Воспоминания

      Вспышка. Щелчок. Поворот.       Заново.       С чего все началось? Как до этого дошло? Как и принято во всех кошмарах, ничего не предвещало беды. Безобидные предложения, невинные улыбки — и ты уже, не помня себя, соглашаешься на все. Такие жесты легко срабатывают с любой, даже самой ужасной подставой.       Представьте, как вас охмуряет милый человек с самой приветливой и добродушной улыбкой на свете. Глядя на его лицо, вы думаете только об одном — он ангел! И вот вы уже сам не свой. Обходительные манеры захватили ваше доверие, и птичий голосок этого божьего очарования просит вас об услуге, проще и безобидней которой не может быть ничего. Тем более, когда вас просят о ней так.       — Подержите…       И вы, сам того не понимая, протягиваете руки. Лицо вашего предмета обожания такое же, голос по-прежнему мил, и вы даже не опускаете глаза на то, что вам вложили в ладони. Но вот «само очарование» исчезает в неизвестном направлении, а вы словно пробуждаетесь от дурманящего сна. Тут-то участками своей кожи вы начинаете чувствовать неприятную липкость. Вы переводите взгляд, и ваше тело реагирует быстрее ваших мыслей и голосовых связок, которые не в силах не издать крик. Милый незнакомец одарил вас мертвой крысой с вспоротым животом, а вы этого даже не заметили. Сейчас последствия обрушились на вас, как и спектр неприятных чувств, начиная с отвращения и заканчивая обидой.       Но простить и, может быть, понять и оправдать мерзкий поступок незнакомца бывает легче, чем поведение родных вам людей. «Почему они поступили так со мной?» — вопрос, который причиняет страданий порой больше, чем реальная причина этого вопроса. Норман тоже задавался им. И, как и положено, не получал ответа.       Приключение в пучину страданий началось сегодняшним утром. Рэй и Эмма зашли на кухню, где Норман уже заваривал себе кофе. Девушка локтем толкнула темноволосого в бок, на что получила легкий кивок. Эти действия не остались незамеченными третьим обитателем комнаты. Лампочка в форме слова «сомнение» уже тогда тускло поблескивала в светлой головушке.       — Поработаешь моделью для Рэя? Ты очень красивый, фотографии получатся классные! — спросила улыбающаяся Эмма.       Сверкающие зеленые глаза заглядывали в душу молодого парня. Странное спокойствие и уверенность наполнили его влюбленное сердце. Голос с умоляющими нотками умилял. Губы блондина дрогнули в легкой улыбке. Он согласился. Рэй — начинающий фотограф, ему нужна натура, с которой можно тренироваться… на самом деле это в какой-то степени оправдание, но раз Эмма думает, что Норман хорош собой… как он может отказать?       Безобидное предложение имело, на удивление, безобидные последствия. Стоять в официальном костюме на красивом фоне было как-то привычно-правильно. Правда тут неопытной модели пришлось столкнуться с той стороной характера Рэя, которую принято сравнивать со льдом на озере в середине января, и его суровыми указаниями по поводу лица белокурого. То то ему не нравится, то се — морока! Норман терпеливо молчал и усердно старался сделать все правильно. На кадре сороковом удачные дубли участились, начало получаться.       Бегло пролистнув получившиеся снимки, Рэй сделал для себя какие-то выводы и приказал переодеться. Наличие расширенного гардероба вызвало секундное удивление, которое, впрочем, скоро сменилось искренним порывом к работе. Второй образ понравился Норману не меньше первого. Он начал позировать. Первые кадра четыре снова неуклюже, однако потом он начал потихоньку вникать в процесс. Он вспоминал фотографии из книг, что изучал в Благодатном доме, и журналов, что пестрели на полке каждой уважающей себя уличной лавки. Молодые люди и барышни в разных нарядах там корчили веселые рожицы и замирали с серьезными лицами, стояли столбом, чем частенько смешили, и выкручивали свои тела в изощренных позах. Фотографы ловили моменты в движении, когда люди прыгали или шли по бордюрам с расставленными руками, стараясь удержать равновесие. Все эти картинки яркими обрывками всплывали в воспоминаниях модели. Он применял их на себе. Порой это выходило так нелепо, что его друзья невольно издавали смешки. Но парень не сдавался.       Сменили фон. Норман почувствовал себя не просто другом начинающего фотографа, которому он оказывает услугу чуть ли не потому, что любовь всей его жизни попросила его это сделать. Нет, он ощущал себя настоящей звездой глянцевых страниц модных журналов. Каждый новый образ, смена антуража, подбор нужной эмоции, позы — все это заставляло его вливаться в поток непрерывных съемок и ослепительных лучей вспышки. Игра на камеру обернулась новой сущностью, которая очень даже привлекала юного красавца. Это неизученный оборотень с горящими глазами и играющими бровями. Криптид с ошеломляющей самооценкой и обезоруживающей красотой.       Глаза цвета отраженного в морской глади неба, что закручивалось в водоворот, из которого, казалось, невозможно выбраться, соблазняли уверенным блеском и больше не позволяли покинуть свою пучину ни на секунду. Четкие черты лица казались ожившим эталоном, которым хочется любоваться до тех пор, пока он снова не превратиться в непостижимую легенду. А улыбка! Боже, ты забывал свое имя в те растянувшиеся на долгие минуты мгновения, когда ты заострял свое внимание на ней. Тебе уже и не хотелось вспоминать какое-то там бесполезное прозвище, данное тебе родителями. Все, в чем ты нуждался — чтобы эти мимолетные секунды ни за что не прекращались.       Очнулся Норман лишь когда Рэй приказал ему расстегнуть рубашку и тут же начал зажимать кнопку на аппарате.       — Ты что делаешь? — смущенно пролепетал Норман.       — Дурацкий вопрос, — бросил Рэй и продолжил свое дело. — Не стой, как истукан, позируй.       Такого парень точно не ожидал. Нет, фигура-то у него была хорошая, даже очень. Счастье, что он принялся за тренировки. Может быть, это обстоятельство даже связано с проведением фотосессии именно сегодня. Рэй с самого начала планировал фотографировать его полуобнаженным?       Норман на секунду глянул на друга. Тот прятался за своей камерой. Но то, что блондин не видел лица своего уже мучителя, не останавливало его перед мыслью: «Да, Рэй определенно задумывал фотографировать меня с голым торсом с самого начала». Следующей мыслью было: «блин…».       Делать было нечего. Моделей не спрашивают об их предпочтениях. Наверное. Или Норман один такой везунчик. Все равно продлилось это недолго. Когда щелкающий звук фотокамеры затих, парень уже обрадовался, что это смущающее представление закончилось.       — Надень теперь это.       Норман дернулся. Эмма протягивала свой кулон, придерживая его за цепочку обеими руками. Норман наклонился, девушка одела ему украшение.       — И расстегни еще ширинку на брюках, — дополнила она.       Однако с окончанием одного позора начался другой. Уровень неловкости достиг своего предела. Норман, красный, как распустившаяся гупна, подчинился просьбе девушки.       — И раскрой пошире… ага, так.       Боже, дайте ему провалиться и умереть.       — Начали, — прикрикнул Рэй.       И все по-новой: вспышка, щелчок, поворот. Несмотря на все смущение, парень держался стойко. Его актерская натура взяла верх. Эта роль была главной, и она принадлежала ему полностью, безвозмездно. Он захватил этот объектив, приковал к себе внимание невидимых поклонников. Заставил наблюдать за собой самого главного человека — Эмму. Казалось, вокруг сверкали искры, очерчивая его мужественную шею и делающий его облик экстравагантным, неповторимым, ценным номер. Цифры, которые модель своим пожирающим, распаляющим в наблюдателе огонь взглядом заставлял запомнить, выбить на внутренней стороне мозга.       2 2 1 9 4       Он здесь бог. Он здесь дьявол.       — Ммм… очень хорошо, но все равно чего-то не хватает, — говорил Рэй, показывая подруге получившиеся снимки. Та обхватила подбородок пальцами и в задумчивости вскинула брови.       — Может, мы просто накинем ткань на его обнаженное тело? — предложила Эмма. — Как считаешь?       На ее лице и капли застенчивости не проскользнуло. Как такое вообще можно говорить вслух, да еще и с таким лицом?!       — Неплохая идея, — также спокойно ответил Рэй. Спокойно, как если бы они обсуждали, какое блюдо стоит приготовить сегодня на ужин.       — Достаточно! — Не выдержал Норман. — Это слишком неловко! Вы даже раскрыли застежку моих брюк, черт! Этого было недостаточно?       Каково было удивление блондина, когда на лицах друзей он прочитал недоумение. Недоумение, почему ему не нравится такая идея, и почему он вообще возражает.       — Пожалуйста! — уже на грани срыва молил он. Рэй и Эмма переглянулись.       — Ты отлично сегодня поработал, Норман! Спасибо за твой труд.       Негодование столкнулось с непробиваемой стеной. Оскорбленная модель все еще рвала и метала, но спорить оказалось бесполезно. Герой фотографий ушел переодеваться в свою повседневную одежду.       Десятичасовая фотосессия окончилась.       Прошло три дня. Норман зашел в столовую, где уже сидели его друзья и о чем-то изредка переговаривались во время чаепития. Норман подошел к столу, поздоровался. Краем глаза он заметил на стене инородный предмет. Парень взглянул туда. За две секунды он смог испытать все виды шока и прочувствовать все стадии стыда по нарастающей.       — Что это? — указывал он на стену. — Вы с ума сошли? Что мое фото с голым торсом делает на стене в столовой, да еще и в рамке?!       Ребята попивали свои напитки так, будто не к ним сейчас обращался разъяренный Норман, не знающий толком, как на это реагировать и что с этим делать.       — Твои фотки не приняли в журнале, в который я их отправлял, чтобы их там напечатали. Пришлось распечатать и сложить все в альбом. А эту повесили: она самая удачная. Не пропадать же добру, — пояснил Рэй и подтолкнул лежащую на столе книжку. По всей видимости это и был альбом.       — Ты что?.. — закричал Норман. — Ты отправлял их… гм!       Блондин закрыл лицо руками и упал на придвинутый ему стул. Спустя секунду напротив него оказалась кружка чая и печеньки. Он положил одну в рот. Расслабившись, хотя, скорее, смирившись, Норман открыл альбом. К сожалению или к счастью, фото ему понравились. В конце концов, в качестве модели он оказался неплох.