Трени оборотня

"Серёга" Время действия: среда, около полудня Место действия: «FAN Entertainment», кабинет президента агентства — Меня этот вариант не устраивает, — недовольно говорит Юн Ми, кладя на стол листки договора. — Чем? — коротко спрашивает Сан Хён. - Да, всем... - пожимает плечами присутствующий при беседе Сон Бон. - Мне, например, очень интересно, какое отношение ваше агентство, господин Сан Хён, имеет к контракту моей клиентки с "VELVET"? Снова, ваши мелко-крысиные замашки, Сан? Ммм... Полезли тащить чужой пирог, ничего ещё не отработав по старым долгам? Мне, вообще непонятно, с чего вы решили лезть в финансовые дела моей клиентки? С какого, извините, хуя, ваша стажёрка стучит на мою клиентку и вы лезете заключать контракты, к которым не имеете никакого отношения? Ваше вшивое агентство пальцем о палец не ударило, чтобы этот контракт стал возможен! Но, тем не менее, вы, СНОВА, и, ПОЧЕМУ-ТО, посчитали себя вправе влезать в дела уважаемой госпожи Юн Ми! Вы нормальный, Сан Хён? Что за указания и наставления раздаёт ваш ёбаный Ки Хо стажёркам о моей клиентке? - Ки Хо, - поворачивается он к менеджеру, - вы всерьёз возомнили, что можете наставлять и указывать девушке, заработавшей почти 1,5 миллиарда долларов своим трудом? Это, примерно, раз в пять больше, чем ваше туфтовое агентство зарабатывает за год. Может, вы и к господину Ким, главе моей корпорации полезете с наставлениями, ммм? Ну, а что? А мы потом посмеёмся... вместе с моими подчинёнными, когда будем раскатывать в пыль ваше дерьмовое агентство в судах! - Сан Хён! Какого кальмара вам понадобились оценки успеваемости моей клиентки? Почему вы постоянно отвлекаете её вашими идиотскими заёбами и своей невозможностью работать? Моя клиентка выполняет все обязательства в полной мере. И даже более того, выполняет безупречно и на отлично. Какого хера вам понадобилось нагружать её переводом мирового хита на корейский язык? Чтобы никто его не увидел, не услышал, и госпожа Юн Ми не смогла на нём заработать столько, сколько положено зарабатывать при её таланте? Моя клиентка передала вам материалы по "Freestyle", и даже более того, сделала и отдала дополнительные материалы для фильма. Фильм ГДЕ, Сан Хён? Вы, что, в этом вашем муравейнике, кальмаров ебёте? Почему вы неживые такие? Может, вы, вообще не корейцы, раз работать не умеет? А? А что за самодеятельность с камбэками хитов моей клиентки? Знаете, Сан Хён, наши экономисты... надеюсь, у вас нет сомнений в профессионализме экономистов Sea Group? Нет? Так вот, они подсчитали возможную прибыль с 2 хитов отданных вам госпожой Юн Ми. Совершенно безо всяких лишних затрат с нашей стороны, мы могли бы получить примерно миллиард долларов прибыли. Плюс-минус сотня миллионов. Это почти ничего не делая. А затратив чуть наших возможностей, как транснациональной корпорации с филиалами по всему миру, мы могли бы довести эти цифры до 2 миллиардов долларов. Причём, за месяц, и используя только нашу сеть филиалов. Не обращаясь к другим своим, весьма немалым! возможностям. Вы гарантируете, что ваш самовольный камбэк принесёт моей клиентке этот миллиард? Учтите, Сан Хён, что всю недополученную разницу мы вычтем и стрясём с вашего агентства! Нам, моим подчинённым и мне, очень понравилось работать с госпожой Юн Ми. Она знает как правильно вести дела. Заметьте, она особо не напрягаясь специально, заработала 1 миллиард долларов! За неделю. И половину - за один школьный батл! Сан Хён, ЧЕМ занимается ВАШЕ агентство? Почему вы постоянно лезете туда, где ничего не понимаете и путаетесь под ногами у серьёзных людей? В частности, у госпожи Юн Ми? От вас совершенно никакой пользы моей клиентке. Наоборот, только сплошной вред и бессмысленные время- и трудозатраты. Госпожа Юн Ми очень добрая и щедрая девочка. Но я буду настаивать на изменении условий контракта с вашим агентством, в сторону уменьшения вашего процента. Молодая госпожа выделила вам 5%, но как по мне, вам и 0,5% - много. Если мы не договоримся здесь и сейчас, то наша корпорация с радостью обратится в суд с кучей исков! У меня давно не было практики и я немного отошёл от чисто юридических дел, но посмотрев на то, что творится в нашем корейском шоу-бизнесе, я считаю, что получу отличное развлечение и тренировку своих навыков. Да и мои подчинённые тоже. Это помимо того, что я уже сейчас могу на 95% предсказать решение суда в нашу пользу. - Но, господин Сон Бон, - блеет президент FAN Entertainment, - акционеры агентства... - Пфу... Разговаривал я с этими никчёмными уёбками. Они выплатят всю недополученную прибыль, даже если им придётся продать свои дома и последние трусы. Совсем берега потеряли! Пытались МНЕ что-то там втирать о своей значимости в Корее! Кучка дегенератов, не представляющих ничего из себя. Учтите Сан Хён, НАША служба имеет 10% от доходов молодой госпожи. И НАМ очень их не хочется терять. 10% от 1 миллиарда - это 100 000 000. Долларов. Которые МЫ, юристы Sea Group, недополучили из-за чьей-то жопоголовости. А 100 миллионов долларов, это даже по меркам нашей замечательной и богатой корпорации - ОЧЕНЬ хорошая сумма, чтобы раздаривать её кому попало, или, вообще просирать из-за рукожопых идиотов, мнящих себя "бизнесменами шоу-бизнеса"! Скажите, ЧТО мешало вам обратиться к нашей службе перед выпуском камбэков, чтобы мы оказали поддержку и продвижение по всему миру? Мы, тоже, заинтересованы в получении денег, знаете ли. Снова, ваша непомерная жадность и желание ухватить то, что вы при всём вашем старании, не сможете откусить и съесть?... ... Сидим. Я просто наслаждаюсь, как взбешённый Сон Бон опускает зарвавшегося Сан Хёна. Не, реально, мужик берега потерял. Вот чего ему на жопе ровно не сидится? Хорошо у меня "Артур" есть, который к Сон Бону нас сводил. И хорошо, что у нас есть Сон Бон. Вообще задёргал этот Сан Хён! Я-то, сразу не врубился, а вот "Артур" и Сон Бон поняли. К тому же, Сон Бон просто в ахуе был, от того, как ведут дела в FAN Entertainment. А новость про 2 камбека с потенциальными хитами на ещё 1 "лярд" баксов, привела его в бодрое боевое состояние. Это ж, блин, получается, что ИХ юридическая служба, пролетает на 100 "лямов" из-за ненужной инициативности одного дурака. Который Сан Хён зовётся. Таких проёбов бабла Сон Бон себе простить не мог. Да и его бы ни коллеги, ни директорат Sea Group не поняли. А уж узнав подробности про всё прочее, Сон Бон был настроен тут же, на месте, сравнять FAN с землёй и залить напалмом. Ну, правильно, пока я на всю эту поебень отвлекаюсь, бабло-то не идёт! Плюс договор был о помощи FAN'а в становлении мною айдолом. А где оно? Тот же контракт с "VELVET'ом" нашёлся совершенно без участия этого сраного агентства. Но, нет, они, один хуй, куда-то лезут и тянут кривые ручки, чтобы им ЗА ЭТО, что-то перепадало. И в немалом количестве, причём! ЗА ЧТО? Ки Хо, что ли, жопу поднял, и рекламодателей обзвонил и договорился? Какое им дело до моих оценок? Отличных, между прочим. Короче, бардак и пиздец. -...а у главы Sony Music вы тоже сертификаты по его школьным и институтским оценкам спрашивать будете? Не, ну, а вдруг, он плохо учился в школе? Как же он теперь на свои миллиарды жить будет, двоечник такой? Да? - слышится ехидный голос Сон Бона. -... вы, вообще, тут, по моему, все с головой не дружите, раз допускаете такие выходки в отношении моей клиентки! Как вам ещё в голову не пришло, интересовать оценками госпожи Хё Бин, управляющей владелицы международной сети отелей высшего класса Golden Palace! Это ж кошмар какой, если у неё оценки плохие были! Да? Может, вы ей так и скажете? Ну, типа, в школе плохо училась, как тебе на твои миллиарды жить-то теперь? Не хотите? Чего головами мотаете? А с моей клиенткой госпожой Юн Ми почему такое себе позволяете? Учтите, Ки Хо, я давно в бизнесе и знаю как делаются дела. Поэтому я ни за что не поверю, что всё это была инициатива стажёрки на испытательном сроке. Да и никто в Корее в это не поверит. Хотите пойти в суд? Нет? А как вы будете компенсировать свою выходку? Ваше агентство уже должно денег столько же, сколько оно имеет в обороте лет за 5. А если брать по чистой прибыли - то и за все 20. Представляете, будете 20 лет работать за "Доширак", чтобы расплатиться с моей клиенткой? Вы рады? Хорошо, вы направили персонального менеджера к Юн Ми, чтобы была согласованность в работе над фильмом. Я могу это понять. Я не могу понять, с какого дохлого кальмара вы полезли в контракт с "VELVET"? Нет, Ён Э хорошо сделала то, что ей поручили. И я подумываю чтобы забрать такую исполнительную и перспективную девушку К НАМ. Чтобы она работала, так сказать, связной между моей клиенткой и... ну, вот такими, - презрительно оглядывает Сан Хёна и Ки Хо, взглядом как на полное говно, - .. ну, вот такими как вы. Ен Э, пойдёшь к нам работать? Оклад тебе сразу положим 5 миллионов вон. А там, если будешь хорошо работать и госпожа Юн Ми будет довольна, увеличим его... вдвое, для начала... Ён Э ошеломлённо затихает, а потом судорожно кивает головой соглашаясь. - Ну, вот и хорошо. Теперь с вами. - обращается Сон Бон уже к Сан Хёну и Ки Хо, - госпожа Ён Э будет работать связующим звеном в контактировании моей клиентки и вашего агентства. И будет докладывать МНЕ обо всём выходящем за рамки. А уж я доведу до неё, что эти "рамки" из себя представляют. Как я вижу, госпожа Ён Э весьма сообразительна и исполнительна, так что выполнит всё в точности и без нареканий. И чтобы вы не чинили ей никаких препятствий, понятно? Она будет МОИМИ ушами и глазами в вашем гадюшнике. И Я буду очень недоволен, если что-то пройдёт мимо меня по вашей вине... ... Хорошо, в-общем, поговорили. Время действия: этот же день, ближе к вечеру Место действия: школа "Кирин". Класс дополнительных занятий. — Волосы модели, — говорит преподаватель, — они словно несчастные солдаты штрафного батальона, всегда на передовой. Если вы не будете их беречь и ежедневно правильно ухаживать за ними, то, в конце-концов останетесь с жалкой паутинкой на голове, вместо сверкающего великолепия, притягивающего восхищённые взоры. И с вашей карьерой модели будет покончено. А как правильно ухаживать за волосами я сейчас вам расскажу. Постарайтесь записать всё, что я говорю. Это обязательно вам пригодится… Открываю тетрадь, беру ручку, готовлюсь записывать. Еле сижу. Опять эти чёртовы «праздники». Сегодня, поцапался с Сан Хёном. … Всегда используйте кондиционер для волос перед работой, — начинает неторопливо говорить преподаватель, с расчётом на то, чтобы за ней успевали записывать, — небольшое его количество нанесите на кончики. Это спасет ваши волосы. Если вы работаете в Китае, то смело лейте средства для термозащиты… Китай, похоже в, аду находится… Без термозащиты — не входить… Сан Хён ещё тот, наглый тип. На восемь лет контракт он мне приготовил! Ага, щассс! Разбежался! Калоши вот только одену… Пурпурные… И поскачу. … — Не ложитесь спать с волосами, обильно политыми фиксирующими средствами, потому что лак для волос раздражает кожу головы и сушит кончики волос. Как бы вы не устали, подарите 10 минут своим волосам, не забывайте при этом использовать кондиционер… Всем блин, что-то надо от меня. Этим — десять минут, тому — восемь лет подари! Кто бы мне чего подарил! Хотя бы десять минут сна дополнительно! … — Очень хорошим средством для волос являются растительные масла: оливковое, репейное, кокосовое, масло дерева ши. В выходной нанесите любое из этих масел на волосы и укутайте голову, одев шапочку для душа или банальный пакет. Масло нужно наносить на кожу головы… Да! Заведу себе шапочку из алюминиевой фольги! Буду ходить — отражать все сигналы, идущие в мою голову. Буду спокойный, как удав. Чёрт, проклятые месячные! С Сан Хёном можно было и не доводить дело до ругани. Но меня конкретно взбесило, что он пёр, как танк. Иди, бери, подписывай! Я ему что, «тренька» какая-то? Тссс… Тихо, тихо… Я спокоен, я спокоен… … — Если вам нанесли очень жирное средство на волосы и его не получается смыть шампунем, вам поможет средство для посуды! Как бы это жутко не звучало, иногда, это единственный выход. После такого «мытья» маска для волос обязательна… Что, правда что ли? Вот уж, господи, секреты модельного бизнеса… Что жирный противень после мяса, что голова, после съёмки. Всё одинаково моется, средством для посуды… … — Никогда не соглашайтесь на неожиданные идеи парикмахеров без разговора с вашим принимающим и материнским агентством. Покраски, стрижки, тонирование, любые манипуляции, меняющие ваш внешний вид более, чем на время ваших рабочих часов, должны быть обговорены. Даже если вам с ангельской улыбкой говорят, что все вернут, как было. Тссс… Точно верить никому нельзя! Все думают только о своём профите! … — При первой возможности купите профессиональный шампунь и кондиционер. При работе моделью, обычные средства ухода уже не подойдут. Очень хороши аптечные шампуни, но не в стиле «Лошадиная сила» или «Бычий глаз», а известных в мире производителей, использующих натуральные компоненты… Соблюдая эти простые советы вам удастся сохранить здоровье ваших волос и возможно поможет «забукировать» крупную рекламную компанию! Ну и ладушки! — с неожиданно появившимся настроением думаю я, ставя точку в конце последнего предложения, — Не пропаду. Куплю профессиональный шампунь, помою им голову, схожу в «VELVET», за… Как там, она сказала? «За… забукирую» рекламную компанию и буду сидеть, денюжки считать! А Сан Хёну пришлю свою фотографию с высунутым языком! Пусть на стену повесит… Чёрт! Что за бред мне лезет в голову? — Юн Ми, — неожиданно раздаётся рядом со мною голос преподавательницы, бродившей во время своего рассказа по классу между партами, — что ты там такое — пишешь? Понимаю голову. Учитель стоит рядом со мною и с высоты своего роста смотрит в мою тетрадь. Не понимаю её вопроса. Опускаю голову, смотрю в тетрадь. Текст, как текст… — То, что вы говорили, то и записала, сонсен-ним, — говорю я. — Но… это вроде не корейский язык? — спрашивает она, протягивая руку к тетради. — Эээ, — да, — спохватившись, отвечаю я, — это английский. — Английский? — беря в руки тетрадь, удивляется учительница, — Почему ты пишешь на английском? Потому, что у меня не хватает терпения рисовать эти чёртовы заборы из палочек! — Просто так получатся быстрее, сонсен-ним, — честно отвечаю я и решаю добавить немного лести, — я просто хотела записать всё, что вы говорили, сонсен-ним, а на корейском я пишу медленно… Сзади кто-то насмешливо хмыкает. — Тебе нужно больше внимания уделять корейскому языку, Юн Ми, — мягко говорит учительница, кладя мою тетрадь назад на парту, — скоро экзамен. А корейский язык — обязателен. — Да, сонсен-ним, — подняв голову, обещаю я, — я буду стараться. — Юн Ми, — смотря на меня сверху, задаёт мне вопрос учительница, — я смотрю, ты вообще не пользуешься косметикой. Почему? — Знаете, сонсен-ним, — пытаюсь отшутиться я, вспомнив анекдот из интернета прошлой жизни, — я тут сделала небольшое наблюдение. Расстёгиваешь на блузке ещё одну пуговицу — и всё! Глаза можно не красить! Секунды две спустя, сзади и с боков — насмешливо фыркают. Учительница переводит взгляд на мою грудь, потом, снова смотрит мне в глаза. — Мне кажется, — с улыбкой говорит она, — что твоё наблюдение, пока к тебе особо не применимо… После её слов вокруг начинают смеяться. Пфф… Черти полосатые… — У тебя есть вопросы по сегодняшнему материалу, Юн Ми? — продолжая с улыбкой смотреть на меня, спрашивает учительница. — По сегодняшнему — вопросов нет, сонсен-ним, — отвечаю я, — а можно мне задать вам вопрос несколько не по теме? — Что ты хочешь спросить? — Сонсен-ним, агентство «VELVET» пригласило меня на просмотр. Что мне нужно взять с собою ещё, кроме портфолио? Секундная пауза тишины в классе, потом — звук дружно размыкаемых множества челюстей и грохот от одномоментного их удара в парты. Не обращая внимания на наступивший в классе Армагеддон рушащихся самомнений, невинным взглядом смотрю на учительницу, ожидая её ответа. Время действия: этот же день, вечер Место действия: школа Кирин. Кафе. За одним столиком сидят Юн Ми и Ха Ныль. Ммм… еле сижу. Идея завернуть, попить чайку, по дороге в комнату — была дурацкой. Не нужно было останавливаться. Ха Ныля откуда-то черти принесли. Сидит, тоже меня воспитывает. Почему меня все — воспитывают? Они что, все умнее меня, что ли? — Зачем ты всем рассказала про «VELVET»? — наклонившись ко мне, шипит будущая звезда мгновенных репортажей, — Ты что, ничего про приметы не знаешь? Разве можно что-то говорить, до того, как контракт не подписан? Да знаю я, знаю, про приметы. Но уж больно девчонки на занятии подленько хихикали. Так захотелось им нос утереть! Как сказал про «VELVET», враз, заткнулись… — Это выглядит как глупое хвастовство… — продолжает шипеть Ха Ныль. Ну, да, так оно и есть, — возя пальцем по столу, внутренне соглашаюсь с ним я, — и что теперь? Сдохнуть, что ли? — Должны же у меня быть какие-то радости в жизни, — подняв взгляд от стола, говорю я набирающему в грудь новую порцию воздуха Ха Нылю и смотрю на него, — они меня не любят, я их тоже не люблю. Пусть завидуют. То ли от моего взгляда, то ли от моих слов, Ха Ныль закашливается. Жду, пока он сможет говорить. — Кх, кхк, кхе — заканчивает он бороться с удушьем и, взяв свой стакан, запивает кашель соком. — Кто тебя не любит? — спрашивает он, начав нормально дышать. — Все… — печально говорю я, — такая вот, безнадёга… — Что-то случилось? — поглядев на меня секунд пять, спрашивает Ха Ныль. — Да нет… — делая неопределённый жест рукою, отвечаю я, — просто настроение паршивое. Знаешь, этот стишок? Бывает в жизни так паршиво, Что даже чай не лезет в глотку, А лезет в глотку только пиво, Которым, запиваешь водку… — Два ты что? С ума сошла?! — пригнувшись к столу, опять яростно шипит на меня собеседник, — Какое пиво?! Какая — водка?! Из школы вылететь хочешь? — Уж и помечтать нельзя, — вздохнув, отвечаю я ему, — Ладно. Сказала да сказала. Что теперь? — Как теперь тебе из школы выходить, вот что? — всё так же тихо, спрашивает Ха Ныль, — Приглашение у тебя на учебный день. Тебя ведь не отпустят! — Почему это? — не понимаю я. — Это не уважительная причина. Если бы ты работала в каком-нибудь агентстве, то да, разрешили бы. А так, ты просто школьница и должна выполнять школьные правила. — А что, школьницам нельзя искать работу? — удивляюсь я. — Не во время учёбы — сколько хочешь! А так — нет! — А-аа… — издаю я неопределённый звук, знакомясь с ещё одним местным маразмом и киваю, — понятно… — Если бы ты не сказала всем, — опять переходит на зловещее шипение Ха Ныль, — то можно было бы как-то потихоньку попробовать договориться. Администрация — не звери. А теперь все девчонки будут за тобою следить, чтобы ты выполняла правила! Понятно, что натворила? — Аа-а… — вновь меланхолично издаю я звук одинокого нарвала, одиноко и от этого, пофигистически, замерзающего в холодном море. Пойду-ка я, лучше, полежу, поясницу погрею. В гробу я видал все эти интриги Мадридского двора! В этот момент кто-то выкручивает громкость настенного телевизора, похоже, на полную. «… новости культуры. Неожиданно интересный видеоматериал был найден сотрудниками нашей телевизионной компании, снятый кем-то в Большом сеульском парке…» — внезапно орёт телевизор голосом молодой симпатичной ведущей так, что все, кто есть в кафе, вздрогнув от неожиданности, оборачиваются к нему. «… сняли, как молодая девушка играет на рояле. Судя по форме, в которую она одета, это учащаяся школы "Кирин"…» Изображение на экране телевизора укрупняется, и становится чётко видна Юн Ми, с мечтательным выражением на лице, музицирующая на рояле. Так это же я! Когда мы в зоопарк ходили! «… высокий уровень исполнения, собрал множество слушателей…» Камера отъезжает, беря общий план, и становится видна большая толпа зрителей, внимающих музыке. Пфф… — как-то вроде не было, там столько народу… Или это оператор, умеючи, так снял, что создал эффект массовки? «… радует, что школа "Кирин", не только продолжает удерживать высокие стандарты музыкального образования, но и уделяет немало внимания и сил правильному воспитанию своих учеников, прививая им желание нести и делиться прекрасным с людьми, где бы они не находились…» Подобрав отвисшую челюсть, Ха Ныль поворачивается от телевизора ко мне, а дикторша продолжает рассказывать. «… Неожиданно, в интернет-канале, в котором выкладываются и обсуждаются видео-ролики, и откуда было взято это видео, среди зрителей возник спор по поводу — что именно исполнила ученица "Кирин"? Несмотря на хорошее качество записанного звука, пользователям сети не удалось прийти к однозначному мнению. В качестве аргументов многие из них приводят фрагменты произведений известных классиков, но, загадка пока не разгадана. Вполне возможно, что эта композиция была сочинена самой исполнительницей, и в стенах школы "Кирин" появился новый композитор, способный поставить мировую славу Кореи в один ряд с Европейскими и Американскими музыкальными гениями. Будем надеяться, что это так и будем ждать новых произведений. А пока, спор на интернет-канале не утихает, набрав за одни лишь сутки, больше восьмидесяти миллионов уникальных комментариев, в том числе и из-за рубежа…» — Пойду я, — говорю я Ха Нылю, и встав, боком, боком, тихонько выбираюсь из-за стола, всем телом ощущая обращённые на меня взгляды, — у меня живот… болит… (в это же время. Казарма морской пехоты) — Эй, кто-нибудь, позовите Чжу Вона! Эй, предводитель, скорее иди сюда! Тут по телевизору твою девушку в парке показывают! (в это же время. Дом Чжу Вона) — Не слишком ли много этой девчонки становится в телевизоре? — ставя со стуком чашку на деревянный столик, с неудовольствием произносит бабушка. (в это же время. Дом Юн Ми) — Сун Ок! Иди скорее сюда! Твою сестру показывают по телевизору! — повернувшись к входу в прихожую, кричит в двери мама Юн Ми, сидя на полу, — И нас с тобою тоже! (в это же время. Дом директора школы "Кирин") — Кто заказал ролик на телевидение? — озадаченно спрашивает сам у себя директор школы, — Я? Не помню… (в это же время. Квартира президента «FAN Entertainment») Сан Хён озадачено смотрит на телевизор. Время действия: четверг, утро Место действия: школа "Кирин". Сижу, проверяю комплектность уложенного вечером в сумку, сверяясь со списком. Что должно быть в сумке у модели? Да дофига всего! Вчера, задав преподавателю конкретный вопрос, получил конкретный ответ. Значит так. В сумке у модели, идущей на кастинг, должно быть следующее. Первое — переносной компьютер со своим фотографиями и портфолио. Поскольку у меня приличного ноута нет, как и большого числа фотографий, заменяю его на «живые», отпечатанные на бумаге фото, взятые у Ха Ныля. Тем более, что учитель сказала, что многие люди в агентствах предпочитают как раз фото, чтобы видеть истинные цвета. Это, раз. Второе — «композитка». До того, как это слово не было произнесено, и я и не подозревал о существовании в мире такой штуки. Залез в интернет, выяснил, что «композитка» или, «композитная карточка», должна быть у каждой модели и является её визиткой. Если говорить по-простому, то это несколько фотографий, скомбинированных на одном листе. Так, сяк, наперекосяк. Задачей этой мозаики является привлечение внимания возможного работодателя. Поэтому, рекомендуется включать в эту карточку самые лучшие и оригинальные фото, чтобы выделится на общем фоне. Моделей много, готовых им платить — мало. Дело понятное. «Композиткой» я тоже напряг Ха Ныля, дав ему команду — «налепи, чего-нибудь! Там разберёмся!». Думаю, для первого раза такое дилетантство — сойдёт. Тут задача не контракт получить, а просто на разведку сходить. Уж больно заинтересовало меня возможность получения денег ничего не делая. До сих пор не представляю — как это? Это, два. Третье — туфли на высоком каблуке! На любой кастинг модель должна заходить на каблуках. По городу можно бегать в чём угодно, хоть босиком, но перед дверью к клиентам надо переобуться. Пфф… С туфлями дело не выгорело. Никогда ведь не носил! «Стрельнул» для пробы у соседки, у неё есть, да и размер — налезли, одел, встал… Ух, ты! Высоко-то как! И неустойчиво... было. Пока "Артур" управление не перехватил. Точнее, подключился к совместному управлению нашим телом. Оказалось, фигня полная! Просто непривычно сразу так ходить. Но если с координацией всё нормально - то ничего сложного. Сделал три шага. Развернулся. Три шага обратно. Вправо-вбок... влево-обратно... Чу Ын, с напряжением следившая за моими опытами, всё же отобрала «любимую дорогую вэшшшш…», чтобы не испортил. Как я понял, если я ногу сломаю, ей будет — не жалко, а вот если каблук отлетит, то меня могут и прибить за это. В общем, я решил не рисковать. Пойду как есть, в кроссовках! Там разберёмся. Это, три. Зато, теперь несколько иначе выглядят «шкандыбающие» на каблуках SNSD. Не настолько это сложно, чтоб так ковылять. Четвёртое — бутылка с водой, это просто. Пятое — телефон. Шестое — спрей с термальной водой. Тоже, пришлось выяснять, что это такое. Оказалось, «балончик-пшикалка», внутри которого раствор воды с минеральными солями. Прыскаешь себе им на лицо и, якобы, после этого, кожа становится увлажнённо-насыщенной, и просто чудо как «прээлестно» сохраняет макияж, который на неё наложили. Век живи, век учись, как говорится. Или, как Пушкин сказал — «о сколько нам открытий чудных, готовит просвещенья дух!». Во всяком деле полно всяких подробностей, которые нужно знать, если собираешься заниматься этим делом серьёзно. Но, «святой водой модели» я решил не закупаться, поскольку денег нет и для одного раза брать — слишком жирно будет. А то, что там на меня посмотрят и скажут — «иди-ка ты отсюда, девочка», это как пить дать. Ничего не умею, ничего не знаю. Ну, получилась удачная фотка, так что с того? В агентстве работники тоже должны демонстрировать какую-то активность. Приглашать, смотреть, отчёты писать о проделанной работе, показывая своему начальству, что не за зря оно им деньги платит. Вот и меня они пригласили «для отчётности», а я у них — разведку проведу, что там, да как. Седьмое — блокнот для записей. Это на тот случай, если телефон по закону подлости, разрядится, а нужно будет что-то срочно зафиксировать. Восьмое — корректор, бальзам для губ, крем для рук. Ну, я этим всем не пользуюсь и мне это как бы и не надо. Девятое — расчёска. Это есть. И десятое — перекус. Рассчитывать, что кто-то вдруг решит кормить голодных моделей, толпами бродящих в поисках пропитания, не стоит. Стоит полагаться только на себя. Прихватить с собою бутерброд, яблоко, или шоколадку. Десятый совет, пожалуй, наиболее ценный из всех. Сползать спиною по стенке от голода, совсем нет никакого желания. Так! Комплектность проверена, замечаний — нет! Резким жестом решительно застёгиваю молнию на сумке. — Так всё-таки не пойдёшь на занятия? — спрашивает меня Чу Ын, внимательно следившая за моими сборами. — Что я там не видела? — вопросом на вопрос отвечаю я, — А вот в модельном агентстве — ничего не видела! — Минусные баллы поставят, — предупреждает меня соседка. — Знаешь, — говорю я, подхватывая сумку за ремень, и подняв её с пола, накидываю её ремень себе на плечо, — с моими, минус пятьсот… Плюс-минус сто баллов, ничего не решают… Чу Ын на это только головой покачала. Я направляюсь к дверям. — Сумасшедшая, — с оттенком зависти произносит она мне в спину. — Учись, пока я жива, — не оборачиваясь, отвечаю я. (Некоторое время спустя. Агентство «VELVET») Небольшое помещение перед закрытыми дверьми, в котором полно девушек-соискательниц. Работодатель по какой-то причине уже на десять минут задерживает начало просмотра и среди его участниц началось некоторое «брожение». Они начинают ходить кругами и заниматься своими делами, вроде тыканья пальцами в сотовые телефоны, разговоры со знакомыми и, в который раз, поправлением макияжа. — Ай Ю, Ай Ю! — внезапно пролетает по толпе громкий шёпот, — Сейчас приедет Ай Ю! Ждут её. Соискательницы, те, кто знакомы, начинают обсуждать новость. — Ну, всё, — с разочарованием громко произносит одна из девушек, — зря время потеряла. Если бы знала, что они пригласят Ай Ю, я бы не приходила! — И я бы, не пришла, — поддерживая, соглашается с ней другая девушка. В этот момент, из коридора, в помещение входят трое и направляются к закрытым дверям. Ай Ю, мужчина-телохранитель и женщина-менеджер звезды. Не на кого не глядя, так, словно вокруг никого и нет, троица проходит сквозь расступившихся людей через всё помещение и останавливается перед закрытыми дверями. — Ай Ю, — обернувшись к девушке, с улыбкой обращается к ней женщина-менеджер, — пожалуйста, подожди меня тут. Я быстро. Ай Ю неспешно кивает. Женщина, открыв двери, исчезает за ними, а Ай Ю остаётся ждать. Ни на кого, не смотря, она с утомлённым видом поднимает глаза к потолку, показывая, как она устала и как её всё это достало. «Нищебродки-соискательницы», чьи шансы с её появлением устремились к нулю, раздавшись по сторонам, и, кто с неприязнью, кто с завистью, издали смотрят на несомненную победительницу. Тишина… И вдруг в этой тишине раздаётся громовой треск откусываемого яблока и не менее громкий, сочный, «чавк». Все, как один, дружно поворачиваются на звук и видят сзади всех, с яблоком в руке и оттопыренной щекой, Юн Ми. Это она, только что «хрустнула». Увидев, что все к ней повернулись, она замирает от неожиданности. Поводив глазами по сторонам, она натыкается на удивлённый взгляд Ай Ю. — Эээ, — два раза быстро «жевнув» и, сделав усилие, проглатывает кусок яблока Юн Ми. — Сонбе, — говорит она, обращаясь к смотрящей на неё Ай Ю, видимо, по-своему, интерпретировав её взгляд, — Хотите — яблоко? У меня есть ещё. Мытое… В помещении наступает «вакуумная тишина». У Ай Ю от удивления приподнимаются брови. Все, замерев, ждут, что же будет дальше? — Сонбе? — изумлённо переспрашивает Ай Ю, наклоняя голову, словно прислушиваясь к звучанию слова, — Сонбе? — Прошу прощения, — произносит Юн Ми, — если я что-то не так сказала, но… мы ведь здесь вроде бы все — модели? Значит, сонбе? Разве не так? — Тсс… — насмешливо выдыхает воздух Ай Ю и закидывает голову назад, — Ты кто такая вообще? — Я? — на секунду задумывается Юн Ми, — Я Пак Юн Ми. — Я спешиваю — из какого ты агентства, а не как тебя зовут! И где твои туфли, если я — сонбе? Юн Ми опускает голову и смотрит на свои ноги, единственные тут, в кроссовках. — Я — партизан! — отвечает Юн Ми, поднимая голову. — Парти… зан? — нахмурив брови, не понимая, переспрашивает Ай Ю, — Что ещё, за партизан? — Партизан, это тот, кто ведёт боевые действия самостоятельно, без армии. Поэтому, форма одежды у них может быть — любая… — Фух! — произносит Ай Ю, обмахиваясь ладонью, — А я уж было подумала, что что-то не знаю. Думала, кто такой — партизан? А ты оказывается просто девочка без агентства! Как ты вообще сюда попала? — У меня есть приглашение на просмотр… — Правда? Ну, тогда ладно, удачи тебе. Только не угощай никого больше яблоками. В модельном бизнесе это не принято. Все вокруг дружно начинают хихикать, смотря на сконфузившуюся Юн Ми. — Я от чистого сердца, — говорит она. В этот момент открывается дверь и из неё выглядывает женщина-менеджер. — Ай Ю, пожалуйста, пойдём, — приглашает она, смотря на свою подопечную. Ай Ю бросает внимательный взгляд на Юн Ми, с яблоком в руке и, сделав движение головою, вроде как — «ну надо же!», поворачивается к ней спиною, разворачиваясь к дверям. (несколько позже) Небольшая комната, в которой стоит стол, за которым сидят двое мужчин и одна женщина. Дверь в комнату открывается и в неё входит Юн Ми сопровождаемая одним из менеджеров компании. — Заходи, — командует ей он, чуть подталкивая её в спину и, выглядывая из дверного проёма, говорит, обращаясь уже к женщине за столом, — это по нашему приглашению, сонсен-ним. Дождавшись ответного кивка начальства, он исчезает в двери, закрыв её за собой. Юн Ми же спокойно направляется в сторону стола. — Добрый день, — остановившись за пару метров до стола, здороваясь, кланяется она, меня зовут Пак Юн Ми. — Здравствуй, — кивнув, отвечает женщина, — я старший стафф-менеджер компании «VELVET», госпожа Ким Тэ Вон. — А это мои помощники, — качнув головой, говорит она, и, имея в виду двух присутствующих мужчин, — они помогут мне оценить твои качества. Юн Ми молча ждёт продолжения разговора. Тэ Вон обегает её цепким взглядом. — Ты в кроссовках? — удивлённо спрашивает она, закончив осмотр. — Я первый раз на кастинге, госпожа. Не знаю всех правил, — отвечает Юн Ми. — О-о, вот как? Значит, сегодня сбылась твоя мечта? — Я никогда не мечтала быть моделью, госпожа, — секунды две подумав, признаётся Юн Ми. — Даже так? Что же ты тогда тут делаешь? — Я получила приглашение. Пришла посмотреть. Интересно. — То есть ты не рассчитываешь получить работу? — Я новичок, госпожа старший стафф-менеджер. Я первый раз в агентстве. Наивно ожидать чего-то большего, чем простого просмотра. — А ты не слышала о моделях, которые получили предложение на первом же кастинге? — Да, говорят, что сказки сводят с ума именно тем, что иногда сбываются. Но, думаю, это не мой случай. — То есть, ты пришла сюда просто — из любопытства? — Не только. Я ещё хотела порекомендовать отличного фотографа. Он сделал те фотографии, которые вам понравились. Если вам потребуется новый работник, рассмотрите, пожалуйста, его кандидатуру, сонсен-ним. Юн Ми подходит к столу и кладёт на неё визитку Ха Ныля. — Вот, — говорит она, — тут все его координаты, госпожа. Он очень хороший фотограф. Старший стафф-менеджер берёт визитку, смотрит, что в ней написано. — Школа "Кирин"? — чуть приподнимает она брови, — Очень достойное учебное заведение… Хорошо. Я буду помнить об этом. Давай, вернёмся к тебе. У тебя короткая причёска. Почему? У тебя что-то с волосами или из каких-то других соображений? — Мне так нравится, госпожа. — Все девочки твоего возраста хотят иметь длинные волосы. А ты нет. Почему? — Я — особенная, госпожа. — Хмм… Вот как? Хорошо, давай посмотрим твою анкету… Школа "Кирин"? Ты учишься в старшем классе школы "Кирин"? — Да, госпожа. — … Теперь ясно, откуда ты знакома с фотографом… — Он на мне практикуется, госпожа. Все фотографы в школе практикуются на всех и всём подряд. Постоянно что-то фотографируют. — Понятно… Английский, японский… Два языка — это хорошо… Ну, Юн Ми, а как ты вообще настроена? Хочешь поработать моделью? — поднимает голову от листка, спрашивает Тэ Вон. — Будете платить — буду работать, — с невинным выражением смотря на начальницу, отвечает на вопрос Юн Ми. — Угу, — понимающе кивает в ответ та, — вижу, что твоя мотивация для работы в модельном агентстве находится на крайне низком уровне. Можно сказать, — отсутствует. Мужчины, сидящие слева и справа от Тэ Вон, осуждающе кивают головами, признавая справедливость прозвучавших слов и став при этом похожими на китайских болванчиков. — Я никогда прежде не интересовалась этой областью деятельности, госпожа, — отвечает Юн Ми, — моя цель — эстрада. Пишу музыку и учусь танцевать. О подиуме даже не думала. Вполне возможно, что это тоже интересно, но мне нужно вникнуть в вопрос, чтобы понять, так ли это? — Постой, — прищуривается на неё Тэ Вон, — я тебя узнала! Это ведь тебя показывали по телевизору? В парке? Ты играла на рояле? — Да, госпожа, — скромно делает небольшой поклон Юн Ми, — это была я. — О-о, — во все глаза, смотря на девочку, откидывается на спинку своего стула Тэ Вон, одобрительно произнося, — оо-о! — Госпожа Тэ Вон, — наклоняется к ней справа её помощник, — для нашего агентства это интересно, иметь такую модель. — Да, — кивает Тэ Вон, не отрывая взгляда от Юн Ми, — конечно… — Юн Ми, — обращается она к претендентке, скромно стоящей напротив стола, — как ты смотришь на то, чтобы сделать пробную фотосессию? — Положительно, — кивает головою Юн Ми. — Тогда, тебя сейчас проводят в студию. Ты пришла в своём красном пальто? — Да, — говорит Юн Ми и поправляет, — только оно не красное, госпожа, а цвета — марсала. — Вот как? Хорошо, буду теперь знать. Очень приятный оттенок. Собственно, именно благодаря ему, твои фотографии сразу заметили… (через некоторое время, когда за Юн Ми и одним из помощников Тэ Вон, её провожающего, закрывается дверь) — Госпожа старший стафф-менеджер, — наклоняется к Тэ Вон другой помощник, похоже, наконец, до конца дочитавший анкету Юн Ми, заполненную ею перед прослушиванием, - девочка пишет, что по поводу контракта с ней надо обращаться к юристам Sea Group corporation, в частности, главному юристу корпорации, господину Паку Сон Бону, и указывает его контакты. — Да-а? — неприятно удивляется госпожа менеджер, и уточняет, — Правда что ли? (агентство «FAN Entertainment», на следующий день. Кабинет президента агентства) — Ки Хо! — спрашивает президент, — Ты узнал, каким образом она попала в «главные новости страны»? — Пока, всё что мне удалось узнать, — случайно. — Что значит — «случайно»? Заявить на всю страну, что она «надежда нации» — случайно? — Господин Сан Хён, по плану, на этом месте в новостях должны были быть — «новости из зала суда». Дело о коррупции Ли Пак Джу. Но его адвокат пригрозил каналу, что он их засудит до разорения, если они окажут информационное давление на общественное мнение и членов суда до вынесения приговора. Дело там, неизвестно ещё чем кончится, у канала, собственной заинтересованности в поливании грязью Пак Джу, нет. Поэтому, они решили не возбуждать к себе ненависть его семьи и заменили «новости из зала суда» на «новости культуры». Почему поставили сюжет из парка — не знаю. Может, хотели что-то весёлое поставить, а скорее всего — случайно вышло. Как обычно, с решением тянули до последнего, а потом стали хватать первое, что под руку попалось, чтобы успеть… — И ты в это веришь? — прищуривается на своего заместителя Сан Хён. — Да, обычно подобные сюжеты — проплачены, — кивнув, говорит Ки Хо, — но, всё же, не стопроцентно. Иногда, они дают в эфир сюжеты, потому, что они — хорошие сюжеты. Это был, хороший сюжет. — Хм! — хмыкает Сан Хён и крутит головой. — Если так, — говорит он, — то у этой девчонки ангел сидит на правом плече, уж больно она везучая! Время действия: четверг, после обеда Место действия: школа "Кирин", кабинет директора. Присутствуют директор школы, господин Сок Гю и заведующий воспитательной частью, господин Дон Хё. — Вся школа только и делает, что пересказывает друг другу слухи и сплетни! Какое неуважение к педагогическому коллективу! Так демонстративно нарушить правила! Это — вызов! Я бы даже сказал — бунт, господин директор! Господин директор делает несколько меланхоличных движений губами. — Ээ-э… — произносит он, и после некоторого обдумывания ситуации, интересуется, — Ээ-э… И каким же будет наш ответ? Ответ педагогического коллектива на этот бунт? Теперь уже задумывается злой Дон Хё. — Дальше карцера, уже не пошлют, так ведь? — спрашивает Сок Гю, смотря на замолчавшего подчинённого, — Дать ещё минусовых баллов? Так кажется, их у неё, больше, чем у всей школы… Отчислить? После того, как её назвали по телевизору — «надеждой нации»? Как мы тогда это объясним нации? Сделать вид, что ничего не произошло? Как мы тогда объясним другим учащимся и их родителям, почему одним ученикам можно всё, а другим — нет? Сок Гю смотрит на Дон Хё, Дон Хё смотрит на Сок Гю. — А самое печальное, что из карцера её уже не выкинуть… — помолчав, уныло продолжает расписываться в своей беспомощности директор, — В школе это категорически не поймут… А потом вдруг придёт комиссия и спросит — «почему больному ребёнку созданы такие невыносимые условия»? И ведь они тоже будут правы! В кабинете на несколько секунд устанавливается тягостное молчание. — А она организовала там себе отдельный кабинет и сидит, наслаждаясь одиночеством! Директор в негодовании хлопает ладонью по столу. — Не понимаю, — бормочет Дон Хё, — как можно получать удовольствие, наслаждаясь этим? Это против всяких принятых правил и традиций. Но она совершенно не боится оставаться одна. Это странно. — Вполне возможно, что её поведение — результат перенесённой клинической смерти и последующей за ней амнезией. Но вот нам-то что делать? Мы же не можем рассказывать всем подряд, почему она такая, потому, что это будет разглашение персональных данных несовершеннолетней. Причём нездоровой несовершеннолетней. Да любой мало-мальски на что-то годный адвокат выпотрошит нас как маньяк ножом подушку! Директор в негодовании откидывается на спинку кресла, лицо Дон Хё принимает скорбное выражение. — Пусть хотя бы она из карцера вылезет, — после продолжительного молчания высказывает вслух своё желание директор, — это невозможно, чтобы она там находилась. — Я уже разговаривал с ней на эту тему, господин директор, — отвечает Дон Хё, — но она не хочет! — Значит, нужно сделать так, чтобы она — захотела! — выделяя последнее слово, произносит директор, — Нравится ей одиночество? Подсели к ней ещё кого-нибудь! Пошумнее! — Но… — неуверенно произносит Дон Хё. — Если нужно — давай вноси предложения по изменению правил, я поддержу. Снизь балл для попадания в класс отстающих. Будет конец месяца, пусть после подведения итогов у неё окажутся товарищи по несчастью! Моя мысль понятна, Дон Хё? — Да, директор Сок Гю, — кивает в ответ тот, — я понял. — Только не перестарайся, — тут же предупреждает директор, видимо подставив возможные последствия такого решения, — не нужно, чтобы там оказалось полшколы. Это будет выглядеть как будто у нас проблемы с обучением. Человека два, три. Больше не надо. — Будет сделано, господин директор, — склоняет голову Дон Хё. — Господин Сан Хён просил для Юн Ми несколько дней освобождения от занятий. Она должна участвовать в съёмках. — Отлично! — прямо таки оживляется директор, — Сделай освобождение на всю неделю. Скажи, чтобы позвонили Юн Ми и пусть она тут не появляется с завтрашнего дня. Съёмки, есть съёмки, дело ответственное, к нему нужно относиться тщательно. Может, журналисты её там где-нибудь поймают, у Сан Хёна. Не сюда будут ломиться за интервью. — Хорошо, господин директор, будет сделано, — обещает Дон Хё. — Вот и хорошо. И ещё. Ты выяснил что-нибудь по поводу новостей? — Опросил всех, господин директор, — отвечает Дон Хё, — никто не сознался, что говорил с какими-нибудь журналистами о Юн Ми. — Мда? — скептически произносит директор, — Очень странно. Ладно, Дон Хё. Действуй! Время действия: пятница Место действия: агентство «FAN Entertainment» — Эта композиция уже набрала больше тридцати миллионов просмотров, — говорит мне Сан Хён, — хочешь их выкинуть и начать с нуля? Зачем, когда уже есть результат? Ну-у, если ставить вопрос так, то да, логично… — Следующий год в Корее объявлен годом Франции… Мда? Не знал. — Поэтому, это исполнение на французском очень удачно попадает в идею будущего праздника. В идею будущего праздника можно и другие песни замутить. А "Порке те вас?" изначально испанская. Так что, нахуй-нахуй. Подберу чёнить французское. И пусть балдеют с этим "Годом Франции" с них. — Всё! Иди к звукорежиссёрам, они тебя уже давно ждут. ЁнЭ, отведи её. — Да, господин президент, — кланяется ему в ответ та. Пфф… … Шлёпаю за Ён Э по коридору. У моей «мэнэджерши» вид, как будто её мешком огрели. Словно приходит на работу, так ей прямо сразу, с утра, мешком по голове и на весь день — вид ошарашенный. Ну, раз такая пьянка… Короче, поехали мы с ней до "Кирин", я поторчал в кафе недалеко от входа, а Ён Э сгинула за воротами школы. Вернулась хмурая и со справкой-разрешением, в которой написано, что я могу неделю не появляться в стенах альма-матер. Похоже, в школе меня видеть не жаждали. Понять их можно, я на них не в обиде. «Отдохнём друг от друга» — подумал я. Потом я подхватил «пожёванную жизнью» и вяло сопротивляющуюся Ён Э и потащил её к нам домой, знакомить с семьёй. Ну и покормить маминой едой. Ничто так замечательно не повышает оптимизм, как вкусная и обильная пища! Явление меня с личным менеджером вызвало дома фурор, появление Мульча вызвало что-то вроде шока у Ён Э, в общем, эмоций у всех было много. Я сбросил себя надоевшую школьную форму, влез в свой уютный джинсовый костюм и пошёл есть со всеми. Мама в это время рассказывала Ён Э какая я хорошая дочка, а Мульча сидела рядом и разглядывала гостью. Сун Ок, которая в этот момент оказалась дома, «метала на стол». В общем, посидели, познакомились. Зато сегодня с утра я озадачил и порадовал Ён Э, продемонстрировал стопроцентное знание текста, который мне нужно будет произносить на камеру. Ей не удалось найти ни единой ошибки, чем она была очень и очень удивлена, и обрадована. Радость, похоже, была от того, что она поняла, что хоть за это её не будут — «дрюкать». «Втыкаюсь» в спину остановившейся перед дверью Ён Э. Ага, кажется мы пришли… (час спустя. Кабинет Сан Хёна. Присутствуют: сам президент, недовольный старший звукорежиссёр, недовольная Юн Ми, испуганная Ён Э) — Юн Ми, в чём дело? —осведомляется у девушки СанХён. — Потому что я не даю портить свою музыку! Со стороны звукорежиссёра слышится негодующее шипение. — Как это? — удивляется Сан Хён. — Они неправильно «порезали» её на куски и не хотят переделывать! — Ли Джун, в чём дело? — обращается к звукорежиссёру Сан Хён. — Это совершенно возмутительно, господин президент! Мне ещё ни разу не приходилось сталкиваться с таким недопустимым к себе отношением! — Не к вам, а к вашей работе! — возражает Юн Ми. — Ли Джун, рассказывай. — Господин Сан Хён, следуя вашему указанию, мы разбили преданные нам файлы на части, привязав их к имеющемуся видео. А вот она! Звукорежиссёр выставляет в сторону Юн Ми указательный палец, говорит, что всё неправильно и требует переделать! — Юн Ми? — поворачивает к ней голову президент. — Они не только неправильно «порезали на куски», — с неудовольствием смотря на звукорежиссера, говорит Юн Ми, — они ещё зачем-то с темпом поигрались! Зачем они это делали — они мне не сказали, но и переделывать не желают! — Ли Джун? — Да как у тебя только поворачивается язык такое говорить! Я закончил Сеульский Университет с отличием! А ты, что ты закончила, что так говоришь о моей работе?! — А написала мировой хит и заработала миллиард долларов! И ваше ебучее агентство мне уже задолжало. Очень много. Да, САН ХЁН? - Юн Ми требовательно смотрит на Сан Хёна. — Оно и видно! Такую некультурную никто терпеть не станет! Агдан! - Ну, всё, я звоню господину Сон Бону! Достали ваши рукожопые дегенераты! Видимо, вчерашний разговор не пошёл кому-то впрок. Господин Ли Джун, вы уже готовы остаться без работы в КОРЕЕ вообще? Как и ваша родня, вся? Мои юристы с радостью смешают с грязью это сраное агентство, от которого одни только проблемы! Каждый, блядь, прыщ, тут указывает МНЕ, как должна звучать МОЯ музыка! — Замолчи Ли Джун! Теперь вы, госпожа Юн Ми. — Нисколько не сомневаюсь в высоком уровне такого учебного заведения как Сеульский Университет и способности сонбе к учёбе, — говорит Юн Ми, неласково смотря на оппонента, — но сейчас речь идёт не о том, у кого какой диплом, а о работе, которую нужно будет представить людям. И эта работа сделана неверно! — Да с чего ты это взяла? — в возмущении подскакивает на своём месте звукорежиссёр. — Потому, — успокаиваясь, говорит Юн Ми, — потому, что я автор этой музыки. И я — лучше всех знаю, как она должна звучать! Если вы не согласны, берите и пишите свою, а мою вам, я коверкать не дам! — Молчать всем! — хлопнув ладонью по столу, приказывает Сан Хён и задумывается. — И что теперь делать? — спрашивает он, — Кто должен решить, кто из вас прав? Я? Я не разбираюсь в классической музыке. — Решает в таких случаях — автор, — упрямо наклонив голову, говорит Юн Ми, — он отвечает за всё. Я ещё ни разу не слышала, чтобы кто-то объяснял свой провал тем, что ему что-то там не то, звукооператоры в записи накрутили! Отвечает за всё — автор. Сан Хён хмыкает. Присутствующие молча смотрят, как президент неспешно принимает таблетку. — Юн Ми, — поморщившись от попавшей в желудок воды, произносит президент, — не слишком ли много эмоций? Второй скандал с тобою за несколько дней. — Я старалась вложить как можно больше в эту музыку, сделать её красивой. А её — режут, причём криво! И меня — не слушают, когда я говорю! Откуда, мол, школьница может что-то знать! Это безобразие, а не работа! Зачем меня тогда спрашивали? Делали бы всё, сами! — Ли Джун, — обращается он к звукорежиссёру, — фильм, не коммерческий. Смысла выяснения кто из вас двоих прав, я не вижу. Она — автор. Сделай так, как она просит. Пусть отвечает перед теми кто ушёл и перед их родителями, раз так хочет. Итоговую версию я буду всё равно смотреть. Там и приму окончательное решение. Ли Джун? — Да, господин директор, — тоже, сидя, кланяется он, — сделаю, как вы скажете. — ЁнЭ, — удовлетворённым тоном обращается к менеджеру Юн Ми СанХён, — а ты зачем была туда послана? Почему ты не решила проблему там, принесла её сюда? — Ээ. э, ааа, — теряется та, испугано переводя взгляд с одного присутствующего в кабинете на другого. — Я её потренирую, и такие проблемы она будет потом решать одним движением мизинца. - вмешивается Юн Ми. Ён Э, замирает посередине поклона, соображая, «что это только что про неё такое сказали»? Сан Хён тоже обдумывает слова Юн Ми. Пфф… — чуть слышно выдыхает звукорежиссёр. Сан Хён насмешливо хмыкает. — Тоже мне, агдан. Время действия: суббота Место действия: агентство «VELVET» Сижу, опухаю. С утра, пользуясь тем, что школа отреклась от меня на неделю, отправился с Ён Э в «VELVET», сроком до обеда. А после обеда у меня запись в студии, до которой ещё нужно доехать. Вот они те самые трудовые айдольские будни начинаются! Правда я не айдол, но, «уже мажется» как говорится в одном бородатом анекдоте. В модельном агентстве за меня взялись серьёзно. Сначала подписали и проштамповали три уже подписанных Сон Боном экземпляра контракта, привезённые с собою Ён Э, один дали мне, один — Ён Э, я ей свой тоже отдал на хранение, а потом начались поиски образа. Помыли мне голову и подстригли. Ничего так вышло. Потом я влез в выданные шмотки и встал под осветители и фотоаппарат. Быстро отсняли, потом стали думать — то у них вышло, или не то? Пользуясь моментом, я потихоньку зашёл сзади, посмотрел на экране монитора получившиеся снимки. Да вроде бы, неплохо… — Слишком просто, — сказала в этот момент женщина, как я понял, отвечающая за дизайн. Или — «моделлинг». Короче, по-простому, за внешний вид модели. За «образинг». — С её лицом можно получить более яркое решение. Нужно… Женщина, прищурясь, оценивающе смотрит на меня. — Нужно изменить ей причёску! Причёску? Так ведь только что стригли?! — Ей нужны светлые волосы! Мне?! Блондинко? Я-я, натюрлих? Она с ума сошла? — Осветлять не будем, — приняв решение, говорит деловая дизайнерша, — покрасим! — Э, простите, госпожа, — подаю я голос, — но это серьёзное вмешательство в мой… этот… имидж! Я хочу получить от своего агентства на это разрешение. — Мы потом перекрасим тебя обратно, — легко обещает мне тётя, видно не желая тратить время на бюрократию. — Простите, — снова говорю я, вспомнив, что мне говорили в "Кирин", — но в школе мне говорили, что нельзя соглашаться в такой ситуации. У меня ещё съёмки в фильме. Путь президент Сан Хён разрешит. — Съёмки в фильме? — недовольно выпячивает губу тётушка, — Ты из «FAN Entertainment»? Я киваю, чтоб не плодить лишние объяснения. — А где тогда твой менеджер? Пусть она решит этот вопрос. Зачем — президент? — Мой менеджер — стажёр, — вздохнув, говорю я, — и я, стажёр. Оба мы с ней — стажёры. Поэтому, вопрос моего образа, лежит вне её компетенции, а в компетенции господина Сан Хёна. Решить его может только он — Ладно, — вздохнув после секундной паузы, говорит тётя, — сейчас попробуем получить разрешение… (ещё час спустя) — Совсем другое дело! — радуется тётя, — Отличные снимки! Юн Ми, иди сюда, посмотри! Благодарю, иду, захожу за стол, смотрю на монитор. М-да, действительно… Оригинально. Тут все тёмненькие, светлые волосы сразу бросаются в глаза. А мне — даже нравится. Может, так и оставить? В школе точно — ахнут! Окей, оставлю так, посмотрю, что из этого выйдет… Время действия: суббота Место действия: дом мамы Юн Ми. Большая кухня. Мама, большим ножом, режет небольшие кочаны капусты для кимхчи. Закончив резать один кочан, берёт в руку следующий. В этот момент, в дверь кухни заглядывает белобрысая Юн Ми. — Привет! — радостно говорит она. Мама замирает, не узнавая. — А меня на всю следующую неделю из школы отпустили, буду сниматься в фильме, — радостно сообщает Юн Ми и добавляет, — правда, здорово? У «замеревшей» мамы, наконец узнавшей дочь, разжимаются пальцы и кочан капусты, со смачным хрустом шмякается из них на пол. (разговор по телефону) -...Сан Хён, вы уже уволили вашего звукооператора? ... - Как нет? ... - А достойные извинения госпоже Юн Ми он принёс?.. -...Кстати, мы подали иски в суд, и уже получили предварительный вердикт. Как я вас и предупреждал, упущенная прибыль ложится выплатой на ваше агентство. Суд только отсрочку дал до конца этого года. Вот 1 января и будет ясно, сколько именно вы должны. Вы рады? ... - Меня ваши проблемы мало волнуют. Как и мою клиентку. Я вам уже говорил, что с госпожой Юн Ми очень приятно работать. Она исполняет свои обязательства просто на отлично и в полной мере. А я и мои сотрудники имеем с этого хорошие деньги. И мы не намерены их упускать из-за того, что долбоёбы в вашем агентстве треплют нервы моей клиентке, отвлекая её от занятий настоящими денежными делами. И у меня следующий вопрос: что за хуйня со сценарием для фильма памяти? Просмотрел я его, и меня, как поверенного в делах госпожи Юн Ми совершенно не устраивает её малая роль в фильме. Что? "Пиар на костях"? Вы там, вконец ебанулись, Сан Хён? Весь "Freestyle" стал возможен только! и, благодаря! госпоже Юн Ми! ... - ...Я понимаю, что не надо делать фильм памяти, фильмом о Юн Ми. Но роль моей клиентки в деле становления первой корейской группы попавшей в Hot 100 Billboard должна быть показана более значимо! Это не обсуждается. БЕЗ Юн Ми никакого "Freestyle" бы не было, и вы это прекрасно знаете... ... -... Ничего не знаю, Сан Хён! Пинайте больше и сильнее ваших зажравшихся долбоёбов! У вас сколько групп в Hot 100 Billboard? Ни одной? А хоть одна заработала столько, сколько моя клиентка? Тоже нет? И вы хотите мне сказать, что люди, которые не умеют ничего в своём деле, потому что у них НЕТ результата, будут поучать мою клиентку КАК надо вести дела? Знаете, я всё больше и больше убеждаюсь, что у вас там собралась куча бездельников, бездарей и просто ебанутых личностей... А если нет, пинайте их Сан Хён! Палкой, блядь, по жопам колотите и ВДОЛБИТЕ, КТО тут настоящим делом занимается, а кто кальмаров ебёт! Я, например, ОЧЕНЬ заинтересован, чтобы у моей клиентки шли дела. И ВСЕ кто этому препятствует, воспринимаются мною, и моими подчинёнными, и, уже, даже, директоратом Sea Group, как злостные вредители делу зарабатывания настоящих денег. Вы поняли меня, Сан Хён? Или только услышали? Поняли? Ну, надеюсь.... (гудки отбоя звонка) (Дом мамы Юн Ми, несколько позже. Семья смотрит телевизор) — Так и пойдёшь? — спрашивает меня Сун Ок, имея в виду цвет моих волос. Всё время, пока я пересказывал последние новости, она то и дело бросала взгляд на мою причёску. — Да, — киваю я, — в школе нужно, наконец, забрать медальон Сы Хона, я ему обещала, что заберу, вещи кое-какие взять постирать, да и неделю ходить в чём-то нужно. Мама неодобрительно качает головою. — Уж не знаю, — говорит она, — не слишком ли это… вызывающе, дочка? Никто не красится в такой цвет. — У меня такая теперь работа, — пожимаю я в ответ плечами, — могут покрасить и в зелёный, и в красный, и синий. И вообще, что в голову «моделингу» взбредёт. Привыкайте. Мама опять качает головой. — Уж не знаю, дочка, смогу ли я, — говорит она, я тебя ведь даже не узнала, потом, только когда твой голос услышала, поняла, что это ты. — А у неё ещё и голос поменяется, — напоминает маме Сун Ок, — врачи обещали. Когда мутация закончится. Ма-а, может, нам стоит взять у неё — отпечатки пальцев? Во что её покрасят в следующий раз? "Артур" Ха-ха-ха! А онни-то, отжигает! "Серёга" — Сун Ок, солнышко, что ты такое говоришь? — огорчается мама, — Это ведь так непросто работать моделью. Всё время нужно отлично выглядеть, а волосы от частого окрашивания — портятся. Нужно будет купить лечебный шампунь. И мазь. Я знаю одну знахарку, она делает мази по старинным рецептам. Если её втирать каждый день в кожу головы, волосы всегда будут как новые! СунОк с сомнением смотрит на мамины волосы. — Ма? — спрашивает она, — а ты сама-то пробовала? — Да чего уж мне пробовать, деньги тратить? Я уже старая. Это вам, молодым нужно, чтобы парни на вас обращали внимание… Понятно… Старая песня о главном. Что-то как-то сомнительно, по поводу чудодейственности мази… Я уже немного ознакомился с традициями народной медицины. Использование живьём сваренных кошек легко позволяют предположить в её составе наличие самых неожиданных ингредиентов… Будешь потом себе с умным видом втирать себе в голову жабью икру. Да ну его нафиг! Лучше я куплю себе что-нибудь заводского розлива. Пусть оно будет не так чудодейственно, по своему составу, но, по крайней мере, есть гарантия, что не облезешь за пару месяцев… Хотя... У нас же теперь ещё и "магия" есть. "Артур", вон, пообещал, что с моим "метаморфизмом" мы волосы запросто в любой цвет поменяем, как Нимфадора Тонкс. Да и не только волосы. Сун Ок, похоже, придерживается таких же взглядов, как и я, потому, что принялась рассказывать маме, как много сейчас всяких шарлатанов, которые пользуются доверчивостью честных людей. Слово за слово и мама обиделась, поняв, что её старшая дочь не верит в её способность отличить «правильную знахарку» от «неправильной». И считает купленное ею просто выкинутыми на ветер деньгами. Сун Ок допетрив, что мама обиделась и принимается «грести назад», говоря, что я как бы да, но видите ли, но… В общем, в конце-концов она просит прощения у мамы и «перекидывая тему», снова обращается ко мне. — А в школе, если ты придёшь с крашенными волосами, это не будет нарушением правил? — спрашивает она. — В правилах нет ничего о цветовой дифференциации штанов, — шуткой отвечаю я. — Каких ещё… штанов? — хмурится онни, не понимая. — Нет, цвета волос в правилах школы не указываются, — отвечаю я, — о причёсках написано, что они должны быть аккуратными и соответствующими учебному заведению. — А твои волосы — соответствуют? — Вот в понедельник и узнаем, — обещаю я. Мне тоже это интересно. В модельном агентстве мне, после съёмок предложили «покраситься взад», вернуть, как было, но я за день устал, и сидеть опять почти час в кресле, перекрашиваться, не было никакого желания. Да и честно говоря, мой новый внешний вид мне понравился. «Свежо», я бы так сказал. — А фотографии? — спохватывается мама, — В агентстве тебе дали твои фотографии? — Дадут, — обещаю я, — сейчас нельзя, а вот как выйдет реклама, тогда — дадут. — Понятно, — слегка опечаливается мама. Потом, после «вспышки ссоры» подавленной авторитетом президента Сан Хёна, мы вернулись к деловому общению, выяснилось, что материала мало, а музыки, у звукорежиссёра, много… Ну, вот он и сымпровизировал, гад, порезав мою музыку самым адским образом. Будем завтра переделывать. А то, вроде бы, как бы, я, виноват — понаписал много, а бедный звукреж не знает, как ему, бедному, выжить в таких невыносимых условиях изобилия. По-хорошему, этого ЫмпрЫвызатора нужно послать бы куда подальше, вместо извинений… Ладно, «перетопчусь». Задача — сделать нормальный фильм, а «спецов от музыки» я построю потом. Попозже… Время действия: понедельник, утро Место действия: вход в школу "Кирин" Неторопливо чапаю к воротам альма-матер, додрёмывая тремя четвертями мозга. Какой садист придумал эти ранние подъёмы? В воскресенье поспать не удалось, с утра пришлось тащиться в «FAN», исправлять «косяки» в звуке. Сегодня, тоже, ранний подъём. Уже и как-то зябко по утрам… Брр-р! Не май месяц, однако! — Девочка, а ты тоже учишься в школе Кирин? — неожиданно кто-то сбоку у меня. Поскольку мозг у меня ещё спит, то я делаю всё неспешно. Плавно торможу, останавливаюсь, поворачиваюсь, оглядывая обстановку, обдумываю ответ на вопрос. Рядом со мною молодой парень с микрофоном в руке. Дальше — мужик с камерой на плече. Видно, какая-то съёмочная группа. Что им от меня нужно? Почему именно я стал объектом съёмок? А! Похоже, в волне учеников идущих в школу, образовалась «локальная дырка» и у ворот никого нет. Секунд пять спустя они повалят толпой, но вот именно сейчас съёмочная группа может прицепиться только ко мне одному, потому что кроме меня здесь никого нет! — Здравствуйте, аджосси, — говорю я, и, кивнув, подтверждаю, — да, я учусь в "Кирин". — О, как здорово! — несколько натянуто радуется репортёр и тут же с подозрением интересуется, — А разве ученики школы не обязаны носить форму? Смотрю на него, неспешно обдумывая неспящей четвертушкой мозга — «шо за наезд?» и что от меня надо? Я, значит, с ним разговариваю, а он, значит, подозревает меня в самозванстве? — Школа "Кирин", — со значительностью в голосе отвечаю я, — отличается большой гибкостью и либеральными взглядами на процесс воспитания творческой личности. Обратите внимание, аджосси, мы находимся с вами за территорией школы. Правила школы, в отношении формы, распространяются только на её территорию. Вот я зайду туда — буду в форме, выйду оттуда — буду одета, как хочу… Смотрю на него, он смотрит на меня. Что за идиотский вопрос? — Э-ээ, да, — всё так же натянуто улыбается он мне в ответ, — магия превращений школы "Кирин"! Скажи, а ты не знаешь ученицу Пак Юн Ми? Это что, шутка такая? — думаю я, подавляя зевок, — Или он на самом деле даже на фото не удосужился взглянуть, придя сюда? — Да, знаю, — киваю я и спрашиваю, — а с какой целью вы интересуетесь, аджосси? — Эээ, видишь ли, мы просто хотим рассказать нашим телезрителям о школьнице, подающей надежды в музыке. Недавно в новостях показали, как она играет в парке на рояле. В сети не утихают споры о том, что именно она исполняла. Наш канал хочет помочь это выяснить. Мы планируем встретить ЮнМи тут и взять у неё интервью. А пока её нет, будет интересно услышать мнение о ней её одноклассников. Ты можешь рассказать о ней пару слов? Смотрю на репортёра, соображая. Видать, он тоже не выспался и слегка подзамёрз, ведь он сюда приехал раньше меня, поэтому, он меня и не узнаёт… Э, постой! У меня же маскировка! Новая причёска! Похоже, вот оно в чём дело! И что же ему ответить? — Да, — киваю я головой, тыну время и перебираю в голове возможные варианты ответа, — я знаю Юн Ми. Могу сказать о ней своё впечатление. — О, да! — на этот раз достаточно искренне радуется репортёр — отлично! Тогда — снимаем?! — Снимаем! — киваю я. Репортёр делает знак оператору, тот кивает, включает лампочку на камере. Репортёр, повернувшись к камере, говорит, что сейчас, трали-вали, тили-тили, одноклассница Пак Юн Ми расскажет нам о своей подруге и суёт мне под нос микрофон. — Адекватная, — говорю я в него, — смотрит на жизнь без розовых очков, легко сходится с людьми, не злопамятная, но память у неё хорошая. Репортёр с озадаченным видом держит микрофон, оператор — снимает. — Пользуется уважением в педагогическом коллективе, — говорю я, пробуждая ещё одну четвертушку мозга, ибо «мощщи» на фантазию не хватает, — директор выделил ей отдельный класс для занятий, которым пользуется только она… Глаза репортёра слегка круглеют от полученной информации. — … Имеет невероятный результат по дисциплине, — продолжаю я, чувствуя, что просыпаюсь и меня, похоже, потихоньку начинает «нести», — результат, которого ещё никто не добивался в этой школе. По крайней мере, так говорит её уважаемый директор… Что ещё сказать-то? Не сертификатами же хвастаться? — А какие у неё отношения с одноклассниками? — интересуется репортёр, — Много ли у неё друзей? Пфф… Один. И тот — она сама. Точнее, я сам. Как ответить? И в этот момент я вижу идущего в школу Сын Ри, озадаченно косящего в нашу сторону. — Сын Ри-оппа! — радостно ору я, подпрыгивая на месте, и машу поднятой правой рукой, — Иди скорее сюда! Тут репортаж снимают! Нужна твоя помощь! Сын Ри неуверенно, приглядываясь и поэтому, раз запнувшись, подходит. — Вот! — говорю я репортёру, делая рукою жест Владимира Ильича Ленина и указывая на подошедшего парня, — Это господин Пак Сын Ри! Он её очень хорошо знает Юн Ми и может многое о ней рассказать! Они вместе играли, и однажды он сказал, что никогда её не забудет. Расспросите его, это интересно! — Сын Ри, — обращаюсь я уже к «другу», — тут снимают репортаж о Юн Ми. Расскажи о ней что-нибудь хорошее. Я думаю — ты сможешь. А мне пора бежать. До свидания, господин репортёр! Удачных вам репортажей! — Всего доброго, — говорит мне вслед репортёр. — Э… А… — произносит Сын Ри и остаётся стоять с открытым ртом, смотря, похоже на мою причёску. — Чао! — машу я ему уже издали рукой. … — Вы играли в одном оркестре с Юн Ми? — суётся репортёр к остолбенелому Сын Ри, намереваясь начать разговор. — Так это и была — Юн Ми! — отмерев, негодующе вопит тот, — Аджосси, вы что, не знаете того, у кого пришли брать интервью?! — У Юн Ми — тёмные волосы, — озадачено отвечает репортёр. — Она покрасилась! И опять издевается! — Издевается? Опять? — очень заинтересованно пододвигается к Сын Ри репортёр. (немного позже) ... — Господин директор, — докладывает Дон Хё, — ваше задание выполнено! Я переговорил со старшим съёмочной группы и предупредил его, что школа подаст на них в суд, если репортаж выйдет в эфир. Подадим за нарушение приватности и разглашение частной информации несовершеннолетней. — Отлично, отлично, Дон Хё! И что он вам ответил? — Сказал, что пускать или не пускать репортаж в эфир будет его руководство. Но он передаст ему наше предупреждение. — Мм-м, ладно, хоть так. Будем надеяться, что его руководство — здравомыслящие люди. Спасибо, Дон Хё. — Пожалуйста, господин директор. Время действия: этот же день, позже Место действия: агентство «FAN Entertainment», помещение звукооператора Мда-а, надо что-то делать с этим… Музыки много, а фильма, действительно, мало… Вчера, в воскресение я думал, что всё получится уместить, но приходится посмотреть правде в глаза. Последняя, присланная мною мелодия, лишняя… Либо, «резать» первые две композиции. Но режиссёр уже успел «намонтировать себе красоту» и перемонтировать её напрочь отказывается. Но там действительно, хорошо вышло, лучше не трогать. В принципе, фильм уже процентов на семьдесят- восемьдесят готов, остаюсь я, со своими воспоминаниями и… И всё. Меня мало. Это по указанию Сан Хёна. Он объяснил своё решение возможными нападками хейтеров в дальнейшем, когда я стану айдолом. Чтобы не говорили, что фильм памяти стал моей рекламой. Пусть всё будет парням. У меня ещё будет заработать себе немножко славы, а у них — это их последний выход на сцену. Поэтому, я не стал «возбухать» по поводу сценария, в котором было всё не так, как было. Бог с ним. Пусть парни будут талантливы, трудолюбивы, а меня — чуть ли не в канаве нашли, и мне «ацки» повезло, что они меня заметили. Пусть. Может и про меня что-нибудь тоже, такое же хорошее снимут. Потом. Посмертно… А композицию придётся отнести Сон Бону. Вещь хорошая, мелодия из фильма «Профессионал» с Жан Полем Бельмондо. Не знаю, насколько она «корейская» и найдётся ли кто из местных, кто захочет использовать её в своём фильме, или сериале. Посмотрим. А в этот фильм она, увы, не помещается. Помню, как-то смотрел передачу об известном режиссёре. Его как-то спросили, сразу после завершения съёмок фильма, ставшего потом шедевром, — «когда же лента выйдет на экран? Что он так долго делает с отснятым материалом?». «Режу и плачу», — ответил великий, — «плачу и режу». Как-то так, да. Появилось понимание, что это такое — «резать» своё. Хотя оно даже не моё, я так, только чуть-чуть подержался, а уже жалко, блин! А что чувствуют при этом настоящие авторы? Нда-а, странно устроена жизнь. Пока на своей шкуре не попробуешь, истинную цену не узнаешь… Сегодня с утра подвели итоги недельной ротации композиций «Growl» и «Sorry, Sorry». Во всех ключевых чартах — «all-kills»,причём, стабильно первое и второе место. В паре top взяли. То есть это даже не просто «all-kills» вышел, а «double all-kills» получился. СанХён когда мне это сообщил, имел вид несколько озадаченный. Видно, никак не ожидал такого результата. Как ещё оказалось, в истории К-попа, это первый случай «double all-kills» одномоментно исполненных композиций. По этому поводу в «FAN Entertainment» начали рвать на себе трусы и тельняшки на праздничные флаги, готовятся отмечать, так, чтоб чертям в аду стало жарко. Собираются устроить в ближайшее время банкет с виновниками торжества — «Stars JUNIOR», после того, как тех наградят за их «эпический подвиг». Но мне Сан Хён сказал, что ходить мне на этот праздник — не нужно. Алкоголь, подпитые мужчины, то, да сё, в общем, не место для несовершеннолетней девочки. И награждать меня никто не будет. Я останусь безызвестным героем. Оказывается, не принято в Корее награждать композиторов как артистов. Артисты могут хоть каждую неделю призов каких-нибудь получать, да и по нескольку штук за день. А вот композиторы — нет. Раз в год им какой-то там конкурс и всё, привет! Трудись негр дальше. Понятно теперь почему, когда я изучал списки в «SM Entertainment» композиторы были в нём на самом последнем месте. Всем хочется если не славы, то хотя бы широкой известности, а тут — «никто не узнает, где могилка твоя!». Ещё и CD-диск принеси, как баночку с анализами… Со звукорежиссёром-сонбе отношения у меня вроде бы наладились. Он мне презентовал бутылочку. Нет, не коньяка, а «золотистого соджу» сделанного по какому-то особому рецепту. Уж не знаю, на чём настаивали это соджу, чтобы оно стало «золотистым». После личинок в зоопарке, которые хрумкали так, что только треск стоял, ожидать можно чего угодно. Лучше об этом не думать. Но звукорежиссёр долго кланялся и извинялся, когда вручал "золотистое соджу". Время действия: среда, раннее утро Место действия: студия звукозаписи Ён Э смотрит через стекло на поющую в микрофон Юн Ми. Звука не слышно и Юн Ми выглядит несколько забавно. «Не такая уж она и хулиганка» — думает она, переводя взгляд на большую и красивую коробку дорогих шоколадных конфет, которую держит в руках, — «подарила, поблагодарила за заботу, извинилась за то, что у меня из-за неё проблемы. Приятно… Приятно, когда тебя благодарят за труд, даже если ты ещё просто стажёр…» Ён Э переводит взгляд с коробки конфет опять на Юн Ми. Задумчиво смотрит. «Она сказала», — вспоминает она, — «что никогда не будет как все. И поэтому, недовольства начальства будет ещё много, пока она не станет звездой. Звездой, ха! А может, она действительно ею станет? Придумывает такую красивую музыку… Стихи пишет на разных языках… Вот сейчас записывает песню на французском. Может, то, что она такая… шебутная, — это проявление таланта? Может же такое быть? Эх, как было бы здорово стать стаффом у звезды! Только, наверняка меня тогда кем-нибудь заменят… Тем, кто лучше». Ён Э наклоняет голову, неспешно проводит по глянцевой поверхности коробки указательным пальцем и печально вздыхает. Место действия: школа "Кирин" Время действия: понедельник, обед Сижу, ни на кого не гляжу, вкушаю. Неспешно раскладываю палочками натюрморт — вынимаю из чашки то, что я не ем и раскладываю вокруг неё на подносе, стараясь делать это художественно. … Так, красненькое, к красненькому… Неделя «отпуска» пролетела пулей из ружья. Оглянуться не успел — снова здравствуй Альма-матер! Возвращение моё под её крышу восприняли достаточно сдержано. Впрочем, на что-то большее, чем «здравствуй» и «добрый день», пока банально не было времени. Прибежал утром, кинул вещи в комнату и побежал на занятия, едва успев перекинутся парой слов с соседкой, которая, тоже — «рванула» учиться. С утра, по понедельникам, сдвоенные уроки по математике и физике, ничего интересного. … Жёлтенькое с зелёненьким — сочетается? Похоже, да. На банках с маринованной кукурузой фирмы «Бондюэль» — эти два цвета. Значит, кладу вот это жёлтенькое, к зелёненькому. Слева и справа… Съёмки фильма прошли в чёткой, деловой обстановке. Каждый, принимающий в них участие — знал, что ему нужно делать, по площадке никто не бродил кругами, открыв рот и натыкаясь на всё, что ему попалось на пути. Все были заняты делом. Поэтому, отсняли меня быстро. Я слушал, что мне говорили, и делал, как велели, не умничал. В результате, претензий особых ко мне не было. Больше двух дублей меня не снимали. Единственно, что мне не понравилось, так это грим. Буквально, сразу, как только его накладывали, кожа на лице начинала зудеть, вызывая стойкое желание срочно смыть с себя всю эту палитру. Но, ничего. Вытерпел, не умер. Только, на будущее, нужно будет с этим что-то делать. Эти съёмки были короткие, а если — будут большие? Я же весь исчешусь от этого грима! И все мысли будут не о роли, а о том, как от него избавиться. Может, попробовать другого производителя косметики? Который, сыплет в неё другие ингредиенты? Может, это аллергическая реакция у меня? … Фиолетового ещё не было… Положим его отдельно. О, да его тут много! Можно выложить ромбик… Ещё, за эту неделю, кроме съёмок успел перезаписать «Porque te vas?» и закончить «минусовку» для СыХона. Послушав его вокал и поняв, что голос у него — «как у всех» я немного прокрутил в голове возможные варианты из списка мне известных и остановился на композиции «Faith», британца Джорджа Майкла. Выбрал я её, основываясь на двух вещах. Во-первых, мне кажется, что голос СыХона походит на голос Майкла, и он сможет это спеть, а во-вторых, «Faith», своё время, попадал в «Billboard Hot 100». Может, и здесь такое приключится? Тем более, что нынешние здешние модные мелодии смахивают на нашу эстраду начала и конца девяностых годов. Это я сразу заметил, едва попав сюда. Сделал «минусовку», проставил на нотах значки, объясняющие, как нужно петь. Ещё и рекомендации как снимать клип написал. На полноценный сценарий меня не хватило, но общее руководство к действию — набросал. Отнёс сделанное шефу FAN Entertainment , думая предметно обсудить проделанную мною работу, но Сан Хёну в этот момент было не до того. Сы Хон как раз где-то «калымил» с выступлениями, тут же «Stars JUNIOR» со своим успехом, с которого нужно торопиться снимать сливки, съёмки фильма, плюс, есть ещё другие артисты агентства, требующие внимания. В общем, решили отложить вопрос с композицией для Сы Хона на потом. Когда время появится. Ну, потом, так потом. Не горит… Правда, Сон Бону я предварительно все материалы на регистрацию отправил. Ибо нехуй. Внезапно, кто-то садится за мой столик. Удивлённо поднимаю голову. Сын Ри! — Что ты делаешь? — спрашивает он, смотря на выложенный мною из кусочков «того, что я не ем», орнамент на подносе. — Пентаграмму рисую, — отвечаю я, отметив, что он не поздоровался, — Ктулху вызывать буду. — Кого? — хмурит лоб Сын Ри. — Ктулху. — А кто это? — Древний, — отвечаю я и цитирую по памяти то, что помню по этому персонажу, — «он лежит во сне, подобном смерти, на вершине подводного города Рльех посредине океана. При верном положении звёзд Р’льех появится над водой, и Ктулху освободится». — Но, это будет ещё не скоро, — успокаивающе говорю я изумлённо вытаращившемуся на меня парню, — не беспокойся. — Что за бред ты несёшь? — справившись с удивлением, спрашивает Сын Ри. — Истории придумываю, — пожимаю я плечами, — для книги. Место действия: школа "Кирин", небольшой зал Время действия: ближе к вечеру Сижу, слушаю музыку, получаю эстетическое удовольствие. На сцене играет на скрипке та девчонка, которая мне понравилась. Навёл потихоньку о ней справки. Зовут её — Ли Херин. Уже студентка, второй курс, учится на отделении классической музыки, скрипачка. Приятно послушать, приятно посмотреть. Ножки — ровные, глаза — большие. Вся такая, домашняя. Мой тип девушки. Мне всегда такие нравились. Особенно, если они на себя ещё что-нибудь пушистое оденут. Свитерок там, с начёсом, или, просто, из толстой нитки. Мяка, какая прелесть тогда получается. Сегодня у «классиков» показательные выступления. Конец октября, скоро Новый год, школа начинает потихоньку готовиться к празднику. К традиционному ежегодному концерту. Но, всех подряд выступать не пустят, возьмут только самых лучших. Это первый отборочный тур. Как я понимаю, моя красатуля со скрипкой, тоже решила бороться за право выступить. Ну что, хорошо, у девушки есть амбиции, это здорово. Тут вообще, у всех есть амбиции, кроме меня. То, что у меня их нет, совсем недавно мне объяснял Джу Бон. Типа, я, с такой целеустремлённостью — позор школы, впустую потерянное время, лень всей Кореи и бездарность, которая не хочет даже на каплю стать лучше. — Где была? — спросил он, когда я появился на занятии. — Отдыхала, — подняв глаза, нагло ответил я. Зря конечно, но бесит он меня. А я — его. После чего он мне и выдал, «расклад по полочкам», о моей профпригодности и устремлённости. А потом я — ТАНЦЕВАЛ. Танцевал — вдоль, танцевал — поперёк, танцевал — по диагонали. Ух, как я танцевал! Чёртов Джу Бон, когда ж про тебя черти в аду вспомнят? После танцев я «забил» на литературу и пошёл к «классикам», отдохнуть душой и телом. Ну их, этих корейских литераторов! Не читал, не читаю и не собираюсь! Сижу в кресле, тащусь. Ли Херин заканчивает играть и опускает смычок. С удовольствием начинаю хлопать первым. Вижу, что исполнительница смотрит на меня. Улыбаюсь в ответ. Место действия: школа "Кирин" Время действия: конец месяца, среда, утро — Фраза — «Все дороги ведут в Рим» произошла из того факта, что к концу четвертого века нашей эры римляне построили более 53 тысяч миль дорог по всей своей империи. Каждая римская миля равнялась примерно 1450 метрам и отмечалась дорожным камнем, вехой… Сижу, уперев локти в парту и подперев ладонями подбородок. Слушаю, как учитель истории увлечённо рассказывает про древний Рим. Он уже куда-то «углубился в сторону», рассказывает о легендарных походах легионов, завоевавших, можно сказать, весь «цивилизованный» на тот момент мир. Интересно… (несколько позже. Учитель, привлечённый странным выражением лица одной из учениц, обращается к ней) — ЮнМи! В чём дело? Что с тобой? ЮнМи, не отвечая, сидит, подперев голову руками, и смотрит куда-то сквозь учителя в неведомую даль. — Юнми-и! Эй, что с тобой?! Учитель машет рукою, пытаясь привлечь к себе её внимание. Класс, обернувшись и повернувшись к однокласснице, пытается определить, что с ней такое. Энергичное размахивание руками приносит учителю успех. Убрав от лица руки, Юн Ми выпрямляется, откидываясь на спинку стула, и переводит отсутствующий взгляд на сонсен-нима. — Юн Ми, что случилось? Тебе не хорошо? — не прекращает попыток вступить в контакт учитель. — Пусть я убит, под Ахероном, — неожиданно произносит Юн Ми, повергая присутствующих в лёгкий ступор, — и кровь моя, досталась псам! Пауза. Все соображают, что делать. Юн Ми смотрит всё так же несфокусированно сквозь учителя. — И… и… что? — спрашивает тот. — Орёл шестого легиона, орёл шестого легиона, всё так же смотрит, в небеса! — уверенно отвечает ему Юн Ми. Учитель озадаченно смотрит на ученицу. — Всё так же горд он, и беспечен, и дух его не укротим, — сообщает дальше Юн Ми и, переведя взгляд с учителя на тетрадь, лежащую справа на краю парты, протягивает к ней руку. — Пусть век солдата быстротечен, пусть век солдата быстротечен, но вечен Рим, но вечен Рим! Протащив по парте к себе тетрадь, Юн Ми открывает её и, перестав декламировать стихи, склоняется над ней, начав что-то быстро записывать ручкой. — Песню придумывает… — изумлённо произносит кто-то вслух из учеников, до которого «дошло», что происходит. Все в классе, включая учителя некоторое время наблюдают за не обращающей ни на кого внимания, пишущей Юн Ми. — Хорошо, — говорит учитель, решив не мешать процессу творчества, — вернёмся к теме нашего занятия… (несколько позже, ближе к концу урока) — Ой, сонсен-ним, — радостно говорит Юн Ми, подняв от тетради голову и смотря на мужчину «нормальными глазами», — а я вам песню сочинила! Про шестой легион! Место действия: школа "Кирин" Время действия: конец месяца, среда, ближе к полудню — Нельзя зацикливаться на своём виде искусства! Это ограничивает тебя, как художника, если ты считаешь себя таковым! И нельзя считать себя культурным человеком, отметая творческое наследие человечества! А если это касается страны, в которой живёшь, то для художника это просто не красиво! Стою возле парты, слушаю, как училка литературы, госпожа Пэ Ду На «полощет» мне мозг. Всего-то для этого стоило, не подумав, сказать, что в корейской литературе читать нечего, потому, что она скучная. А брякнул, я не подумав, потому что в этот момент размышлял о том — «что же со мною случилось на уроке истории?». Сидел там, слушал, как историк интересно рассказывал, а потом вдруг перед глазами взвились в небо штандарты римских легионов, и грянула музыка! И… ничего больше не помню, что было в классе. Зато помню, как смотрел со стороны на марширующих под голубым небом солдат в железных доспехах, на то, как они сражались. Очнулся — предо мною на парте лежит тетрадь со стихами и кривенько так, по клеточкам, набросаны нотные знаки. А все вокруг учатся, что-то делают, а я — «выпал». Когда я это осознал, я очень удивился. «Что это было?» — подумал я, оглядываясь по сторонам и не находя ответа. Самое главное — не могу вспомнить, знал я эту песню раньше, или нет? Если знал, то где тогда я её слышал? Если нет — то откуда она взялась у меня в голове? Вроде бы знал. Вроде — слова знакомые. Но, может это мне только кажется, потому что слова уже написаны и они уже в голове? Не могу никак вспомнить… Над этим вопросом я думал всю перемену под внимательными, изучающими взглядами одноклассников, думал в начале урока литературы, пока ко мне не прицепилась ненормальная Ду На со своим безумным вопросом, который я уже даже точно не помню, потому, что ответил на него, думая о другом. — Не очень понимаю, вас учитель, — вежливо отвечаю я, не желая «нагнетать», — я просто сказала, что читать скучно, потому, что не интересно. Причём тут — художник? — Почему — неинтересно читать?! — буквально возмутилась Ду На, — Это же признанные писатели? — Не знаю, — пожал я плечами, — всё как-то уныло… — Что значит — уныло? — не поняла меня мучительница. — Страданий много, — отвечаю я, вспоминая пролистанные и прочитанные по диагонали книги, данные мне для обязательного прочтения Ду На, — вечно какие-то беды. То заболеет кто-то, не кстати, то утонет, не вовремя… В жизни у людей итак много проблем, сонсен-ним, чтобы ещё переживать чужие беды. — А как же — сострадание? Это же работа души! — Не знаю, сонсен-ним, — говорю я, пожимая плечами, — но, чтобы работать, нужны силы. Многие, вернувшись вечером домой, чувствуют себя выжатыми как лимон. Какая тут ещё духовная работа? Хочется отвлечься, почитать что-нибудь интересное, фантастику какую-нибудь, а не про утопленника. Или, как кто-то умирает, из-за того, что у него нет денег на лекарства… Вдруг, с тобой приключится тоже самое? К чему такие ужасы на ночь, сонсен-ним? Ведь не уснёшь потом… Вопросительно смотрю на учительницу. В классе кто-то тихонько хихикает. — И вообще, — говорю я, видя, что учительница медлит с ответом и, решив закрыть вопрос, честно сказав, что я обо всём этом думаю, — я провела исследование. В сети. Переводов современных корейских авторов на другие языки — нет, корейских бестселлеров — нет, писателей Кореи с мировым именем — нет. Есть упоминания об авторах, живших сто, а то и двести лет назад. Из этого можно сделать вывод, сонсен-ним, что последние сто лет корейские писатели пишут, никому, кроме них, неинтересный шлак. В чём собственно я и убедилась, полистав книги. Я решила не тратить на это время, сонсен-ним. Я выучу тесты для экзамена, а читать книги я не буду. Там нечего читать. Абсолютная, вакуумная тишина в классе. — Простите, госпожа Па Ду На, — делая поклон, извиняюсь я, — но это правда. Опять тишина. — Говоришь так, — смотря на меня, неотрывно произносит учительница, как будто знаешь, как нужно писать. — Я просто объясняю, что бы мне было интересно читать, — отвечаю ей я, — и совсем не обязательно каждый раз кого-то убивать, чтобы вызвать жалость. Сочувствие у читателя можно и по-другому вызвать. — Хорошо, — тряхнув головой, произносит учительница, — раз ты знаешь как, то ты и покажешь. С этого момента, ты — конкурсант Всекорейского литературного конкурса среди школьников. В конце этого месяца в школе будет конкурс, работа победителя будет представлена на конкурс страны. К школьному конкурсу ты должна написать рассказ, который должен победить. Ты же не просто так языком болтала, Юн Ми? — Пфф… — выдыхаю я. Ну, барин, ты и задачки задаёшь! — мысленно произношу я про себя, смотря на вонзившуюся в меня взглядом учительницу. — Сказку можно? — спрашиваю я. — Нет, — отрицательно качает головой госпожа Ду На, — тематика нынешнего конкурса — современная проза и фантастика. Ты ведь говорила о фантастике? Вот, словно специально для тебя. Так что? Мне ждать твою конкурсную работу или… Или ты просто болтушка и не отвечаешь за свои слова? «На слабо» берёт, — понимаю я. Что делать? Ммм… Отказываться, как я понимаю, не комильфо. Да и рассказ — это не долго, при моей скорости набора на клавиатуре. Тут главное — вспомнить что-нибудь. В своё время я немало фантастики «в подлиннике» прочитал. Фантастику читать интереснее, чем переводить какого-нибудь замшелого Чарлза Дикенса, ковыряясь в словарях, вышедших из употребления слов. Вспомню, что-нибудь. «Маленького принца» я же вспомнил? Жаль, что его «пихнуть» под это дело не получилось. А если я не выиграю школьный конкурс? Ну и что? Выиграю, не выиграю — дело десятое. Главное — не победа, главное — участие! Только вот… бонусы нужно брать вперёд! — Да, госпожа Ду На, — киваю я, — ждите. Но… у меня будет к вам просьба. Работа писателя требует уединения и ясной, выспавшейся головы. Могу ли я взамен ваших занятий писать рассказ? По выполнению тестов ко мне замечаний нет, а придумывать что-то после учёбы, по ночам, это сурово. Учитель смотрит на меня, я смотрю на неё. Класс замер. — Хорошо, — кивает мне сонсен-ним, — ты можешь не посещать мои занятия. Но, надеюсь, ты меня не разочаруешь. — Буду старятся, сонсен-ним! — бодро обещаю я. Класс отмирает. "Артур" Что случилось, что случилось... Подключился ты, "Серёга", напрямую к ноосфере, мимо меня, вот тебя и вштырило... Я ж, заместо "предохранителя" тут, чтоб ты мозги себе и энергетику не пожёг! "Серёга" Место действия: школа "Кирин" Время действия: конец месяца, среда, обед Созерцаю доску, сравниваю. На «Доске результатов учёбы» вывесили оценки успехов за прошедший месяц. Пришёл вместе со всей школой — поглазеть. Ну, что сказать? Судя по результатам, шансы мои сдать общекорейский экзамен, над которым тут все так трясутся — высоки. Даже, я бы сказал, до неприличия, высоки. В этот раз на доске оценки только тех предметов, которые будут на экзамене. Все остальные, вроде танцев, музыки и иже с ними, вроде дисциплины, и не профильные на данный момент — убраны с глаз долой. Видимо, для того, чтобы заострить внимание школьников на том, что нужно, а не на том, чего им хочется. Так вот. В общем школьном зачёте — я первый. Все «тестовые тесты» написаны мною на высшие баллы. Все — по «соточке». В итоге, средний балл у меня получился самый большой в школе. Имя Юн Ми — на самом верху. Разглядываю. Школьники сбились в кучу — правее, а я, один — левее от Доски. «Из кучи» поглядывают на меня неприветливо, перешёптываются. Похоже, такая ситуация им не нравится. Ну, мало ли что кому не нравится? Мне вот, к примеру, танцевать не нравится. Но я, хожу же к Джу Бону? И они, потерпят. Так. Как бы этот эпичный результат мне бы зафиксировать? Дома показать, да и в агентстве на стенку повесить… О! У меня же есть персональный фотограф! Пусть фоток нащёлкает! Будет чем похвастаться! Достаю телефон, звоню Ха Нылю. Прошу подскочить, сделать пару снимков меня, на фоне результатов. Ха Ныль обещает быть через пять минут. Благодарю, убираю телефон, жду. Пока жду, думаю о «FAN Entertainment». «Stars JUNIOR», на радость Сан Хёну, получил все награды, которые тот хотел получить. По этому поводу, в это воскресенье, назначено ликование в виде банкета, на который меня не пригласили, как и обещали. А жаль. Я бы пожрал там… Ещё, по телевизору вчера сообщили, что правительство Республики Кореи приняло решение посмертно наградить участников группы «FreeStyle» орденами «За заслуги в культуре». Ордена будут вручены семьям погибшим. Молодцы, правительство. Не забывают о народе. Мне, как понимаю, ничего не положено, иначе бы, наверное, уже предупредили бы. Жив — уже, считай, награждён. Ладно, себе я славы накую, а за парней рад. Нормально так получилось. Получилось — как надо. — Поздравляю, — говорит появившийся Ха Ныль, подходя и оглянувшись на Доску, — отличный результат! Как будем снимать? — Спасибо, — благодарю я, и отвечаю на вопрос, — думаю, у Доски. Встану рядом, а ты сделаешь пару снимков, так, чтобы на них был виден результат. — Окей, — говорит Ха Ныль, разворачиваясь и окидывая взглядом цену съёмок, — становись! Иду на позицию, краем глаза наблюдая кучкующееся недовольство справа.