It's a love shot

Чангюн говорит правильные вещи, но слышать это Кихёну сложно. От Чангюна почему-то особенно. Хотя не почему-то, конечно, он ведь пусть и только в работе, но занял место той самой "прошлой истории". - Прошлые истории иногда упорно хотят войти в настоящее, - Ки смотрит немного печально, но больше с любопытством, ему действительно интересно, что об этом думает его новый приятель. - Или заканчиваются из-за нашего собственного упрямства. Это он тоже понимает. Понимает, что наговорил такого, о чем сложно не сожалеть, но и помнит, хорошо помнит, почему это произошло. Такое не забывается. Да, Кихён испугался. Не того, что Минхёк может влюбиться в него самого, конечно - хуже. Того, что, позволив себе снова признавать это нормальным, напорется хуже, чем в прошлый раз. И только потом понял, что хуже уже вряд ли будет, ведь теперь ему почти нечего терять, если сравнивать с тем, что он уже потерял. И да, он очень боялся того, что снова позволит самому себе что-то лишнее. Только общаться с другом он перестал давно, а мысли и страхи никуда не ушли, даже если Ки упорно их не замечал. Слишком многое тогда всколыхнулось. Но признать, что был неправ... Вслух... Это даже в мыслях сложно, а что-то чинить в отношениях с людьми, делать первые шаги, извиняться - еще сложнее. Видно, что и для Чангюна тема больная и важная, но он был так спокоен, причем, кажется, по-настоящему, внутренне, что Кихён мог только позавидовать этому. И если ему сейчас и хотелось о чем-то расспросить, то не о ситуации, о которой говорил и думал Им, а о том, как ему удается принимать это так спокойно. - Сначала в кафе, - Ки улыбается, но как-то нервно, потом качает головой, оглядывается и выходит из кухни, ничего не говоря. Возвращается быстро и с кошкой на руках. - Чего это она отлынивает, раз мы тут! - и улыбается спокойно, ругая себя за то, что слишком расслабился и вообще... Истеричка, ага. Потом он гладит кошку, которая свернулась у него на коленях, пьет кофе и внимательно смотрит на Чангюна. - Я даже не знаю. Или туда, где очень много людей, или туда, где их нет. Чтобы без полумер, понимаешь? - ему и правда кажется, что тот поймет, хотя и странно, что он так легко готов менять планы. Разве так можно? Ю решает, что обязательно будет следить за временем, чтобы Чангюн все успел. Он же тут старший, должен быть более ответственным. Только почему-то в компании этого человека он совсем не чувствует себя ни старше, ни сильнее, ни серьезнее. Только ему об этом знать совсем не обязательно.

***

- Да, об этом... Об этом я тоже знаю, - Чангюн тихо вздыхает, но все еще улыбается. - Это может быть очень тяжело, но... Не все можно исправить, даже если прошлое возвращается. И с настоящим оно иногда переплетается так, что хочется стереть память. Я знаю. Я очень хорошо помню, как это бывает. Но он все-таки не говорит, что это было, что это была за история, проросшая туда, где ее не должно было быть, смешавшаяся с жизнью, в которой для нее уже не было места. Зачем говорить о том, что все еще болит? Болит до сих пор, хотя потом была история с бросившей Чангюна невестой, то, что еще более страшное и тяжелое. - Да, конечно, сначала в кафе, я не оставлю тебя без завтрака, а себя - тем более, - Им щурится, глядя поверх кружки с кофе, и улыбается очень спокойно, тепло и как-то совсем ласково. Он видит, что Кихён нервничает, но не может, к сожалению, поделиться с ним своим спокойствием. Если бы только это было возможно, он обязательно это сделал, а пока приходится надеяться на то, что уютно мурлыкающая кошка поможет Кихёну успокоиться и снова улыбаться... Ну вот как раньше. Он же очень хорошо улыбается, когда ему легко и весело, Чангюну очень хочется увидеть его таким снова. - Есть у меня одна идея... - тихо отвечает Чангюн, но больше ничего не объясняет. Они допивают кофе, переодеваются и уходят, забираются на мотоцикл и уезжают - навстречу этому дню и тому, что он для них готовит. До настоящей весны еще далеко, но в воздухе уже чувствуется что-то такое, и это очень здорово. Они едут туда, где людей совсем нет - сперва в пригород, а потом совсем на окраину, к покосившимся заброшенным складам и снесенному наполовину корпусу завода, на котором уже никто и не помнит что производили. Они въезжают в распахнутые ворота машинного зала на мотоцикле, это такое огромное помещение, что сюда спокойно можно было бы въехать и на грузовике, а мотоцикл лавирует между остовов старых станков легко и безопасно. - Пойдем наверх, - предлагает Чангюн. Он показывает на ржавые лестницы, уходящие куда-то под крышу, и идет к ним первым. - Не беспокойся, они только выглядит плохо, на самом деле эти лестницы нас еще переживут, они очень надежные.

***

Мотоцикл Кихёну по-прежнему нравится, нет, это не наваждение странного вечера и не следствие стресса. Он здоровается с ним, слегка поглаживая, передергивает плечами на ветру, а потом они едут, как думает Ки, в кафе. Ведь Чангюн сказал, что не хочет остаться без завтрака. Правда, вчера он вроде бы что-то говорил о хорошем месте, а они едут куда-то на окраину, и Кихён сомневается, что там может быть то самое место. Но молчит, потому что на скорости и на ветру ему совсем не хочется разговаривать, ему хорошо и все-таки немного страшно, но он держится за уверенного в себе и своем байке Чангюна, и от этого становится лучше. Когда они заезжают на территорию какого-то заброшенного завода, Ю только поражается - и нашел же бармен такое место, надо же, а ведь не жил здесь с самого детства! - Ну пойдем, - хмыкает Ки, оставляет шлем и идет за Чангюном. Место это пока его не особенно вдохновляет - он слишком любит чистоту и порядок, но признает, что свое очарование здесь есть. Как минимум здесь совсем нет людей. Они поднимаются по лестницам, которым так доверяет Чангюн, Кихён смотрит вниз и смеется. - Тетушка, а где ваше меню, - кричит он в пустоту, хитро поглядывая на Има. Он осматривается и нарочито вздыхает. - Ну вот, ни тетушки, ни завтрака! - Ки строит преувеличенно сосредоточенное выражение лица и ловит Чангюна за руку. Подносит ладонь ближе к лицу и рассматривает его пальцы. - Что-то же Ли-младший в этом нашел, - бормочет он, а потом поднимает смеющиеся глаза. - Ну хорошо, я могу позавтракать тобой, а ты сам? Ты же тоже не хотел оставаться без завтрака, а меня есть нельзя, я ядовитый!

***

Это, наверное, странно, что вдохновение накрывает Чангюна настолько с головой и именно сейчас, но он действительно успевает забыть о завтраке, потому что быть там, где совсем нет людей, ощущается чуть ли не необходимостью, и это место его слишком манит. Ему спокойно и хорошо на этом старом заводе, он чувствует себя здесь одновременном защищенным и очень свободным, и он надеется, что Кихён тоже чувствует что-то такое. И приглядывает за ним вполглаза, чтобы он не убился на этих ржавых лестницах. Потом Кихён кричит в пустоту мертвого машинного зала, требуя принести ему меню, и Чангюн сперва просто не понимает, о чем это он, а когда тот ловит его за руку и подносит ее к своему лицу, совсем теряется и по-идиотски хлопает глазами. Точно. Он совсем забыл, что нужно было заехать позавтракать... - Прости, - Чангюн очень смешно смущается и даже - невиданное дело - краснеет. - Я забыл, подумал, что нам обязательно нужно сюда, и все, все остальные мысли из головы вылетели... Так что Кихён в общем-то не зря думает, что ему нужно следить за временем - Чангюн и правда иногда может увлечься, хотя на самом деле уже и взрослый, и ответственный, и совсем уж глупостей не делает - просто не умеет. Зато вот такая смущенная улыбка ему очень идет. - Пойдем, раз уж мы здесь, а завтрак нет, - потом Чангюн сам берет Кихёна за руку и тянет куда-то совсем под крышу, а затем в огромную вентиляционную трубу, а из нее - наружу, на технологическую площадку на крыше этого огромного цеха. Он снесен только наполовину, и с крыши открывается вид и на руины, и на покосившиеся склады и старые гаражи, а за этим всем - огромный пустырь, больше похожий на кладбище отживших свой век машин и механизмов. - Блинчики после таких видов будут только вкуснее, - уверенно заявляет Чангюн, любуясь пейзажем. Ветер треплет его волосы, и вот таким, растрепанным, все еще немного смущенным и с очень вдохновенной улыбкой, он выглядит больше собой, чем в любое другое время.