Фёдора Басманов

— Григорий Лукьянович, а может вы не правы? Может не виновата была та дворянка, может она не колдовала, а ты её казнил, — почти кричал я. Переведя взгляд на любовника, я понял, что ему моё поведение не по нраву. На его лице начал проявляться гнев, рука с силой сжимала царский посох. — Фёдор, тебе слова не давали, сядь и помолчи, — осёк меня отец. — Государь, есть прямые доказательства, твой лик на куске пергамента, проткнутый иглой в нескольких местах, и вместе с ним травы для приворота, — продолжил Скуратов. — Лжёшь, Малюта, не было этого в её доме, я там был, — зря я повысил голос на главного царского опричника. — Федя, подойди ко мне, — поманил меня пестом Иоанн. — Ты ведёшь себя, как маленький ребёнок, значит, и наказание получишь соответствующие, — сказал любовник, он притянул меня к себе и положил на колени. Лежать было не удобно, царь сидел на троне, когда он разместил моё тело на коленях, моя грудь упёрлась в ручку трона. Но тут я почувствовал, как Иван поднял подол моего зипуна и стянул до колен порты. Тут всё стало ясно, будет порка. Мне было стыдно. Ладно порка, от руки царя приму всё, но чтобы прилюдно. За столом сидело человек десять! Скуратов, отец, князь Вяземский, царевич и другие. Лицо моё залилось краской. Государь отпустил руку мне на ягодицы, шлепки рукой это не розги, сильной боли не приносят, но как же стыдно. Иоанн шлёпал меня минут 5, пока моя попа не приобрела такой же красный цвет что и лицо. — Вставай, Басманов, — сказал царь, он редко называл меня по фамилии, значит зол.- Ты понял за что был наказан? — Да, государь, за неуважение к старшим, — ответил я, смотря на всех присутствующих, многим моя порка была усладой. — Иди, Фёдор, без тебя совет закончим, — сказал Иван. Я направился в Царёвы покои. Расположившись на постели любовника, я закрыл глаза, но уснуть не смог, зуд после порки мешал, надежда на то что государь разрешит намазать задницу целебной мазью. Через час в покои зашёл царь с крапивой в руках… — Царе, для чего это? — испугался я. — Пороть тебя буду, Федюша, раздевайся. — Опять, но ты же меня отшлёпал в зале, у меня и так попа болит, — жаловался я. — Фёдор! Делать нечего. Я разделся и лёг на живот. Мою задницу тут же охватил пожар, крапива жгла сильно, да и секла не хуже розг. После десятого удара я начал вилять задницей, дабы избежать встречи с этим растением. — Иван, прости меня, помилуй, любовника своего неразумного, я больше не могу, — я заплакал. На царя это подействовало, он остановился и начал гладить меня по спине. — Ну всё, малыш, ты прощен. Давай намажу попу, — сказал Иоанн, направляясь к столу. Он аккуратно втирал в мою израненную задницу маслянистую мазь, которая сняла зуд от ненавистной крапивы. — Ай, — вскрикнул я, когда любовник проник перстом в мою попу. — Неприятно? — спросил он, продолжая растягивать меня. — Больно, — плакал я, мне было это странно ведь такой боли я раньше не испытывал. — Молю перестань, солнце моё, в за правду ведь больно! — Прикажу лекарю осмотреть тебя, — произнёс Иван, накрывая меня одеялом.