Рауха: Призрачный мир

– Его зовут Конно Масару, сорок два года, разведен, детей нет, – рассказывал Наоя по дороге. На улицах дневной свет понемногу уступал место вечерним сумеркам. – Работал в Сейсан Электроникс инженером исследовательского отдела, после развода уволился. По неофициальным сведениям – не уволился, а был уволен, из-за проблем с алкоголем. – Ого, – удивился Эйто. – Ты успел это выяснить всего за час. Потом нахмурился. – Погоди, ты сказал – Сейсан Электроникс? Это компания, которая принадлежит отцу Айрин. – Дочь владельца такой большой компании работает на тебя? Эйто скромно пожал плечами.

***

Жилище Конно Масару домом можно было назвать только с большой натяжкой. Так, небольшое строение грязно-желтого цвета в окружении такого же невзрачного забора. Эйто подозревал, что когда-то грязно-желтый цвет был веселым и ярким, а забор – без покосившихся досок и грязных пятен, но эти времена давно остались в прошлом. На стук никто не отозвался, в мутных окнах не было видно ни проблеска света. Наоя постучал еще раз и дернул дверь за ручку. Дверь открылась. Наоя не стал звать хозяина или сообщать о прибытии полиции; должно быть, шестым или седьмым полицейским чувством угадал, что это бесполезно. Эйто шепотом попросил Тору и Кайрена оставаться на месте, а сам прошел вслед за полицейским в полуоткрытую дверь, стараясь ни к чему не прикасаться: он прочел достаточно детективов и знал, как нужно себя вести в подозрительном чужом доме. Конно Масару они обнаружили на кухне. Света, который пробивался в помещение через давно не мытое окно, хватило, чтобы разглядеть лежащее не полу тело. В том, что это именно тело, сомнений не было. Вряд ли живой человек будет лежать на полу в темноте, при этом совершенно тихо и неподвижно: даже мертвецкий пьяный человек, вопреки определению, издает хоть какие-то звуки. Наоя достал из кармана перчатки, надел их и зажег на кухне свет. Тело бывшего инженера лежало ничком, из-под лопатки торчала коричневая рукоятка ножа, похожего на кухонный. Крови было немного, да и та большей частью впиталась в темный ворс свитера, поэтому пол остался чистым. То есть пол был грязным, но только потому, что его давно не мыли. Рядом с телом лежала чугунная сковородка с длинной ручкой. Все это Эйто отметил автоматически и почти отстраненно-равнодушно. Наоя наклонился к телу и внимательно осмотрел. Потом повернулся к Эйто. – Похоже, его сперва оглушили сковородкой, а потом, уже лежащего, добили ударом в сердце. Нападавший точно знал, куда бить. Мне придется вызвать полицию, вам лучше уйти. Эйто его почти не слушал. Тело человека, в отличие от тела неору, не растворилось в воздухе, а осталось лежать на месте, зримое и осязаемое, и от такого явного и неопровержимого свидетельства смерти было очень не по себе. – Наоя, нужно осмотреть дом, – сказал Эйто, с трудом отведя взгляд от трупа. – Вдруг найдутся улики. – Не стоит. В полиции работают профессионалы, они справятся с этим намного лучше. Возвращайтесь домой. Как только что-то узнаю – сразу же вам позвоню. Эйто с облегчением кивнул и вышел на улицу. Тору и Кайрен стояли у дверей, как им и было сказано. Эйто порадовала их дисциплинированность. – Наш подозреваемый мертв, – сказал Эйто и на всякий случай уточнил: – Убит. – А это точно он? – спросил Кайрен. Эйто впервые задумался, почему он так уверен в том, что тело принадлежало именно Конно Масару. Опознать человека по спине и затылку сложно, особенно если ты никогда не видел его в реальности. Только нечеткий образ из чужих воспоминаний. – Не знаю, но думаю, что это он. Сейчас здесь будет полно полицейских, лучше с ними не встречаться.

***

Вернувшись домой, Эйто первым делом нашел Айрин. – Человек, которого мы подозреваем, работал в компании твоего отца. Ты случайно его не помнишь? – спросил он и как можно подробнее описал внешность Конно Масару. Айрин задумалась, хмуря брови, потом отрицательно покачала головой. Эйто всерьез и не рассчитывал, что она вспомнит человека, которого если вдруг и видела, то давно и мельком. Оставив Айрин заниматься своими делами, Эйто поднялся к себе, переоделся и снова спустился в холл, где обнаружил Кайрена сидящим в кресле. На столе перед ним по-прежнему лежала завернутая в ткань линза. Линза не делала ничего плохого, но Эйто показалось, что Кайрен смотрит на нее так, будто ждет какого-то подвоха. – Я позвоню отцу Айрин, – сообщил Эйто. Кайрен пожал плечами. – Звони, конечно. Это проблема? – Да нет, – вздохнул Эйто. – Никаких проблем. Просто у нас немного не те отношения, чтобы ждать откровенности. Время было уже позднее, но Эйто не стал откладывать звонок до утра. Он подозревал, что утром Асахару Такао будет еще менее расположен к разговору. Снова поднявшись в свою комнату, Эйто нашел в списке контактов нужный номер. Асахару-сан ответил на звонок не сразу, Эйто успел уже решить, что и вовсе не дождется ответа. – Я слушаю. Эйто показалось, что голос отца Айрин звучит чуть менее холодно, чем обычно. Нужно было пользоваться моментом. – Асахару-сан, вы помните человека по имени Конно Масару? Как ни странно, отец Айрин не выразил ни удивления, ни недовольства интересом работодателя дочери к его бывшему сотруднику. Разве что голос чуть изменился, утратив благодушие. – Да, я его помню, – коротко ответил он. Эйто не успел подумать, стоит ли сообщить Асахару-сан о смерти его бывшего подчиненного, но, после недолгого колебания, все же решил быть откровенным. Разумеется, насколько это возможно. Коротко пересказав события вечера, Эйто заверил Асахару-сан, что полиция в курсе его расследования. Это не было ложью, точнее, было чистой правдой, только не всей. Асахару-сан долго молчал. Затем заговорил, медленно, тяжело, делая долгие паузы, словно известие о смерти Конно Масару не просто испортило ему настроение и хороший вечер, а придавило, как бетонная плита. – Он работал со мной восемь лет. Потом его жена… ушла к его непосредственному начальнику. Хуже всего было то, что они дружили. Постоянно встречались после работы, ходили друг к другу в гости… В гости, да… Асахару Такао снова замолчал, но Эйто его не торопил. Сев на кровать, он прислонился спиной к стене и прикрыл глаза. – После развода он потерял интерес к работе. Начал… прогуливать. Другие сотрудники жаловались. Я долго терпел, но в итоге мне пришлось его уволить. Эйто отчего-то был уверен, что это еще не конец. И не ошибся. – Жена, та самая, что ушла к Сакато… она вскоре пропала. Очень неприятная история. Разумеется, Сакато подозревали, но так как не было улик, да и… тела тоже не было, то полиция оставила его в покое. Думаю, что дело об ее исчезновении так и осталось незакрытым. Я боюсь даже думать, как это воспринял Конно… Больше мы с ним не виделись. Асахару Такао тяжело вздохнул. Внезапно Эйто пришло в голову, что тот, возможно, и сам был неравнодушен к пропавшей женщине. Что ж, это многое объясняло. – А этот Сакато, он еще работает в вашей компании? Вы не могли бы назвать его полное имя? – Сакато Казуру. Да, он по-прежнему работает. – Пожалуйста, не говорите Сакато-сан, что я им интересовался, – попросил Эйто. – Думаю, и вам, и ему в любом случае еще придется пообщаться с полицией. Отец Айрин пообещал, и, коротко попрощавшись, отключился. Эйто посидел еще, задумчиво глядя на опущенные жалюзи, сквозь которые просачивался желтый свет фонаря. Потом поднялся, вышел из комнаты, и, не обнаружив в холле Кайрена, сразу же прошел на кухню. Кайрен готовил ужин в компании Тору и Айрин. Эйто нравилось иногда есть на кухне, вместе с Айрин, там было уютнее, чем в большом пустом холле. Но теперь, когда их было уже не двое, а четверо, за кухонным столом они собирались редко. Сегодняшний вечер был исключением. Кайрен разложил рис с овощами по тарелкам и сам сел за стол. Эйто очень не хотелось рассказывать Айрин о смерти Конно Масару, но и скрывать от нее что-либо он тоже не хотел, раз уж ей пришлось стать свидетелем явления неору на модном показе. Дублируя слова жестами, он пересказал разговор с Асахару Такао. Айрин хмурилась, сосредоточенно ковыряясь в тарелке. Эйто подумал, что она расстроена его рассказом, но, как оказалось, дело было в другом. – «Эйто, человек, которого мы видели на улице... Ну такой, в темных очках. Кажется, он работает с моим отцом. Сразу я его не узнала, а теперь вспомнила». – Ты не знаешь, как его зовут? – «Кажется, Сакато-сан. Имени не помню». Эйто не верил в совпадения. В такие совпадения – тем более. – Похоже, у нас новый подозреваемый, – сказал Кайрен. – Завтра с утра позвоню Наое. Попрошу его узнать адрес этого Сакато Казуру. Я не стал спрашивать отца Айрин, это было бы слишком подозрительно. – Думаю, Наоя снова не отпустит нас на разведку одних, – заметил Кайрен. – Если и вовсе не запретит соваться в это дело. Эйто сомневался, что Наоя может что-либо ему запретить. Он давно уже понял, что в негласной иерархии законопослушных неору положение шинмори было высоким, а неору-полицейский все же в первую очередь был неору. Впрочем, Кайрен тоже так считал, потому что тут же добавил: – Если рискнет. Эйто невесело усмехнулся. – Я постараюсь вести себя так, чтобы ему не пришлось выбирать между долгом полицейского и долгом неору. В любом случае, нам не помешает его помощь. После ужина все разошлись по своим комнатам. Эйто сразу же лег спать: день выдался длинным.

***

На следующий день после смены в ресторане Эйто зашел домой, и, прихватив с собой Кайрена и Тору, отправился на встречу с Наоей. Подъехав к маленькому открытому кафе, они оставили мотоциклы у входа и присоединились к полицейскому, который ждал их за столиком. – Итак, что мы имеем, – сказал Наоя, когда все расселись и сделали заказ. Эйто не успел пообедать в ресторане, поэтому заказал себе риса с креветками. Остальные ограничились чаем и кофе. – Человек, который скорее всего и устроил этот сеанс «магии с разоблачением», работал в компании отца Айрин. Его бывший приятель тоже там был, но почему-то ушел, не дождавшись начала показа, – сказал Кайрен. – Верно. – Наоя одобрительно кивнул. – Днем я встречался с Сакато-сан, и он действительно очень похож на человека, которого вы видели. – Кроме того, Сакато и Конно связывали… скажем так, сложные отношения, – добавил Эйто. – Странно только, что он выбрал в исполнители человека, который был на него обижен. С другой стороны, проблемы с алкоголем… Наверняка Конно нужны были деньги. Все согласно кивнули. – То есть именно Сакато-сан мы подозреваем в убийстве и попытке разоблачить неору, – резюмировал Наоя. Немного посовещавшись, они решили идти втроем, оставив Тору в кафе для страховки: подозреваемый его не видел и, скорее всего, не знал о его существовании. Дом Сакато Казуру располагался на соседней улице. Эйто был далек от мысли, что жена Конно Масару бросила его ради более комфортной жизни: это означало бы судить о человеке, ничего о нем не зная, а Эйто считал это неправильным. Но дом, двухэтажный, хоть и не такой большой, как у Эйто, выглядел солидно и респектабельно, окруженный высокими деревьями и кованым забором. Наоя подошел к воротам, нажал кнопку переговорного устройства и представился. Ответа он не дождался, но калитка в одной из створок ворот гостеприимно распахнулась. Пройдя посыпанной крупным песком дорожкой к дому, они обнаружили входную дверь открытой. Само по себе все это не было подозрительным, но, если учесть цель их визита, выглядело немного… тревожно. Эйто мысленно собрался и приготовился ко всему. Ну или почти ко всему, педантично поправил он сам себя. Подготовиться по всему невозможно в принципе. Первое, что они увидели, пройдя в прихожую – большую фотографию миловидной женщины лет тридцати. – Она неору, – сообщил Кайрен уверенно. – Вы можете определить это по фотографии? – удивился Эйто. – Я ничего не вижу. – Нет. Я знаю ее… знал. Она пропала около года назад. Ну как пропала… Мы не очень любим вмешиваться в дела друг друга. Мало ли, почему один из нас решил навсегда покинуть место, где жил. Кайрен помрачнел, и Эйто догадался, о чем он думает. – Да, это Сакато Руми. Я видел ее фотографию в деле, – сказал Наоя. – Идемте, нужно найти хозяина. Открыв наугад первые две двери и никого за ними не обнаружив, они уже хотели подняться на второй этаж, но решили на всякий случай пройти еще дальше по коридору. Внезапно оба неору остановились. – Я что-то чувствую, – сказал Кайрен. Наоя повел головой из стороны в сторону, как ищейка, которая пытается взять след. – Не что-то, а кого-то. Я чувствую неору. Они быстро двинулись в конец коридора, Эйто едва за ними поспевал. Возле двери, обитой искусственной кожей, все остановились. – Здесь, – сказал Кайрен, кивнув на дверь. Он подергал ручку, и дверь неохотно отворилась. За дверью обнаружилась темная лестница, ведущая вниз. Переглянувшись, Эйто и Наоя спустились по лестнице. Кайрен шел последним. Внизу была небольшая площадка, освещенная тусклой лампой в проволочной оплетке, и еще одна дверь, такая же массивная, как и предыдущая, но уже безо всякой отделки, стальная и вида самого зловещего. Кодовый замок на ней не светился, из чего Эйто сделал логичный вывод, что он отключен. – Что-то мне подсказывает: ничего хорошего мы там не найдем, – озвучил Эйто очевидное. – Определенно, – кивнул Кайрен. – Но мы должны убедиться. – Он толкнул дверь, и она действительно открылась. В помещении за дверью было темно, только сквозь маленькое зарешеченное окно на дальней стене пробивался дневной свет. Эйто пошарил сначала слева, потом справа от двери и нащупал выключатель. Помещение было не сказать чтобы просторным, но и не маленьким, размером со среднюю гостиную в приличном доме. Осмотреть его детальнее не получилось: то, что находилось у стены слева, сразу же привлекло их внимание и больше уже не отпускало. Со стены свисали цепи, длинные и массивные, Эйто показалось, что толщиной они не уступают якорным. Рядом с цепями полусидел, полулежал человек. Точнее, неору. Как обычно, Эйто понял это сразу и без тени сомнения. Неору явно был без сознания: глаза закрыты, голова свешивалась набок, насколько позволял металлический ошейник. Во рту кляп, и не какая-нибудь там тряпка, а вполне надежный, кожаный. Эйто почувствовал, что по спине пробегают мурашки. Такое он видел только в плохих фильмах. Наоя достал из наплечной кобуры пистолет и отступил к двери. Но больше ничего сделать не успел: дверь внезапно пришла в движение и захлопнулась. Почти беззвучно, но Эйто явственно послышался звук, который обычно описывают как стук захлопнувшейся крышки гроба. Наоя подергал дверь, но та даже не шелохнулась. Эйто глубоко вздохнул, успокаиваясь: ничего страшного пока не произошло, если не он, то уж неору точно смогут выбраться отсюда, как только того пожелают. Но сначала нужно было заняться пленником. Кайрен уже возился с ошейником, но, судя по сдавленным проклятиям, у него ничего не получалось. Единственное, что он смог сделать, так это вынуть кляп. Эйто решил осмотреться. Наверняка здесь найдутся инструменты, с помощью которых можно будет снять ошейник. У стены справа располагались разнообразные приборы и механизмы. Один Эйто вроде бы опознал как электрогенератор. Впрочем, он плохо разбирался в технике, очень может быть, что приборы были самыми обыкновенными, а загадочными и зловещими – только в его воображении. – Вы удачно зашли. – Голос раздался внезапно, и Эйто вздрогнул. Он окинул взглядом стены, но ничего не обнаружил: должно быть, динамик скрывался где-то в другом месте. А еще Эйто подумал, что Сакато Казуру их ждал. Кажется, отец Айрин не сдержал своего обещания. – Сакато-сан, вы же знаете, что я полицейский? – поинтересовался Наоя. – Разумеется, знаю, – отозвался голос. – Также я знаю, что ты – монстр. – Это спорный вопрос, кто здесь монстр, – сказал Кайрен, отойдя от пленника. Сакато Казуру ненадолго умолк, потом заговорил снова: – Вы можете представить чувства человека, который узнал, что его любимая женщина – чудовище? Эйто поморщился от пафосности фразы. Потом задумался. Представить он мог. И мог понять шок и растерянность того, кто впервые увидел неору, да еще и в собственном доме. – Вы убили ее? – спросил Наоя. – Разумеется, убил. Не понимаю, на что она рассчитывала. «Если любишь, то примешь меня такой, какая я есть»? Женщины глупы. Влюбленные женщины – глупы в квадрате. Глупость в квадрате прозвучала так нелепо, что Эйто усмехнулся. – Это смешно? – немедленно отреагировал Сакато. Должно быть, в помещении были установлены не только чувствительные микрофоны, но и хорошие камеры, которые показывали то, что происходило внутри, с разных ракурсов. Эйто снова огляделся, но камер не обнаружил тоже. – Да нет, – сказал он. – Ты соблазнил жену друга, а когда выяснилось, что она тебе не подходит – убил. Действительно, ничего смешного. – Не подходит?! – Голос невидимого Сакато Казуру зазвенел от ярости. – Она монстр! – Она любила тебя, – сказал Кайрен. – И доверилась тебе. Конечно, она была глупа. Если любовь и доверие – глупость. – Она была еще глупее. Не только рассказала все о себе, но еще и познакомила со своими друзьями. Да, я притворился, что все в порядке, что я – человек широких взглядов. Что при одной мысли о том, чтобы лечь в постель с монстром, меня не тошнит. – И что было потом? – спросил Наоя. – Я убил ее. – Голос Сакато прозвучал почти равнодушно. – И забрал этот ваш сигил. О, я подробно расспросил ее обо всем, в том числе и об этой штуке. Она объясняла мой интерес естественным любопытством ученого. Радовалась, что я хочу все о ней узнать. Эйто услышал, как стоявший рядом Наоя скрипнул зубами. – Я много экспериментировал. Облучал сигил радиацией, капал кислотой, воздействовал электричеством. Потом попробовал распилить на части. Он оказался твердым как алмаз, но еще более хрупким, поэтому просто раскололся. И исчез. Тогда я добыл следующий. Неору в человеческой форме так же уязвимы, как и люди, разве что сильнее физически. Но я был осторожен. Эйто почувствовал, что больше не хочет слушать этот трагический и в то же время самодовольный голос. – Может, уже хватит? – сказал он невидимому Сакато Казуру. – Ты же понимаешь, что скоро мы до тебя доберемся? – А разве вам не интересно узнать, как я выслеживал неору и как заставил их обнаружить себя на этом вашем никчемном сборище? Эйто подумал и кивнул, не сомневаясь, что Сакато это увидит. – Так вот. После того, как я убедился, что сигил не поддается обработке, я попробовал его расплавить. Странно, но у меня получилось. Не буду расписывать технические детали, это неважно. Важно то, что следующий сигил тоже исчез, едва начав менять форму. Теперь Эйто понял, для чего предназначался газовый баллон, который лежал рядом со здоровой штуковиной, по форме напоминающей горшок. – И тогда мне в голову пришла странная мысль, – продолжил Сакато. – Я бы даже сказал – недостойная ученого. Он помолчал, словно ожидая, что ему возразят. Не дождавшись, заговорил снова: – Вы знаете, что практически во всех культурах крови придавалось мистическое, сакральное значение? С кровью и ее свойствами связно множество мифов, кровь олицетворяет саму жизнь, кровью, в прямом и переносном смысле, скреплялись договоры и заключались союзы. Я не большой специалист во всем этом… фольклоре, но кое-что знаю. – Вот что мы почувствовали, когда прикоснулись к этой линзе, – сказал Кайрен, и Наоя кивнул. – Вижу, вы уже догадались. – В голосе Сакато прозвучало удовлетворение вкупе с самодовольством. – Я добавил кровь неору в форму для плавки, и сигил не исчез, а превратился в вязкую субстанцию наподобие смолы. Не помню, как мне впервые пришла в голову мысль нанести ее тонким слоем на стекло, но в результате я методом проб и ошибок создал прибор, с помощью которого можно увидеть истинную форму чудовищ, которые притворяются людьми. Выглядит он как самые обычные очки с затемнением. Эйто вспомнил, что такие очки были на Сакато Казуру, когда они столкнулись с ним на улице. – Зачем ты убил Конно Масару? – спросил он, хотя все было понятно и так. – Этот никчемный пьяница мог навести на мой след. Нельзя было этого допустить. Я обязан защитить человечество. Эйто вздохнул. Очередной адепт нехитрой философии, гласящей, что цель оправдывает средства, и чем цель благороднее – тем больше людей можно принести ей в жертву. Тех самых людей, которых вроде бы и нужно защищать. – А зачем ты устроил это шоу на показе? И как? – спросил Кайрен. – О, это был только первый шаг. Человечество должно узнать о вашем существовании. Видеть монстров и показывать монстров – и то, и другое устроено по одному принципу. Да… После того, как я научился распознавать монстров, все стало значительно проще. Мне уже не нужно было выискивать их среди знакомых Руми, рискуя навлечь на себя подозрения. Конечно, и до них бы дошла очередь, но сначала я должен был закончить свои эксперименты. Для этого мне нужны были живые неору. Все посмотрели на пленника у стены. Он все еще был без сознания. – Не буду утомлять вас долгим рассказом, скажу только, что мне удалось найти способ воздействовать на сигил живого неору… Он сделал эффектную паузу. – Я понимаю, почему вы так спокойны. Уверены, что запертая дверь, сколь угодно надежная, для вас не помеха. Так вот. Вы ошибаетесь. Все переглянулись. Чрез пару секунд Кайрен и Наоя одновременно покачали головой. Эйто тоже попытался превратиться и убедился, что на его призыв Рауха не отвечает. – Что, не получается? – Голос Сакато Казуру сочился ехидством. – Сочетание высоких и низких частот, не воспринимаемых человеческим ухом. Вы их не слышите, а вот то, что внутри вас… По какой-то причине ему это страшно не нравится. Мне казалось, что вы давно должны были это заметить, но, видать, болтовня со мной оказалась так увлекательна, что вы забыли обо всем. Он захихикал, довольно мерзко, как карикатурный злодей из фильма. – Боюсь, на этом мы закончим. Мне жаль терять очередную подопытную свинку, да и ты, защитник монстров, мог бы стать отличным экспериментальным объектом, но ничего не поделать. Эйто понял, что этим звучным титулом Сакато наградил его. – Сакато-сан, и полиция, и наши друзья знают, куда мы пошли, – сказал Наоя. – А я знаю, что тела монстров исчезают. Очень удобно, правда? К прибытию полиции я уничтожу все следы. Конечно, мне придется пережить немало неприятных часов, но, думаю, им ничего не удастся доказать. Ни тел, ни улик. Все как в тот раз, когда меня допрашивали после исчезновения Руми. А если даже и удастся… Ну что ж. Значит, это судьба. Прощайте. – Что ты собираешься делать? – спросил Эйто, но ему никто не ответил. Он повернулся к Кайрену и вдруг понял, что тот слегка расплывается в глазах, как будто подернутый туманом. Вслед за этим Эйто почувствовал удушье, сперва легкое, но все усиливающееся, словно из комнаты постепенно выкачивали воздух. Эйто похолодел. В свое время он прочел достаточно об отравляющих газах, чтобы понимать: красиво стелются разноцветными клубами и противно пахнут они только в фильмах, для наглядности и зрелищности. В реальности же не имеют ни цвета, ни запаха. Расфокусированным зрением он увидел, как Наоя снова пытается открыть дверь. Эйто хотел ему помочь, но вдруг обнаружил Кайрена совсем рядом с собой. Больше Эйто ничего не видел и не чувствовал вплоть до той секунды, когда пришел в себя среди знакомой серебристой травы. Он поспешно поднялся и понял, что, по крайней мере, со зрением все в порядке. Слегка кружилась голова, побаливал живот, но в целом самочувствие было нормальным. Еще сильно болела скула. Эйто машинально потер ее и все понял. Он превратился, представил темный коридор с лестницей и шагнул в лужу, послушно разлегшуюся в траве возле его ног. Оказавшись на лестнице, Эйто кинулся к двери. Индикатор замка горел зеленым, словно сообщал, что все в порядке и волноваться не стоит. Эйто ему не поверил. Он изо всех сил пнул дверь ногой, но даже его сил Раухи не хватило для того, чтобы заставить проклятую дверь открыться. На лестнице послышались шаги, и рядом возник запыхавшийся Тору. Он превратился и присоединился к Эйто, но дверь была сделана на совесть. – Отойди, – велел Эйто. Он наконец-то сообразил, что нужно делать. Руки уже привычно полыхнули фиолетовыми молниями, и Эйто прижал их к двери, выжигая электронную начинку замка. Запахло горелой проводкой. Дверь тяжело сдвинулась с места и открылась. Эйто с облегчением убедился, что его броня работает не хуже костюма химзащиты. И что это излучение, какова бы ни была его природа, перестало действовать, как только он открыл дверь. Наоя и Кайрен лежали на полу, по-видимому, без сознания. Эйто подхватил Наою и вытащил его на площадку, а затем дальше, в коридор. Тору проделал то же самое с Кайреном. Затем Эйто снова спустился в подвал, перекинул неору через плечо и бегом поднялся по лестнице, потом, чуть подумав, вытащил его на улицу. Затем они вдвоем с Тору вытащили из дома и Кайрена с Наоей. – Тору, вызывай скорую и полицию. А я найду этого… Сакато. Тору понятливо кивнул и достал мобильный.

***

Хозяин дома обнаружился на втором этаже. Открыв дверь кабинета, Эйто остановился на пороге. Почему-то он не спешил, внимательно разглядывая и человека, и обстановку. Впрочем, больше спешить было некуда. Сакато Казуру сидел за массивным столом у окна. На столе располагались три монитора и еще какой-то прибор, мигающий лампочками, как и положено загадочному изобретению безумного ученого. Должно быть, тот самый звуковой генератор, или что там он использовал для того, чтобы лишить их способности превращаться. Выглядел разоблачитель монстров лет на сорок пять-сорок восемь. Чуть грузноватый, но еще по-своему красивый, с правильными чертами лица и густыми блестящими волосами, не тронутыми сединой. Он заговорил первым. – Вам повезло. Я был уверен, что все хорошо просчитал. – Кроме одного, – отозвался Эйто. – Ты не ожидал, что тот, кого ты называешь монстром, первым делом будет спасать человека. Сакато Казуру рассмеялся. – Да, они очень похожи на людей. Это-то и страшно. – Почему? – искренне удивился Эйто. – Потому что могут ввести в заблуждение легковерных. Вот как тебя. Эйто пожал плечами. – Ну и что? Если кто-то поступает как человек, думает как человек и даже временами выглядит как человек – чем он отличается от человека? – Тем, что на самом деле он – не человек. Когда-нибудь ты это поймешь. А сейчас мне пора. Сначала Эйто не понял, что он имеет в виду, но затем Сакато Казуру взял стакан, который стоял возле его правого локтя, и сделал большой глоток. – Запомни, защитник монстров: я не последний. Придет спаситель… Он захрипел, упал головой на стол и затих. Эйто не нужно было подходить и щупать его пульс, чтобы убедиться. Он и так знал, что Сакато Казуру мертв. Эйто превратился и снова пережил недолгие, но крайне неприятные ощущения, когда сила Хаясса откликнулась на его призыв. Затем прикоснулся к системному блоку, надеясь, что записи с видеокамер, если они были, Сакато хранил только здесь.

***

Перед домом уже стояли три полицейские машины и две скорые. Тору наблюдал, как врачи заносят в машину носилки. – Я сказал им, что это какой-то опасный газ, и что пострадал офицер полиции. Поэтому они приехали так быстро. – Молодец, – сказал Эйто с облегчением и опустился на ступеньку крыльца. – Тебе тоже нужно в больницу. Эйто неуверенно кивнул и прикрыл глаза.

***

Эйто вошел в палату, где лежал Кайрен, и остановился в паре шагов от кровати. – Садись. Эйто сел. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он. – Уже неплохо. Врачи не могут поверить, что мы так быстро оклемались. А ты? – Отлично. Благодаря тебе, – сказал Эйто и снова потер скулу, где все еще красовался синяк. – О, не стоит благодарности. Я же знал, что ты вернешься. – И все равно спасибо. А почему вы… – У нас это так не работает. Чтобы уйти в Призрачный мир, нужно сделать сознательное усилие. И когда нас приковывают цепями… в общем, сначала нужно освободиться. – Мне жаль. – Ты-то за что извиняешься? – А я и не извиняюсь. Просто мне действительно жаль. Ладно, отдыхай, а я пойду навещу Наою. Тот неору, которого мы спасли, все еще плох. Врачи говорят, что он выживет, но в больнице пробудет долго. – Ко мне приходили полицейские, – сказал Кайрен. – Хорошо, что мы с Наоей успели до этого переговорить. – Я сказал, что почти ничего не помню. Звучало глупо и неубедительно, но они списали все на стресс и обещали допросить позже. Наверное, забыли. Или Наоя все устроил, что вероятнее. Кайрен повернул голову и посмотрел в окно. – Не похоже, что скоро Рождество и Новый год, – сказал он неожиданно. – Там, где я жил раньше, в это время уже лежал снег. – Ну не так уж и скоро, – возразил Эйто. – Скоро, – сказал Кайрен уверенно. – Вот увидишь.