Рауха: Призрачный мир

Как только Хаясс исчез, следом за ним исчезла и пещера. Не сразу, постепенно. Сначала каменный потолок превратился в зелено-желтое однотонное небо, затем растворились стены. Последним исчез пол, сменившись пятнистым пружинящим мхом Призрачного мира. Эйто посмотрел на Кайрена. Тот стоял, глядя на цветное облако, повисшее на уровне его глаз. Голубое, как небо, которого здесь не было. Затем обернулся. – Ну вот и все. Нет, – сказал он, увидев, что Эйто собирается к нему подойти. – То, о чем говорил Хаясс… оно скоро исчезнет, я это чувствую. Уже исчезает. – И что ты собираешься делать? Кайрен пожал плечами и не ответил. – Тору, – сказал Эйто, глядя на Кайрена. – Будь другом, забери его в реальность и никуда не отпускай. Если понадобится – силой. Я скоро вернусь. Тору понятливо кивнул и схватил Кайрена за руку. Через секунду оба исчезли. Эйто был рад, что Кайрен ничего не успел сказать: он уже убедился, каким красноречивым тот может быть, если захочет.

***

Эйто отошел на несколько шагов и обернулся, решая, убрать иллюзию или оставить как есть. Решил оставить. Постоял, глядя на небо, потому что нужно же было куда-то смотреть. Затем сказал: – Ты меня слышишь? Покажись, пожалуйста. Может, это против каких-то правил, но правила всегда можно нарушить, верно? Эйто подождал, и уже хотел повторить свою просьбу, но услышал сзади какой-то тихий звук: будто прозвенел хрустальный колокольчик. Он быстро обернулся и встретился взглядом с Айрин. Та улыбнулась и покачала головой. – Нет, я не Айрин. Точнее, не совсем. Это сложно объяснить, да в общем и не нужно. Считай, я что-то вроде ее призрачной сестры-близнеца. – Ты меня слышишь, – повторил Эйто и почувствовал себя совсем глупо. – Разумеется, слышу, – рассмеялась не-Айрин. – Это ты защищала меня? Хаясс сказал... – Да, – не стала отрицать призрачная близняшка. – Точнее, все же Айрин. Она очень хотела тебя защитить, и я не могла не выполнить ее просьбу. – А Кайрен? Это тоже ты? Девушка кивнула. – Послушай, – сказал Эйто торопливо. – Ты же не просто так не дала ему умереть. Может, есть какая-нибудь эта… резервная копия. Призрачный мир создает иллюзии. Неору – его часть, иллюзорная, и в то же время реальная. – Все так. Но разбитый сигил восстановить невозможно. Разве что… – Что? – В каком-то смысле ты прав насчет резервной копии. В памяти этого мира содержится все. Как в памяти компьютера, да. Я могу попросить его воссоздать сигил, он будет точной копией прежнего, но иллюзорной. А ты можешь попробовать сделать его настоящим. – И как? Пожалуйста, скажи. – Это опасно. – Не опаснее, чем смерть, – сказал Эйто упрямо. Призрачная Айрин подошла еще ближе, почти вплотную, и заглянула ему в глаза. Неизвестно, что она там обнаружила, но осмотром, кажется, осталась довольна, потому что кивнула и надолго замолчала. Эйто подумал, что она зависла. Девушка приоткрыла один глаз и погрозила ему пальцем. – Не нужно меня смешить, дело серьезное. Я не зависла, а как раз-таки работаю. – Прости. – Эйто постарался ни о чем не думать и даже отошел подальше, на всякий случай. Пересчитал голубые и салатовые облака, потом подобия деревьев. Людей было немного: четверо по левую руку, и еще трое поодаль, у пирамиды. Пирамида была похожа на египетскую, но меньше размером и почему-то нежно-розового цвета. – Готово, – сообщила девушка совершенно будничным тоном и протянула Эйто прозрачный сигил. Эйто взял его в руки и обнаружил, что он холодный, как простая стекляшка или даже бриллиант, но совершенно обычный, а не теплый и живой, каким положено быть сигилу. – Да, ты прав, он неживой. И ненастоящий, в том смысле, какой вы, люди, вкладываете в это слово. Ты не можешь взять его с собой в реальность – он просто исчезнет, как и любая иллюзорная вещь, которую ты попытаешься отсюда унести. – Что мне делать? – спросил Эйто и замер в ожидании инструкции, готовый ко всему. Призрачная Айрин не обманула его ожиданий. – Неору питаются жизненной энергией людей. Точнее, питают сигил. Чтобы он ожил, ты должен отдать ему свою жизненную энергию. Всю, до конца. Только так это сработает, извини. – Я умру? – спросил Эйто спокойно. – Не обязательно. Может, и выживешь. Вероятность довольно высока, процентов тридцать, а то и больше. – По-моему, отличные шансы, – кивнул Эйто. Он покрепче сжал в руке сигил и сел на пятнистый мох. – Постарайся не умереть, Эйто. Айрин очень расстроится. – Она знает о тебе? – Нет, не знает, хотя и чувствует. Приглядись внимательнее к ее картинам, – улыбнулась призрачная Айрин. Эйто снова кивнул и прижал сигил к груди.

***

Сначала ничего не происходило, затем темноту под веками рассеял яркий солнечный свет. Эйто открыл глаза. Вокруг была трава: зеленая, сочная, летняя, она доставала Эйто до пояса, а иногда и до макушки. Раздвинув траву, он вышел на берег реки и остановился, удивленно вздохнув. Река плескалась волнами, зеленела кувшинками и искрила рябью. Эйто подошел поближе и наклонился, коснувшись прохладной воды кончиками пальцев. Рыбки с полосатыми спинками плавали у самой поверхности, казалось, их можно схватить, стоит лишь протянуть руку подальше и поглубже. Эйто так и сделал, но вода, еще секунду назад теплая и прозрачная, внезапно оказалась холодной, темной и душной. Он испуганно забил по ней руками, пытаясь выплыть, но вода обступила его со всех сторон, мешая двигаться и дышать. Затем что-то схватило Эйто за шиворот и выдернуло из воды. Задыхаясь, он растянулся на земле, но тут же приподнялся, сел и осторожно провел рукой по лицу. Потом посмотрел на свои руки. Они были маленькими и бледными, такими бледными, будто он, как неору-из-подвала, провел много-много дней без солнечного света. Эйто снова закрыл глаза.

***

Двор перед домом казался огромным, наверное, в нем можно было заблудиться. К счастью, Эйто знал, куда идти. Женщина, возившаяся возле пышных зеленых кустов, выпрямилась и оглянулась на Эйто. Она была такая высокая, что он едва доставал до запачканных землей коленок, обтянутых старенькими джинсами. Женщина присела на корточки, почти сравнявшись с Эйто ростом. – Устал? – спросила она ласково. – Сейчас будем обедать, только дождемся папу. – А я уже здесь, – послышался веселый голос откуда-то сзади. Женщина встала и помахала рукой. Эйто оглянулся, но никого не увидел, потом что мир снова изменился. Теперь он стоял в коридоре, выложенном светлой кафельной плиткой. – Заберите ребенка, – сказал незнакомый голос. Он не был злым, только усталым и блеклым, как серый кафель стен. Сзади кто-то подошел и схватил его за запястье. Эйто посмотрел на свою руку, зажатую чужой рукой как капканом. Она была бледной, чуть ли не прозрачной. А может, это ему только показалось из-за яркого, но какого-то мертвенного, голубоватого света в коридоре. – Они больше не вернутся, Эйто, – сказал другой голос, такой же безразличный. – Хватит реветь, ты мешаешь людям. Эйто понимал, что все это происходит не на самом деле. Более того, он знал, что в любой момент может снова оказаться под желто-зеленым небом Призрачного мира. Эйто был уверен, что его никто не осудит, и даже призрачная близняшка Айрин не скажет ни слова упрека: напротив, будет рада, что он предпочел остаться в живых и вернуться к ее сестре. Но тогда мертвый сигил никогда не станет теплым и живым.

***

Выщербленные каменные ступеньки с трещинами, сквозь которые прорастала упрямая трава, вели куда-то вверх, кажется, к самому небу. – Изуру, давай быстрее! Кто последний – того утащат ёкаи! Эйто тоже устал, но решительно перепрыгнул сразу две ступеньки и оглянулся. Изуру был младше и ниже ростом, и никак не поспевал за другом. – А если мы заберемся одновременно, то что будет? – спросил запыхавшийся Изуру. Эйто задумался, затем спустился на несколько ступенек вниз и протянул руку. – Ну тогда им никто не достанется.

***

– Значит, вы уезжаете? Совсем-совсем? И не вернетесь даже летом? Изуру удрученно покачал головой. – Америка – это очень далеко, к следующему лету точно не успеем. Эйто кивнул. Он тоже считал, что другая страна – это примерно так же далеко, как и другая планета. – Ладно, я пошел. Наверное, родители меня уже ищут. Изуру вскочил со ступенек, помахал рукой и убежал. Эйто долго смотрел ему вслед, потом вытер слезы и улыбнулся. – Эйто, ты где? Противный ребенок, сколько раз тебе говорили… Голос затих, унесенный ветром и шелестом деревьев. Эйто поднялся, схватившись рукой за ствол. Сквозь его руку просвечивала шершавая, с трещинками, кора.

***

– Такаги, давай с нами? Хватит учиться, смотри, скоро станешь слепым и морщинистым, как старик. Девочка с челкой и двумя хвостиками, перетянутыми разноцветными резинками, шутливо потянула его за рукав. Эйто оторвался от книги и вежливо улыбнулся. – Извини, Акимура, мне сегодня нужно пораньше вернуться домой. Девочка скорчила недовольную гримасу и отвернулась. Эйто видел, что она обижена и расстроена, хотя и не очень понимал – почему. У нее куча друзей, вот, ждут за дверью, что ей какой-то один Эйто? – А ведь я ей нравился, – сказал Эйто сам себе. – Но это уже неважно. Он захлопнул книгу, положил на нее руку и даже не удивился, что все равно видит название. Эйто встал и вышел в пустой коридор, затем дальше, на лестницу и во двор. Был ранний весенний вечер, и на улице было полно народа. Кто-то гонял мяч, кто-то сидел на траве или просто стоял, задрав голову к небу. Эйто тоже посмотрел наверх и понял, что не чувствует ни тепла, ни даже малейшего дискомфорта от того, что смотрит прямо на солнце. Он вышел за ворота и пошел вниз по улице, к реке. Немного постоял у воды, высматривая рыбок, но их не было: наверное, уже уплыли спать. Солнце почти коснулось крыш домов на другом берегу, деревья отбрасывали длинные темные тени. Эйто оглянулся и обнаружил, что у него тени нет, словно он превратился в вампира или еще какую-нибудь нежить. Это было даже забавно. Наверное, все еще не поздно было вернуться, но Эйто постарался об этом не думать; он подошел к воде, а затем, не останавливаясь, еще дальше, все глубже погружаясь в реку и не чувствуя ровным счетом ничего.

***

Что-то кольнуло Эйто, примерно в том месте, где должно находиться сердце. Это было странно, потому что никакого сердца не могло быть у того, кто растворился в реке. Затем он почувствовал холод и удивился еще больше. Эйто открыл несуществующие глаза. Совсем близко обнаружился сгусток голубого света, но не призрачный и мертвенный, а теплый и живой, как праздничный фонарик. Эйто протянул к нему руку и понял, что она у него, кажется, есть. И тут же в нее вцепилась чужая рука, тонкая и сильная. Она тянула его вверх, но тело Эйто, только что и вовсе не существовавшее, внезапно стало тяжелым, как набитый цементом мешок. Эйто испугался, что утянет обладателя руки с собой на дно и попытался вырваться, но тут его вторую руку схватила еще одна рука. Она светилась уютным и рыжим как огонь костра светом. – Не сопротивляйся, – сказал голос. – Все хорошо. Ты не один. – Его бросают, поэтому он будет посылать всех к черту превентивно, – присоединился второй голос. – Отличная логика, философы античности аплодируют стоя. Эйто удивился этим античным философам, потом вспомнил книгу, которую читал аккурат перед тем, как идти топиться, и удивляться перестал, хотя слегка и обиделся на ехидный голос. – Давай уже, возвращайся, – нетерпеливо сказал первый голос. – У тебя получилось. Эйто знал, кому принадлежат голоса, догадаться было несложно. Осталось поверить и вернуться. Он закрыл глаза и представил свое дерево, высокое, с ветвями до неба и широким узловатым стволом. Потом открыл глаза и снова закрыл: таким невыносимо ярким показался свет оранжевого солнца. – С возвращением. – Призрачная Айрин наклонилась и пощекотала щеку Эйто травинкой. Что-то грело левую руку. Он покосился на зажатый в руке прозрачный сигил. Тот вспыхнул и снова загорелся ровным мягким светом. – Ты можешь отдать его за меня? – спросил Эйто. – Сам отдашь, – отозвалась призрачная Айрин. – Кажется, я не могу. – Тогда позови на помощь. Это несложно, просто берешь и зовешь, и кто-нибудь обязательно откликнется. Всему тебя учить. Эйто улыбнулся, и ему улыбнулись в ответ. – Спасибо. Призрачная Айрин кивнула и тут же исчезла. Эйто еще немного полюбовался солнцем и ветвями дерева. Потом попробовал сделать так, как ему советовали.

***

Тору сидел на диване, рядом с ним сидел Кайрен, а еще дальше – Мика. Тору со всей ответственностью отнесся к поручению, которое дал ему Эйто. Вид у Кайрена был угрюмый и злой, но Тору это даже радовало: все лучше, чем печальный и обреченный. На столе перед ними стояли многочисленные чашки, пустые и с остывающим чаем, и блюдца, с печеньем и чем-то еще, Тору не приглядывался. Есть все равно не хотелось. – Эйто сказал ждать, – уже в который раз повторил Тору, посмотрев на угрюмого Кайрена. – Ты его чувствуешь? – спросил тот. Тору отвернулся и промолчал. – Значит, нет. А если ему нужна помощь? Тору пожал плечами и снова ничего не ответил. Немного понаблюдал за Айрин, которая собирала со стола недопитые и остывшие чашки, потом закрыл глаза, в который раз пытаясь найти Эйто. Он боялся, что тот не вернется, и еще боялся, что опоздает. Мало ли, каким спокойным Тору был с виду, притворяться он умел отлично. На этот раз вместо пустоты и тишины он услышал тихий голос, назвавший его по имени.

***

Первым делом Тору попытался дотащить Эйто до дивана, что оказалось бы делом сложным, практически невыполнимым, если бы не Кайрен и не Мика, которые бросились ему помогать. Уложенный на диван, Эйто наконец открыл глаза, отыскал Кайрена и протянул сверкающий прозрачный камень, который все это время крепко сжимал в руке. Затем пробормотал что-то вроде «действительно просто» и снова закрыл глаза. Кайрен неверяще уставился на сигил, потом на Эйто, с таким видом, будто собирался его растолкать и потребовать объяснений. Тору предостерегающе сжал его руку. – Все в порядке? – спросил он почти шепотом. Кайрен кивнул, все так же ошеломленно глядя на Эйто. – Ну вот и хорошо. – Тору с облегчением улыбнулся, наконец-то почувствовав, как устал за этот день, вечер и практически целую ночь.

***

Эйто открыл глаза и посмотрел на потолок. Потолок был зеленым с легким желтым узором, похожий на небо Призрачного мира. Странно, что раньше он не обращал на это внимания. Затем Эйто увидел Кайрена, сидящего на полу у стены, хотя рядом имелось старенькое, но вполне удобное кресло. Словно почувствовав, что он проснулся, Кайрен встал и подошел к кровати. – И сколько… уже? – не очень понятно спросил Эйто, но Кайрен его понял. – Вторые сутки. Он поправил подушку, затем налил в стакан воды из стеклянного кувшина и дал Эйто напиться, осторожно придерживая его голову. Затем пощупал пульс, сосредоточенно отсчитывая удары, и посмотрел зрачки, попеременно левый и правый. Эйто подумал, что сейчас он попросит сосчитать количество пальцев и спросит, как его зовут, но ошибся. – С тобой все в порядке, насколько я могу судить. Просто общая слабость. Это скоро пройдет. – Ты врач? – изумленно спросил Эйто, внезапно осознав, что, в сущности, ничего о нем не знает. – Что-то вроде того, – усмехнулся Кайрен. – Но… практиковал я в то время, когда лучшим лекарством от всех болезней считалось кровопускание, ну и оставить больного в покое – авось, сам выздоровеет, если ему не мешать. Эйто решил, что расспросит его позже. – А где Тору? И все? – Тору работает в ресторане, Айрин договорилась с твоей управляющей. Шин и Мика… ну, наверное, тоже работают, или чем там они занимаются. Айрин где-то рядом. Отчитавшись, Кайрен вышел из комнаты, но минут через пять снова вернулся, держа в руках поднос. – Я сказал Айрин, что справлюсь сам. – Справишься с чем? – немного испугался Эйто. – С обедом. Ну и с остальным. Он поставил поднос на стол, приподнял подушку повыше и взял с подноса миску. – Не переживай, от кормления с ложечки еще никто не умирал. Наоборот – выздоравливали. – Я их понимаю, – пробормотал Эйто. «Остальное» оказалось еще хуже, но Эйто уже смирился. Все равно пошевелиться он пока не мог, хотя и очень хотел. После обеда Эйто снова заснул и проснулся поздним вечером, судя по темноте за окном. В кресле обнаружилась Айрин. Эйто порадовался, что хотя бы она не стала сидеть на полу. Едва он пошевелился, как Айрин вскочила с кресла, внимательно его осмотрела и вышла за дверь. Снова зашел Кайрен. – Пожалуйста, не садись на пол, – попросил его Эйто. – Хорошо, не буду, – усмехнулся тот. Кайрен зажег небольшой светильник рядом с кроватью и поближе пододвинул кресло. – Как ты себя чувствуешь? – Отлично. Только все время хочется спать. – Это нормально. Потеря жизненной энергии должна постепенно компенсироваться, а во сне это происходит быстрее всего. Рауха тоже это понимает, поэтому ты спишь здесь, а не в Призрачном мире. – Такое возможно? – Для вас – да. – Значит, ты знаешь, что произошло? Кайрен долго молчал, глядя на Эйто. – Догадываюсь, хотя все еще не могу поверить, – сказал он наконец. – Можно, я пока не буду ничего говорить? Просто не знаю, что сказать. И сделать тоже. Пятно теплого желтого света освещало часть кресла, так что Эйто мог видеть Кайрена, но только наполовину. Вторая половина терялась в сумраке. Кайрен встал и пододвинул кресло так, чтобы стать видимым целиком. – Давай вообще не будем ничего говорить, – предложил Эйто. – Все, что случилось – моя вина. Из-за меня чуть не погиб ты, и Тору, и погиб Хаясс. – Ты жалеешь его? – Я думаю, он не был очень уж злым человеком. То есть… ты понимаешь. Он спас меня. Он и Рауха. – Вот как… Расскажешь? – Только не сейчас, – вздохнул Эйто. – Может быть, потом. Но если хочешь со мной поговорить, то расскажи, что произошло между тобой и Тору. – Эйто… – Нет, я понимаю, что он пытался тебя убить. Но почему? – Тору решил, что я ненавижу шинмори. Не то чтобы это было так удивительно для неору, но он думал, что я ненавижу и тебя. И хочу твоей смерти. – У него были причины так думать? – Были. Не пойми меня неправильно, он ошибался. Но не совсем. Помнишь, я рассказывал тебе о шинмори, которые убивали неору, всех неору, даже тех, кто не делал людям зла? – Конечно, помню. – Когда-то, очень давно, мне пришлось столкнуться с одним из них. И… это точно не та история, которую стоит слушать на ночь. – Все так плохо? – Да.

***

Серый сумрак прячется по углам, вспугнутый огнем жаровни. На стене – большое распятие, грубо вырезанное из дерева. Человек выпрямился и оглянулся на вошедших. Потом аккуратно положил на стол нож, осенил себя крестным знамением и превратился. Глаза шинмори вспыхнули ярче, чем огонь преисподней. Обязанность верного служителя церкви – спасать души, даже если приходится губить тела. И неважно, что для этого он использует дьявольские силы: Бог поймет его и простит, а если даже и не простит – разве пристало думать о себе, когда на кону столько людских душ, обреченных на адские муки?

***

– Он считал неору людьми, одержимыми дьяволом. Религиозный фанатизм, помноженный на уверенность в собственной избранности. Можешь представить, что творилось у него в голове. Я жалею, что Тору пришлось это увидеть, но я должен был его убедить. Ты изучал историю, ты знаешь, что… – Не надо, я понял. Но Кайрен заговорил снова, тихо и почти безразлично. – Джин была неору, а Эдвин человеком. Сначала они были моими пациентами, потом друзьями. Ты знаешь, что от союза человека и неору рождаются только люди? Потенциальные шинмори. Чаще всего они так и проживают обычную человеческую жизнь. А вот у него не получилось. – У кого? – спросил Эйто, хотя был почти уверен, что не хочет знать ответ. – У их сына. Ники. Николаса. Нет, – поспешно сказал Кайрен, посмотрев на Эйто. – Его мы успели спасти, но… Он не договорил, и Эйто был ему за это благодарен. – Когда они пропали, я попросил Тайто о помощи. Он не был плохим человеком, просто искренне не понимал, с чего бы ему спасать монстров, когда у него и так хватает забот. Но все-таки согласился помочь. Правда, было уже поздно. – Он убил этого… дьяволоборца? – Нет, его убил я, – ответил Кайрен и с вызовом посмотрел на Эйто. – Он был сильным. Очень сильным. Сигилы первых убитых им неору он разбивал. Потом решил, что это непрактично, и стал их… обеззараживать. Огонь, святая вода и прочие подручные средства. Тайто не смог бы справиться с ним в одиночку. Но когда я его убил, Тайто хотел убить меня. – Почему? – удивился Эйто. – В его представлении я был зверем, попробовавшим человеческой крови. Он был достаточно, как сказали бы сейчас, толерантен, чтобы смириться с нашим существованием, но все же не настолько, чтобы простить нам убийство человека. Кайрен усмехнулся, и Эйто снова стало не по себе. – Но все-таки не убил. – Как видишь. Пожалел. Думаю, что из-за Ники. Но я очень постарался сделать так, чтобы больше не попадаться ему на глаза. Ни в Призрачном мире, ни в реальности. – А ты злопамятный, – пробормотал Эйто и увидел, что Кайрен сжал подлокотник кресла так, что побелели пальцы. – Прости. Я не хотел тебя упрекать, просто ты хорошо сформулировал. – Это ты меня прости, – вздохнул Эйто. – Я тогда ничего еще не знал. – Скажи, что бы ты сделал, если бы я убил Соту? Эйто долго молчал, подбирая слова. Затем постарался повернуться так, чтобы посмотреть Кайрену в глаза. – Я не считаю, что вы чем-то хуже людей. Другие – да, но не хуже. Все остальное только следствие. Теперь я понял, почему ты так разозлился, когда я тебя остановил. Для тебя я был кем-то вроде хозяина, одернувшего пса. Ты посчитал, что я отказываю тебе в праве защищать друзей. – Да, именно так я и подумал. Хотя почти сразу понял, что ошибся. Эйто отвернулся и снова посмотрел на зелено-желтый потолок. Теперь он казался просто темным, и никаких ответов на нем, разумеется, написано не было. Затем опять повернулся к Кайрену. – Извини, я не могу сказать, что бы я сделал. Слишком много «если» и «бы». Но если тебе интересно, осуждаю ли я тебя за то, что ты убил того маньяка – то разумеется нет. Мне как-то плевать, что он был человеком и шинмори, в первую очередь он был монстром. Он, а не ты. Кайрен улыбнулся, и Эйто показалось, что наконец-то это была нормальная человеческая улыбка. Ну или не совсем человеческая, не суть. – У меня получилось не возненавидеть всех шинмори. Но Тору был прав, именно поэтому Хаясс так легко перетянул меня на свою сторону. Кто мог знать, что я встречу шинмори, который будет готов умереть, чтобы спасти неору. – Я никогда бы себя не простил, если бы… – Вот именно, – сказал Кайрен, вставая. – В этом все и дело.