It's a love shot

- Я не могу в тебя не верить, - это правда, он просто не представляет, как мог бы не верить в то, что его парень поправится и снова будет счастлив. Совсем не может, то, что Чангюн не может больше рисовать, регулярно снится ему в кошмарах, как и его полет с мотоцикла - и, пожалуй, только это он и пытается скрывать, чтобы не волновать любимого еще больше. Ки весь дрожит, когда Чангюн прикасается к его коже, и тянет руку, чтобы гладить его по лицу, шее, плечам - он по-прежнему переживает, что сделает больно, но не прикасаться ведь просто невозможно. - Если тот же мастер и в том же стиле, что роза, можно, наверное, и не по твоим, - правда, смотрит он сейчас не в глаза, а на губы художника. - Но не одинаковые же на руке и ноге! Или одинаковые... Сейчас все равно, потому что Чангюн целует его, и Кихён забывает обо всем. Он по-прежнему чувствует себя рядом с ним маленьким и каким-то хрупким, но теперь ему уже не кажется, что парню нельзя так чувствовать и так говорить о себе. Ему слишком хочется именно этого - чувствовать рядом с собой сильного мужчину, его руки и губы, и предвкушать то, что еще немного - и они будут еще ближе.

***

- Да, я готов снова ему доверится, он точно сделает то, что мне подойдет, - кивает Чангюн. - Нет, конечно, не одинаковые... Если бы он и хотел одинаковые татуировки, то для себя и Ки, а не две себе, конечно. Но его парень пока к этому не готов, и он в принципе не уверен, что им нужно что-то парное, как это часто здесь бывает, для выросшего в Канаде Чангюна это по-прежнему непривычно и странно. Бывает иногда красиво, да, но ему вообще-то кажется, что как раз очень хорошо, что они с Кихёном такие разные и носят разные вещи. Но это все отходит на второй, третий, какой угодно план, потому что целоваться точно намного важнее. И еще важно скользить ладонью по спине Ки, чувствовать тепло его кожи, ощущать его трепет. Так что не забраться пальцами за резинку его белья просто невозможно, хотя время сейчас точно не самое подходящее - на плите, вообще-то, что-то кипит, только они оба об этом не помнят. И не вспомнят, видимо, пока это что-то не начнет пригорать.

***

Пригорать, к сожалению, начинает очень быстро, и Кихёну приходится отстраниться от Чангюна с разочарованным стоном - ну чего оно..! Дышат оба тяжело, но, наверное, сейчас это к лучшему, потому что с каждым разом останавливаться все сложнее и сложнее, а у Чангюна еще все очень болит. - Как ты умудряешься одним своим присутствием делать так, что мне уже почти все равно, насколько вкусно все получится? - ворчит он, хотя это ворчание скорее похоже на воркование. - И вообще никаких мыслей не остается. Но то, что Чангюна надо кормить - и кормить вкусно, - он, конечно, все равно помнит, ему это нравится, нравится пробовать что-то новое, искать то, что будет больше всего нравиться его парню. А еще в этом доме теперь тоже живет запах кофе, и каждый раз, когда Ки бывает у себя, он увозит очередную бутылочку с сиропом. - Знаешь, мне кажется, на работе начали о чем-то догадываться, - говорит он потом, когда ставит на стол тарелки. - Не то чтобы говорили прямо, но так смотрят, шушукаются... Или это я слишком впечатлительный?

***

- Я готов есть что угодно, лишь бы ты был как можно ближе, - фыркает Чангюн. Оба прекрасно знают, что он любит вкусно поесть, но и то, что для него это совсем не главное, тоже давно понятно, он действительно очень неприхотливый и в еде, и вообще в быту. Отпускать Ки ему совсем не хочется, но приходится, но он точно знает, что скоро поймает его и будет обнимать снова, и пусть ужин стынет - все равно, не это сейчас самое важное и нужное. - Да? Ну ладно, - Чангюн пожимает плечами и первым делом обнимает Ки за бедра, а уже только потом заглядывает в тарелку. Еда выглядит вкусной, но его парень точно намного аппетитнее, и он пытается усадить Кихёна к себе на колени. - Если нас из-за этого не собираются уволить, мне все равно. Пусть думают и обсуждают что хотят, мне как-то плевать. Он снова забирается под футболку Ки и гладит его по животу, целует его в шею - еда может и подождать.

***

Чангюн реагирует очень спокойно, на взгляд Кихёна даже слишком. Серьезно? Вот так просто плевать? И то, что для него все намного сложнее, чувствуется - он не может расслабиться полностью и видно, что очень думает об этом даже тогда, когда оказывается на коленях у Чангюна. - Тебе совсем не страшно, что они что-то плохое сделают или скажут? - ему вот страшно, и это заметно. Правда, после того, что случилось с ним раньше, это вряд ли может удивлять. - Думаешь, ничего испортить не смогут? Не будут писать гадости или что-то еще? - и тут вдруг он кое-что вспоминает и смеется - очень нервно, но остановиться не может. - Это я вспомнил о гадостях, - говорит он, зарываясь рукой в волосы Чангюна. - Тот придурок, с которым ты дрался, - первый день их настоящего знакомства помнят, конечно, оба, - что-то такое обо мне и сказал ведь, именно такие ассоциации вызвал к него мой цвет волос, - кстати, пора бы и подкраситься. - Мне было так стыдно, я надеялся, что никто не слышал. А он просто оказался каким-то пророком. И он тянется за поцелуем, хотя понятно, что вопрос его все еще сильно волнует.