выпутавшись из фиолетового плаща. Пока мужчина стонал от боли, хлюпая полившейся из разбитого носа кровью, оставшиеся люди в спортивных костюмах подоспели с оружием. — Слушайте сюда, простейшие организмы, — Сергей движением носка ботинка опрокинул со стола бумаги и кружку с пролившемся из неё на пол чёрным кофе, — хоть пятно мне на одежде оставите — будете сами оттирать. Это не ваш палёный ширпотреб, ткань требует нежнейшего деликатного ухода, какой не предоставит ни одна химчистка. Раз, два, три, Дима, живо замри! — в следующую минуту приказал Разумовский, замахнувшись рукой с сжатым в ней ножом. Связь оборвалась на моменте, когда охотничий нож пролетел мимо телефона. В камеру брызнула струя крови. На экране «нокии» высветилось сообщение с адресом.

***

Разумовский не проявлял насилия, это всё его друг или кто он там был. Сергей за ненасилие, он не единожды это подтверждал и придерживался своих идеалов. Вдарив бутылкой по голове бандиту в кафе Грозясь утопить в ванной Накинувшись на бездомного Выбив дверь чьим-то телом Дав Чумному Доктору костюм повышенной опасности Разбив человеку нос о колено Таксист довёз майора от Адмиралтейской до Беговой улицы к месту назначения за двадцать три минуты, которые Гром пытался принять совсем небезобидные замашки Сергея. Он точно это видел, Дима тому свидетель. Блять, стажёр, которому мало оказалось ночных побегушек, получил вторую дозу развлекаловки с эксцентричным миллионером-гуманистом днём! И всё из-за холодильников! Игорь старательно включался в происходящее. Рассчитавшись с таксистом последней наличкой, он выскочил из машины на подъезде к бизнес-центру, сориентировался с выбором высотного здания. Майор определил его по парковке с чёрным «ягуаром» Разумовского. На то, что он не просчитался, также указывало отсутствие охраны на первом этаже и персонала на стойке регистрации посетителей. «Думай, думай! — заставлял себя поскорее решать Гром. Узнать этаж по камерам наблюдения? Здесь Разумовский, что если они выключены или изображения с них заменены на старые? Звонить Диме. Да, звонок, может сыграть на руку, а пока… — Нет никакого пока! Ты видел, что там творилось?! Ещё пара сантиметров, как голова ударилась бы об угол стола, височная зона, это почти стопроцентная смерть!» Игорь зашёл в лифт и кликнул по кнопке восемнадцатого этажа, последнего этажа на панели выбора в кабине. Офис, убеждал он себя, как во «Вместе». Последний этаж наверняка и будет главным кабинетом. Так и оказалось. За раздвинувшимися створками отчётливо различались между собой крики и вопли. Ускорившись, майор направился на звуки по короткому коридору и распахнул закрытые двери из тёмного дерева. В голове стык в стык шли сцены. Беспомощный, неспособный оказать сопротивления Сергей, ползающий по полу в офисе в испачканной одежде с воткнувшимися в ткань стёклами и он же в фиолетовых одеждах, перебрасывающий через бедро летящего на него с битой здоровяка в спортивном костюме. Пустой офис, в которым он, майор, сломал журнальный столик и разбросал готовую еду по кафельному полу, нанёс вмятину на один из холодильников с газировкой и снэками. Против заполненного людьми, стонущими, кричащими на окровавленном полу. И посреди хаоса Разумовский — его катализатор и эпицентр разразившейся смертоносной бури. — Как же сука больно… — Нет, нет, не вытаскивайте, иначе можете задеть артерию, тогда откроется сильное кровотечение. Лучше лежите и не двигайтесь. — Какой тут блять не двигайтесь?! Я руку не чувствую! — Если бы ваша рука не оказалась рядом с моей шеей, вы бы её ещё чувствовали. У Сергея на подобные вещи очень быстрая реакция. Он убегал от Чумного Доктора. Подальше от двери на полу полулежал задетый осколком от разбитой кружки в бедро один из мужчин в красном спортивном костюме, а возле него, зажимая синей курткой место ниже раны, расположился и стажёр. На расстоянии метра от них вне зоны досягаемости валялся раскрытый складной ножичек. Оба обернулись, когда майор показался в дверях. Мужчина в спортивном костюме поправил зализанные назад русые волосы и попытался привстать, но его попытки не увенчались успехом. Одна из рук была прибита к деревянной панели, какими были отделаны стены кабинета, вошедшим в ладонь по рукоятку ножом, что и не давало раненому подняться. Мешал ему и Дубин, что оставался сидеть рядом, опасливо косясь на торчащий из штанины кусок керамики. — Этот тоже ошпаренный? — пока позади не стихали вопли, спросил мужчина и кивнул на майора. — Помощь, из полиции, — кратко изложил Дима. Свободную руку он держал возле шеи. Правее под подбородком на ней тянулась тонкая алая полоса. Кровь с неё не лилась, но выступала. Несколько алых капель бисеринками осели на воротнике. Стажёр своими касаниями неосознанно размазывал её. — И откуда у вас взялось старинное оружие? — Никакой пощады! Вы заплатите мне за каждый краденый холодильник! — раздражение влетело в спины с той силой, с какой стол в кабинете рухнул на кого-то в спортивном костюме, намертво придавив к полу. Перехваченный из рук женщины в красной спортивной куртке, высоких туфлях и юбке-карандаш длинный меч, похожий по форме и гравировке на японскую катану, разрезал деревянную биту девушки в спортивном костюме и оставил порез на её плече. Она гортанно вскрикнула и упала на колени, принявшись тактически отступать к противоположной стене кабинета. Сергей ушёл в сторону от удара обрушившейся на него с силой тяжёлой булавы. Она пролетела над его головой, металлические шипы едва коснулись рыжих волосков на макушке. Но тут же с другой стороны воздух рассекло остриё топора. Уклоняясь от булавы, Разумовский не видел его. «Тут не думать, тут действовать надо!» — оставив стажёра следить за здоровьем пострадавшего, Игорь, оттеснив из центра двух других нападавших, перехватил руку с топором и резко дёрнул вниз до звонкого стука о кафельную плитку. — Одолжу, — за словом последовала подсечка. Грузный мужчина с отёкшим лицом и в очках завалился набок и не спешил вставать, поджав ноги к груди. «Пять, семь, одиннадцать, четырнадцать пятнадцать. Пятнадцать», — пройдясь глазами по окружению, высчитал Игорь и почувствовал, как упёрся спиной в чужую спину. — Сначала в тебя палят из огнемёта, а потом ты отбиваешься от прелестей игрушек Средневековья, — с издёвкой прыснул Сергей. — Что дальше? Откуда-нибудь из кустов выскочат мафиози с мечами наперевес? Ало, эта тема осточертела всем ещё в нулевых! Чумной Доктор хоть и вышел из той же эпохи, но не притащил же из неё трость с клинком! — Сейчас не лучшее время, — готовясь защищаться, произнёс Гром. — Ага, есть дела куда поинтереснее, — откликнулся и обратился с другим вопросом Разумовский. — Слушай, а это первый раз, когда мы с тобой вдвоём куда-то выбираемся? Технически, не совсем вдвоём, но в данный момент есть кое-какое приятное чувство уединения, не так ли? — майор напрягся, ощутив тычок локтем под рёбра, но продолжил смотреть на обступивших их кругом людей в спортивных костюмах. — Mon cher,считаю, что ничто так не сближает, как противостояние проблеме страдающего от нападок криминала малого бизнеса. — Я видел сцену у Тарантино, которая начиналась похожим образом, — круг смыкался. — Ты хочешь её повторить? Я доверюсь твоему вкусу. — И по этой причине повторять мы её не станем, — Гром приценивался к оружию. Из пятнадцати человек один владел булавой. Ещё четверо мужчин держали мечи. Мужчина с короткими усиками и торчащими в стороны волосами вооружился длинной металлической цепью, свёрнутой вдвое, мерно ею помахивал. У троих похитителей холодильников в сжатых кулаках вспыхивали искры. Шокеры, определил Гром, двигаясь глазами дальше, пока ему позволяли минуты наступившего затишья. Двое оказались с голыми руками, двое обзавелись кастетами, трое прихватили с пола что подвернулось под руку. Битую керамику, ножку сломанного стола с торчащими из неё гвоздями, обломки биты. — Помягче, мы здесь за бытовой техникой, не забывайся. «Я действительно ему это говорю? — майор ещё боком оглянулся на миллионера. — Как с зеркалом», — было странно смотреть на Разумовского и ассоциировать его агрессивные выпады с тем, что происходило на допросах. Проецировать все те драки с утоплениями, удушениями и раскидываниями тел на тот бедлам, что закатил Сергей. — Надеялся, что ты попросишь пожёстче. Что же, как я могу тебе отказать? Но потом ты покажешь оригинал той сцены, хочу узнать, что я упустил. Мы, — исправился Сергей. — Что мы упустили. Режиссёр же из Италии? На юго-востоке страны есть город Таранто. — Тепло, — не зная зачем, поддержал разговор Игорь. — Американец с итальянскими корнями. Похитители холодильников не покидали занятых позиций. Крепко сжимали оружие. Их физиономии напрягались так, что становились непроницаемыми, походящими на непробиваемый камень. «Договориться не получится», — сделал вывод Гром. — Мне нравится, — из отражения в мече, приподнятого на уровне груди миллионера, на майора смотрели жёлтые огни глаз. Гром покрепче перехватил рукоятку топора и приготовился. Одного взгляда ему хватило, чтобы всё понять. Мечи столкнулись со свистящим звуком, от их удара в разные стороны посыпались искры. — Ну, пошла потеха! — с ожесточённой радостью закричал Разумовский. Избежав удара летящей в голову булавы, майор замахнулся топором и начисто срубил её рукоять до короткого обрубка, оставшегося в руках накинувшегося на него мужчины. Перевернув оружие остриём к себе, Гром атаковал снова, опрокинув к полу противника ударом обуха в плечо. — Лежи и не вставай, — не тронув безоружного, скомандовал Игорь. Позади в незамысловатой мелодии снова со скрежетом соприкасались остриями мечи. Разумовский лавировал между нападавшими с грацией змеи и отбивался с ловкостью хищной птицы. Вился под руками ужом и делал выпады как бы бросками, с силой налетая в атаке, а потом отскакивая, пригибаясь. Вовремя выставлял оружие для блока и перемещался. Наносил удары с неукротимым буйствующим огнём и бесконечной неутолимой жаждой, ударял и ловил порезы телом, будто не замечая их. — Легче! — изловчаясь с занятой рукой столкнуть лбами двух обладателей шокеров, нейтрализовав обоих разом их же оружием, прикрикивал на Сергея Игорь. Разумовский слишком вошёл во вкус, ещё немного и начал бы шинковать в капусту нападавших. Ярый ненавистник насилия с упоением и страстью норовил проткнуть противников насквозь или вскрыть им глотки. На ум сразу приходили слова стажёра про невмешательства. Дима явно юлил, говоря, что ты же майор, значит, так надо, значит, ты понимаешь, что делаешь. Оборотной стороной его бездействия был страх. Гром отлично это понимал. Меньше всего ему хотелось влезть между лихо размахивающим мечом и вряд ли уже отдающим себе отчёт в действиях Сергеем и его оппонентами. — Разумовский, не так сильно! Сбавляй обороты! Но не вмешаться майор также не мог. Его не одёргивал никто, не останавливал, не вправлял мозги на место. До Разумовского, его безукоризненно чистой половины. Но была и вторая, открывающаяся ему во всей красе только сейчас, и вот её Гром тормозил от совершения непоправимого. «А что бы было, если бы тогда в кафе он зашёл один? В его руках и ложка запросто обратится в смертельное оружие, — замыкала всё совсем фантастичная мысль. Фантастичная, потому что прежде Сергей совершенно не вписывался в роль исполнителя огненных приговоров. В его глазах. — Он мог бы таких дел наворотить. Хорошо, что не он стал Чумным Доктором». — Только сегодня и только для тебя, Гром, уникальное предложение лично поучить меня на досуге быть поласковее. О, вне всяких сомнений, у тебя-то я чему только не выучусь! — но несмотря на колкости и раздражение, Сергей немного приходил в себя, с меньшим рвением налегал на меч. — Твоя школа? Много чести. Пока рука с кастетом была оттянута, как пружина, готовая вот-вот выпрямиться, Гром посмотрел в ту же сторону, что и Разумовский, обнаружив посреди валяющихся на полу похитителей холодильников Дубина. Стажёр подползал к каждому, неотрывно следя за ходом побоища, и проверял пульс, осматривал места ранений. Одному из мужчин с шокером перевязал плечо раздобытой из настенного шкафчика эластичной повязкой. Когда кто-то пытался встать, клал на него ладонь и придерживал, не уходил, пока пострадавший не прекращал попыток отползти подальше из опасной зоны, где бы мог угодить под оружие или жёлтый взор одного конкретного человека. Игорь опустил топор к полу и врезал нападавшему в мягкие ткани плеча, в то же время подсёк выставленную вперёд ногу, перехватил её рукой и, когда нападавший потерял равновесие, уцепился за вторую и перевернул противника вверх ногами. Финальный штрих — вздёрнул за ворот куртки и приложил затылком о пол. Мужчина вздрогнул и расслабил руку с кастетом, отключившись. Этот приём Гром практиковал ещё на незадачливых грабителях банка. Также вертел одного из них, словно лопасть винта. Главное было рассчитать силу и следить за шеей, чтобы ненароком не переломить в пылу схватки. Разумовский не отставал. Дрался наравне, если не превосходил по числу пострадавших майора. «Но в казино предпочёл выйти с поднятыми руками. Нет, — отпирался от лезущих в голову домыслов Игорь, переводя дыхание. — Там были люди, много людей. Началась бы паника, а ей бы сопутствовала давка». Контрнападение завершилось отрезанным рукавом и выбитой молнией на костюме владеющего холодным оружием. Парня с кастетом меч, выставленный рукояткой наизготовку, огрел по голове до нокаута. Прозревшая от всей щекотливости накалившейся до предела обстановки женщина в юбке-карандаш, куртке и высоких туфлях опустила подобранный меч и планировала дать дёру, когда Сергей в резком манёвре хорошенько хлестанул её своим мечом по заднице. Та в испуге обернулась, подскочила на месте. Рукоять меча ударила в живот с таким напором, что похитительницу резко понесло назад. «Окно», — рассчитав приблизительную траекторию движения и скорость, с которой женщину повело от силы удара, заметил явную опасность майор. Он попробовал рвануть в ту сторону, но путь преградил заискрившийся у лица шокер. — Дима, немедленно к окну! — выкрикнул Игорь, зацепившись глазами за находящегося неподалёку стажёра. Захват руки, залом. Игорь вздрогнул, согнулся вдвоё, но сдержал вскрик, прокусив щёку изнутри до металлического привкуса крови, когда электрический разряд ударил куда-то в живот. А женщина в высоких туфлях и юбке-карандаш тем временем столкнулась со стеклянным окном и отправилась бы в свободное падение, если бы её за красную куртку не затянули обратно, роняя грудью к полу до короткого хруста сломавшегося на левой ноге каблука. — Вы целы? — единственное, на что хватило сил выговорить у Дубина. Он смотрел на раненую и поверить не мог, что ради её спасения прорвался через самый центр нешуточных баталий за бытовую технику. Это было почти также невероятно и ошеломляюще до мелких мурашек, как убегать с Сергеем от Чумного Доктора. Гром терпел. Держал нападавшего, пока тот налегал на шокер. Жалящая боль проходилась резкими волнами по телу. Разряд, разряд, снова разряд! Перед глазами поплыли чёрные точки. Готовясь отключиться, Игорь приложил усилия и ослабевшими руками дёрнул голову мужчины в спортивном костюме к полу, ударив так, что тот первым потерял сознание. — Пригнись, — не дав майору минуты прийти в себя, вдруг предупредительно крикнул Разумовский. Гром нагнулся, упал на колени, почти проваливаясь в тёмное марево, и тогда же над его головой пролетел меч, разрубая пополам деревянную ножку стола с торчащими из неё гвоздями. Выбирая между ней и обычной половиной, Сергей остановил взгляд на уже тогда наблюдающим за ним Громе и, усмехнувшись, ухватился за вторую, хлёстким ударом в живот вывел из строя ещё одного похитителя холодильников. — Ха, и что мне причитается за твоё чудесное спасение? — он протянул руку и помог майору подняться. — Нет, я не настаиваю на награде, но я бы и не, — и теперь уже Игорь прервал его поток пустословия и стёр с лица самодовольную улыбку. — Берегись! — металлическая цепь едва не оплелась арканом вокруг шеи потерявшего бдительность миллионера. Гром думал, перерубит, но за разглагольствованиями заболтавшегося Сергея и своей слабости упустил момент. Цепь пролетела мимо вытянувшегося в изумлении лица Разумовского, которого Игорь вовремя оттолкнул от себя, и лассом зацепилась за тяжёлую рукоятку возникшего между ними остриём к Сергею топора. — Если ты не надумал меня зарубить, то, может, сойдёмся на ничьей, шахматист? — ни ужас, ни страх. Уголки рта подёрнулись в благосклонной улыбке, а жёлтые фары глаз излучали плохо вписывающуюся во всю остроту ситуации доброту. Игорь не ответил, вместо этого напрягся, заскрипев зубами, когда мужчина по другую сторону цепи поволок его к себе до разъезжающихся в стороны ног. Оставалось пять похитителей холодильников. — Блять, аррр, — простонал с другого части просторного кабинета прибитый к деревянной панели мужчина. — Разве помощь из полиции не должна их останавливать? Его, — указывая рукой на фигуру в фиолетовом, бросающуюся во второй раунд с мечом, интересовался он. — В данный момент останавливается незаконное присвоение бытовой техники в особо крупных размерах, а также осуществляется надзор за соблюдением порядка, — проинформировал Дима, проскочив по стеночке на прежнее место. Над его головой закручивалась длинная цепь, сбоку под всплеск крови кричал раненный в ногу владелец меча, его меч падал на пол, пока чужой летел уже в другую сторону с пронзительным свистом и дружелюбным. — Аккуратнее, — произнесённое Сергеем. — Хорошо хоть пропажу двадцати микроволновок он упустил, чё тогда было бы… — присвистнул мужчина. — Двадцать микроволновок? — вмиг заинтересовался Дубин. — Что вы знаете о пропаже двадцати микроволновок? — с отскакивающим от зубов ещё при поисках холодильников вопросом уточнил Дима. — А ты дай гарантию, что этот двинутый меня не тронет. Этих пускай, всё равно накроется работа. Дима уже хотел пойти на уступки и согласиться, но решительно притупил в себе этот порыв. — Не вы диктуете условия. Информация вперёд, — скрестив руки и вздёрнув голову, настоял Дубин. — Слышь, мент, — с меньшим уважением откликнулся раненый, — не наглей. В ответ на это Дима равнодушно пожал плечами и крикнул: — Сергей! Разумовский, уворачиваясь от стремительных и чётко выверенных ударов чужого клинка, отозвался, попутно полоснув мечом того, кто на него нападал: — Дима, у вас какие-то сложности? — любезно поинтересовался Сергей с кровью и царапинами на лице, торчащими в стороны как наэлектризованными рыжими волосами, в исполосованной на груди, плече и в области шеи водолазке, стирая белой перчаткой кровь с лезвия меча. Мужчина с проткнутой рукой с теплящейся в уголках глаз надеждой вскинулся к стажёру. Дима стоически проигнорировал, обращался к Сергею: — Не хотите принять участие в новом деле? Оно обещает быть масштабным. — Эээ, — пугливо озираясь на фигуру в фиолетовом, забормотал мужчина в спортивном костюме. — Диктофон, давай сюда, я всё скажу, но еду в полицию, с ним меня не оставляй! Завидев эту сцену, Гром бросил Разумовскому в спину: — Ты его научил? А Сергей с гордостью приложил руку к сердцу. С такой гордостью, что снова выручать его, замершего в неподходящем месте, пришлось Игорю. В финальном рывке, собравшись с силами, Гром расчётливо использовал своё безоружное положение и сначала раскрутил цепь, применяя её по назначению, сшибая и пугалками заставляя налетать друг на друга противников, а потом натянул и отпустил в броске. Топор воткнулся в пол, а запутавшийся в цепи мужчина упал к стенке. Игорь и сам не прочь был полежать пару минут на грязном полу среди других живых, но притворяющихся, что без сознания, и натурально бессознательных тел. Давно его так не гоняли. Он много чего повидал за годы работы, разных психов повстречал, но ни разу до этого не мыслил, что пересечётся с группой грабителей, с которой будет драться не на кулаках. Драться и периодически прикрывать от них видимо в детстве переигравшего в дуэль на сухих ветках Разумовского. Либо, предполагал майор, качество жизни в детдомах страны гораздо хуже, чем о них обычно пишут в прессе и говорят по новостям. Мышцы на руках после орудования топором гудели, ноги болели, тело непроизвольно подёргивалось остаточным после применения электричества образом, дышать было совсем тяжко. Тренируясь после работы в поте лица в подпольном бойцовском клубе Гром и то выматывался на порядок меньше. Да что там, после обхода пострадавших после допроса с мойкой стен на холодном воздухе и тасканием коробок на склады автомастерской выдохся меньше и был хотя бы в состоянии перебирать ногами и руками. — Где ваша хвалёная выносливость, майор? — Игорь с присвистом выдохнул и выпрямился, когда ладонь обогнувшего его по левую руку миллионера смачно ударила его пониже спины. Грому даже показалось, что он услышал, как что-то в позвоночнике хрустнуло. — Я строил планы на ночное рандеву. Ну да ладно, ты хорошо продержался. Но реакция, конечно, притупилась. Погонять бы тебя на ножах для разминки. Влево-вправо, влево-вправо, убит, ахаха! Так, так, так, где же, где же последние холодильнички! Разумовским держался бодро после погрома в кабинете. Пока Игорь пытался не задохнуться, дыша, Сергей вовсю вскрывал спрятанную в конце кабинета тяжёлую сейфовую дверь. Как будто никакого сражения не намечалось — он сходил побегать на беговой дорожке в фитнес-клубе, чтобы привести вялое после сна тело в тонус, принял освежающий контрастный душ и, как в рекламе для отличного начала дня, глотнул свежевыжатого апельсинового сока вместо чашки кофе. Вот он, безупречный руководитель «Вместе»! — Девять, десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать! Дима, все тринадцать холодильников укомплектованы! — оповестил Разумовский. «Тринадцать? А разве не двенадцать?» — Гром пожалел, что вместо того, чтобы не дать заговорить стажёру, прокрутил это в своей голове. — Но пропало двенадцать, — отозвался Дубин, после чего заглянул в заметки в телефоне и сверился с информацией по делу. — Двенадцать холодильников, — подтвердил он. Снова как змея, Сергей сначала медленно пошёл вперёд, волоча по полу меч. Одёргивал головой, подхихикивал и нервно подёргивал глазом. С его приближением шаги становились шире, а кончик меча уже бился, отбивал дробь по камню, как начинает трещать хвост гремучей змеи, когда та ещё немного и пойдёт в наступление. — То есть, пока мы искали двенадцать холодильников, — с чётким осознанием произошедшего за его спиной, говорил Сергей, и кончик меча чаще бился о камень, высекая искры. — Вы украли….тринадцатый? Вы! — меч ударился о пол, а затем оказался сжат на уровне груди миллионера. — Вы украли ещё один холодильник! Вам хватило наглости спереть ещё один сраный холодильник! — за восклицанием последовал истеричный смех. Сергей хохотал до слёз, приглаживая перчаткой распушённые волосы, а затем остановился. Просто замер, перестав посмеиваться. В буйстве оранжевого на линзах, напоминающего магму за секунду до извержения вулкана, Гром увидел отражение всех раненых, впереди оставался владелец офиса. Меч снова рассёк воздух, но как и взмыл вверх, так и упал. Ненависть, раскалённая до цвета ядрёно-оранжевых капсул для оружия Чумного Доктора, угасла. — Тише, тише, всё закончилось, успокойся, все в безопасности. Всё нормально, пропажа нашлась, — эти слова майор повторял будто себе, но нет, говорил для того, чьё лицо держал в ладонях, в чьи жёлтые огни глаз смотрел. Гром на своём примере знал, что буйствующий огонь нужно усмирить, а не залить маслом. Проконтролировать температуру вместо того чтобы повышать градус, надеясь на волю случая или удачу, что дикое пламя образумится и стихнет после опрокинутой в него канистры бензина. Доведённый до бешенства Разумовский как-то сник, не понимая. Было видно, что действия майора ввели его в глубокий ступор. Готовясь к серии ударов, он не готовился оказаться пойманным в плен чужих прикосновений. Разглядывать не омерзительные себе рожи всех полёгших на полу воров-отморозков, а спокойные серо-голубые глаза, чувствовать лёгкую дрожь огрубевших, шершавых кончиков пальцев на своих щеках, их осторожные, как мазки краски по листку бумаги или пера по коже, поглаживания. — Вы пососитесь там ещё! — прикрикнул прибитый к деревянной панели мужчина. Два жёлтых огня упёрлись точно в него. Мужчина подёргал стажёра за рукав, переняв из его ладоней телефон, записывал чистосердечное на микроволновки. — У тебя красивые линзы, но ты с ними и одеждой такой яркий, что сложно сосредоточиться на чём-то одном, — привыкнув думать прежде, чем действовать, в случае с Сергеем Гром поступал ровно наоборот. Игорь глупо улыбался и пытался вытащить из себя хоть слово, не разрывая зрительного контакта. Руки правда сместил на плечи и придерживал за них. — Тебе станет легче, если я разденусь? — открыто и без тени смущения спросил Разумовский. «Проверим?» — с кем-нибудь другим отшутился бы и, вероятно, взял на слабо Игорь. Но на шутку это вроде не походило, а для серьёзного вопроса как-то не вязалось с тем, кто спрашивал. — Не знаю, — не так смело произнёс Гром, — у тебя наверняка везде волосы такие…рыжие. — А у тебя, — Разумовский поднял глаза выше, — вьющиеся? Минутами ранее сражаясь спина к спине, они в нерешительности обменивались взглядами и невпопад говорили. Неловкий разговор нарушил Дима. — У кого-нибудь есть идеи, как это объяснять в полиции? А вокруг всё также разбросанные тряпичными куклами живые и ноющие от боли распластались по полу тела похитителей холодильников.