Рауха: Призрачный мир

Канун Рождества Эйто обычно проводил в ресторане, помогая готовить сладости в подарок детям – пациентам больницы, которая располагалась неподалеку. В Рождество же устраивал праздничный ужин для тех, кто хотел провести этот вечер на работе. Таких оригиналов было немного: человека два-три, да еще чета Такамацу, которая искренне считала ресторан своим вторым домом. Айрин готовила что-нибудь особенное на ужин, но праздновать уходила к отцу, извинившись и неизменно получив в ответ заверения, что Эйто ничуть не обижен и не расстроен. Это Рождество не стало исключением. Как и Айрин, Тору праздновал его с родственниками, первый раз с тех пор, как ушел из дома. Эйто не знал, что заставило отца пригласить блудного сына провести вечер с семьей, но подозревал, что здесь не обошлось без Ичигаты Хидео. Сводный брат Тору пару раз звонил Эйто, подробно расспрашивал о делах и как бы ненароком сообщал о собственных успехах. Похоже, он счел его достойным общения, великодушно объединяя себя и Эйто емким местоимением «мы». Эйто этим разговорам рад не был, но ради Тору терпел. Где весь день был Кайрен, Эйто не знал. Пришел тот поздно вечером и принес торт с клубникой, который они съели в холле под ненавязчивое бормотание телевизора. Потом пришел Тору, сразу же снова вышел и долго не возвращался. Слегка встревожившись, Эйто выглянул во двор и обнаружил у дверей новый мотоцикл, причем весьма недешевый. На его вопросительный взгляд Тору пожал плечами и немного смущенно объяснил, что мотоцикл, «черт знает с какой стати», подарили ему отец и брат. Эйто был рад, и не только потому, что теперь ему не придется одалживать Тору свой. Утром тридцатого декабря Эйто проснулся, позавтракал и твердо решил, что этот Новый год должен стать настоящим праздником. И тут же принялся помогать Айрин украшать холл ветками и гирляндами. Кайрен откуда-то притащил небольшую пушистую сосну в кадке, которую поставили на улице возле дверей и украсили мандаринами. Яркие как фонарики, они в одно мгновение сделали двор праздничным и уютным. Закончив с украшением холла, Эйто занялся подарками. Проще всего было приготовить конверты с деньгами для Акари, Акеми и Ясуоми. Поразмыслив, Эйто решил не дарить Айрин традиционные альбомы репродукций, кисти или краски. Им она неизменно радовалась, но, похоже, запаслась на десяток лет вперед, поэтому, подумав еще немного, он решил посоветоваться с Такамацу-сан.

***

На следующий день ближе к вечеру пришли Шин, Мика и Эрика, а следом за ними – Наоя, без Ясуоми, объяснив, что приемного сына он отвез праздновать Новый год к Шиори. Сама Шиори позвонила и сказала, что прийти сегодня не сможет, но обязательно заглянет завтра с утра. Кан на приглашение ответил вежливым отказом, и Эйто решил не настаивать. Тору где-то задерживался. Эйто уже собирался было ему позвонить, но не успел достать телефон, как Тору объявился на пороге. За его спиной топтался неору. Эйто пригляделся внимательнее. Неору почти ничем не напоминал того измученного пленника, которого они вытащили из подвала Сакато Казуру, но Эйто его все равно узнал, пусть и не сразу. Выглядел он ровесником Тору, хотя кто знает, сколько лет ему было на самом деле. Впрочем, Эйто был уверен: если он и старше, то ненамного. Или в этом был уверен Рауха, Эйто не всегда мог отличить одно от другого. На голове у неору имелась красно-белая шапка Санта-Клауса. Эйто моргнул, но шапка никуда не делась. Он перевел взгляд на Тору и увидел, что тот улыбается так, будто приготовил всем отличный новогодний сюрприз. – Знакомьтесь, это Согаи Юкино, – сообщил Тору и отошел в сторону, предлагая полюбоваться гостем. Тот вежливо поклонился и застыл, разглядывая всех по очереди. Встретившись взглядом с Эйто, поклонился еще раз. Тору снова заговорщицки улыбнулся. – Идемте, мы вам кое-что покажем. На улице было тепло, градусов пять-шесть выше нуля. Порыжевшая трава устилала двор, кое-где виднелись лужи, оставшиеся после дождя, который прошел с утра. Все по очереди вышли на улицу и столпились возле крыльца. Согаи Юкино внимательным образом оглядел окрестности и превратился. Затем подошел к мандариновой сосне и коснулся веток. – Аргшасса… – выдохнул Кайрен. Сосновые ветки покрылись легким прозрачным инеем, мандарины качнулись, подернутые изморозью как сахарной корочкой. – Ничего себе. Дед Мороз, – сказал Эйто. Все посмотрели на него удивленно. – Фольклорный персонаж, – объяснил Эйто. – Ходит по лесам, проделывает вот примерно то же самое. Ну еще замораживает озера и реки. В подтверждение его слов Юкино наклонился и коснулся рукой лужи, которая немедленно замерзла. Тору осторожно потрогал бывшую лужу носком ботинка, потом оттолкнулся и проехался сначала в одну сторону, потом обратно. А потом еще раз. – Ну вот, теперь все хорошо, – сказал Кайрен. – Что за Новый год без снега. Ну или хотя бы замерзших луж. Снег же ты организовать не можешь? Юкино пожал плечами, словно извиняясь. – А говорить ты умеешь? – вмешалась бестактная Эрика. Тот кивнул. – Все, превращайся обратно, – велел Эйто. – Вдруг кто увидит. – Ну и примет за человека в маскарадном костюме, – легкомысленно махнул рукой Тору, но посмотрел на Эйто и вздохнул. – Ладно, ты прав. С другой стороны, можно что-нибудь заморозить и в доме… Через мгновение сине-белый неору снова превратился в человека. – А подарки этот твой Дед Мороз раздает? – спросил Тору. Эйто задумался. – В общем да, сейчас он ничем не отличается от Санта Клауса. Но раньше он никаких подарков не раздавал. Вот заморозить кого-нибудь насмерть – это пожалуйста… Все посмотрели на Юкино. – Я никого не собираюсь замораживать, – сказал он. – А подарки действительно принес. – И правда умеет, – хмыкнула Эрика. – Кстати, давно хотел узнать, – сказал Эйто Кайрену. – Кто такой этот Аргшасса? Тоже фольклорный персонаж? – Что-то вроде того, – ответил Кайрен и почему-то усмехнулся. – Если хочешь, я потом расскажу. Дома все сели за стол, который Айрин уже успел накрыть, пока они наблюдали новогодние чудеса в исполнении Согаи Юкино. Тот задержался на улице вместе с Тору, но вскоре присоединился к остальным. В руках он держал большой мешок из блестящей голубой ткани. – Вот, это так… мелочи, – сказал Юкино, доставая из мешка свертки и упаковки. – Я не знал, сколько вас будет, поэтому взял с запасом. – Ограбил магазин подарков? – спросил Кайрен. – Нет, купил, – ответил Юкино. Похоже, шутить он не был расположен. – Вместо того, чтобы смущать человека… то есть неору, лучше бы и правда рассказал про этого Аргшассу, – сказал Эйто, ободряюще улыбнувшись Юкино. – Эту, – поправил его Кайрен. – Это она. Ну, слушайте. Все отложили в сторону подарки и приготовились слушать. – Случилось это лет двести назад. А может, и все четыреста. Жила Аргшасса в маленьком городе… Не спрашивайте, как он назывался, я не знаю, – перебил сам себя Кайрен. – Да это и неважно. И была она то ли знахаркой, то ли травницей, а то и вовсе прачкой. – Ну хоть что-то определенное про нее известно? – спросил Эйто. – Конечно, – кивнул Кайрен. – Она совершенно точно была неору и очень, очень сильной. При этом жила скромно и никому зла не делала, наоборот – как могла, помогала людям. – Ну просто святая, – сказала Эрика ехидно. – Почти, – не стал спорить Кайрен. – И вот однажды решила она сходить на рынок… – То ли за овощами, то ли за хлебом, – подсказал Тору. – Будешь смеяться – вообще ничего расскажу. – Кайрен принял обиженный вид, и Тору прикрыл рот ладонью, показывая, что нем как рыба. – Походила она по рынку, и только собиралась достать кошелек и расплатиться, как вдруг обнаружила, что кошелька-то и нет. Стащил кто-то, пока она прилавки разглядывала. Ну делать нечего, пришлось ей идти домой с пустой корзинкой. На обратном пути прицепились к ней мальчишки, стали кидаться огрызками яблок или еще какой дрянью. Мужик нетрезвый пристал, с трудом от него отделалась. Какая-то тетка наорала, за то, что Аргшасса, в печальные мысли погруженная, ее ненароком толкнула. В общем, домой она вернулась не в самом радужном настроении. Села и стала думать. И вот что надумала: раз люди такие злые и сами исправляться не хотят, значит, нужно их исправить. – Когда считаешь, что все плохо, ничего толкового в голову не приходит, – понимающе кивнул Тору. – На следующий день рано поутру вышла она из дома, да и пошла по улицам. Кого ни встретит – тому внушает, что с этого дня он должен быть хорошим, добрым и честным, радоваться жизни и другим помогать. В смысле тоже радоваться, значит. Городок был небольшим, а Аргшасса – целеустремленной и полной энтузиазма. К вечеру обошла она почти весь город, кого лицом к лицу не встретила – издали дотянулась. В общем, никто не остался… неохваченным. – Кажется, я что-то такое слышал… – задумчиво сказал Шин. – И что – все кинулись наносить добро и причинять справедливость? – спросил Эйто. – Примерно так. Решила Аргшасса на несколько дней засесть дома, чтобы результаты ее трудов успели проявиться, так сказать, в полной мере. На следующий день рано утром в дверь постучали. Аргшасса на улицу выглянула, но никого там не обнаружила, только лежал на земле украденный давеча кошелек. Обрадовалась она, что внушение действует, да так быстро и с пользой. Села чай пить. – А она одна жила? – спросил Эйто. – Как-то это странно для женщины в то время. – Ну во-первых, она была не женщина, а неору. Во-вторых… Может, и был у нее кто, мне это неизвестно. Кайрен замолчал, задумчиво оглядывая стол. Эйто сунул ему в руку чашку чая, и Кайрен благодарно кивнул. Затем продолжил: – Так Аргшасса провела весь день за домашними делами, и следующий тоже. Изредка через открытое окно до нее доносились какие-то крики, но Аргшассу это не сильно встревожило. Наверное, думала, что это крики радости. – Воображение само выстраивает желаемую картину мира, – сказал вдруг Юкино и вздохнул. – И все, что в нее не вписывается, отбрасывается как не имеющее значения. – Точно. А тем временем в город приехал шинмори. – На мотоцикле? – поинтересовался Тору. – На лошади, – ответил Кайрен и посмотрел на него укоризненно. – Мотоциклы еще не изобрели. И если тебя интересует, кобыла это была или жеребец – я не в курсе. Ну, в общем, то ли он почувствовал что-то, то ли просто решил навестить двоюродную тетушку. – Почему двоюродную? – спросила Мика. – Откуда я знаю? Наверное, родная жила в другом городе. Да, так вот... Уже на подъезде к городу заметил он неладное. Сначала какие-то типы разбойной наружности остановили его и чуть ли не силой попытались всучить пару кошельков и теленка на веревке. Мол, не побрезгуй, мил-человек, добро неправедное карманы и пазухи жжет. При этом улыбались так весело, так радостно, что стало ему совсем не по себе, уж на что он был человеком отважным. А других, как вы знаете, в шинмори не берут. Тору скромно улыбнулся. – На постоялом дворе дали ему миску каши, при этом долго извинялись, что ни курицу, ни поросенка зажарить не могут, потому как, прежде чем зажарить, их же зарезать надо. А как это можно, живое существо жизни лишить. – Ну это уже слишком, – заметил Эйто. – Современные люди могут позволить себе не убивать животных из этических соображений, а тогда было не до сантиментов. Твоя Аргшасса не могла этого не понимать. – Думаю, она ничего такого планировала, просто не рассчитала силу внушения. Сказано – не причинять никому зла, вот они и не причиняли. Еще немного – и до крыс с блохами очередь бы дошла. В смысле доброта распространилась. – Ясно, – кивнул Эйто. – Ахимса как она есть. – Тоже красивое слово, – сказал Тору. – Не смотри на меня так, я знаю, что это такое. Извини, Кайрен, мы слушаем. – Ну так вот. Дальше – больше. Заехал шинмори на рынок, приценился к новой рубахе, красивой, с узором. Так купец ему чуть ли не даром ее вручил, при этом рассказывал, как добрых людей обманывал, за рванье да гнилье брал втридорога. И улыбался сквозь слезы, просветленно так. Сбежал от него шинмори, и рубаху не взял. Но далеко не ушел: вцепился ему в рукав мужик какой-то. Говорит, не мог бы ты, проезжий человек, сходить к моей жене и рассказать, что я вечерами к соседке вдовой захаживал. Намерения у меня, говорит, были самые добрые, одинокую женщину осчастливить, но вот теперь перед женой неловкость какая-то образовалась, жизни радоваться мешает. Я, говорит, и сам бы мог, да стыдно... Насилу вырвался. – Страшное дело, – сказал Тору. – Страшное, – согласился Кайрен. – И это было только начало. Кто знает, чем бы все закончилось, если бы не шинмори. Постоял он, подумал, вправо-влево посмотрел, да и направился к дому, где жила Аргшасса. – А как он понял, кого искать? – спросил Эйто. – Скорее всего, он не первый раз был в городе и знал, где живут подотчетные неору, – предположил Шин, и Кайрен кивнул, соглашаясь. – Хоть вины Аргшасса за собой и не чувствовала, а все равно испугалась, когда по ее душу пришли. Но этот шинмори был человеком незлым и никого просто так не убивал, поэтому сначала выслушал ее внимательно, а потом объяснил… – Что никого насильно осчастливить нельзя, и, просто покопавшись в мозгах, людей не исправишь, только хуже сделаешь, – сказал Эйто. – Мудрый, видать, был человек. Сейчас это общеизвестная истина, а тогда до нее еще додуматься нужно было. – Да несложно додуматься, когда результат своими глазами видишь. В общем, согласилась Аргшасса, что внушение нужно снять. Попрощался шинмори с Аргшассой, взяв с нее слово больше не экспериментировать. А сам отправился восвояси. Идет по улице, видит – мужик мальчонку хворостиной лупит, и улыбается при этом, не натужно, как раньше, а весело, искренне. – Приятно, наверное, забыть про ахимсу и снова заняться любимым делом – бить тех, кто слабее, – вздохнул Тору. – Вот и шинмори так подумал. Потом у него кошелек украсть попытались. Безуспешно, но все же… Ушат помоев чуть из окна на голову не выплеснули, едва отскочить успел. Вздохнул шинмори и направился на главную городскую площадь. Позвонил в колокол, каким людей на общий сход созывают. Собрались люди. – Прямо весь город сбежался? – спросила Эрика. – Ну весь не весь, а половина наверняка подтянулась, – ответил Кайрен. – Значит, шинмори им и говорит: наложили на вас страшное заклятие, называется «аргшасса». А все потому, что были вы злыми и обижали друг друга. Теперь я заклятие снял, но оно, заклятие это, такое коварное, что в любой момент вернуться может. А чтобы этого не произошло, нужно по мере сил делать добро и повторять «аргшасса», утром и вечером, чтобы, значит, проклятие отпугнуть. – Нелогично как-то, – заметил Эйто. – Повторять, чтобы отпугнуть. – Ну что поделать, до чего додумался – то и сказал. Люди тогда были темные, с критическим мышлением даже понаслышке не знакомые. Поверили. – Может, и так, – сказал Эйто, подумав. – А может, он это сделал специально, как напоминание для Аргшассы. Чтобы свои эксперименты снова проводить не вздумала. Ну и в качестве наказания. Представляю, что она чувствовала, когда слышала, как на каждом углу бубнят ее имя. – Все может быть, – кивнул Кайрен. – В общем, это вся история. Человек, от которого я ее услышал, утверждал, что в этом городе все постепенно забыли, что это за аргшасса такая, но слово прижилось и использовалось вместо привычных чертей и дьяволов. Ну и ко мне прицепилось. А что – хорошее, звучное. – И новогодняя сказка хорошая, – одобрил Тору. – Надеюсь, люди в том городе стали хоть немного лучше относиться друг к другу. И Аргшасса все-таки добилась, чего хотела. – Более того, – сказал Шин, – я слышал о неору – почитателях Аргшассы. Нет, людей они исправить больше не пытались, но она действительно стала для них кем-то вроде святой. – Хорошо все-таки, что тот шинмори ее не убил, чтобы уж наверняка уберечь людей от такой радикальной психокоррекции. Иначе стала бы она не просто святой, а святой мученицей, – усмехнулся Кайрен. – Ну вот, а ты ею ругаешься, – укоризненно сказал Эйто. – Я уважительно, – уточнил Кайрен. – Ладно, давайте дальше праздновать, что ли.

***

После пирога и чая все обменялись подарками. Айрин подарила Тору длинный оранжево-синий шарф, а Эйто – картину, которую рисовала весь последний месяц. На картине было изображено поле серебристой травы, фиолетовое небо и голубое солнце, похожее на драгоценный камень. В самой середине солнца-камня угадывалась человеческая фигура. Эйто вспомнил слова призрачной Айрин и постарался не удивляться. Кайрену Айрин подарила длинный и острый поварской нож, который тот принял с удивлением и некоторой опаской, но подарком, кажется, остался доволен. Эйто отдал Айрин большой пакет разных вещиц, которые, по утверждению Такамацу-сан, ее обязательно порадуют. Сам он в этом уверен не был, но Айрин вроде бы действительно обрадовалась. Подарку Эрики она обрадовалась тоже, хотя почему-то не стала никому показывать. Мика, Шин и Эрика раздали всем кучу каких-то экзотических десертов в ярких упаковках, объяснив, что их приятель работает в магазине иностранных деликатесов, преимущественно тайских. Эйто особенно впечатлили какие-то сиреневые цветы, сначала внешним видом, а потом и вкусом. Начинка цветов оказалась не сладкой, а острой, вроде бы креветочной, но может и нет, он не смог точно определить ее видовую принадлежность с первого раза. Поэтому решился на второй. Тору подарил Эйто книгу. Обилие фантастических животных и странных людей на обложке наводило на мысль, что книга имеет отношение к мифологии. Какой именно – Эйто не понял, потому что не читал на… арабском? Но Тору успокоил его, сказав, что непонятная здесь только обложка, внутри все на понятном языке. А еще передал Эйто кожаную визитницу и ручку в черном футляре, сказав, что это подарок от Хидео. Эйто почувствовал себя неловко и решил обязательно пригласить сводного брата в ресторан на ужин. Посидеть, степенно поговорить о чем-нибудь солидном… Ему это должно понравиться. Решив таким образом проблему, Эйто вручил Тору целую стопку книг и учебников, которые порекомендовал его бывший университетский преподаватель. Эйто боялся, что подарок покажется слишком скучным, хотя и полезным, поэтому к книгам добавил большую упаковку вяленых колец кальмара и пакет лимонных леденцов. Тору подарил Кайрену новую серьгу. Взамен старой, которую тот где-то потерял и очень переживал по этому поводу. Серьга была в виде цветка с пятью лепестками. Кайрен снова выглядел удивленным, но больше растроганным, тут же ее надел и ушел смотреть на себя в зеркало. Вернулся он с объемистым кожаным рюкзаком, который отдал Тору, сказав, что книги нужно в чем-то носить, а в руках или пакете это делать неудобно. Согаи Юкино мог бы остаться без подарка, но Айрин сбегала к себе и принесла еще один шарф, красно-белый с кисточками. Юкино сразу же в него закутался и больше не снимал, при этом выглядел до крайности довольным. Эйто бы не удивился, узнав, что он всегда именно о таком и мечтал. Эйто Кайрен сунул маленькую коробочку, перевязанную легкомысленным розовым бантиком, но сказал пока не открывать. Эйто спрятал коробочку в карман, и все оставшееся время мучился любопытством. Причем он сильно подозревал, что все так и было задумано. Сам же Эйто подарил Кайрену бутылку хорошего коньяка. Чтобы не делиться своим, пояснил он, и Кайрен, который уже открыл было рот, явно собираясь сказать то же самое, разочарованно его закрыл. Вскоре все разошлись по домам. Точнее, кто куда. Тору уговаривал Юкино остаться, чтобы еще что-нибудь заморозить, когда стемнеет, но тот все же ушел, хотя и последним. Эйто этот молчаливый неору, пожалуй, понравился, и он был рад, что они с Тору подружились, хотя и не очень представлял, где и когда. Айрин быстро прибралась на столе и ушла к себе, сказав, что хочет немного отдохнуть, но к полуночи обязательно вернется. Эйто сел на диван и наконец достал коробочку с подарком. Вскрыв упаковку и сняв крышку, он обнаружил внутри кулон на витом кожаном шнурке и удивленно посмотрел на Кайрена. – Я вроде бы не ношу украшений, – сказал Эйто, но тут же спохватился: – То есть спасибо, конечно. – Ну и зря, – сказал Кайрен и подергал новую сережку. – Но это, в общем, и не украшение. Эйто взял кулон, чернильно-черный, как сама тьма. На нем было выгравировано дерево, кажется, в точности такое же, как баньян из его мира. Перевернув кулон, Эйто обнаружил с другой стороны углубление с прозрачным камнем, подозрительно похожим на… – Да, это бриллиант. Нет, он ничего мне не стоил, – поспешил уточнить Кайрен, посмотрев на Эйто. – Изначально он был в кольце. Мне его когда-то подарил один… одно высокопоставленное лицо. – Очень высоко? – спросил Тору. – Весьма, – кивнул Кайрен. – И почему он его подарил? – не унимался Тору, как всегда задавая вопросы, которые сам Эйто не решился бы задать. – Он считал, что я его спас. И пожалуйста, давай пока оставим эту тему, ладно? Это не то чтобы секрет, просто длинная история. И довольно скучная. Кайрен повернулся к Эйто. – Надень его. Только под одежду. Эйто послушался. Та часть бриллианта, которая соприкасалась с телом, была почти плоской, поэтому кулон едва ощущался, разве что слегка холодил кожу. Но быстро нагрелся. Эйто показалось, что даже слишком. Он провел рукой по груди, нащупывая кулон через тонкую ткань, и посмотрел на Кайрена. Не говоря ни слова, тот стянул с вешалки куртку и вышел на улицу. Эйто озадаченно посмотрел на закрытую дверь, но минуту спустя почувствовал, что в голове у него появился кто-то посторонний. – «Ну как, ты меня слышишь?» – Слышу, – ответил Эйто вслух. – Что ты слышишь? – поинтересовался Тору. – Кайрена. Кажется. – «Не кажется, а точно», – отозвался голос в голове. – И как это у меня получилось? – Пока еще не у тебя, а у меня, – ответил Кайрен, заглянув в холл. – Давай теперь ты. Он снова вышел за дверь. Эйто постоял, потом попытался сосредоточиться и найти Кайрена. Это было просто: он точно знал, где его искать. Поэтому почти не удивился, когда смог нащупать за дверью то, что решил считать его разумом. Он слегка светился и был теплым. Или белым. Или же… нет, какой он на вкус, Эйто сказать бы не смог, да и не очень хотел, если честно. Это было бы уже немного слишком. – «Кажется, я тебя нашел», – сообщил он Кайрену. – «Возвращайся». Дверь снова открылась. – И что это за магия? – спросил Эйто уже вслух. – Да никакой магии. Точнее… ну, может, и правда магия. По какой-то причине драгоценные камни, похожие на сигил неору, усиливают с ним телепатическую связь. Нет, – добавил он, видимо, на всякий случай, – я по-прежнему не могу забраться тебе в голову без разрешения. Но ты можешь найти меня и можешь услышать, если в этом будет необходимость. – Это здорово. Спасибо. – Мне рассказал Кан. Сам я об этих свойствах камней не знал. – И у тебя совершенно случайно нашелся нужный камень. – Ну не то чтобы случайно, – усмехнулся Кайрен. – Тот, кто мне его дал, видел мой сигил. – Что-то мне подсказывает, что история вовсе не такая скучная, как ты утверждаешь, – сказал Эйто. – Но если не хочешь – то не рассказывай, конечно. – Может, позже. – Договорились. Думаю, по этому поводу нужно выпить. Пока что моего вина, твой коньяк оставим на потом. Вернулась Айрин с подносом, на котором, кроме традиционных булочек из рисового теста, лежали сиреневые цветы, всего-то семь штук. Эйто решил обязательно разузнать адрес магазина, где они продаются. Потом Айрин еще раз сбегала на кухню, за вином, потому что время приближалось к полуночи. Айрин погасила в холле свет и зажгла свечи. Эйто всегда нравилось смотреть на огонь, пожалуй, не меньше, чем на небо. Он смотрел и думал, что первый раз за много-много лет встречает Новый год в такой большой компании. Конечно, кто-то мог бы сказать, что четыре человека – это не так уж и много, но это с какой стороны посмотреть. Может, Эйто и не был так хорош в математике, как Тору, но он точно знал, что четверо – это в два раза больше, чем двое, и в целых четыре раза больше, чем один.