Рауха: Призрачный мир

На берегу озера росли мелкие белые цветы, но как они называются, Тору не знал. Скорее всего, у них и вовсе не было названия, как не было и аналогов в реальном мире. Цветы пахли клубникой, с нотками ванили. Тору подошел к озеру и остановился. Не от нерешительности, а чтобы почувствовать момент. Лейкки сказал, что встретиться с ним очень просто, главное знать, что это в принципе возможно; кажется, он был уверен, что Тору и сам сообразит, что делать. – Ну хорошо, – сказал Тору вслух. – Я хочу попасть в… сигил? И тут же понял, что фраза неправильная. Он должен попасть не в сигил, а к Лейкки. Действительно проще простого, он делал это уже сотни раз. Тору закрыл глаза и шагнул с берега. И чуть не упал, споткнувшись о булыжник мостовой. Вымощенная булыжником узкая улица казалась странно знакомой. Вокруг не было ни души, но откуда-то из-за домов доносился многоголосый гул и немелодичный звон. Тору огляделся еще раз и пошел на звук. Улица вывела его на площадь. Окруженная со всех сторон невысокими каменными домами, она была до краев заполнена людьми в странной одежде. Точнее, в самой одежде не было ничего странного, если брать ее по отдельности, странным было ее разнообразие. В толпе Тору заметил даже римские тоги и мундиры с эполетами. Ему показалось, что мундиры, преимущественно ярко-малиновые и ядовито-зеленые, были таким же плодом чьей-то фантазии, как и его белые цветы. Разномастно одетые люди пробирались между рядами прилавков, слушали уличных музыкантов и глазели на жонглера, который подбрасывал в воздух яркие оранжевые мячики. Присмотревшись, Тору понял, что это были апельсины. Вот жонглер подбросил один апельсин совсем уж высоко, выше крыш и деревьев, а второй в мгновение ока очистил от кожуры. Потом поймал первый апельсин и подбросил снова, одновременно разделив очищенный на дольки. Тору не успел досмотреть, что жонглер будет делать с дольками, потому что его схватили за руку и куда-то поволокли. Своего похитителя Тору сразу же узнал. И не стал сопротивляться, только внимательно смотрел под ноги, чтобы не споткнуться снова. Ловко лавируя среди прохожих, Лейкки вытащил его поближе к домам и подальше от толпы. Метрах в десяти стояла женщина в разноцветном халате, а рядом с ней – большая плетеная корзина. Лейкки направился прямо к женщине. Порывшись в кармане, он протянул ей горсть мелких разноцветных камушков, а взамен получил два бумажных кулька, доверху наполненных булочками. – Почему ты заплатил камнями? – спросил Тору. – Потому что монетами я платил вчера. Платить все время одним и тем же неинтересно. – Ясно, – сказал Тору. Кажется, Лейкки действительно любил разнообразие. Он наконец-то смог разглядеть его получше. Рыжеволосый, с некрасивым, но подвижным и обаятельным лицом, тот был угловат и нескладен как подросток. Впрочем, он и был подростком, с виду года на три-четыре младше Тору. Сколько ему лет на самом деле, Тору пока не знал. – Ешь, это вкусно, – сказал Лейкки, вручая Тору кулек. Тору достал пончик и откусил половину. – С чем у тебя? – поинтересовался Лейкки. – Ванильный крем и клубника. – А у меня… ежевика и груша. Никогда не знаешь, что окажется внутри. – А разве это не ты… – начал было Тору, но Лейкки посмотрел на него укоризненно, и Тору замолчал. – Пойдем куда-нибудь, где потише, ладно? Тору согласно кивнул и пошел вслед за Лейкки, на ходу дожевывая второй пончик. С яблоком и сливой. Пройдя такой же безлюдной улицей, они снова вышли на площадь, на этот раз крошечную и пустую. В середине площади располагался неработающий фонтан в виде цветка хризантемы, а по периметру – статуи, которые стояли так тесно, что между ними почти не оставалось свободного места. И статуи, и фонтан были ослепительно-белыми, как снег в горах. Тору присмотрелся. Одна из статуй изображала мужчину в костюме и галстуке. Другая – девушку в длинной юбке и блузке. Увидев третью статую, Тору застыл, как будто и сам превратился в камень. И тут же перевел взгляд на пустой постамент рядом с ней. – Это для меня? – спросил он тихо. Лейкки пожал плечами и вздохнул. – Ну да, конечно. Прости, я не подумал… Не надо было тебя сюда приводить. Тору с трудом сглотнул. – Да нет, все нормально. – Можешь не врать, – мрачно сказал Лейкки. – Мне казалось, что это красиво... Идем. Тору стало стыдно. Он не хотел расстраивать Лейкки, поэтому мотнул головой, словно вытряхивая из нее грустные мысли, и достал третий пончик. – Смотри, лимон и шоколад. Мои любимые. – Повезло, – сказал Лейкки и улыбнулся. В маленьком дворике, куда они зашли через кованую калитку, не было никаких статуй и фонтанов, зато были удобные скамейки и кусты сирени. Тору сел на скамейку и пристроил рядом кулек с пончиками. Солнце стояло в зените, нагретая солнцем скамейка была почти горячей. – Хочешь мороженого? – спросил Лейкки, и Тору кивнул. – Это неправильно, но если никто не видит… Лейкки сунул руку куда-то в кусты за скамейкой и выудил два вафельных рожка в бумажной обертке. – А почему здесь нет людей? – спросил Тору, принимаясь за мороженое. – Ну, они там, на площади. Что им здесь делать? – Действительно, – усмехнулся Тору. Он уже понял, что Лейкки играл по своим же собственным правилам только тогда, когда ему это было удобно. – Ладно, спрашивай. Было так здорово сидеть вдвоем на скамейке и есть мороженое, что Тору уже почти забыл, зачем сюда пришел. Он помолчал, решая, с чего начать. – Это Инраан создал… вас? – спросил он наконец. – Что-то вроде того. Не совсем создал, но в общем да, – не очень понятно ответил Лейкки и в свою очередь поинтересовался: – Ты уже понял, кто мы? – Люди? – Правильно. Он снова замолчал, как будто все уже было сказано и больше разговаривать было не о чем. Но Тору был настроен решительно. – Знаешь, если я буду задавать вопросы, то это затянется надолго. Их еще нужно придумать. Давай ты сам все расскажешь? Лейкки бросил остатки вафли голубям, которые копошились в пыли рядом со скамейкой, и тщательно вытер руки. Об одежду. Следы от мороженого тут же исчезли, словно впитались в тонкую ткань рубашки. – Много-много лет назад один неору встретил девушку. Она была человеком. Он влюбился в нее, женился, все как обычно. А потом девушку убили. Он не успел ее спасти. – Ее убил неору? – Точно. И тогда он решил, что это несправедливо, ну, что люди не могут защититься от неору. – А почему…? – Потому что защищать людей должны люди, – сказал Лейкки, наставительно подняв палец, и Тору понял, что он кого-то цитирует. Впрочем, не кого-то. Подумав, Тору решил, что Инраан прав. Достаточно того, что неору питаются людьми. Если они начнут их оберегать, словно какой-нибудь ценный ресурс или домашних животных, это тоже будет несправедливо и унизительно. – Инраан пришел к нам во сне и предложил помогать людям сражаться с неору. Для этого мы должны навсегда остаться в сигиле, чтобы делиться своей силой, умноженной на его силу, с шинмори. Воинами и защитниками. Тору снова подумал, что он цитирует Инраана. – К кому – вам? – Таким, как я, – пожал плечами Лейкки. – Он сказал, что мы особенные. – И вы согласились? Это же… будто тюрьма. – У меня не было выбора, – вздохнул Лейкки. – Я умирал. То есть уже умер. И меня похоронили. Точнее сожгли, наверное. – Зачем… сожгли? – Потому что чума, – ответил Лейкки почти равнодушно. – В тысяча шестьсот шестьдесят пятом году от Рождества Христова. – Великая чума, – понимающе кивнул Тору и мысленно похвалил себя за то, что внимательно слушал рассказы Такаги-сенсея. – Это ее потом так назвали. Тогда-то, ясное дело, мы ничего великого в ней не видели… Эй, только не надо меня жалеть. Мне еще повезло. Думаешь, мертвым быть лучше? Тору так не думал. Но все равно это было жутковато. Он снова изо всех сил постарался не грустить, понимая, что Лейкки читает его так же легко, как он сам – этикетку на мороженом. На этикетке было написано «jäätelö». И прочитать это было вовсе не просто, так что сравнение вышло не самым удачным. – А что насчет других? – спросил он, немного повеселев, чему очень помог четвертый по счету пончик. – У всех по-разному. Кто-то решил, что такая жизнь все же лучше смерти. Кто-то, как Инраан, потерял родных или друзей, и очень хотел отомстить. То есть они раньше не знали, что это из-за неору, но Инраан им все объяснил. – И как происходил этот процесс? Технически? – Технически, – усмехнулся Лейкки. – Думаешь, я тогда задумывался о таких вещах? Я и читал-то с трудом, хотя отец обучил меня грамоте. А потом… Наверное, мне уже было не очень интересно. Знаю только, что он отрезал фантом от нашего материального тела. И создал специальные сигилы, похожие на сигилы неору, но немного другие. – Понятно… То есть не очень, но ладно. Почему ты не рассказал мне все это раньше? – Инраан запретил. Думаю, сначала он хотел встретиться с вами. – Если вы его слушаетесь, то почему помогали сражаться с ним? И ты, и Рауха, и Сота… – Мы помогаем шинмори сражаться с неору. Любыми неору. Это главное правило и закон, который мы должны соблюдать неукоснительно. – Знаешь, ты разговариваешь не так, как должен разговаривать полуграмотный подросток из семнадцатого века, – сказал Тору довольно бестактно, но Лейкки не обиделся. – Вот теперь ты говоришь глупости, – ответно поддел он. – Прошло больше трехсот лет. Думаешь, этого недостаточно, чтобы научиться? Я видел мир глазами шинмори, читал вместе с ними книги и смотрел фильмы. Кстати, я и здесь могу создать любую книгу, какую захочу. Главное знать, что она существует. Лейкки закрыл глаза, и через секунду на скамейке материализовалась книга в темной обложке. Он взглянул на название, поморщился и протянул ее Тору. Книга была толстой и тяжелой, со сложными формулами и вдобавок, кажется, на французском. – Скукотища, – резюмировал Лейкки, и книга исчезла у Тору из рук. – Я больше люблю приключения и фантастику. Иногда я разыгрываю сцены из любимых книг. Получается весело. Только… Он вздохнул. Тору понял, что он хотел сказать. Какими бы реальными ни казались иллюзии его личного Призрачного мира, это были только иллюзии. – Ты можешь делать здесь все, что захочешь? – спросил он быстро, чтобы отвлечь Лейкки от грустных мыслей. – Ну практически. Если это не мешает делу, – ответил тот, и Тору не сразу сообразил, какое дело он имеет в виду. Потом догадался. – А уйти отсюда можешь? – Могу. Только сразу же умру, – сказал Лейкки без особого трагизма в голосе. – И если ты снова будешь меня жалеть, я обижусь. Зато смотри, как я умею. Он вскочил со скамейки и, подпрыгнув, завис в воздухе. Потом взмахнул руками и поднялся еще выше. Описав круг вокруг площади, Лейкки спикировал вниз и приземлился обратно на скамейку. – Ух ты. А я так смогу? – В своем мире – да. Как ты думаешь, почему там нет ветра? – И почему? – Потому что ты не догадался его позвать. Я все ждал, когда до тебя дойдет. Тору чуть было не бросился проверять, но взглянул на Лейкки, и ему снова стало стыдно. – Да все в порядке, – сказал Лейкки тихо. – Тебе все равно пора возвращаться. Это твое… путешествие в себя не то чтобы нарушает какие-то основополагающие законы мироздания, но все равно лучше здесь не задерживаться. Тору подумал, что Лейкки читал далеко не одну фантастику и приключения. Впрочем, это было понятно и так. – А кто-нибудь из шинмори приходил к тебе так же, как я? – Да, двое. Один человек много лет назад, и… тот, кто был до тебя. Знаешь, далеко не все шинмори были приятными людьми. Некоторые считали, что я ненастоящий. А еще считали, что я просто должен их слушаться, а с разговорами не приставать. Лейкки обиженно вздрогнул, и Тору про себя обозвал предшественников бесчувственными болванами. – Не надо их ругать. Приятные или нет, они были хорошими людьми. Сильными и смелыми. Как ты. Тору смущенно пожал плечами. – Я могу приходить к тебе иногда? – спросил он, помолчав. – Не очень часто. Я сам тебя позову. – Хорошо. Я обязательно вернусь. Они встали со скамейки и некоторое время молчали, не глядя друг на друга. – А как тебя зовут? На самом деле? – спросил Тору, спохватившись. – Это неважно, – мотнул головой Лейкки. – У меня больше нет имени. Точнее, это мне нравится больше, чем старое. – А что ты делаешь, когда мне нужно превратиться? – спросил Тору, вспомнив, что хотел узнать как можно больше. – Превращаюсь сам, – пожал плечами Лейкки. – Не спрашивай, как это происходит. Если хочешь технических деталей – найди Инраана и поспрашивай. Не факт, что он ответит, но кто знает. Тору вспомнил свою встречу с Инрааном и понял, что не настолько любопытен. Лейкки склонил голову набок и посмотрел на Тору. – Жаль, что ты ничего не можешь унести с собой. Даже пончики. Они рассмеялись. Тору помахал Лейкки на прощание и, сосредоточившись, постарался снова оказаться на берегу озера, прямо в белых цветах, пахнущих клубникой и ванилью. Ветер действительно сразу же пришел, стоило только позвать. Он был упругим, горячим и терпким, как чай с травами. Немного покружившись над озером, Тору приземлился, решив, что в следующий раз поднимется повыше, чтобы посмотреть, что там, за деревьями. А сейчас ему нужно было возвращаться.

***

– Сколько меня не было? – спросил Тору, снова оказавшись в холле дома Эйто. Отчего-то ему казалось, что время, проведенное в сигиле, не должно засчитываться. Он бы не удивился, обнаружив, что прошла всего-то пара секунд. – Час и двадцать минут, – ответил Эйто, даже не посмотрев на часы, и Тору понял, что его ждали. Действительно ждали, волнуясь и считая минуты. Внезапно ему захотелось обнять всех по очереди: Эйто, Айрин, Кайрена, Шиори. Даже Хидео. Представив, какое лицо будет у брата, он чуть было не рассмеялся. – «Ну попробуй. Они не будут возражать. Удивятся, конечно, но отбиваться не станут», – откликнулся Лейкки у него в голове. – «Ты для всех как младший брат, не только для Хидео. Он, кстати, тебя тоже по-своему любит, но скорее лопнет, чем в этом признается. Только Эйто все время ругает себя за то, что редко с тобой разговаривает. Волнуется, что ты можешь решить, будто ему нет до тебя дела, но не хочет быть назойливым». Тору посмотрел на Эйто. – «Спасибо, что сказал. Но все-таки я обещал не читать их мысли». – «Ты и не читаешь. Читаю я». – «Это одно и то же», – сказал Тору укоризненно. – «Ладно, не буду», – пообещал Лейкки и замолчал. Тору подумал, что еще о многом не успел его расспросить. К примеру, о том, как он находит новых шинмори. Или на каком языке они разговаривали. Или… – «Да, я все время знаю, о чем ты думаешь и что чувствуешь. Но если захочешь побыть один – просто скажи. Обещаю, что не буду подглядывать». Тору внезапно понял, что застыл посреди холла, и смутился. Тетя Эйто уже ушла, а Эйто и Кайрен опустошали тарелку с бутербродами. Несмотря на ранний час, Тору почувствовал, что страшно проголодался, и с тоской вспомнил пончики, которыми угощал его Лейкки. Иллюзорная еда была вкусной и почти настоящей, но только в его мире. Теперь от нее остались лишь светлые воспоминания. Заметив взгляд Тору, Кайрен заботливо пододвинул ему тарелку. – У тебя такой голодный вид, как будто это не ты прикончил за ужином половину форели. Мне даже обидно… И чего ты улыбаешься, словно я тебя похвалил? Тору попытался сделать серьезное лицо, но у него ничего не получилось. – Расскажешь сейчас, или сначала отдохнешь? – спросил Эйто. – Сейчас, наверное. Вам же интересно. Тору подробно рассказал обо всем, что видел, слышал и делал в мире Лейкки. – Значит, они люди, – задумчиво сказал Эйто. – Наверное, я это всегда подозревал… Не расстраивайся. Лейкки прав, его не нужно жалеть. Все не так уж и плохо. – Ему одиноко, – сказал Тору. – «Ничего подобного». – «Не подслушивай, когда я говорю о тебе». – Ладно, давайте спать. Скоро утро. Тору, я не хочу видеть тебя завтра на работе. Справимся сами. Тору благодарно кивнул, потом посмотрел на Кайрена. – Ты умеешь печь пончики? Если Кайрен и удивился, то ничем этого не выдал. – Ну конечно умею. С чем их приготовить? Тору задумался, перебирая варианты. Потом решительно сказал: – Пусть это будет сюрприз.