Свет и тень

Ей казалось, что хуже уже быть не может: Таками с каждым днем все более жесток, работники дома так с ней и не разговаривают, хотя изначально казалось, что отношение как минимум двух стало лучше, но это не так. А еще он перестал показывать ей семью даже раз в месяц. Сколько она тут? Наверное, месяцев пять. Скоро рождество и новый год. Кейго собирается отпустить прислугу на неделю — она слышала это, когда собиралась обедать однажды вместе с ними. Но стоило ей зайти, все разговоры стихли, а дружелюбные лица стали презрительными и злыми. Женщины просто не могли понять, что такого должен пообещать мужчина, чтобы терпеть то, о чем рассказали Тео и Шак. Хотя этим придуркам дамы верили слабо — сами себя накрутили, наверняка. А эта просто сучка, которая трясет задом и всем остальным перед начальником. Хороший он у них, только с женщинами не везет, эх... Ее гардероб остался прежним — не думала, что так надолго застрянет тут, вот и взяла только футболочки с шортами и юбками, пара лонгсливов и ни одной кофты или толстовки. Изуку замерзала даже под одеялом, но попросить чего-то не смела: Кейго крайне редко обращался к ней, тем самым не давая разрешения разговаривать. Так и ходила в зимнем холодном доме в тонких летних вещах. Да, дом холодный, потому что все одеты, и нет необходимости его прогревать на полную. Неделя перед праздниками внесла красок в жизнь всех: еда стала вкуснее, улыбок больше, какие-то украшения в доме появились, хотя Мидория из своей комнаты и библиотеки мало что видела. Да, озеро льдом покрылось — красиво. Вот на него она могла любоваться часами, это приносило ей успокоение. Предпраздничный ужин, все за столом. Ястреб уже выпивший, веселый. Говорит, что отпускает всех на неделю по домам. Вот как раз после ужина могут убрать стол и ехать сразу. Мидория не верит своим ушам: неужели она тоже увидит свою семью? Улыбка сама собой появляется на ее лице, а глаза наполняются счастьем. Работники даже оторопели, увидев это, ведь ни разу при них девушка не улыбалась, тем более так счастливо. Поужинали, везде веселый гомон. Таками у себя в кабинете, выпивает еще. Они собираются. Изуку, ничего ни у кого не спросив тоже потихоньку собирает сумку, хотя там и собирать-то нечего почти: все вещи за это время непрерывной носки износились настолько, что их можно только в переработку и отправить... Кейго приходи к ней сам. Поздно вечером, когда все уже собрались, прибрали дом и уехали, предварительно поставив все системы дома на минимальную выработку. Он заходит в ее комнату, видит сумку с вещами и звереет. - А ты что, думала тебя это тоже касается? - А что, нет? - тихо шепчет, - Я думала, раз вы сказали это всем, то и меня тоже. Я так хочу увидеть свою семь... - Заткнись! Я не разрешал тебе говорить. - Но вы же ко мне обратились. - Я сказал заткнись, - пощечина была большой неожиданностью. Она прилетела с такой силой, что девушка упала на пол. - Раздевайся. Вот тут она не выдержала и заплакала, пытаясь сказать, что не выходит из дома уже почти полгода, что очень скучает по дочке и маме, что хочет одеться теплее... Много чего пыталась сказать, но ей не дали: Кейго порвал в клочья ту одежду, что была на ней — самое приличное по виду из того, что осталось. Швырнул на кровать, а после начал снимать скрытые панели на изголовье и в ногах — Изуку и не знала об их существовании. Попыталась сесть хотя бы пока, но получила уже серьезный удар кулаком в лицо. Почти потеряла сознание. А он в это время вытащил веревки из каких-то скрытых до этого пустот и начал привязывать ее руки. Она забилась в панике, слабо пытаясь вырваться — все таки сил у нее не было, но тщетно. Услышала, как раздевается. Было страшно. Страшнее, чем обычно. А когда он навис над ней, стало видно, что у него зрачки расширены донельзя просто, и от алкоголя такого эффекта не бывает. Мучения того вечера были хуже, чем их первый раз и все эти месяцы разом. У нее складывалось ощущение, что его член вообще не опадал, потому что передышки были минимальными. Все болело: руки от того, что они привязаны (хоть и свободно, чтобы кровь ходила); лицо из-за побоев; горло саднит — противно; шея искусана и украшена отпечатками ладоней; на боках и бедрах синяки, также на щиколотках и под коленями; зад разорван; а от просто секса ощущение уже такое, что наждачкой прошлись по нежной коже — так все натерто. Когда заканчивает свою экзекуцию под утро, Таками уходит из ее комнаты, говоря, что скоро придет. Уходит, и его очень долго нет. Изуку даже думает, что он про нее забыл, но все же надеется, что это не так, и Кейго просто принимает душ после ночи и отдыхает, приходит в себя. Так оно и было. Ястреб вымылся. Сонливость не пропала, поэтому лег спать. А когда встал, вспомнил только то, что ему надо побыстрее добраться до главного дома их Семьи, глава ждет. Он даже не вспомнил про Изуку, что уж говорить про то, чтобы помнить, что она привязана... Когда девушка услышала, как дверь закрывается, не могла поверить своим ушам — она тоже отключалась на некоторое время, поэтому и не услышала его сборов. Попыталась крикнуть — не вышло, голос сорван. И вот тут ее охватила паника: все уехали на неделю, отопление на минимуме, она привязана и не одета. Попыталась накрыться одеялом — дергала и подцепляла его ногами, насколько могла, но все тело так болело, что на это ушло очень много времени с передышками. Да и не удалось укрыться полностью... Изуку попыталась высвободить руки, но тщетно: хоть и крепление вокруг запястья и свободное, вытащить кисть, не повредив пальцы, не удастся. Оставалось делать всякие движения пальцами, чтобы кровь циркулировала, иначе она останется без кистей... А вот что делать с водой, не ясно. Девушка все-таки пыталась высвободиться: пыталась расшатать крепления, пыталась их выдернуть. Пыталась, пыталась, пыталась... И не могла. Жажда особо сильно накатила под конец второго дня, хотя бывала и до этого. Холод ощутился тогда же. Понятно, что помещение остывало постепенно, и она это слабо чувствовала, но осознание что вот сейчас минимум пришло внезапно. Хорошо, что она в самом начале смогла хоть как-то укрыться. Силы покидали постепенно, мозг работал уже слабо. Безысходность. Они приедут только через три дня, перед самым его возвращением, наверное. Ей бы просто продержаться. А лучше всего поспать...