It's a love shot

- Я плохо рассмотрел, но собираюсь это исправить, - серьезно кивает Ки, но глаза его смеются - ему действительно понравилась татуировка, она красивая, но... - Что?! Ты издеваешься?! Дэни, твой хозяин злой, он хочет сделать мне больно и страшно! Конечно, сейчас смеяться легко, сейчас никакой крови нет, зато Кихён может стукнуть Чангюна подушкой - совсем легонько, но все-таки. Массаж, угу. Конечно. Обязательно. Нет, массаж это здорово, но сейчас кажется очень опасным для душевного равновесия. И вообще ощущать себя ущербным все-таки не хочется. Правда и просто лежащий под одеялом на его диване Чангюн не способствует спокойствию, но это все-таки как-то попроще. Больная спина, все такое. Потом Кихён приносит одеяло Чангюна, потому что на его собственном одеяле устроились все трое, нет, четверо, а скоро там будет и сам Ки. Приносит он вещи Има, чтобы тот мог достать блокнот, клетку Ли, вдруг его надо будет отправить домой, а вставать будет лень, и включает компьютер. - То, что мы собирались смотреть у тебя, я искать сейчас не буду, - полувопросительно-полуутвердительно говорит он. - У меня тут есть много разных документальных о животных и красивой природе, хочешь? Или можно включить... - он называет несколько популярных сейчас фильмов, как корейских, так и иностранных, в конце концов они выбирают, и Ки тоже забирается на диван. К счастью, его кофе еще не остыл. Он устраивается поудобнее на некотором расстоянии от Чангюна и с любопытством смотрит на его блокнот. - Можно посмотреть?

***

- Его хозяин хочет сделать тебе очень красиво, - смеется Чангюн. - И совсем не больно, есть же обезболивающее. И совсем это не страшно, я же буду с тобой, чего бояться? Ну а что, он правда хотел бы. У Кихёна отличная спина, прямая, сильная, на ней можно сделать что-то действительно очень красивое. Жаль только, что за такие идеи мастера бьют подушкой, но это ничего, он надеется, что ему и правда еще удастся объяснить, что татуировки - это очень круто и совсем не страшно. - Да, давай что-нибудь другое, - соглашается Чангюн. - Этот фильм нужно смотреть внимательно, а не рисовать под него. Он благодарит Кихёна за то, что он все принес и вообще очень много заботится о нем, достает блокнот и карандаши, устраивается так, чтобы можно было рисовать. - Да, конечно, - Чангюн забирает свой кофе с тумбочки и не протягивает блокнот Кихёну, а сам придвигается ближе, немного сползает по спинке и опускает голову парню на плечо, уютно прижавшись к нему всем боком. - Там в основном эскизы для татуировок, но есть и нарисованное просто так, потому что захотелось. В его небольшом блокноте живут волки и вороны, удивительные цветы сплетаются с самыми разными узорами, там есть популярные персонажи и оружие, надписи, даже космические корабли. Действительно очень много очень разных вещей. И иногда - котята, цветущие ветки, чашки с кофе. Простые радости, которые захотелось сохранить на бумаге.

***

Ки, конечно, может согласиться, что это красиво, но по-прежнему считает, что застывать навсегда в чем-то одном, пусть и очень красивом, мысль очень странная. Чангюн не просто разрешает посмотреть блокнот - он придвигается и вообще ложится на плечо Кихёна, и это очень уютно и очень неприятно одновременно. Неприятно, конечно, из-за самого себя. Насколько проще было, пока это все не вылезло! Кихён верит, что сможет со всем справиться, затолкать подальше и закрыть, ведь знает, что это возможно для него, но для этого надо остаться одному, а не сидеть вот так рядом. Невозможно убедить себя в том, что все это отвратительно, когда это так приятно. И все-таки чувствовать себя ущербным очень противно, это помогает нормально реагировать и вести себя, вообще ничем не выдавая внутреннего напряжения. - Как здорово, - рисунки очень разные, но действительно красивые, Ки рассматривает их и водит по линиям пальцами, в голове даже рождаются истории о некоторых персонажах, жителях блокнота, от чего глаза горят и Кихён улыбается. - Теперь тут будет жить и малыш. Только я не знаю... А вдруг он потом улетит? Далеко, мы его не найдем? Он может, правда, - и тогда в блокноте не будет ни хомячка, ни понравившегося ему космического корабля. - Как ты думаешь, в нарисованной Вселенной те же правила и ограничения в космосе? Или в твоей иначе и можно гулять по звездам и выращивать там цветы? Он фыркает куда-то в волосы Чангюна, почему-то веря в то, что тот не назовет его больным на всю голову за такие рассуждения.

***

- Я думал оставить рисунок тебе, ты разве не хочешь? - удивляется Чангюн. - Вместе с космическим кораблем, если хочешь, чтобы он точно смог улететь, когда придет время. Он не знает, как там, в нарисованном им космосе, но закрывает глаза и пытается представить. И почти сразу же зябко передергивает плечами и прижимается к Кихёну так близко, как только позволяет положение. - Там... Холодно и одиноко, лететь до других обитаемых миров долго, но они очень красивые, и это того стоит. Там очень много цветов и высокие горы, там пахнет медом и теплом, там очень хорошо... Я когда-нибудь тебе покажу. Я точно знаю, как все это выглядит. Через несколько дней он показывает Кихёну удивительные пейзажи, очень яркие и необычные, и цветы, которых нет нигде на Земле, и горы, которые не найдешь ни на одной карте. Это его мир, и он с радостью пускает туда нового друга, с которым ему теперь вообще не хочется расставаться. Они теперь много времени проводят вместе - просто катаются по улицам и выбираются на природу, смотрят вместе фильмы, и Чангюн смешивает для Кихёна безалкогольных коктейли, раз с алкоголем у него проблемы, а Кихён варит для Чангюна кофе. Это так здорово - так много времени проводить вместе, и Им однажды признается, что больше не чувствует себя одиноким. Он еще не понимает, что для него это уже больше, чем дружба, но это, наверное, становится заметным для всех остальных: его глаза сияют, он намного чаще улыбается, он теперь очень красивый, потому что накопившееся в сердце тепло преображает его. И ему очень нравится быть таким. А вот Кихёну, наверное, сложно.