It's a love shot

- Раскраска в оттенках серого, - уточняет Чангюн. Ему очень хорошо обнимать Кихёна вот так, он совсем близко, и от запаха его волос как-то очень волнительно, хочется прикоснуться к ним, потереться о них щекой и носом, коснуться их губами и... И это, наверное, уже ненормально, но художник все-таки находит в себе силы не прятаться за мысль о том, что реагирует так потому, что у него давно никого не было. Нет. Это очень странно, и он совершенно не представляет, что с этим делать, но он понимает, что да, ему нужен именно этот человек. Именно этот парень, у которого как раз недавно появилась девушка. Хорошо, что Кихён продолжает говорить, и можно как-то держаться за это обсуждение, чтобы не провалиться в эти странные мысли полностью. Очень хорошо. Только думать нужно очень-очень быстро. - Это не проблема, всегда можно сделать коррекцию, чтобы изображение снова стало четким. Ничего страшного, правда, - объясняет Чангюн. - Обычно склонные к изменениям веса люди делают татуировки там, где это наиболее безопасно для изображения, так что обычно все в порядке, и если что-то и растянется все-таки, это легко исправить. Сложно. Сложно, потому что Кихён ловит его руки, накрывает их своими ладонями, и от этого хочется быть только еще ближе, но ведь нельзя - у него девушка, и он так доверчиво прячется в объятиях друга, а он... От этого просто ужасно стыдно. Но отстраниться Чангюн все равно не может. - Бывает, - фыркает он. - Поэтому я и подрабатываю в ресторане. Слишком много приходит тех, кто не знает, чего хочет, а я не готов за них решать, с чем им потом жить. Это неправильно. И слишком много приходит со скучными картинками из интернета, а я не хочу работать так, я хочу работать по своим эскизам. Конечно, он хочет быть художником. Тех, кто работает по чужим эскизам, и без него множество, а он не хочет так, он не для этого открывал студию - студию художественной татуировки. Он вздыхает и все-таки немного отстраняется - и трется носом о волосы на затылке Кихёна, вдыхает их запах, понимая, что просто не может этого не сделать. Слишком это стало необходимым.

***

- А разве цветных татуировок не бывает? - Ки совсем путается, он точно знает, что видел такие на фотографиях, но, возможно, это делается совсем по-другому, может быть, это делает не каждый мастер? - Или так проявляется твоя любовь к черному цвету? О переживаниях Чангюна Кихён не догадывается - к счастью, он не видит лица друга, а прикосновения сейчас такие нужные, но спрятанные от сознания, что все вроде бы хорошо. Если бы он только мог допустить... Со своей ли стороны, со стороны ли Чангюна... Ведь это была бы катастрофа. - Это где? Где-нибудь на руках? И просто небольшие картинки? - и все-таки бедная кожа... - А это мастер, наверное, предупреждать всегда должен о таких возможных проблемах, да? Интересно, каждый ли мастер так делает. Ведь это Чангюну хочется и работать по своим эскизам, и только с приятными ему людьми, а с теми, кто не художники, а просто... ремесленники? Как поступают они? И все-таки теперь Ки не хочет, чтобы у них был новый бармен. Теперь, если вдруг Чангюн решит уйти, он наверняка снова будет беситься с каждого нового человека, будет плеваться ядом, в красках расписывая другу, какие люди бывают идиоты. Так что не надо, совсем не надо доводить до такого. Они ведь и без этого найдут, куда потратить лишние нервы вредного бариста! - А где ты этому учился? - Чангюн обнимает его уже не так крепко, и от этого почти холодно, но Ю чувствует прикосновение к волосам и улыбается, почти ловит какую-то мысль, ощущение - и все-таки не делает это, решает, что все анализировать он будет дома, чтобы не портить им встречу размышлениями на тему и не очень. - Не художественной части, а именно татуировкам? И покажи все-таки свои орудия пыток! Да, страшно, да, это какой-то почти мазохизм, но интересно больше, и Кихён готов исследовать студию не только взглядом - хочется все, что можно, перещупать, разве что не попробовать на вкус, чтобы понять, как же это все работает и помогает создавать картины на коже. Красивые картины, даже если ему самому и тяжело об этом думать.