***
Всё что нужно было в данный момент Чимину — это корвалол, ну или на худой конец полбутылки валерьянки. Сердце просто
хуярило наматывало очередную стометровку, а ядовитая ревность и неконтролируемая злость разрастались в организме неудержимо, как раковые клетки.
#блятьажстрашно
Никогда! Никогда
#матьегосуканакачанная Чон Чонгук
так не бесил не вызывал подобных эмоций. Хотя…
Никто не вызывал таких эмоций, даже отец, которому постоянно хочется вмазать. Чону же сейчас реально хотелось
въебать заехать по довольной роже, которая
#сучарахуева вышла в приемную и на глазах
распидорасенного к хуям морально уничтоженного мальчишки обнималась с
этим хуеглотом другом, как-то очень необычно и непозволительно крепко прижимая его к своему безупречному телу. А к этому телу можно прижиматься только Чимину. Акцент на словах ТОЛЬКО и ЧИМИНУ!
На этом
невыносимом прекрасном моменте блондин понял, что:
1. Нифига он не «крепкий орешек» (
если только в районе задницы), а обычный шизофреник, которого
#ёбтвоюматьбесит, когда кто-то обнимает его мужчину и жмется к нему, особенно в области паха. Так и хотелось закричать: «
Сука, отойди и не трогай его. Нечего распускать свои грабли! Не твое!».
2. Он влюблен в своего альфача
по уши настолько, что даже видеть кого-то рядом с ним ближе полуметра становится
невозможно тяжело для его неокрепшей психики. «
Повторяю еще раз — отойди от него, сука, иначе я за себя не ручаюсь!».
3. Обязательный пункт, не несущий особой информации. Просто речь зашла об орехах, в сказке «
Три орешка для Золушки», например, их тоже три, поэтому везде должен быть порядок, даже в количестве пунктов.😉
Чон продолжал
гнуть свою линию придерживаться стратегии игнора. Его невероятно веселил
взбешенный слегка озадаченный блондин, у которого, кажется, уже волосы становились дыбом от напряжения.
С морозом Чонгука
В душе больше нет равновесия.
На грани депрессии...
Пытаюсь не выдать агрессию.
Чимин, измотанный всем спектром негативных эмоций вкрай, решил отплатить мужчине по полной.
— Господин директор, мне нужно сейчас отлучиться на пару часов, — сделав паузу и ожидая ответа, которого так и не последовало, мальчишка добавил
(пытаясь сделать контрольный): — Меня пригласили на фотопробы для проекта.
В ответ прозвучало безразличное:
— Угу. Ступай, только оставь кого-нибудь из отдела кадров подежурить в приемной, — и разговор оборвался.
Чимина порвало! Разорвало
нахуй в клочья. Захотелось ворваться в кабинет, закатить истерику, а потом и самого Чона закатать в асфальт. Двери кабинета директора были толстыми и звукоизоляция на уровне, но Чонгук всё равно услышал удар по столу и слово «
сука», которое на эмоциях произнес блондин. На что он в очередной раз улыбнулся, умиляясь над таким Чимином.
Демонстративно оставив
своей замене геолокацию студии, которая находилась всего в трех кварталах (
бляха, и тут цифра три всплыла), блондин надеялся, что Чон обязательно заявится посмотреть и проконтролировать процесс. Но…
#хуйтебенапалочке
#нихуяневыйдет
#похуйему
Нервно отработав тестовый фотосет, Чимин вернулся в банк недовольный собой и результатами. И хотя фотограф всё время делал ему комплименты, говоря, что он просто создан для камеры и вполне мог бы сделать успешную карьеру фотомодели — нихрена не сработало.
Настроения по-прежнему не было…
Альфач так и не пришел…
Пиздюк-Чонгук…
До конца рабочего дня оставалось несколько часов, а дел за время его отсутствия накопилось немало. Поэтому парень рьяно, как
шестикрылый восьмихуй очень многозадачный сотрудник принялся разгребать эти
авгиевы конюшни завалы, пытаясь не думать о Гуке.
#чтобемупустобыло
#всенервывымоталблять
#пидарасинаравнодушная
Рассортировав по стопкам принесенные на подпись директора документы, мальчишка встал из-за стола и направился в сторону его кабинета. Но, когда он уже почти был у цели, дверь резко распахнулась и вышел Чон, фактически налетев на мальчонку всей своей
невъебенностью массой. «Весьма и весьма сексуальной массой», — ответил бы Чимин, если бы кто-нибудь поинтересовался его мнением.
От столкновения он пошатнулся и позорно шлепнулся бы на пятую точку, если бы сильные руки мужчины не подхватили его, обвивая талию. От прикосновений и прохладного дыхания с ароматом мятной жевачки у Чимина закончился кислород в легких. Очень хотелось повиснуть на шее мужчины как коала на эвкалипте, и
засосать поцеловать его ментоловые губы, пропадая в желанных объятиях, но Чон, видимо, сочтя свою миссию выполненной, резко отстранился и двинулся в сторону выхода, бросив:
— Я ухожу. Сегодня в офис уже не вернусь. У меня дела.
Раскрывшийся от изумления рот мальчишки он проигнорировал совершенно, добавив, уже открывая дверь: — Завтра. По работе всё завтра, Чимин.
#нувсё
#тушитесвет
#сушитевесла
#пиздамоейпсихике
#гдевыходдайтеблятьуйти
— Чо-о-он, что за… — окликнул мальчишка удаляющуюся спину.
— Вечером поговорим, я спешу, — и ушел. Красиво так, по-корейски (
с учетом страны проживания), оставляя блондина в состоянии
обалдайса временной потери способности адекватно воспринимать окружающую действительность.
***
Закончив все дела и выйдя из здания банка, Чимин заметил машину Чонгука. Он осмотрелся по сторонам и, желая как можно скорее
выебать этому пидриле мозг высказать свое недовольство его поведением, направился в ее сторону. Открыв дверцу и плюхнувшись на заднее сиденье (
чтоб душить эту суку было удобнее), он не сразу заметил, что за рулем сидел Хо (
водитель-телохранитель-валитель), который сразу нажал на педаль газа. Автомобиль сорвался с места.
— Хо, где Чон? — раздражение сегодня было основной эмоцией парня. Мало того, что дико одолевала сексуальная неудовлетворенность (
ему было очень нелегко оторваться от Чона утром, потому что и правда соскучился), так еще вся эта ситуация с игнором напрягала до безобразия.
— Я не знаю, Чимин. Он дал указания после работы Вас забрать и отвезти домой. Сам уехал на такси, ничего больше не сказал.
— Вот сука! — возмутился мальчишка.
— Вы что-то сказали? — переспросил наивный водитель.
— Говорю, устал я сегодня, Хо…
Остальную часть дороги до дома они ехали молча. Чимин смотрел в окно, любуясь вечерним Сеулом и думая о Чонгуке
#матьего. Он реально устал от сегодняшнего дня настолько, что хотел одного — принять душ и завалиться спать. И пусть этот
пизданутый хуесос сногсшибательно делающий минет мужчина валит
ко всем чертям собачим в гостиную, потому что не
хуй стоит трепать нервы белокурому мальчику.
Когда машина остановилась возле ворот, Чимин кинул взгляд на окна второго этажа. Свет не горел, а значит Чона дома не было. Он попрощался с Хо и, разочаровано вздыхая, направился к входной двери. Царившая в доме полная темнота его удивила, обычно неяркая напольная подсветка включалась автоматически. Сейчас же кромешную тьму разбавлял только свет фонарей с улицы, пробирающийся в окна. И было непривычно тихо. Малыш Фар, радостно повизгивая и топоча маленькими лапками, всегда встречал его у порога, когда он возвращался с работы. Но не сегодня. Нащупав выключатель, он попытался включить освещение — ничего не вышло, тот просто не работал. По спине пробежал холодок.
Оставив входную дверь открытой, Чимин сделал несколько шагов вперед… и застыл в немом ужасе — за спиной послышался шорох, а затем дверь с грохотом захлопнулась. Сделав над собой невероятное усилие, и обмирая как тупенькая героиня фильма ужасов, он медленно повернул голову и с трудом удержался от визга — фигура высокого мужчины двигалась прямо на него, бесшумно и плавно, как привидение.
— Попался! — хриплым басом произнесла фигура. У Чимина упало сердце в трусы, и он из последних сил пытался не грохнуться в обморок.
И в тот момент, когда блондин уже собрался применить свой фирменный удар «
хуярим яйца с разворота», мужчина наклонился ближе и Чимин ощутил всё тот же запах мятной жевачки.
— Чон, блять! Придурок! Это ты? Фух…
— Придурок? — зарычал Чонгук, не повышая голоса.
Мальчишку прям подкинуло от таких обертонов и тяжелого дыхания, что чувствовалось возле уха.
— Ты сегодня был плохим мальчиком, — мужчина перешел вдруг на шепот, — довел меня до белого каления, — прикоснулся губами к мочке, — наивно полагая, что всё это сойдет тебе с рук?
От этого властного голоса и от
сладких мечт грядущих перспектив быть, скорее всего, оттраханным, Чимин ощутил, как слегка дернулся член в штанах, явно аплодируя этому мачо, что, судя по всему, планировал
выебать блондина по самое нихАчу совершить половой акт с принуждением. Но обида на то, что его целый день динамили, не отпускала.
— Что, блять? Ты какого хрена меня игнорил целый день? — заорал блондин, развернувшись к Чонгуку лицом и выставляя руку вперед, чтобы тот не приближался. Он попятился назад, в сторону гостиной. В голове крутились мысли о побеге, план которого очень (
ну очень) быстренько нужно было
сварганить сообразить.
Чон, игнорируя истерику парня, понимая, что тот хочет сделать, приблизился в пару шагов, схватил его за затылок и, притягивая к себе, прорычал:
— Я даю тебе десять секунд на то, чтобы ты добровольно разделся, — слово «
добровольно» прозвучало весьма сексуально. — Не успеешь, я лично порву на тебе все эти
#сукабрендовыевещи.
— Хер тебе! — парень извернулся и, выскальзывая из сильных рук, дал дёру наверх, в сторону спальни.
Гук медленно двинулся следом, как зверь, загнавший свою добычу и уверенный, что
поздно пить боржоми ей никуда уже не деться, громко и размеренно отсчитывая отведенное Чимину время.
—
Девять… Меня уже не остановить, Чимин…
Восемь…
Семь…
Шесть… — пока он неспеша поднимался по лестнице, хлопнула дверь спальни. —
Пять…
Четыре… Я мастер по выбиванию дверей…
— Придурок! Отстань от меня, — прозвучал заполошный голос мальчишки из-за двери.
— Лучше открой…
Три… Иначе тебе несдобровать…
Два…
— Иди в жопу!
— Ты сам напросился…
Один…
После цифры «один» Чимин услышал тяжелую поступь прямо за дверью, потом — удар, и его последняя надежда с грохотом рухнула на пол. Он пискнул, как полузадушенная мышь и метнулся в сторону ванной комнаты, но Гук в последний момент успел ухватить его за руку.
— Ты хочешь, чтобы я повыбивал все двери в доме?
В следующий момент мальчишку резко дернули на себя и одним движением разорвали белоснежную рубашку так, что она повисла клочьями, удерживаемая только поясом брюк, почти полностью оголив торс.
— Повторяю, я не шутил, — произнес мужчина прямо в губы мальчишке, что уже задыхался в эмоциях от происходящего.
— Ах так! — Чимин, недолго думая, ухватился за Чонову шелковую рубашку и рванул ткань (
правда, не так эффектно получилось, но он старался), вырывая
нахуй к чертям пуговицы.
Чон не ожидал. Правда не ожидал такого отпора. И если сегодня олимпиада с главным соревнованием «падение челюстей», то он тоже принимает участие. Гук смотрел на парня, тяжело дыша и раздумывая о дальнейших своих действиях, а тот с невозмутимым лицом взгляда тоже не отводил. Прямо как в передаче «Кто сверху?», конкурс «Гляделки».
Еще картина напоминала всемирно известное произведение Ильи Репина «Иван Горозный убивает своего сына». Два чувака смотрят друг на друга, один старше, другой моложе, между ними слишком большой спектр эмоций и малюсенькое расстояние. Отличие — пока еще никто никого не убил, но шансы
быть прихуяреным умереть молодым растут с каждой секундой. А, еще наши чуваки не родственники, слава богу (
у нас история не грустная, а про любовь, морковь и прочее хуё-моё всякое-такое-позитивное).
Оба тяжело дышали, чувствуя, что грядет
хуепляска буря, разрывающие сознание чувства просто не оставляли выбора. Чимин выдержал паузу, сердце у него
хуярило тарабанило так, что, казалось, переломает ребра
к чертовой бабушке.
— Ненавижу тебя, — разорвал он наконец тишину и ринулся навстречу одновременно с Чонгуком.
Гук вцепился пальцами в волосы на затылке мальчишки в то самое время, когда его со всей дури припечатали к стене. Он ударился спиной, но успел поймать губами пухлые, жадно его целующие Чиминовы. Внизу уже всё пульсировало — эффект мгновенного возбуждения оттого, что уровень адреналина в крови
захуярил превысил допустимую норму. Привычный бит в голове напоминал танцы племени тумба-юмба с бубном где-то на
хуйпроссышном малоизвестном острове.
В порыве страсти они сталкивались зубами. Сминали и дергали мешающую ткань (
те лохмотья, что совсем недавно были #сукаоченьдорогойодеждойматьее), пытаясь получить как можно больше доступа к телам друг друга. Чонгук наслаждался влажными звуками поцелуев и
#пиздецкинереальными стонами мальчишки, от которых кружилась голова и подкашивались ноги. Обоим хотелось всего этого больше чем воздуха. Хотелось сдохнуть в объятьях друг друга. Но, наверное, чуть позже, а сейчас насладиться прикосновениями сочных и бесконечно мягких губ.
— У меня сейчас башню сорвет, если я не трахну тебя, — простонал Чон прямо в поцелуй.
— А у меня — если ты не окажешься во мне в течение ближайших минут.
— Нахуй всё! — отстранив Чимина, Чонгук ужом скользнул ему за спину, наощупь схватил мальчишку за ремень, кое-как справился с пряжкой и рывком дернул брюки вниз, не обращая внимания на треск ткани (
походу, и им пришла жопа вслед за рубашкой). Трусы он, недолго думая, просто порвал, отшвырнув оставшиеся в руках лоскуты куда-то в сторону не глядя.
— Чо-о-он, — застонал парень, не в силах больше терпеть, — А-а-ах… не могу больше, — его член был болезненно напряжен и уже вовсю истекал вязкой природной смазкой.
— Сейчас, малыш, потерпи немножко, — задыхаясь, Чонгук быстро стянул свою, еще остававшуюся на нем одежду.
Толкнул Чимина к стене и, нажав на поясницу, заставил прогнуться, навалившись сверху, чтобы достать поцелуями до шеи и плеч. Кожа блондина в одно мгновение покрылась мурашками. Спустившись, не отрывая губ, до ямочек над ягодицами, Чон ухватил его за талию одной рукой, прижимая крепче, и устроил свой член между бедер мальчишки, застонав несдержанно, когда чувствительная головка прошлась по бархатной коже яичек. Другой рукой он медленно, едва касаясь и дразня, повел по члену Чимина.
— Чон. Я так соскучился… Ммм…
Держать его больше не было нужды — Чимин откровенно поплыл, дрожа всем телом, прижимаясь плотнее и крепче сжимая бедра, вынуждая Чона почти неосознанно толкаться вперед. Чонгук прикоснулся пальцами к его губам и Чимин, понимая чего от него хотят, сразу же вобрал их в горячий рот.
— Блять! Какой пошлый, — прошептал на ухо мужчина, продолжая другой рукой ритмично водить по его члену.
#пиздецкакэтовсёпережить
Чимин был на грани, поэтому стонал всё громче и громче, невзирая на то, что рот был занят пальцами Гука. Единственное, о чём он мечтал сейчас — ощутить эти пальцы в себе, внутри, сжать их чувствительными стеночками и чувствовать, как они проникают всё глубже и глубже.
Чонгук, как будто без слов его понял, вытянул влажные пальцы изо рта, приставил их к пульсирующей дырочке, кружа прямо по входу, а потом ввел поочередно, один за другим, сразу три.
Ну да, многовато для «сразу», но мы тут не в бирюльки играем, у нас тут воспитательный процесс, между прочим. Кое-кто был плохим мальчиком и отвратительно себя вел. Режим «накажу-и-выебу» активирован.
— О господи, Чо-о-он… — послышался очередной стон парня.
— Малыш, я сейчас кончу, если ты будешь продолжать так стонать.
— Войди уже, а то я кончу раньше тебя.
Чонгук развернул парня к себе лицом и, раздвинув его ноги шире, подхватил под коленями, прижимая к стене, чтобы зафиксировать. И вошел одним резким толчком почти на всю
#немаленькуюскажувам длину, буквально насадил его на себя, шумно сцедив воздух сквозь зубы. От кайфа, резко прошившего всё тело, от этой невозможной узости, невыносимо сладкого чувства слияния у него звезды перед глазами вспыхнули, на секунду лишив зрения. Мальчишка тяжело дышал, постанывая тонко, почти поскуливая, закусив нижнюю губу и запрокинув голову, беззащитно подставив под поцелуи шею.
— Ахуенно… Как же с тобой ахуенно, — прошептал Гук, замерев в ожидании подтверждения, что можно продолжить, и впился губами в белоснежную кожу, оставляя россыпь засосов.
Они оба сходили с ума. Чонгук лишался рассудка от понимания, что его хотят так же сильно, как хочет он сам, а Чимин наслаждался властью этого брутального альфача над своим телом. Желание получить разрядку становилось почти неудержимым, а ведь они даже еще не начали.
— Дава-а-ай, Чон… — всхлипнул Чимин и сам легко двинулся навстречу.
Небольшую боль почти сразу перекрыло наслаждением, когда Чонгук медленно, круговыми движениями, всё еще давая привыкнуть, двинулся внутри. А привыкать уже не требовалось, уже было настолько хорошо, что Чимин, не в силах удержаться, насаживался на большой и горячий член сам.
И Чонгук потерял контроль, стал быстрее вбиваться в податливое тело, крепко держа парня в руках. И это самый натуральный
#блятькрышеснос — чувствовать всё то, что они испытывали сейчас по отношению друг к другу. Эти чувства, эмоции, ощущения — скоро настанет
пизда всему конец света, если не остановить это сумасшествие.
#самыйахуительныйсексвмоейжизни #самыйахуительныйпареньвмоейжизни #всёсамоеахуенноесвязаноснимодним
Чимин вцепился в волосы Гука на затылке мертвой хваткой, и кусался, прихватывая зубами его губы в каком-то неистовстве, чувствуя приближение оргазма. Мыслей не осталось, кроме одной, оформленной четко и ясно: он ждал этого мужчину всегда. Ждал вот такого — горячего, безудержного и до дрожи в теле для него идеального.
«
Да, блять, я ждал именно тебя, своего Чонгука» — в мыслях.
— Я так люблю тебя, Чон, — вслух.
Чонгук, услышав эти слова, не удержал низкий, мученический какой-то стон, такой, словно ему было больно. Больно ему не было. Ему было невыносимо хорошо, ехала у него не только крыша, но и весь верхний этаж заодно… ему хотелось завыть волком, настолько это было восхитительно — ощущение принадлежности друг другу. Но он мог только стонать, глухо и протяжно, уткнувшись Чимину куда-то в шею и сбиваясь с ритма. Он даже не представлял, что ему может быть
так хорошо с другим человеком. Так крышесносно и так сносокрышно.
— Ты мое всё, малыш… Хочу… хочу кончить вместе…
Уже не сдерживаясь, он вбивался сильнее, грубее, заставляя мальчишку срываться на крик. Спина Чимина болезненно терлась о шершавую стену, руки Чонгука тряслись от напряжения, а малыш Фар скулил, запертый Чоном в гостевой на первом этаже... но всё это не имело в данный момент ровным счетом никакого значения.
И тут очень актуально вспомнить крылатую фразу: «И пусть весь мир подождёт».
— Господи, Чон, не останавливайся… Пожалуйста… Боже, как приятно…
Чон замер буквально на секунду, напрягся всем телом... и их обоих хватило только на еще один резкий удар по простате. Чимин прогнулся в пояснице и бурно кончил, ощущая, как что-то горячее наполняет его нутро.
— Это пиздец! — произнес Чонгук, немного восстановив дыхание.
— Согласен. Это полный... полный пиздец. Нужно почаще ругаться…
