Хроники Магического Петербурга

Все как-то выходит по-дурацки. Разумовский говорит себе об этом, пока шатается по улице, пытаясь придумать хоть что-то. Он позорно сбежал из квартиры, оставив Олега с толпой просителей за дверью, но тут правда тяжело. Разумовский зажмуривается и останавливается прямо напротив убогого Дикси. Все еще хуже, чем он мог себе представить неделю назад. Пасмурно, серо — типичный Петербург. Здесь солнце бывает два раза в году, ровно в те же дни, когда у Разумовского самые надоедливые и вредные клиенты. Ладно, не об этом. Вокруг — типичный человейник под названием Девяткино. Высотки, ровные широкие дороги, куча магазинов, а Дикси все равно убогий, это какое-то проклятие. Разумовский устало прислоняется спиной к влажной стене, запоздало понимая, что пальто его не простит, и опускает голову. Он достает свою неизменную электронную сигарету из кармана и нажимает на кнопку, затягиваясь. Обычно Разумовский курит на ходу. И дома тоже. Он курит везде, у него эта штука уже вместо ингалятора от тревоги, только кашляет постоянно. К сожалению, заклинания от нервного кашля еще не придумали. Да и лекарства тоже. Разумовский одной рукой хватает себя за волосы, другой продолжает держать свою несчастную электронку с разбитым картриджем. Ему нужно подумать, но мыслей нет, есть только несвязные образы и идеи. А накопилось много — и разговоров, и обвинений, и даже вариантов, как именно принимать извинения Олега. Возможно, Разумовский и правда погорячился с тем, что сбежал и проехал на метро до конечной. Ему обычно очень тесно в квартире, а теперь везде Олег, и это странно, Разумовский, ну, отвык. Он очень рад, что контракт закончился и все такое, гораздо хуже было бы, если бы Олег не вернулся. Но это… тяжко. У Разумовского появилось слишком много привычек, на которые Олег покрутит пальцем у виска. Например, называть себя исключительно по фамилии. Глупость. Разумовский выдыхает пар в холодный воздух и поднимает глаза на серое небо, за которым ни намека на солнце. Сейчас перебесится, вернется домой и всем просящим и звонящим будет давать от ворот поворот, потому что Олег Вернулся. Разумовский едва улыбается своим мыслям, не до конца веря, что вот оно — правда. Ему нужно будет поменьше работать. Это, наверное, самое тяжелое. Разумовский скорее отскребает себя от стены и уверенно шагает вперед, туда, откуда пару минут назад уходил. У него много дурацких привычек, но эта одна из самых старых — скорее сбежать на улицу, когда надо подумать. Иногда, если настроение плохое, продумывать, как падает под машину. Потом похороны. Если, как сейчас, приемлемое, мыслей почти нет. Только идеи, которые Разумовский прокручивает и вертит так и по-другому, надеясь заново отсмотреть весь сюжет своей путанной логики. Он ходит быстро — чем быстрее идти, тем меньше времени видеть, как снова и снова собственная голова разлетается об стену. Это тоже привычка, вызванная скорее стрессом и выгоранием к жизни — представлять свою смерть. Разумовский иногда забывает это делать, иногда смотрит в зеркало и думает, как будет выцарапывать себе глаза. Начинается дождь. Разумовский запрокидывает голову и смеется, подумав, что надо домой побыстрее, а то кашель никогда не закончится. Перебегает через дорогу, не глядя на светофор, ныряет под козырек метро, забыв затянуться электронкой, достает из кармана Подорожник. Ну и вот она — свобода на эскалаторе. Телефон Разумовский оставил дома. Не специально, конечно, обычно никуда без него не выходит. Но там был Олег, а Разумовский запаниковал. Вот и вышло как-то по-идиотски. Да сегодня все по-идиотски. Люди движутся вперед и вниз, в динамиках — «Дорогие жители и гости Санкт-Петербурга». Разумовский этого пару лет не слышал — либо на улицу не выходит месяцами, либо в наушниках. Магия в метро бесполезна. Она вообще бесполезна везде, кроме квартиры и Магического Петербурга. Магический Петербург странный — уродливая изнанка Петербурга Нормального. Он и так на окраинах вроде Купчино ничем не блещет, а Магический — жуть и страх. Купить обугленную руку ведьмы? Да ладно, но только наличкой. Где они находят этих ведьм и тем более обугливают?.. Разумовский содрогается. В вагоне поезда все так же. Людей почти нет, только десять утра среды, все заняты чем-то своим. Вот девушка читает книгу, вот мальчишки разговаривают и громко смеются, повторяя одну и ту же комбинацию букв, которую даже словом назвать сложно. А Разумовский просто смотрит — он так вдохновляется. Может быть, когда-нибудь кто-то из этих людей потеряется, и он вспомнит, как сидел здесь и наблюдал за ними. Тогда и найти будет проще. На Академической выходит, бежит к эскалатору, заставляя себя остановиться на ступени. Впереди — мистический белый свет, в легких — тревога и ожидание нормальной встречи. На улице Разумовский снова курит, читая имена проституток на досках объявлений. Вот за это он терпеть не может ездить на метро — снова и снова вся эта гниль и шваль о себе напоминает. Не девушки, нет, те, кто с ними это делает. До чего же мерзко. По дороге домой Разумовский заходит в магазин, долго выбирает чай и конфеты, чтобы был хоть какой-то предлог его побегу, но потом плюет на все, покупает пачку чипсов и большую бутылку газировки. Как будто от приезда Олега что-то сильно меняется. Да и между ними — тем более. Не для того Разумовский ждал, чтобы все было как раньше, чтобы выебываться конфетами и рассыпным чаем. Он быстро расплачивается, проскальзывает на улицу, прижимая к себе глупые покупки, и быстрее идет по улице широким шагом. Неважно, насколько сильно спина кривая и как сильно она болит, главное — идти уверенно и быстро, чтобы никто не трогал. Синее пальто после этого мелкого дождя будет еще целый день на вешалке сушиться. Но дома Олег, так что Разумовский никуда не сбежит. Правда. Он заходит во двор, косясь на парк, который больше похож на лес — пару раз ночью Разумовский пробирался через него. Вернулся домой весь грязный, мокрый по колено и злющий. Весь следующий день он смотрел Доктора Кто и плакал вместе с Роуз Тайлер. От неловких воспоминаний Разумовский поджимает губы. Поднимает голову как раз вовремя — встречается взглядом с Олегом и не очень-то знает, куда себя деть. — Я вот. Купил, — сообщает Разумовский, кивая на свои руки. Олег сидит на лавочке перед подъездом с неподожженной сигаретой во рту и растянутой футболке, которую Разумовский обычно использует как подстилку для кота. Кот лысый, так что шерсти нет, и он решает, что сообщать Олегу об истории этой футболки не стоит. Потому что она, в общем-то, и правда его. Разумовский садится рядом — на самый край, чтобы, если что, сбежать. Теперь уже в квартиру. Он вздыхает, перекладывает с коленей чипсы и газировку на пустое место на лавочке и щелкает пальцами. Кончик сигареты Олега вспыхивает. Разумовский немного самодовольно улыбается. — Я не видел, как кто-то колдует, с самого… — начинает Олег и не заканчивает. Ну, да. С отъезда. Магов в армию не берут. А то что из этого получится?.. Разумовский содрогается. Он ничего не отвечает. Укладывает голову Олегу на плечо и сжимает его свободную руку в своей. Так и правда — как домой вернулся. Только Разумовский никуда не уезжал. От этого еще страннее — будто эти три года потерянный был, а тут вдруг нашелся. — Добро пожаловать домой, — тихо говорит Разумовский. — У нас тут все по-прежнему. — Да знаю я, — Олег хмыкает и целует его в лоб. — Только у тебя кот. — Наш кот, — поправляет Разумовский, — тебе с ним тоже жить. — Он жуткий, — докладывает Олег. — Да у тебя рожа не лучше, — сообщает Разумовский. Олег молча соглашается. И от этого становится так тепло и хорошо, что даже бегать больше не хочется. Значит, и правда — добро пожаловать домой. Смешно-то как. Но правильно все-таки.