Мир забытой искренности

1409 Эмблсайд, Англия       Утро в замке началось задолго до рассвета. Элайза с глубокой ночи находилась в том самом зале, с большим круглым столом и неустанно отдавала команды служанке. Но и сама без дела не сидела — слишком много всего нужно было подготовить к закату. Ведьма два месяца расшивала десять мантий, чтобы передать их Древним вампирам. Раньше превращение в вампира для Элайзы было таинством. Она не знала, как правильно происходило это действо, пока Роман не объяснил всё до мелочей.       Чтобы жертва не превратилась в тебе подобного, её необходимо было убить. Со слов Романа, вампир мог убивать сразу, но умолчал о подробностях такого способа. Да и Элайза особо не горела желанием узнать о кровавых деталях. Большинство бессмертных не убивали жертву, нарочно превращая в вампиров. Ведьма провела почти сутки в библиотеке после его рассказов, соображая, что именно стоит предпринять, дабы заблокировать способности других вампиров.       Ответ был всё время на поверхности — Древние сами просили Дьявола об этом. Ритуал был примитивен и прост: подношения десятка жертв, алтарь и пара заклинаний ведьмы. Под её руководством всё удалось намного проще, хоть Дьявол и не пришёл сам к ним. Элайза этого и не ждала, но цель была достигнута: лишь десять вампиров, создавших совет, отныне могли превращать других.       — Элайза? — Роман неожиданно заглянул в зал. — Нам нужно кое-что обсудить.       Ведьма увидела, как служанка нервно дёрнула плечом, но молча продолжила расставлять свечи. Их оставалось ещё слишком много, а времени — катастрофически мало. Нужно было ещё обустроить сам стол, превратив его в огромную постель. Элайза знала лишь ритуалы, связанные со своим Повелителем, оттого и этот слабо отличался от других. Махнув рукой, ведьма вмиг закрыла все книги и уложила их аккуратно в углу комнаты.       — Да, иду, — отозвалась она и направилась вслед за хозяином.       Она готова была поклясться, что слышала скрип зубов служанки и её нервный вздох.       Оказавшись за дверью, Роман почти нагло осмотрел ведьму, на которой было простое серое платье, едва отличавшиеся от одеяния служанки. Сам вампир был привычно одет в серые брюки и рубашку.       — Ты уверена, что готова к этому?       Элайза склонила голову набок, усмехаясь. Неужели, что это она услышала? Заботу в его голосе? Роман поджал губы, понимая, что зашёл не с той стороны.       — Ты говорила о ритуале. Демон будет участвовать в каждом из них?       — Да. Он будет всегда забирать душу превращаемого и вселяться в вампира.       Пожав плечами, она отвела взгляд, не зная, что ещё добавить. К чему всё это, если на закате на одного вампира станет больше, а она обретёт свободу? Разговоры, ведущие в никуда. Элайза отчаянно боялась говорить о том, что её время здесь подходит к концу. Душа рвалась на свободу, а сердце… отчаянно желало новых холодных прикосновений. Она и себе не желала признаваться в том, чем был вызван переворот внутри. Ведьма не знала наверняка, она не испытывала ничего подобного раньше. Но что-то неприятное происходило где-то в глубине живота и вызывало странную нервозность, совершенно ей не свойственную.       Элайза подняла глаза на хозяина и закусила губу. Он смотрел на неё пристально, с прищуром, и будь у него сердце, Элайза могла бы поклясться, что оно билось бы сейчас чаще. Как и её.       — К чёрту! — рыкнув, Роман резко толкнул Элайзу в дверь и впился в её губы.       Что-то вспыхнуло в груди, распаляясь с каждым движением холодного языка у неё во рту. Ведьма застонала в его рот, обвивая руками шею, понимая, что страсть туманит её разум. Роман держал её лицо в ладонях, скользя языком, лаская. Он медленно отстранился, тяжело дыша, посасывая её губы и глядя в затуманенные глаза.       — Не нужно, — выдохнула Элайза, явно ощущая его возбуждение. — Это плохая затея.       Роман судорожно выдохнул, прикрыв веки, и сдался, отпуская её. Он понял, что всё это было лишь игрой с самого начала. Нет, не так. Он и так это всегда знал. Позволил вновь себя обмануть, как было уже однажды. Боль, которая проникала в самое сердце, даже холодное и мертвое. Странно быть неживым и ощущать земные эмоции. И ведь это она подарила их! Подарила давно забытые чувства, ощущение тепла, трепет и волнение, такие приятные и дурманящие. А теперь… будто вырывает их обратно, оставляя в груди зияющую пустоту. Только теперь эта пустота не будет умиротворяющей, как раньше. Она неумолимо заполнялась болью, с каждой секундой неприятно ворочаясь и стуча по рёбрам.       — Элайза, — проговорил он, всё ещё держа её лицо в ладонях. — Ты ведь не всё время притворялась, не ври хоть себе, — Роман прислонился своим лбом к её.       Ведьма на миг прикрыла глаза, силясь не вырваться, не закричать. Она чувствовала боль, исходящую от него, а ещё странное и тёплое чувство, которого ранее не испытывала. Такой калейдоскоп эмоций сбивал с толку, ей хотелось скорее уйти, сбежать подальше. Или прижаться к нему всем телом и не отпускать. Выкачать из него эту леденящую боль, избавить, перестать самой её ощущать. Элайза знала, что не могла — не могла себе этого позволить! Да только тело совершенно отказывалось слушать её, поддаваясь навстречу неизвестному и холодному.       — Что произошло? — внезапно выдохнула она, открывая глаза и встречаясь с ним взглядом. — Боль. Я чувствую.       Роман неопределённо качнул головой. Он ведь никогда и никому не рассказывал свою историю. Эта ведьма разворошила осиное гнездо в его грудине, заставила вспомнить, заставила снова страдать. Теперь давно забытое и канувшее в небытие снова саднило. Но ведь, как говорили люди, стоит кому-то поведать о том, что тебя тяготит, и тебе враз станет легче. Отпустив Элайзу, вампир аккуратно взял её за руку и повёл в свой кабинет. Она послушно шла следом, и на ходу он размышлял, что хуже — бесчувственное забытье или болезненная память. Как ни странно, он не был уверен. Там, в кабинете, царил идеальный порядок — ведьма давно здесь не была. На столе аккуратно лежали бумаги, шторы привычно задернуты. Здесь царил приятный полумрак, от которого клонило в сон. Элайза не сопротивлялась, когда Роман опустился в своё кресло и взял её на руки. Она чувствовала себя немного устало, а атмосфера вокруг лишь усиливала это.       — Я родился в тысяча триста пятьдесят втором году, — начал вампир. — В семье обычного торговца.       Элайза вздрогнула, поведя плечом, и отвела взгляд. Она сидела прямо, вытянувшись от напряжения. Она не понимала, зачем он ей говорит это. Странно было слушать его историю, но ещё хуже было чувствовать её изнутри. Его боль и смутная тоска проникали в её сердце, задевая самые тонкие струны души.       — Моя мать была швеей, — он неопределённо пожал плечами и коснулся платья Элайзы. — Ты чем-то напомнила мне её.       Вздрогнув, она продолжила молчать, тупо уставившись в стену. Элайза не хотела сейчас смотреть на вампира. Пусть он и говорил медленно, но она уже видела перед собой ужасающие картинки глазами маленького мальчика. Ей было по-настоящему страшно. Несмотря на всё, через что прошла она сама, что видела и что делала, сейчас тревога сковывала её тело и отдавалась тупой болью, заставляя с усилием унимать дрожь в пальцах.       — Когда родился я, отца превратил вампир, но…       Не выдержав, Элайза вскочила на ноги и отошла на несколько шагов. В её глазах блестели слёзы, она затаила дыхание, силясь не заплакать. Холодный и неприступный, он скрывал целую историю в себе. Историю, полную страха и страданий. Слишком длинную и жуткую для обычного человека, но ведь он давно им и не был. Какую же странную метаморфозу она сотворила с ним! Ведьму начало трясти от чужих переживаний и мыслей. Она злилась на себя, потому что теперь была связана с Романом, и ужасно была огорчена его прошлым, по-настоящему переживая его внутри себя. Она давно пыталась стереть свои воспоминания, уничтожить. А что теперь? Теперь она возвращалась в прошлое, и уже было неважно — своё или чужое. Боль не давала дышать, проникая в самое сознание, заволакивая его и тысячами крошечных иголочек врезаясь в мозг и в сердце. Элайзу трясло. Она не хотела больше ничего чувствовать, желала стать холодной и неприступной. Ведь тебя легко ранить, если ты что-то чувствуешь. Или кем-то дорожишь.       — Эй, иди сюда, — позвал он, но Элайза лишь мотнула головой, плотно сжав губы. — Подойди ко мне. Ты всё ещё мне служишь.       Он знал, что так она не сможет сопротивляться. Это было нечестно с его стороны, но Роман ничего не мог с собой поделать. Он прекрасно понимал, что времени на этот разговор было мало. Ещё меньше его было для них двоих. Так странно думать о нехватке времени, когда они оба бессмертны. Но эта нехватка подстёгивала его и подгоняла, словно через те несколько часов, что у них остались, мир рухнет. Лейк отлично понимал, что Элайза уйдёт отсюда, едва закончив последнее задание. Растворится в закатной дымке, смешиваясь с тьмой. И лишь на время обретёт свободу, пока очередной охотник не схватит её и не продаст вновь.       Кому-то другому. Почему-то в от этой мысли Роману было не по себе. Сколько ещё раз её будут ловить и отпускать?       Немного помедлив, Элайза вернулась и опустилась к нему на колени, а Роман просто обнял её, прижимая к своей груди. Он чувствовал, как подрагивало её тело от всхлипов, но ничего с этим сделать не мог. Как бы ему хотелось предложить ей остаться здесь, под его защитой, но он знал — ведьма слишком горда и упряма, чтобы согласиться на это.       — Он пришёл за мной, когда мне было десять, — продолжил вампир, ощущая напряжение ведьмы. — И убил на моих глазах мать.       Элайза застонала, дёрнувшись. Она видела это глазами маленького мальчика, который истошно кричал в её голове. Мужчина, хватающий за горло женщину, впивающийся в её глотку, ужасная пасть… Но воспоминание смазывалось на этом моменте. Элайза не была уверена, что хотела видеть всё до мелочей. Роман сжал в руках ведьму, не давая шанса вырваться, и начал поглаживать по волосам. И разве были правы те, кто говорил, что от этого станет легче? Пока Роман чувствовал, что ему становится лишь хуже. А вместе с ним ещё и ведьме. И от того, что плохо становилось ей, он чувствовал себя совсем скверно. Что за странный замкнутый круг?..       — Он обрёл величие здесь и хотел, чтобы я стал достойным его наследником, — выдохнул Роман, поглаживая дрожащую ведьму по волосам. — Он превратил меня в тысяча триста семьдесят шестом году. Мне было двадцать четыре.       Тяжело вздохнув, ведьма обняла Романа, прижимаясь к его холодной груди. Он немного ослабил свои объятия, чувствуя, как она хрипло дышит в его руках.       — Где он сейчас? — тихо отозвалась ведьма.       — Надеюсь, что он сдох, — ответил Роман, поднимая аккуратно за подбородок её лицо к себе.       Да, она плакала — глаза были красными, а губы напухли от терзания зубами. Она то и дело кусала их, стараясь не выдавать эмоции. Наклонившись, Роман поцеловал её, не встречая никакого сопротивления. Элайза ответила ему, мягко и устало, а затем вновь положила голову на плечо. Жест был настолько невинным и простым, что Роман даже удивился, сколько ещё в себе таит эта ведьма. Сколько неизведанных граней в себе скрывает?       Она была не похожей на тех, кого он встречал ранее. Она даже не была похожа на его первую любовь — нежную, хрупкую. Особенной Элайзу он назвать тоже не мог: в ней не было ничего необычного, кроме магии. Тёмные волосы, карие глаза, вздёрнутый нос, неполные губы. Но что-то внутри вампира оживало, когда ведьма смотрела в его глаза, когда прикасалась и целовала. Возможно, он просто не до конца справился с обретением эмоций, и она стала тем самым источником их проявления? Не имело значения, как и когда это произошло. Роман знал, что время не повернуть вспять. И сейчас, держа её в своих руках, он лишь хотел продлить этот момент. К чёрту холодный расчёт и бессмысленные рассуждения. Плевать на всё, рядом с ней он… оживал?       Вампир не сразу понял, когда именно она уснула в его руках, жарко дыша в шею. Он лишь методично поглаживал её по волосам, слыша успокоившийся ритм сердца. Роман смотрел в потолок и думал лишь о предстоящем вечере. Ему не хотелось больше погружаться в прошлое, копаясь там и выуживая скелеты давно прошедших дней. Достаточно было копаний за прошедшие месяцы. Отголоски воспоминаний неприятно кололи там, где когда-то было сердце, но ритмичный стук чужого и тепло рядом эти ощущения мягко сглаживали.

***

      Солнце так и норовило заглянуть в тёмный и душный кабинет сквозь тяжёлые плотные шторы. Роман провёл рукой по щеке Элайзы, и она медленно открыла глаза, пытаясь понять, где находилась. Чувства её немного успокоились, но легче от этого не стало. Взамен появилась головная боль от короткого сна и судорожного плача накануне.       — Я бы дал поспать тебе ещё, будь у нас больше времени, — проговорил тихо вампир, и ведьма медленно кивнула.       Времени до заката было не так много, и Элайза это прекрасно знала. Она выпрямилась, отбрасывая волосы с лица, и размяла затёкшую руку. Странное чувство проснулось внутри — не хотелось уходить. Отчаянно что-то терзало её, и было лишь желание остаться здесь ещё ненадолго. Словно это был островок безопасности перед большой надвигающейся бурей. Только не ритуала она боялась, а неизвестности, когда покинет этот замок навсегда. Элайза посмотрела на вампира и задумалась, почему же он не предлагает ей остаться здесь? Возможно, она бы приняла это. Но он молчал.       — Моя мать умерла при родах, — тихо проговорила Элайза. — Отец вырастил меня, а сам умер от чумы. В тот день я испытала ужас. Я видела смерть. И заключила сделку с демоном.       Поднявшись, ведьма собиралась просто уйти, склонив голову и заслонившись от него и от собственной тоски волосами, но Роман остановил её, взял за руку. Он тоже встал со своего места и невесомо прикоснулся к щеке Элайзы, на которой чётко выделялся отпечаток его рубашки, убирая тёмные пряди за ухо. Говорить ничего не хотелось — тишина создавала некий уют. Он склонился вновь к её лицу, оставляя невесомый поцелуй на губах. Элайза закричала внутри себя, надеясь услышать его просьбу, которая вертелась в его голове. Но вампир всё так же молчал, не решаясь, думая, что ей это не нужно.       Джесс появилась так внезапно, не постучав, что вампир и ведьма отскочили друг от друга, как нашкодившие дети. Отчего-то было стыдно и неловко. Краской залилась и служанка, тихо оповещая, что уже всё подготовила к вечеру.       Закат наступил слишком быстро. Настолько, что времени на разговоры с вампиром у Элайзы больше не было. Он принимал прибывающих гостей, пока ведьма сидела у себя и нервно теребила подол алого платья. Она и сама не понимала, чего хочет — уйти или остаться. Мысли путались, а злоба поднималась внутри всё сильнее.       Элайза чувствовала лёгкое покалывание в районе груди, предвкушая новый ритуал. Древние вампиры со всего мира собрались в этом зале. Ведьма облачила их в мантии, которые теперь принадлежали только им и могли передаваться лишь тому, кто убьёт Древнего. Для последующих ритуалов собираться требовалось не всем. Достаточно было того, кто будет превращать Древнего, который будет давать на это согласие.       На столе лежала девушка, облачённая в белое платье, что лёгкой дымкой облегало её тело. Элайза стояла в углу и знала, что сегодня ритуал будет проводить Роман. Отчего-то сердце неприятно защемило, но ведьма постаралась отбросить все свои мысли. Ему предстояло касаться тела девушки, возлечь с ней на ритуальном столе. Это неприятно отвлекало Элайзу. Она отгоняла мысли о том, что не хотела этого.       Древние стояли вокруг стола, набросив капюшоны мантий на лица. Они держали в руках свечи, воск которых стекал по их пальцам. В зале царил полумрак, освещаемый дрожащим рыжим пламенем. Тени плясали на стенах, на бледных лицах, на тёмном полу, и отражались от сверкающих полированных поверхностей старинной мебели. Будто демоны сползались из самого ада, чтобы присутствовать при этом мрачном действе.       Глаза Элайзы закатились — она взывала к демону. В алом платье, что в этом тягучем сумраке было словно пропитано кровью, с белесыми глазами без зрачков, подрагивая на каждом шевелении губ ведьма выглядела жутко, все присутствующие благоговейно молчали и глазели на неё, не обращая внимания на капающий со свечей горячий воск. В зал вошёл Роман, облачённый в такую же тёмную мантию, переливающуюся серебряной вышивкой в виде странных символов. Его волосы были распущены, ниспадая на плечи. Он не смотрел на Элайзу. Тяжелая тишина давила на уши, нагнетая больше мрака. Забравшись на стол и встав на колени между ногами девушки, Роман провёл рукой по её бедру, а затем сбросил с себя мантию. Платье девушки поднялось выше, не скрывая наготы женского тела. Она заёрзала на столе, её глаза были мутными, словно она была одурманена каким-то зельем или алкоголем.       — Готова? — прошептал Роман в её губы.       — Полностью, — отозвалась девушка, прикрывая глаза.       Лязгнув бляхой ремня, вампир освободил член от одежды и вздрогнул, уступая в сознании место демону. Он заполнил его тело, вытесняя разум. Член приятно подрагивал в возбуждении, пока девушка перед вампиром извивалась, широко разводя ноги. Он по-прежнему всё чувствовал, но позволил почти полностью другому существу использовать его тело. Роман предпочёл отбросить мысли о ведьме в углу, хотя это оказалось не так просто.       Почувствовав появление Повелителя, Элайза моргнула и опустилась на колени. Она то и дело поглядывала за происходящим, за тихим гомоном заклинания на разных языках. В оглушающей тишине каждый лязг, каждый звук резали слух, и лишь её монотонное бормотание создавало некий фон. Роман вошёл в девушку и начал двигаться в ней, хаотично и рвано. Это не было похоже на то, что происходило между вампиром и ведьмой у водопада. Это было нечто другое — слишком животное. Но легче от этого не становилось.       — Прекрасная… — голос был слабо похож на Романа. — Чертовка!       Элайза бросила испепеляющий взгляд на них и нахмурилась — демон сделал это специально, очевидно зная самые сокровенные тайны. Ей было неприятно думать, что Роман так быстро нашёл новый объект вожделения. Сердце ведьмы сжалось, и от мерзкого чувства, не понятно откуда взявшегося, её передернуло, хоть она и осознавала, что Лейк — лишь сосуд, что это демон управляет им. Стало дурно и душно. Элайза отвела взгляд, услышав стон девушки на столе, а следом тихий рык Романа. Ведьма не могла больше смотреть на это, хотелось уйти отсюда.       Магия потрескивала в воздухе, обволакивая каждого присутствующего. Роман толкнулся последний раз в горящее тело и склонился к шее, проникая клыками в мягкую плоть. Девушка забилась в оргазме и конвульсиях на столе, выгибаясь дугой, и вампир удерживал её на месте силой, чувствуя, как демон забирает из неё жизнь. По шее потекла тонкая струйка крови, вампиры вокруг напряглись, а девушка резко обмякла под Романом.       Он поднялся, облизывая кровавые губы, и поправил одежду, занимая своё место среди остальных вампиров. Девушка на столе вздрогнула, выгибаясь, глаза её распахнулись, устремляясь к Элайзе. Резко перевернувшись, вампирша хищно оскалилась и бросилась к ведьме, но её вовремя перехватил Роман, удерживая в руках.       — Брось, Лейк! — крикнул один из вампиров на ломаном английском языке. — Пусть сожрёт эту ведьму!       Хохот разнёсся среди вампиров, отчего Роман лишь сильнее сжал девушку в руках, глядя на ведьму. Он пытался показать ей взглядом, что никогда этого не допустит.       Элайза зажала рот рукой, вздрогнув. Ей было неприятно это наблюдать. Сознание покачнулось, и она медленно упала на пол, измотанная такими частыми ритуалами. Страшно было представить, что произошло бы дальше, будь её хозяином не Роман.       Вынеся дёргающуюся новоиспеченную вампиршу из комнаты, он передал её Древним, указывая на подвал. Там была подготовлена жертва несколько дней назад, ведь по превращению вампиру нужно выпить много крови, чтобы прийти в себя. Роман вернулся к Элайзе, аккуратно подхватывая её на руки и проводя рукой по щеке. Странная и неприятная мысль билась в его голове — своим желанием отведать её крови раньше он мог превратить её в такое же чудовище.       Он и сам был этим зверем.       Элайза почти сразу очнулась, сжимая в руках рубашку вампира и прижимаясь к нему теснее. Роман обнял её крепче, сжимая в руках. Неправильно было оставлять ведьму в этой комнате до самого конца ритуала. Он боялся сознаться даже сам себе, что мог и не спасти Элайзу. Она давно так не была шокирована, но подсознательно искренне радовалась, что всё закончилось. И теперь она была свободна.       Надолго ли?       Опустив её на пол в коридоре, вампир подождал, когда остальные Древние скроются в столовой. Элайза посмотрела на него долгим и уставшим взглядом. Опустив голову, она повернулась, чтобы уйти, но вампир остановил её:       — Останься, — проговорил Роман, перехватывая её руку. — До утра. Тебе нужен сон.       Элайза вздрогнула, встречаясь с взглядом его серых глаз, и покачала головой. Да, отдых был ей необходим, но больше ничего не держало её в замке. Она обрела свободу, выполнив все условия их договора. Да только эта свобода не дарила облегчения, а нагоняла тоску и невыносимую ярость. А Роман так ничего и не предложил ей. Она ждала, хотя бы сейчас.       — Элайза, — повторил вампир.       — Хорошо, — проговорила она, вздохнув. — Я уйду до рассвета.       Освободившись от его руки, Элайза быстрым шагом направилась в свою спальню, лишь бы не видеть тлеющий огонёк надежды в его глазах. Она была зла. На себя, в первую очередь, что не могла сдержать глупых чувств. И на него она злилась тоже, потому что не хватило смелости. Это всё было неправильно — она не могла привязаться к вампиру. Не должна была наделять его чувствами и эмоциями.       И сейчас, сидя у двери спальни, она лишь могла тихо выть, сжимая до боли собственные волосы, потому что ощущала его. Как он находился среди вампиров, внизу, но думал о ней. Это приносило неправильную боль, которая мешалась с её собственной. Элайза, несмотря на усталость, не могла позволить себе оставаться здесь ни минуты больше. Иначе бы она никогда не покинула это место.       Когда все вампиры покинули замок, часы гулко отозвались ровно три раза. Роман расстегнул рубашку и направился наверх, к ведьме, чтобы правильно попрощаться. Но всё, что он увидел, войдя туда, была идеально заправленная постель. Ощущение пустоты вновь до краёв наполнило его тело, и он прикрыл на миг глаза, понимая, что срывается.       Он ведь мог её удержать.       Когда постель поднялась над полом, Роман даже подумал, что она здесь. Но предмет мебели разлетелся на щепки, лопая всё на своем пути, и вампир наконец понял, какую силу приобрел от неё. И самым неприятным было лишь одно — он больше не ощущал Элайзу.

***

2017 Дублин, Ирландия       Дождь барабанил по крыше фургона, в котором укрылись две пары. Они сидели друг напротив друга, на полу, потягивая горячий чай.       — Да, так печально, Элайза, — отозвалась Стелла, вытирая слезу. — Но они ведь ещё встретятся, да?       Ведьма покачала головой, убирая волосы за ухо, и посмотрела на подругу. Дождь барабанил будто в голове, вызывая неприятную боль. Словно сама погода плакала вместе с душой Элайзы в этот момент. Грустно было вспоминать такое, даже находясь сейчас в объятиях мужа.       — Да, встретятся, — ответил за жену Роман, прижимая её ближе к своей груди.       Джейсон, до этого молчавший, прикрыл глаза и медленно вздохнул:       — Это действительно грустно. Но, погоди, Элайза, ты говорила про чуму?       Немного нахмурившись, она кивнула в ответ, что-то тихо проговорив в знак согласия. Джейсон открыл глаза и покачал головой.       — Очень странно, что героиня тоже не умерла.       — Она ведь заключила сделку с демоном, потому что боялась умирать.       Роман обнял жену крепче, чувствуя, как напрягается всё её тело от этих воспоминаний. Сердце её забилось сильнее, и вампир учуял запах страха и паники.       — Откуда она знала вообще, как заключать сделку? — не унимался Джейсон.       — Она изучала магию с детства, потому что и её мать была ведьмой.       Роман вздрогнул. Он никогда не задавал этого вопроса, потому что не хотел тревожить старые воспоминания, что так тщательно прятала его жена. Джейсон же согласно кивнул и наконец предложил Стелле идти в палатку.       Когда пара выбралась из фургона, Роман наблюдал, как они добежали до своей палатки и, махнув на прощание рукой ему, скрылись внутри. Вампир был рад, что больше никто не будет тревожить их вопросами. Прикрыв дверь, он обернулся к жене, и повисло тягучее молчание.       Каждый из них думал о том моменте, переживая его вновь, спустя столько лет. Элайза устало вздохнула, убирая чашку на одну из тумбочек, и разложила постель. Роман продолжил сидеть неподвижно, глядя, как она медленно раздевается, сменяя непривычный спортивный костюм на пижаму из серебристого шелка.       — Иди сюда, — отозвалась она, похлопывая по постели рядом с собой.       — Всё, что захочешь.       Он поднялся и, переодевшись в пижамные штаны, присел напротив жены. Запустив руку в её волосы и поглаживая затылок, Роман наклонился и нежно поцеловал её. Проникая языком в приоткрытые губы, он обвил второй рукой талию жены и притянул к себе. Элайза выдохнула в губы мужа и пересела к нему на бёдра, обвивая шею руками.       — Я не знаю, почему не заставил тебя остаться, — глухо отозвался Роман, заглядывая в глаза жены.       — А я ждала, когда попросишь.       — Что?       Роман замер, поглаживая её щёку и все ещё не отрывая взгляд. Как же он был глуп в ту ночь! Прижавшись лбом ко лбу жены, вампир шумно выдохнул, прикрывая глаза. Элайза последовала его примеру и заметно расслабилась в руках мужа.       — Я должен был подняться к тебе сразу, а не к утру, — вздохнул вампир. — Иногда я жалею, что время нельзя вернуть вспять.       — Что сделано, то сделано. Я тоже сглупила, Роман.       Элайза потянулась к губам мужа, вновь целуя. Он ответил ей мягко, но страстно, прижимая за затылок ближе к себе и углубляя поцелуй. Она простонала в его губы, теряясь в ощущениях нежности и горьких воспоминаний.       — Разденься, — прохрипел Роман, отстраняясь.       Кивнув, она немного отодвинулась и медленно расстегнула верх пижамы, отбрасывая в сторону. Стянув штаны, Элайза закусила губу, глядя на мужа из-под опущенных ресниц. Роман приблизился к жене, прикасаясь холодными руками к груди. Вздрогнув, она приоткрыла губы в сладком тихом стоне, а вампир посадил её вновь на свои бёдра.       — Прости меня, — выдохнула Элайза.       — Мы оба виноваты, милая, — проговорил Роман, склоняясь к её шее.       Легко сжав волосы жены, он оттянул её голову назад, давая больше доступа к шее, и начал целовать кожу, посасывая и прикусывая губами. Вторая рука блуждала по груди, он то сжимал её нежно и мягко, то оттягивал соски, играя. Элайза тихо простонала, изогнув спину и прикрывая глаза. Она полностью отдавалась ему здесь и сейчас, предоставляя всё своё тело, ведь знала, что он не причинит вреда. Никогда.       Оставляя влажную дорожку из поцелуев, Роман опустился ниже, посасывая и прикусывая поочередно соски. Он наверняка знал, что наутро здесь останутся красноватые пятна, но сейчас это их слабо тревожило. Опустив руку ниже и отодвинув трусики жены, Роман скользнул пальцами по влажным складкам, медленно раздвигая их. Он никуда не спешил.       Элайза вздрогнула, дёргая бёдрами и ощущая возбуждение мужа. Она обвила его руками, прижимаясь носом к груди. Роман целовал её шею и ушко, мягко посасывая мочку, обводя языком очертание скулы. Он двигал рукой плавно, задевая клитор, скользя ниже, проникая и вновь отстраняясь. Элайза всхлипнула в его руках, задрожав от оргазма.       — Милая, — прошептал Роман, прижимая к себе жену.       Он плавно опустил свои штаны, освобождая член, подрагивающий от возбуждения. Проведя по нему рукой, собирая и распределяя смазку, Роман приподнял жену и плавно скользнул в её лоно. Элайза вздрогнула от прохлады и прижалась ближе к мужу, целуя его. Он ответил на поцелуй, плавно качнув бёдрами, и сжал её талию.       Перехватив инициативу, Элайза сама начала двигаться, плавно поднимаясь и опускаясь, поддерживаемая мужем. Она посмотрела в его глаза, жарко дыша, и Роман хрипло застонал. Он чувствовал, как разгорается её тело, буквально излучая тепло, согревая его. И тело, и душу.       — Ты вся горишь, — прошептал в её губы Роман и снова поцеловал.       Перевернувшись, он оказался уже сверху, продолжая двигаться в жене всё так же плавно. Элайза выгнулась, сжимая подушку над головой, и требовательно застонала, поддаваясь бёдрами навстречу. Она что-то тихо лепетала, наслаждаясь головокружительными движениями мужа. Вскрикнув, Элайза сжала сильнее в руках ткань и закусила губу, всхлипывая и кончая. Роман уткнулся лбом в её живот и замер, изливаясь следом.       А дождь всё так же стучал по крыше фургона, то затихая на время, то начинаясь с ещё большей силой. Элайза молча смотрела в потолок, отчётливо представляя, как капли падают и ударяются о металл, и переводила дыхание. Роман лежал рядом, вырисовывая пальцами узоры на её щеке.       — Мне иногда кажется, что ты устала от вечности.       Вздохнув, Элайза поднялась и начала надевать пижаму, а затем набросила куртку мужа и привычно достала пачку сигарет. Роман поднялся за женой, надевая штаны, а она уже открыла двери фургона, впуская ночную дождливую прохладу.       — Нет, не устала, — серьёзно ответила она, подкуривая сигарету и присаживаясь на край. — Со мной ведь ты.       Роман опустился рядом и увидел её улыбку в тусклом свете ламп внутри фургона. Сделав затяжку, Элайза передала пачку сигарет Роману, и тот последовал её примеру, хотя особо ничего не испытывал после курения. Это была просто глупая привычка.       — Так странно, люди мрут от этого, как мухи, — качнула головой Элайза, тихо посмеиваясь.       — И пусть мрут, — отозвался Роман. — Этим тварям не место на Земле. Они сами себя уничтожают. И это после того, как мы, вампиры, пожертвовали собой ради них…       — Успокойся, — мягко проговорила она, накрывая его руку своей. — Они умирают в муках, совсем скоро всё встанет в этом мире на свои места.       Роман лишь кивнул в ответ, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь занавесу дождя. Элайза затянулась вновь и проследила за его взглядом. Качнув головой, она достала пепельницу и потушила сигарету.       — Осталось совсем немного, — проговорила она.       — Может, стоит прекратить? — Роман перехватил руку, когда она поднималась. — Это ранит тебя.       — Нет, они должны знать, за какие грехи своих предков сдохнут, — грубо ответила Элайза, сверкнув глазами в темноте. — Они уничтожили всё, что было так дорого мне.       — Элайза…       Поднявшись, Роман обнял жену, целуя в макушку. Он чувствовал, как всё ещё болит её сердце, когда речь заходит о тех далёких днях. Раньше она искренне любила людей, защищала их, помогла спасти человечество от вымирания. А как отплатили они?