Дорогой дневник

      — Солнце, я не хочу, чтобы ты в этом участвовал, — обеспокоенно проговорил Венти. Слова было плохо слышно. Звонок застал его на оживленной улице, и сейчас он активно пытался найти место потише. Всего за пару недель Венти удалось стать тем единственным человеком, кому Сяо решался позвонить и на чьи звонки почти всегда отвечал. Почти, потому что иногда у него все же не получалось себя пересилить и нажать на пресловутую кнопку ответа, к которой он мог не прикасаться месяцами.       — Мы выходим через час, — тихо, чтобы его не услышали остальные, ответил Сяо, попутно расчесывая предплечье почти до крови.       — И ты только сейчас мне об этом рассказываешь?       — Я не хотел, чтобы ты нервничал и отговаривал меня. А так мы до конца дня управимся и все будет хорошо.       — Ты уверен?       — Нет.       — Дай телефон, — Кэйа появился за спиной Сяо как обычно тихо и внезапно. Казалось, он уже не мог перемещаться иначе. Благодаря эффекту неожиданности ему удалось завладеть смартфоном даже слишком легко. — Венти, я знаю, что это ты, старый засранец.       — Я не старый.       — Да брось. Он тебе, наверное, все растрепал, да? — Кэйа поднял взгляд на Сяо, улыбнулся и подмигнул ему. Сяо, к слову, научился отличать его подмигивание от простого моргания совсем недавно. — Если ему суждено умереть молодым, то это уж только от собственных рук или какой-нибудь болячки. Я себя не прощу, если сегодня хоть волос упадет с головы этого ребенка.       — Я не ребенок.       — Тс-с, — Кэйа положил руку Сяо на макушку, но больше ничего не сделал, так и оставил подминать его прическу, пока Венти на той стороне демонстрировал весь диапазон известных ему тяжелых вздохов.       — Если с Сяо что-нибудь случится, я заберу самое дорогое, что у тебя есть.       — О нет, только не его, — голос Кэйи прозвучал настолько обреченно, что Сяо даже стало интересно, что ему сказал Венти.       — Да-да, именно его, все коллекционное вино того самого года выпуска, — хитрые нотки в голосе Венти стали перевешивать всю серьезность.       Кэйа убрал телефон от уха и руку с головы Сяо, внимательно смотря на него.       — Ты остаешься дома.       — Что?!       — Я не могу так рисковать, — Кэйа же наоборот стал таким серьезным, каким не был никогда на памяти Сяо. Откровенно говоря, все были за то, чтобы оставить Сяо дома, но никто не решался ему об этом сказать. Точнее, все хотели доверить это дело Кэйе, но он продолжал придерживаться позиции «да пусть мальчик повеселится, что с ним станется». До этого момента. Конечно, это была лишь разведывательная поездка, но не стоило недооценивать, судя по всему, гениальную и жестокую Паймон.       Сяо схватил телефон.       — Что ты ему сказал?       — Что ты единственный из всех, кто не умеет обращаться с оружием и, как ты там говорил, ловит панические атаки в стрессовой ситуации, — ответил даже слишком довольный собой Венти. Он и не рассчитывал на такой успех своих угроз. Конечно, дело было не в них, но это не мешало ему радоваться. Кэйа понял его правильно. — Приезжай лучше ко мне.       — Ты эгоист, — обреченно простонал Сяо, прекрасно понимая, что в сложившейся ситуации единственным эгоистом был он сам. Иногда складываются ситуации, когда бездействие не порок или преступление, а лишь необходимая мера, которую никто не вправе осуждать. В целом, это касалось каждого из присутствующих, они могли отказаться от участия в данном мероприятии. Но у них было достаточно навыков, чтобы рассчитывать на хороший исход. Сяо же таковыми не обладал. Как, например, и профессор Бореалис, который взял на себя изучение браслета. Для этого он даже сам его надел.       — У меня есть для тебя партийное задание, — торжественно произнес Кэйа, а потом нахмурился. В какой момент он успел перенять это выражение у Чайльда и что оно вообще значило? Неважно. Он наклонился ближе к Сяо и понизил голос. — До нашего возвращения избавься от всего, что сотворил Тарталья за эти дни. Если Аделинда вернется и увидит эти… кулинарные изыски, она сразу же уволится, я уверен. А терять такую сотрудницу никак нельзя.       Сяо кивнул. В целом, пельмени выглядели вполне съедобно, он даже был готов их попробовать, но останавливали его две вещи: страх быть пристыженным остальными жителями дома и театральное вегетарианство. А теперь он оставался тут один, и оба эти фактора исчезали. Успокоение слабое, но все же оно было.       — Если мы не вернемся до вечера, но мы вернемся, но если не вернемся, то я поручаю тебе вести мой инстаграм. И если ты мой шик превратишь в депрессивные размышления, то я приду за тобой из самой Бездны, — зловеще проговорил Кэйа.— Второй пункт не такой важный, но все-таки, позвонишь еще в этом случае Джинн. Я прислал тебе ее номер. Она подключит Ордо Фавониус.       — А сразу нельзя?       — На основании того, что злобный подросток где-то сказал, что хочет убить людей? Ты вообще встречал подростков, которые не говорят такого?       — О чем шушукаетесь? — улыбаясь, спросил вошедший в комнату Чайльд. Перспектива опасной деятельности будоражила, вызывая приятный выброс адреналина.       — Откуда ты вообще берешь эти странные слова? — Кэйа даже изогнул бровь. Шушукаетесь? Что?       — Эй, вы там обо мне не забыли? — довольно громко напомнил о себе Венти.

***

      — А вы гетеросексуальных людей принципиально не берете в свою команду? — решил уточнить Чайльд, когда они уже ехали в машине.       Взятый в аренду внедорожник Аждахи как нельзя лучше подходил, чтобы вместить пятерых крупных мужчин. Дилюк сидел за рулем, сам Аждаха рядом, а вот Кэйе, Чайльду и Чжун Ли на правах самых эктоморфных пришлось сесть сзади.       — А с чего ты взял, что я не гетеро? — совершенно серьезно спросил Кэйа.       — Э-э-э… — глубокомысленно протянул Тарталья.       — Прекрати издеваться над человеком, — все же вмешался Дилюк, после чего все некоторое время молчали, думая о своем и общем.       — Люк?       — М-м?       — Давай возьмем из приюта ребенка, когда все хорошо закончится?       В машине повисла тишина, нарушаемая лишь громкими сигналами машин снаружи, потому что Дилюк случайно проехал на красный.       — Мы можем обсудить это в более подходящей обстановке?       — Это не «нет»?       — Но это и не «да».       Тарталья пальцами нащупал небольшую коробочку в кармане. Подходящая ли сейчас ситуация, раз уж Кэйа решился задать вопрос, который, несмотря на привычный шутливый тон, действительно его волновал? Нет, Аждаха ему от ревности точно череп раздавит, да и обстановка должна быть торжественнее. Вместо этого он просто прижался чуть ближе к Чжун Ли и улыбнулся, когда почувствовал его руку на своем бедре. Влюбился он в его ум, харизму и красоту, но полюбил вот за такие мелочи. Но за что же полюбили его?       — В действительности что она может сделать? Судя по описанию, это просто озлобленный на мир ребенок, — резонно заметил Аждаха, но, будто ответом на его вопрос, впереди показалась огромная вывеска, сообщавшая о том, что больше половины жителей Мондштадта и двадцати процентов людей всего Тейвата присоединились к системе Паймон. Она распространялась как пандемия.       — Откуда у нее вообще столько денег? — спросил более-менее пришедший в себя Дилюк.       — Скорее всего, она все же продавала оружие. По слухам, в Сумеру значительно улучшилось вооружение армии несколько лет назад, — ответил Чайльд, борясь с желанием прижаться к Чжун Ли еще ближе.       — Приехали, — Дилюк остановился на почти пустой стоянке возле больницы. — Мы пойдем все вместе?       — Не думаю, что кто-то серьезно попробует нас остановить. Это все же морг.       — Ага, а мы все родственники умершего. Большой Ли Юэевиц, Ли Юэевиц поменьше, рыжий и голубоглазый парень, местный олигарх и его верный перележавший в солярии друг, — скептично заметил Кэйа.       — Это загар? Я думал, настоящий цвет, — вновь растерялся Чайльд, на что Кэйа просто тяжело вздохнул.       — Настоящий. Он просто думает, что это смешная шутка.       Кэйа не поленился пнуть ногой водительское сидение.       Все стало намного проще с осознанием того, что морг находится вообще в другом здании, стоящем немного в отдалении, так что ни через какие посты проходить не придется.       — На что вы вообще рассчитываете? — высокомерно спросила невысокая девушка в белом халате, когда они все зашли в небольшое помещение с весьма специфическим запахом разложения, антисептиков и костной пыли. Найти ее оказалось намного проще, чем они могли ожидать.       — Ты подросла, — весело сказал Чайлд.       — А ты постарел.       — Ауч!       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гудением холодильника. Дилюк обратил внимание на небольшой наушник в ухе Паймон, пока она заправляла выбившуюся из хвоста белую прядь.       — Я не устраиваю аудиенцию людям, которые не уважают мои труды.       — Ты про тот милый аксессуар? — заискивающее спросил Кэйа, а Дилюк бросил на него встревоженный взгляд. Этот ведь наверняка полезет первый, если что-то пойдет не так.       Паймон внимательнее посмотрела на всех присутствующих, закидывая ногу на ногу. Кажется, она не была ни удивлена, ни напугана.       — Вы же в полной мере осознаете, что каждое ваше неверное решение может закончиться смертью кого-то близкого вам, кто разумно решил не избегать будущего?       — Зачем тебе это? — спросил Дилюк.       — О, — Паймон улыбнулась и предложила всем присесть, но сел только Кэйа, вальяжно закинув локти на спинку стула, чем вызвал у Дилюка еще больше беспокойства. Слишком много напускной театральности, он ведь прекрасно знал истинный характер Кэйи. А Паймон тем временем продолжила:        — Люди мерзкие. На этом все. Бегают, обманывают, противоречат сами себе, издеваются, убивают, считают свое мнение единственным правильным.       — Ты же делаешь тоже самое, — заметил Аждаха, с трудом сдерживая раздражение.       — Но я лучше. Кто-то должен выбрать хороший виноград и уничтожить остальной, чтобы получилось качественное вино, верно? — она пристально посмотрела на Дилюка. — Неужели тебе никогда не казалось, что мир был бы лучше, если бы в нем не стало людей, похоронивших твоего отца под безликой серой табличкой? После всего, что он сделал. А кем там стали те, кто приписал себе его заслугу? Капитанами?       — Играешь на эмоциях? Как неоригинально, — все с такой же искусственной расслабленностью вмешался Кэйа, прекрасно зная, насколько тяжелая эта тема для Дилюка. Для него тоже, но он как-нибудь потерпит.       — Молодой принц подал голос, — Паймон перевела на него хитрый взгляд.       — Почему он старше меня, но его ты назвала молодым, а меня постаревшим? — спросил Чайльд, но его слова так и остались без ответа висеть в воздухе. Идеально скрывающий свои эмоции Кэйа вдруг дал слабину и напрягся.       — Судя по непонимающему взгляду, даже твой любимый брат не знает. Юный наследник престола Каэнри’ах, один из немногих выживших после уничтожения небольшого своенравного государства, своими научными открытиями и средним уровнем интеллекта на каждого жителя угрожающего благопроцветанию всего Тейвата. О, вы не угрожали, вы просто занимались наукой, изобретали лекарства от хронических заболеваний, чем разоряли фармацевтический бизнес, быстро раскрывали заговоры, реальные, а не надуманные людьми вследствие их тупости, скрывали у себя политических заключенных? Говоришь, с вами так поступили просто из страха и алчности, это были превентивные меры? Это был огромный шок для всего мира, но так как всю информацию быстро засекретили, спустя каких-то двадцать лет уже никто и не вспоминает о Каэнри’ах? Этому способствовало и то, что людям так настойчиво внушали ненависть к жителям этой страны, что ты даже самому близкому человеку не признался в своем происхождении? Ребенок, который должен был умереть со своим народом, но был спасен одним из немногих достойных людей, кто понимал истинную причину уничтожения Каэнри’ах. А ведь тут есть человек, который мог на это повлиять.       — Я… не мог, — подал голос Моракс, внимательно смотря на Кэйю. У него были подозрения из-за его экзотической внешности, но до настоящего момента он не был уверен, что это действительно кто-то из спасшихся жителей Каэнри’ах, которым пришлось раствориться в других народах, чтобы избежать гонений и полного уничтожения.       — Оправдания. Смог бы, если бы действительно захотел, — все так же высокомерно продолжила Паймон.       — Это детский лепет.       — Тц, — она посмотрела на Чжун Ли всего на секунду, а потом вернула свое внимание к Кэйе, который теперь сидел низко опустив голову, от чего не было видно его лица. — Мне все равно на остальных. Но тебе я предлагаю присоединиться к нам, для отмщения, для очищения чести вашего рода, для…       Она не успела договорить, прерванная громким смехом Кэйи. Дилюк осторожно положил руку ему на плечо и заметно выдохнул, когда Кэйа накрыл ее своей, крепко сжимая. Им предстояло поговорить об очень многом, но он, по крайней мере, не собирался их сейчас оставлять.       — Ты действительно просишь меня присоединиться к геноциду? Человека, который на себе испытал весь его ужас и несправедливость? Просто дай нам тебя арестовать и закончим с этим.       Она собиралась сказать что-то еще, не очень приятное, но ее вновь перебили, весьма экстравагантным способом. Она запоздало смотрит на стрелу, пролетевшую рядом с ее ухом, и судорожно выдыхает от страха. Первородный ужас испытал и еще один человек в комнате. Только разглядев стрелу, Чайльд сразу же опустился на колени и низко склонил голову, даже не смотря на ту, кто зашла в комнату, явно не рассчитанную на такое количество людей. Зато остальные прекрасно смогли разглядеть статно входящую в комнату Царицу.       — Мой дорогой Аякс, — полностью игнорируя остальных присутствующих, она подошла к Чайльду, — я должна была увидеть тебя в морге, но совсем не в таком состоянии.       — Прост…       — Молчать! — резко ответила она и со всей силы ударила Тарталью по щеке, стоило ему поднять голову. Удар пришелся увешанной кольцами тыльной стороной ладони, от чего на щеке появились капли крови. — Узнаешь этот лук? Помнишь, как я учила тебя стрелять из него? Посмотри.       Тарталья предпринял новую попытку поднять голову, а она вновь замахнулась, но на этот раз между ними стал Чжун Ли, намереваясь покорно принять удар.       — Это я его вынудил.       — Тц, — привлекает к себе внимание Паймон, совершенно разочарованная полным игнорированием своей личности. — может, вы уберетесь прямо сейчас и будете заниматься разборками в другом месте? Иначе я сделаю один звонок и все дорогие вам люди будут убиты в течение недели.       — Звонок такому милому пареньку с косичкой? — спокойно спросила Царица, даже не смотря на нее. Вместо этого она крепко схватила Чжун Ли за нижнюю челюсть и властно потянула за собой в соседнюю комнату. Она знала, что Чайльд не убежит. А если и попытается, то на входе будет пойман. Даже он не сможет ничего сделать против пяти агентов. Нет, смог бы, будь у него достаточное вооружение, но не сейчас. — Можешь не утруждаться, просто выйди. Хотя стрелять приказано в каждого, кто покинет эту комнату, так что да, лучше позвони.       — Уведите меня, я не заслуживаю прощения, — уверенно попросил Тарталья, смотря на Царицу и Чжун Ли стеклянными, безжизненными глазами. Он прекрасно знал, что происходит за закрытыми дверями. Тем не менее, когда Аждаха попытался сделать даже первый шаг, полный решительной ярости, он его отключил от активной жизнедеятельности всего тремя ловкими движениями, впервые показывая свои истинные таланты. Тело с грохотом упало на пол, и можно было заметить, как в окне промелькнула тень одного Агента. Они проверяли, все ли в порядке.       Дилюк и Кэйа так и стояли рядом друг с другом, прекрасно понимая, что это не то, во что они должны вмешиваться. Их целью была Паймон, на которую они одновременно посмотрели. Она просто медленно вращалась в своем кресле. Можно было подумать, что она была в шоке, но взгляд для этого казался слишком осмысленным, несмотря на заметную дрожь в руках. Она думала, что ей предпринять.       — Не заслуживаешь. А я позволю своему псу умереть только когда прощу, но до тех пор тебе придется сидеть на короткой цепи и каждый день жалеть о своем существовании, — сказала она, отвечая на последовавшее за этим «я уже давно жалею» лишь едва уловимой ухмылкой. После чего дверь за ней и Чжун Ли закрылась.