Мир, в котором я живу / The world I live in.

Слёзы и разбитые бокалы, Пролитое на скатерть вино. Никогда не поздно и не рано Доказать, что вам не все равно. Я не стану прятаться от пули, А, напротив, заслоню собой. К сожаленью, ты не та, что станет Также охранять нашу любовь. Сидя на тротуаре в одиннадцать тридцать вечера, я и подумать не мог, что так кончится ее день рождения. Записав неожиданно появившиеся в моей головой строки, я достал из сумки пачку Мальборо, зажег последнюю сигарету и почувствовал резкий запах табачного дыма. — Я надеюсь, тебе понравится, — завязав Аманде глаза, я вёз ее на такси через весь город, стараясь никак не раскрыть все больше нарастающую интригу. Хотелось, чтобы этот день рождения стал особенным, чтобы она была счастлива, чтобы ее глаза сияли как в тот день, когда я сказал, что влюблён в неё. И я искренне сделал все что мог: снял номер в дорогом отеле, заказал доставку еды, зажег свечи и поставил на самое видное место недавно купленную картину Гарри. Все должно было пройти идеально. Знаете, поначалу так оно и было. Аманда ценила мелочи. Наверное, именно поэтому первое, что она заметила, был ужин, а не картина. Она расплакалась и сделала глоток вина чтобы немного расслабиться и прийти в себя. Она сказала, что я самый лучший человек из всех, кого она знает. А потом Аманда увидела ее — картину, которая должна была стать лучшим подарком в ее жизни. — Луи, ты же не хочешь сказать, что это... — Гарри Стайлс, да. Я надеюсь, ты счастлива. В этот самый момент она разрыдалась по-настоящему, не в силах сдерживать нарастающее счастье. Она плакала, наверное, около получала, и я совершенно никак не мог ее успокоить. Честно говоря, я был готов к подобному, поэтому решил провести эту ночь в отеле — не хотелось, чтобы она возвращалась в общежитие в одиночестве и плакала всю ночь. Знаю, рядом со мной такого точно не случится. — Луи, я не знаю, как тебя отблагодарить и... Это самое лучшее, что мне когда-либо... Я даже не представляю, как ты... Как тебе удалось? Как ты нашёл его? — Не поверишь, но я совершенно случайно встретил Гарри, договорился о встрече, а затем приехал к нему домой и выбрал картину. Знаешь, он такой странный и... — Ты познакомился с ним? — Да, в тот вечер, когда должен был забрать твои книги. Так вот, он... — И ты не сказал мне? Мне больно вспоминать о том, что было дальше, поскольку вместо слов благодарности я услышал столько обвинений, сколько она не слышала от меня за все время наших отношений. «Луи, ты понимаешь, что я могла пойти с тобой и познакомиться с ним? Ты хоть представляешь, как я об этом мечтала? Ты разговаривал с ним, хотя тебе это даже не нужно, в то время, как это могла быть я?» Докуривая сигарету, я сбросил очередной звонок от Аманды. К сожалению, никакие извинения в мире сейчас не заставят меня с ней разговаривать. Только не сейчас. Из самого лучшего парня я превратился в худшего, который не слышит ее, не понимает ее желаний, не думает о ней... Нет, я не накрутил себя — это лишь часть тех вещей, которые мне сегодня довелось от неё услышать. — Не знаю, как я вообще смогу тебя простить. — Простить меня? Аманда, ты серьезно? Свои слова в ее адрес я тоже вспоминать не хочу, поскольку они могли прозвучать обидно и даже грубо, но я не мог не отреагировать на то, что я, сделав невозможное для того, чтобы она была счастлива, ещё и остался виноватым. В последнее время мне стало казаться, что единственное, для чего эти отношения существуют — это для того, чтобы делать ее счастливой, однако никто из нашей пары не думает о моем счастье.

***

На часах было далеко за полночь. Дождавшись, пока сторож закончит обход моего корпуса и повернёт к следующему, я пробежал вдоль окон аудиторий на первом этаже, стараясь найти ту самую. Честно говоря, я и не надеялся на это, но там, как и в тот день, когда я его встретил, едва проглядывался тусклый свеч зажженной свечи. Понятия не имею, зачем, но я постучал в окно и отошёл на несколько шагов, чтобы он смог меня увидеть. Мне было страшно, поскольку я совершенно не знал этого человека и понятия не имел, как он отреагирует, однако что-то внутри меня хотело увидеть его ещё раз. — Луи? Неужели он запомнил мое имя? Каждый раз, как я видел его, происходило что-то, что меня в нем удивляло: рисование в универе поздно вечером, витание в облаках, различные странности, а сейчас он действительно запомнил мое имя. — Да, впустишь? Видимо, Гарри вовсе не был разговорчивым (что мне, к слову, стоило понять ранее), однако он все-таки открыл окно и протянул мне руку. Обхватив ее, я стал карабкаться на стену, хватаясь о выступающие кирпичи свободной рукой. Да уж, моя спортивная форма оставляла желать лучшего, а вот силе Гарри можно было только позавидовать. Можно сказать, что он проделал всю работу за нас обоих и все же смог затащить меня в аудиторию. — Что ты здесь делаешь? — максимально равнодушно поинтересовался парень в белой, перепачканной маслом, рубашке. — Спасаюсь от одиночества. Я тебя не отвлекаю? — Отвлекаешь, конечно, — поправив волосы, Стайлс укоризненно посмотрел на меня, отчего сердце пропустило удар, а щеки налились ярко-пунцовым румянцем, — я ведь рисую. — Извини, я... Мне уйти? — честно говоря, мне было стыдно за то, что я ворвался вот так, без приглашения, помешал ему работать, продолжаю отнимать его время... Понятия не имею, чего я вообще ожидал, прийдя сюда. — Мне все равно, будешь ли ты здесь или уйдёшь, главное — чтобы не мешал мне работать. — Гарри взял в руку палитру и подошёл к мольберту, возле которого горела одинокая свеча. Честно говоря, понятия не имею, как он вообще может рисовать в такой темноте. — Что ты вообще здесь делаешь? — Поссорился с девушкой, у которой сегодня день рождения, не знал, куда пойти и что делать, и вот, оказался здесь. — Во время нашей последней встречи ты говорил, что у неё день рождения через пару дней, не так ли? — Да, уже три дня прошло. — Правда? Честно говоря, сказать, что я был в шоке — это вообще ничего не сказать. Неужели он действительно не знает, сколько прошло времени? У меня даже сложилось ощущение, что он настолько растворяется в рисовании, что вообще не понимает, какое сейчас число. — Гарри, ты давно спал? Сколько часов в день ты вообще рисуешь? — настороженно поинтересовался я, боясь, что он пошлёт меня куда подальше за то, что я задаю слишком личные вопросы. — Если честно, я не помню, — пожал плечами юноша, — в последнее время я много работаю, так как хочу закончить картину. Но, мне кажется я спал вчера или позавчера. — А ты не хочешь... Пойти домой и отдохнуть? —честно говоря, после сказанного я даже немного заволновался, поскольку ранее не сталкивался ни с чем подобным. Сейчас многое стало понятно, например то, почему он путает даты. — О, нет, там слишком шумно. — Ты живешь с родителями, да? Гарри отбросил палитру в сторону и быстрым шагом направился ко мне, в то время как я судорожно ловил нубами воздух. Черт возьми, мое сердце готово было буквально взорваться в моей груди от страха. Когда Стайлс остановился в нескольких сантиметрах от меня, я, как мне показалось, и вовсе перестал дышать. — Кто ты и что тебе нужно? — Гарри произнёс эту фразу максимально тихо, как будто кто-то другой мог услышать нас, — мне не нравится, что ты знаешь, где меня искать. Мне не нравится, что ты задаёшь мне вопросы. Что ты хочешь от меня, Луи? — Я... Я просто хотел поговорить и.., — клянусь, я не мог произнести и слова, так как слова путались в моей голове и мне было трудно сформулировать одно единственное предложение, — мне жаль, что я отвлёк тебя. — Поговорить? — Гарри отошёл от меня на безопасное расстояние и нахмурил брови. — Мы — не пара друзей, Луи. Хочешь интересный факт? У меня нет друзей, потому что я в них не нуждаюсь. Я также не нуждаюсь в разговорах, потому что у меня нет на них времени. Мне не хочется, чтобы ты врывался вот так. Честно говоря, я готов был расплакаться прямо там. Сначала ссора с Амандой, которая, как мне казалось, возненавидела меня, теперь Гарри, которого я напугал своим появлением и который нагрубил мне (хоть и заслуженно, но все же). Честно говоря, давно я не чувствовал себя таким жалким. — Извини, я уйду прямо сейчас. Я больше тебя не побеспокою. Клянусь, больше всего я сейчас хотел убежать отсюда, спрятаться куда-нибудь и заплакать, закричать, ударить кулаком в стены и выпустить все то, отчего сейчас болело мое сердце. Однако, не успел я обернуться, как холодная худая рука схватила меня за запястье. — Подожди. Удивленно моргая, я увидел, как Гарри садится на пол и призывает меня сделать то же. Все ещё не понимая, что происходит, я медленно опустился на место рядом с ним. — Луи, я не умею разговаривать с людьми по-другому, не умею сглаживать углы. Честно говоря, я даже не понимаю, почему другие люди делают это, однако я не хочу, чтобы ты считал меня полным ублюдком. — когда Гарри замолчал, я обратил внимание на то, что он сильно сжимает кулаки, как будто ему до безумия трудно даётся каждое слово. Однако, спустя несколько секунд, он выдохнул и снова заговорил: — Я не привык общаться с людьми, это пугает меня и пошатывает мое внутреннее равновесие. Если ты просто останешься тут — я даже этого не замечу, но вопросы, общение, разговоры о личном — это не мое. Ты меня понимаешь? — Конечно, я просто... — Мне жаль, если ты хотел пообщаться со мной или как-то узнать меня получше, — Гарри перебил меня, и после его слов мне действительно стало не по себе, — но я не могу общаться с тобой или кем-либо еще. От этого я чувствую себя плохо, как будто меня разрезают пополам. Не знаю, как это объяснить, но у меня самого сейчас было чувство, что меня разрезали пополам. Я видел, как тяжело ему даётся каждое слово и как искренне он пытается объяснить то, что чувствует. Наверное, я отвратительный человек, но сейчас во мне боролись две личности: первая хотела оставить его в покое, так как именно об этом он меня просил, а вторая мечтала продолжать предпринимать попытки хоть что-то о нем узнать. — Я никак не смогу узнать тебя получше? — Луи, мне очень тяжело. Пожалуйста. — Хорошо, я все понял. Извини. Я абсолютно не понимал, что мне делать. Разумеется, любому любопытному человеку будет интересно узнать загадочную сторону Гарри, но при этом любому здравомыслящему человеку не захочется ранить его. Даже если я безумно сильно хочу знать о нем больше, я не стану делать ему больно. После моих слов его взгляд изменился. Гарри впервые посмотрел на меня с благодарностью. — Что, если я ненароком встречу тебя ещё когда-нибудь? Притвориться, что мы не знакомы? — Я не верю в случайные встречи, — мне кажется, я увидел на его лице некоторое подобие улыбки, — так что, если однажды встретишь меня — обещаю ответить на любом твой вопрос. Надеюсь только, что ты не станешь меня обманывать и встреча будет действительно неумышленной. — Обещаю. Что-то внутри меня ликовало. И, хоть у меня был абсолютно отвратительный день, девушка послала куда подальше, я чуть не расплакался перед Гарри и хотел было кричать от боли, сейчас я почему-то чувствовал себя победителем. Я знал, что обязательно встречу его снова. И, пусть это будет нескоро, я буду ждать.