Что теперь делать?

      Обычно на утренние пробежки Хаген выходил один. Но сегодня моросил мелкий осенний дождь, архипелаг Академии парил в северном полушарии. Стасик любил гулять в такую погоду, бродил часами под дождем, промокал насквозь, грелся магией, но в общагу не шел. Мара не разделял этого пристрастия хозяина. Или друга? Хаген уже не понимал кем они друг-другу приходятся. Но в такие прогулки Стасик уходил один.       Хаген уже десятый раз обегал сквер, бранясь про себя, но не рискуя оставить поганца без присмотра. Надо было просто загнать домой, там контролировать проще…       Стасик медленно шагал по мокрой посыпанной гравием дорожке, сунув руки глубоко в карманы бесформенной толстовки. Волосы его уже совсем промокли, липли к голове, а он подставлял лицо под холодные струи и почти улыбался.       Хаген неожиданно почувствовал, что что-то не так. Сработала охотничья чуйка. Интуиция еще никогда его не подводила. Остановился, прислушиваясь. Ловушка!       — Стой! — крикнул он беспечно идущему прямо в нее Стасику и кинулся вдогонку.       Тот обернулся на ходу, сделал еще пару шагов и провалился. Хаген, уже понимая, что совершает очередную ошибку, в несколько прыжков оказался рядом и, отчаянно матерясь, успел прыгнуть в закрывающийся портал.       Приземлился в густые заросли в шаге от замершего испуганным сусликом Стасика. Проследил за его взглядом и резко вскинул руку, активируя браслет. В нескольких метрах с дерева свисала плоская бледно желтая башка здоровой змеюки. Толстое, блестящее гладкой чешуей тело терялось в зарослях. Хаген прицелился и выпустил из браслета короткую четырехгранную иглу. Она прошла чуть выше, чем нужно, попала не в голову, а в шею, пробив ее насквозь. Змеюка дернулась, тяжело свалилась на землю, судорожно свиваясь толстыми кольцами, и скрылась в гуще растений.       Охотник быстро осмотрелся, оценивая обстановку.       Влажный душный воздух звенел от множества насекомых, наверняка кровососущих, возможно ядовитых. Из зарослей доносились шорохи, клекот, стрекот, гортанные крики скрытых зарослями неизвестных птиц и зверей. Со всех сторон окружал, нависал чужой лес, явно кишащий разнообразной живностью, которая не прочь полакомиться нежной человечинкой. В принципе, ничего необычного, с чем бы опытный охотник был не в силах справиться. Но… Другая параллель. Хаген уже научился отличать переход в иной мир от простого перемещения по планете. Плохо дело. С собой только самое необходимое в поясной сумке, без чего он не выходил из дома, и пара широких браслетов с иглами, которые позволила оставить охрана Академии. Так себе оружие, конечно, стреляет недалеко и не дает хорошо прицелиться. Да еще бестолковый городской юнец на прицепе.       — Где это мы? Что вообще произошло? — Стасик поднялся с земли, растерянно оглядываясь, отмахиваясь от мошкары. Переход снял с него иллюзии, и в кудрявой голове уже застряли листья и колючки.       — Где-где? Сказал бы я тебе… Если бы сам знал. Тебя мама в детстве не учила, что надо останавливаться, когда тебе кричат «стой»? — ворчал Хаген, досадуя скорее на себя.       — Извини…       — Надо найти укрытие, пока не настала ночь, — охотник спалил маленьким прицельным фаерболом какую-то подозрительную летающую тварь, похожую на здорового комара, — Прямо сейчас выстави все щиты, защитные поля, всю охранку, какую знаешь, по максимуму. Идешь за мной. След в след! Внимательно смотришь по сторонам. Во все подозрительное лупишь огнем без предупреждения. И если тебе говорят «стой», останавливаешься мгновенно! Даже если стоишь в трясине. Понятно?       Парень виновато покивал.       — У нас часа три, прежде чем наступит ночь, — прикинул Хаген, глядя на косые лучи, пробивающиеся через густую листву.       В джунглях уже начало темнеть, когда они нашли какую-то непонятную постройку. Явно рукотворную, но неясного предназначения. Каменный дольмен, размером два на два метра с узким круглым лазом вместо входа. К этому моменту они уже порядочно отмахали по джунглям. Хаген изничтожил кучу плотоядной живности, потратил половину игл и большую часть энергии. Стасик тоже пытался участвовать в уничтожении опасных тварей и чуть не устроил лесной пожар, когда увидел мерзкого слизня размером с лошадь. Режим огнемета включился самопроизвольно. И не выключался, пока от слизня не остался лишь пепел, а в джунглях зияла прожженная огнем дыра. Хорошо, что из-за большой влажности зелень только тлела.       — Шмальни-ка туда своим огнеметом, — Хаген пытался заглянуть в дыру дольмена с безопасного расстояния.       — А вдруг там кто-то есть?       — Там определенно кто-то есть. И я не хочу выяснять кто.       — Но… может они не опасные? — Стасик тоже пытался осторожно заглянуть издали, — Давай я сперва световой шар закину?       — Только зря энергию потратишь.       Световой шарик плавно влетел в отверстие и вспыхнул внутри ярким светом. Наружу, извиваясь и капая слизью, полезли какие-то гигантские черные черви. Режим огнемета опять включился самопроизвольно. Ревущее пламя спалило червей в прах и ворвалось внутрь каменной постройки, уничтожая все на своем пути.       — Все, все, вырубай! — Хаген успокаивающе похлопал перепуганного парня по спине, — А то камень раскалится, потом придется остужать.       Стасик привычно вздрогнул от прикосновения, но огонь погасил. Пробормотал, будто извиняясь:       — Блин, че они все мерзкие такие здесь?       Поток холодного воздуха охладил раскаленные стены и выдул пепел, оставшийся от прежних обитателей дольмена. Наконец, уставшие путешественники забрались внутрь. В джунглях уже стемнело, на охоту вышли ночные хищники.       Пока Хаген устанавливал защитное поле на вход, Стасик зажег маленький световой шарик и пытался устроиться на скользком полу у стены. От жара песчаная почва спеклась во что-то напоминающее стекло.       Есть было нечего, хорошо уже, что нашли укрытие на ночь. Придется обойтись без ужина в этот раз.       — Почему ты все время вздрагиваешь? — неожиданно спросил Хаген, устраиваясь напротив.       Стасик пожал плечами.       — Не люблю, когда трогают. Неприятно… после всего.       — А как же…?       — Что?       — Ничего… Проехали.       Парень глянул с недоумением, потом нахохлился сердитым воробьем, отвернулся.       — Мара все время тебя касается, — попытался исправить неловкость Хаген.       — Он же паукот. Это другое… А человеком она только ночью становится, и то не каждый день. Хотя я ей все время говорю перекидываться. Вдруг она совсем забудет, как человеком быть? Она такая молчаливая… когда человек… А сейчас наверное уже проголодалась… И даже не знает, куда я подевался…       — Ты так переживаешь за суккуба?       — Что в этом странного?       Теперь Хаген пожал плечами.       — Ну… это как жалеть вампира и подкармливать его своей кровью.       — Я просто помню, как хреново было, когда один в чужом мире оказался. А она ребенок совсем… Но старается помогать, чем может. А я ей. Вдвоем легче.       Опять повисла тишина. Хаген считал до ста, успокаивал чувства. Что-то он размяк совсем с этим мальчишкой. Это плохо.       — Может наконец объяснишь, что происходит? — опять прервал тишину Стасик.       — Что тебе непонятно? Кто-то влез прямо в портал-ловушку. И теперь мы хрен знает где находимся. И хрен знает когда выберемся.       — Ну прости… Я же извинился. Мы в другом мире?       — Да.       — Почему ты пошел за мной? Почему ты так странно себя ведешь? Я думал, мы друзья… А потом… А теперь… Короче, я ничего не понимаю.       Хаген вздохнул, ночь будет длинная. И курева нет… Он постарался устроиться поудобнее, вытянул ноги.       — Я охотник за головами. И мне тебя заказали, — выдал сразу, чтоб не тянуть.       У Стасика округлились глаза.       — Охотник? Заказали? Найти меня… Но зачем…       — Сперва найти.       — А потом?       — Потом устранить.       — Устранить? Это убить значит?! Но почему? Кто…? Я же ничего не сделал…       — Сам не догадываешься?       Стасик задумался.       — Господин… Ван-Хафлинг?       — Угу.       — Но за что?!       — Он сейчас под следствием. По обвинению в нападении на члена королевской семьи. Пытается выкрутиться. А ты ценный свидетель.       — Почему же ты помогаешь, вместо того, чтобы…? Меня бы сейчас та змея уже переваривала… брр! — он передернул плечами.       — Не люблю, когда меня дурят. Информация о тебе не соответствовала действительности. Я проверил после того разговора и разорвал контракт. Кроме того за мной следили другие охотники и вступили в дело, как только я тебя нашел, а это уже нарушение профессиональной этики. У меня есть принципы. Теперь я просто обязан не дать им тебя убить.       — Принципы… Этика… А я-то думал…       — Что?       — Ничего! Проехали! — передразнил Стасик и отвернулся.       Хаген опять начал закипать. Детский сад «Штаны на лямках»! Чего вот добивается? Бесит!       — Срань господня! Ну хорошо, если я скажу, что сочувствую, тебе станет легче?       — Да, станет!       — Ладно, сочувствую!       — Врешь!       — Тьфу, черт! Как же ты бесишь!       — Аналогично!       — Заткнись.       Повисла напряженная тишина. Стасик опять нахохлился, подтянул ноги, обнял колени руками.       — Эй. Мерзнешь что ли? Иди сюда. Вместе теплее, — позвал Хаген примирительным тоном. Стасик не ответил. Но дольмен и правда уже совсем остыл и теперь от камня шел ощутимый холод. Охотник вздохнул и сам пересел к парню. Тот сразу отодвинулся.       — Обойдусь, не маленький, — буркнул он и разогрел воздух до состояния сауны.       — Поверить не могу, что ты собирался меня убить…       — Я охотник. Это моя работа. Везде и всегда кто-то кого-то убивает. Так устроен мир. Согласись, лучше быть охотником, чем жертвой. Ты сегодня сам сколько тварей убил.       — Это я со страху…       — А понял! Понял! — вдруг подскочил Стасик, — Ты ассасин!       — Кто?       — Ну ассасин — таинственный шпион и убийца! Я играл! Три диска для PS еще мама покупала. Стопицот раз прошел. Нехило залипал. Там надо миссии выполнять, убивать всяких уродов и историю менять. Круто! Я мечтал ассасином быть, — он вдруг сник так же внезапно, как воодушевился до этого, — Мечтал ассасином, а стал… Мне говорили, что я выгляжу и веду себя как жертва… Может поэтому со мной все это происходит?       — Ты можешь стать сильнее, если захочешь. Энергии немеряно, и ты ею прекрасно управляешь. Осталось только научиться делать это правильно и осознанно. Ты не знаешь своих возможностей. Учись — станешь великим магом! — Хаген ободряюще приобнял его за плечи.       Парень вывернулся, опять отсел.       — Хватит издеваться! Сказал же, мне это неприятно! И нечего со мной сюсюкать!       Воздух остывал еще быстрее чем камень. Стасик опять сжался в комок, обнял себя за плечи.       — Хаген. Как нам вернуться?       — Ну, надо найти людей. Здесь точно есть цивилизация. Может у них и порталы есть.       — А так же, как сюда, нельзя?       — Это был мобильный портал-ловушка. Односторонний. Одноразовый.       — А ты можешь сделать такой же? Только назад.       — Такой же — нет. Хотя… У меня якорь на общагу остался… Можно его использовать как ориентир для точки выхода…       Стасик с надеждой смотрел на охотника. Тот задумчиво взъерошил ежик светлых волос.       — Я не спец в этом. Попробовать можно, конечно. Но у меня энергии не хватит. Портал в другую параллель сожрет дохера.       — У меня возьми. Как обычно.       — Там реально дохера надо. Как обычно, это мы с тобой сутки за руки держаться должны, а то и двое.       — Сутки — это долго… Мара столько не высидит. Пойдет меня искать… и что-нибудь случится… — парень сидел сгорбившись и обхватив голову руками. Наконец, тяжело вздохнул, решился, — Ладно. Мы оба знаем, что надо сделать, чтобы передать быстро и много.       Хаген, не веря, уставился на него.       — Предлагаешь потрахаться? Совсем крыша поехала?       — Хаген. Прошу тебя. Просто сделай это. Иначе нам отсюда не выбраться. Ну, ты же можешь?! Не заставляй меня умолять…       — Я-то конечно могу! Ну… в смысле… наверное смогу. Но…       — Тогда давай. Не тяни. Погоди! Я щас душ сделаю… — он что-то скастил, Хаген почувствовал всплеск энергетического поля, и в дольмене запахло свежестью, — Все. Я готов.       — Что ты сделал?       — Душ. Я не очень люблю мыться… Магический душ проще и быстрее. И одежда тоже чистится. Удобно.       — Капец! Ты тратишь столько энергии, когда можно просто сходить и помыться.       — Хаген. Хватит зубы заговаривать!       — Ну, иди что ли сюда. Обниму… для начала… — неловко проговорил охотник, приглашая к себе под бок. Стасик придвинулся, сжался в комок и спрятал лицо. Хаген обнимал какой-то жесткий угловатый предмет, а не человека. — Черт! Не могу я так. Расслабься что ли немного.       — Хаген. А ты можешь… Можешь мне руки связать?       — Что? Зачем это?       — Я в тот раз сразу успокоился. Может и щас поможет…       — Ну… ладно.       Он расстелил свою куртку. Достал шпагат из поясной сумки.       — Ложись. Давай руки.       Стасик неловко растянулся на полу, протянул руки, спросил, пряча глаза:       — У тебя есть что-нибудь… Крем какой-нибудь или масло? Я давно этого не делал…       — Серьезно?       — Ну как от гос… Ван-Хафлинга ушел…       — Что правда?! А Фон-Браунберг?       — Он просто заставлял спать с собой. Реально спать. Лежать в одной постели с закрытыми глазами. Это было ужасно! Тискался ко мне всю ночь. Я вообще спать не мог! … Опять зубы заговариваешь? Давай уже начинай.       Хаген смотрел на лежавшего перед ним парня, беспомощно закрывающего лицо связанными руками. Потянулся было расстегнуть ему ремень, тот опять явственно вздрогнул.       — Черт! Я не могу! Это изнасилование какое-то!       — Хаген. Просто сделай это. Ты мужик или кто?       — Ты вообще-то тоже мужик…       — В этом что ли дело? Совсем противно?       — Нет. Не поэтому.       — Ну, давай спиной повернусь… Свет погаси и представь, что я девушка. Со спины я за девушку сойду.       — Не могу поверить, что собираюсь… с тобой… — проворчал Хаген, но все-таки лег рядом со Стасиком, прижался к спине.       — Я тоже не могу поверить, что уговариваю кого-то меня трахнуть…       — Ты ведь понимаешь, что должен кончить, чтобы все получилось?       Стасик ответил не сразу.       — Я постараюсь…       — Не бойся. Я аккуратно.       Не то чтобы Хаген не хотел, или ему неприятно было. Нет. Как раз таки хотел! Хотя долго не мог признаться себе в этом. Столько раз он видел это тощее тело возбужденным, бесстыдно раскрытым, соблазняющим, задыхающимся и кончающим. Хоть, как оказалось, все было лишь иллюзией и игрой. Но даже воспоминание вызывало неизменный стояк. Поэтому да, хотел! Но не так. Парень в его объятьях был напряжен как струна, он собирался пожертвовать собой ради их возвращения. Это не то! Хаген хотел дарить наслаждение, удовольствие, хотел увидеть его по-настоящему возбужденным и задыхающимся. А сейчас, забравшись под толстовку и аккуратно гладя желанное тело, он чувствовал, как Стасик тревожно вздрагивает под его руками, как поджимается от прикосновений и без того плоский живот, кожа покрывается мурашками… Реально очень чувствительный. Гиперчувствительный! Неудивительно, что болевой порог низкий…       Пальцы добрались до груди, наткнулись на сосок, который быстро затвердел под ласкающими движениями. Какой-то он странный… Хаген нашел второй такой же чувствительный и такой же странный. Не круглый.       — Там пирсинг был. Шрамы остались… — пробурчал Стасик, догадавшись.       — Больно?       — Сейчас нет.       «Сейчас нет.» Значит раньше… Хаген чувствовал, как в нем поднимается злость. Этот гад, милорд, мать-перемать! Извращенец конченный! Издевался над парнем, насиловал, унижал, причинял боль. Тварь!       Как же с ним теперь…?       Скользнул рукой в его штаны, накрыл пах через белье. Никакой реакции. Немудрено, после такого-то можно и совсем импотентом стать. А у самого уже! Все колом.       — Прости… Пока не получается… — прошептал виновато Стасик       Он еще извиняется!       — Вот мразь! Убью гада! — не сдержался Хаген.       — Ты чего?       — Мудака этого. Милорда твоего ублюдочного! Найду и убью! По стене размажу. А тебе фото принесу, хочешь, — глухо зашептал затаившемуся парню на ухо. — А хочешь, на веревке тебе его притащу? На твоих глазах уничтожу гниду. Отделаю до кровавых соплей! И трахну еще. Во все дыры. Или хочешь, сам его трахнешь! Всю коллекцию свою в него засунешь.       — Ты… ты с ума сошел?       — Нет. Я могу. Тебе это нравится? — он погладил через тонкий трикотаж вдруг оживший орган Стасика.       — Просто… у тебя голос такой…       — Какой?       — Другой. Не его…       — И этого достаточно? — вдруг резануло в душе чем-то неприятным, так что рука непроизвольно сжалась, сдавливая.       — Больно!       — Прости, прости! Я случайно. Давай поцелую!       — Совсем сдурел?       А собственно, почему нет? Отличная мысль!       Хаген резко стянул со Стасика штаны вместе с бельем, развернул на спину. Теснота каменной коробушки не давала пространства для маневров. Кое-как разместился между раздвинутых ног. В бледном свете едва тлеющего уже шарика осмотрел поле деятельности.       — Ты обещал… аккуратно… — прошептал Стасик, пряча за руками лицо.       — Я аккуратно. Доверься мне.       И накрыл ртом полувозбужденный член. Вобрал сразу целиком, пока помещается.       — Ха… Хаген! Ты чего?! — задохнулся Стасик, — Нннне надо! Прекрати…       Охотник чувствовал как наливается и растет под его языком орган, как сразу заструилась, потекла энергия, и понимал, что не прекратит. Такая реакция его устраивала. Более чем! Он даже не мечтал, что Стасика так проймет простой минет. А может…       Он даже выпустил член изо рта:       — Тебе минет никогда не делали?       Обхватил рукой наливающийся ствол, потянул вниз кожу, освобождая головку, лизнул самый кончик. Ответная реакция порадовала. Накрыл губами и медленно втянул в рот. Принялся изучать добычу языком. Нащупал вмятинку под уздечкой. Что и здесь пирсинг был?       — Нннннет… хо… он никогда… только наоборот. Хаххх...       — М? Правда?       Хаген довольно улыбнулся и всосал опять целиком. Хотя уже совсем целиком не поместился.       Он и не предполагал, что это будет доставлять столько удовольствия. И дело не только в энергии, щедрым потоком проникающей через тесный контакт незащищенной слизистой. Хотя и это уже было чертовски приятно! Во рту даже слегка пощипывало, как бывает от игристых вин, и разливалось оттуда теплой волной по всему телу, принося ощущение силы и наполненности. Все органы чувств просто взбесились, спеша передать положительные импульсы, взрывая нервную систему коктейлем приятных ощущений. Запах чистого тела, чистый запах Стасика, концентрированный, ничем не забитый. Вкус кожи, ее гладкость и рельеф проступающих венок. Ощущение твердеющего во рту члена. И реакции его хозяина. Хотя тот отчаянно затыкал себе рот кулаком, всхлипы и сопение ему было не скрыть. Ему нравилось! Ему тоже нравилось!       Надолго Стасика не хватило. Минут пять не очень умелых ласк и он сдавленно застонал, кончая прямо в рот. Вместе со спермой в Хагена ворвался такой водопад энергии, что закружилась голова. Это было похоже на сверхновую, взорвавшуюся прямо во рту. Внутренности обдало кипятком, заложило уши, в пальцы рук и ног изнутри вонзились сотни крошечных иголочек. Хаген чуть не подавился, но не выпустил дергающийся член, жадно высасывая терпкую субстанцию вместе с магической силой. Накрыло таким неземным блаженством, что не понял, как сам кончил вообще к себе не прикасаясь! Просто не заметил как к общей эйфории добавился собственный оргазм.       На краткий миг барьеры спали, хлынувшая энергия, как вода под давлением, спешила заполнить пустующую емкость.       Стасик то ли отключился, то ли заснул. Хаген же чувствовал себя переполненным, у него никогда не было сразу столько! Непривычно огромное бурлящее море, втиснутое в его тело, жгло, давило изнутри, рвалось наружу. Казалось, еще чуть-чуть и хлынет сияющим фонтаном, взорвется фейерверком и разлетится во все стороны. Оказывается, когда очень много — это тоже нелегко.       Хаген усилием воли взял себя в руки, укрепил барьеры, надежно заперев драгоценную энергию в себе, одел впавшего в нирвану парня и принялся простраивать портал. Непростая задача, но пару раз ему уже доводилось это делать, так что все должно получиться.       О том, что только что между ними произошло, он пока запретил себе думать.