Свет и тень

С того дня жизнь Изуку превратилась в существование. С немногочисленными слугами общение не заладилось: они смотрели на нее с презрением и даже брезгливостью. Она не понимала, почему, ведь не по своей воле сюда попала. Вообще доме было не так уж и много слуг: повар мужчина, дворецкий и управляющий, три горничных и медик, который в свободное время занимался садом. Странное дело, но на комнату, где жила Изуку, все их дела не распространялись: она сама должна была убираться у себя и стирать одежду. Последнее было проблематично, потому что высушить ее быстро не удавалось, а ходить в мокром или грязном не хотелось. К медику тоже не удавалось обратиться: его практически не застать дома — все в саду, а ей на ту территорию попадать нельзя, иначе наказание. С собой есть они ее не звали. Так, оставляли что-то, если придет. Но и все на этом. Благо, спасала библиотека. Да в комнатке было небольшое окно, откуда открывался прекрасный вид на озеро и лес рядом. Само окно было глухим — не открыть, но видом насладиться можно. А Таками оказался тем еще психом и тираном: наказание следовало за любую провинность в его глазах. Не вышла встречать, не сразу ответила на вопрос, не достаточно усердно работала ртом, не сразу пришла, когда позвал — получай в комнате за закрытыми дверьми по полной. Нет, по лицу он ее не бил, да и вообще мало бил в обычном понимании: мог дать пощечину или хорошенько отшлепать по заднице. Но душил, крепко связывал запястья вместе так, что после она не чувствовала рук и оставались следы. Иногда шлепал не ладонью, а ремнем. За этот месяц она познала ад, хотя раньше думала, что пережила все самое худшее в свои пятнадцать. Мидория часто предавалась размышлениям. Думала о дочери, понимая, что скучает сильно, но не имея возможности даже мельком увидеть. Думала, какая она у нее умница. Да, похожа на отца: те же белые волосы, только вьются на концах очень сильно; зеленые глаза, но с его прищуром; веснушки ее, а телосложение от него. Красивая будет девочка у нее, а главное, добрая и умная. Господи, как же она по ней скучает... Вспоминала и свою школьную жизнь. То, как они с Кацуки всегда были рядом, а в начале средней официально перед классом заявили, что они пара. Вспоминала первый неловкий поцелуй на крыше школы. То, как он накидывал на нее свою куртку во время дождя или ветра, носил ее сумку или продукты из магазина. То, как они долгое время пытались перейти черту, но все не получалось, и они останавливались на петтинге, условившись, что это произойдет в старшей школе обязательно. А потом они вместе поступят в универ, съедутся, найдут хорошую работу и поженятся в возрасте двадцати пяти. Да, рано по меркам их страны, но лучше быть официальной парой же, а не просто сожителями? Помнит, как Каччан сам говорил многое из этого и улыбался, когда она дополняла. Ей до сих пор не понятно, что тогда произошло. Почему он так поступил. Но... Стук в дверь. - Да, - тихо. - Тебя Ястреб к себе зовет. - Да, хорошо, - спешно говорит она и быстро идет в его, на удивление, кабинет, а не комнату. Он ждет, не в настроении, но терпимо. Подзывает к себе и усаживает за стол. Открывает какую-то вкладку в браузере и, сказав «у тебя час», уходит. Сначала Мидория не понимает, в чем дело, но потом обращает внимание на экран... а там Юми. Играет на площадке перед их домом. На улице жарко, но есть ветер — ее волосы колышутся от легких дуновений... Она так давно — целый месяц — не видела свою дочь, что не может поверить сейчас. Не может насмотреться, выхватывает каждую детальку. И плачет, плачет, плачет. Господи, ребенок же даже не знает... Только бы она простила ее позже, потом, когда вырастет. Ведь сейчас в глазах своей матери и своей дочери Мидория выглядела как тварь, забывшая семью ради члена. Он ведь не давал ей позвонить ни разу, изредка бросал фразы, что у них все хорошо — Юми сегодня высший бал на математике получила, например, или еще что-то в таком же духе. Изуку ловила каждую крупицу информации, как что-то драгоценное. Когда Кейго пришел, был зол, а заплаканный вид Мидории взбесил его еще больше. Хлопнул дверью так при закрытии, что она открылась заново — не обратил внимания. Резко подошел, захлопнул ноутбук, выдернул девушку из кресла и толкнул грудью на стол. Ребро поверхности больно врезалось в грудь, Изуку не могла вдохнуть от боли. То, что с нее сдергивают одежду, привычно. То, что за этим следует звон пряжки и «вжик» молнии — тоже. Но то, как он без подготовки входит в нее одним резким движением, к этому привыкнуть нельзя. Она не кричит, точнее, кричит, но ее не слышно — в рот уже успели запихнуть... что-то. Кажется, в этот раз кляпом оказался скомканный лист бумаги. А до этого бывал и носок, и кухонное полотенце, и ремень, которые он ей давал закусывать. Толкается так, что грудной клеткой она все также бьется об это ребро стола. Пытается удержаться руками, но это не помогает — слишком сильный напор. Он держит ее голову на столе, крепко зафиксировав рукой, а сам вколачивается так, что перед глазами темнеет. В какой-то момент дверь в кабинет распахивается и на пороге появляется дворецкий — прямо напротив стола, где происходит все действо. За секунду он успевает зафиксировать все: и опухшее заплаканное лицо девушки, и пустые безжизненные глаза, готовые закатиться, и бешенство босса. - Вон! - кричит Таками и Тео вылетает за дверь закрыв ее. Он ждет там же, новость срочная, и Кейго это знает. Через несколько минут Тео слышит «можешь зайти» и осторожно открывает дверь, не зная, куда деть глаза. Он старательно не смотрит в сторону стола, но все равно отмечает, что недавно появившаяся кудрявая девочка сжалась в комочек и лежит на полу, а Таками спокойно сидит на кресле. - Что ты хотел? - злость отпустила, он опять курит у себя в кабинете. - Там господин Старатель. Вызывает вас к себе. - Чччерт! Эй, вставай и иди. В тот день Ястреб не появился у себя дома, а Изуку вздохнула с облегчением. Никаких разговоров и расспросов не было, но ужин Тео сам занес ей вечером в комнату, а после пришел очень недовольный Шак для осмотра, волоча с собой чемодан с инструментами и лекарствами (вообще-то предполагал, что чемодан не пригодится). Недовольным он был недолгое время — думал, что у смазливой потаскушки, коей ему представлялась Мидория, не может быть никаких проблем. Но проведя в ее комнате больше часа вышел и ушел нервно курить в сад. Да, переломов нет, однако же то, сколько на ее теле синяков, ссадин и укусов впечатляло. Новая отметина на груди была опасной. По-хорошему, ее бы в больницу на полноценное обследование. Сосуды в глазах полопались — свидетельство того, что босс заигрывается с асфиксией и девушка буквально находится на грани смерти при каждом удушении. Гинекологический осмотр не проводил — в этом он не специалист, но с остальным хоть немного помог. Прошел еще месяц. Таками перестал с ней есть, только звал к себе каждый день, а после секса выгонял. Она еле плелась до отведенной ей комнаты, кое-как мылась и падала спать. Будь ее воля, проспала бы несколько суток, но нет — Кейго утром самолично заходил ее будить, а потом просил контролировать остальных, чтобы она не спала — своеобразный бзик. Мидория ненавидела месячные, ведь в это время секс становился или оральным, или анальным. Ни то, ни другое не радовало от слова совсем. Но через три месяца они пропали. Изуку испугалась, попросила Шака на очередном осмотре — теперь он приходил к ней регулярно — достать тест. Не удивился, достал — отрицательно. Видимо, стресс. Таками не доложил. Мидория ждала окончания месяца больше, чем ребенок ждет свой день рождения в детстве: он приносил ей фото дочери или матери или открывал трансляцию он-лайн. На все-про все час. Мало. Но так много для человека, лишенного всего. Почему же Ястреб так поступает? Ответ прост: это своеобразное наказание ей за то, что так долго — целый месяц, ах — его динамила и не принимала ухаживаний. До этого ни одна девушка так себя не вела. Максимум третья встреча заканчивалась постелью. А тут пришлось так попотеть. Что же касается наказаний для нее, ему хотелось выдрессировать ее для себя так, чтоб она с одного взгляда понимала, что ему нужно сейчас. Да, он не собирался отпускать ее от себя еще очень и очень долго. И никто не знает, сколько это «долго» продлится».