Фумо

      Сдавленный воздух. Полумрак.       Ноги сами по себе несли вперед, не давая шанса на остановку. Лишь взгляд вперед. Лишь сжатие пальцев до боли в коже.       Все медленно превращалось в кромешную тьму. Моральный ад.       Вдох. Перебирая каждый нерв внутри и каждую мысль. Слыша, как за очередной пройденной закрытой дверью гремит музыка. Как сердце выбивает барабанные перепонки.       Остановка. Замирание чужих пальцев на собственном запястье.       Как же хотелось бежать.       Но слова застопорились меж поджатых губ и взглядами.       Абсолютно беспросветные зрачки и радужки смотрели в ответ. Красный свет покрывал его лицо. Необычайно резкое, с высеченными углами скул и бледным оттенком. Но вместо тяжести была лишь полная уверенность. Его сила.       Такая необходимая.       Его кивок, заставляя темные собранные волосы выпустить одну из прядей. Черный плащ поверх плеч отбил бликами.       Ручка опустилась под собственными пальцами. Дверь открылась.       Дыхание сперло к чертовой матери.       Человек. Все, что было ясно в этой, такой же освещенной цветом комнате.       Предательский шаг вперед. Без какого-либо фундамента, подготовки. Лишь неизвестность. Такая неимоверно огромная, что ладонь на секунду схватилась за стоящего рядом человека.       Пальцы переплелись, и его рука уперлась в собственную поясницу.       Теперь он делал шаг, огибая. Закрывая ее собой. Давая возможность вдохнуть и выдохнуть.       — М. Интересно.       Голос из глубины помещения. Из полукруглого дивана. Мужской.       Сердце пропустило удар, когда чужой плащ сошел с плеч. Падая прямиком на пол. Разъединяя их ладони.       — Начинаем.       Шепот Дамиано. И, блять, этого было достаточно. Достаточно, чтобы собственный подбородок поднялся. Чтобы полный похуизм заполнил изнутри.       Носок обуви уперся в пол, пуская свет по лаковым высоким сапогам. По толстому каблуку и длинной застежке, заходя на чулки под ними.       В точности такой же плащ спустился с плеч. Открывая ключицы. Открывая линию чокера на шее. Задевая сердцевидный вырез поверх груди.       Оценивающий взгляд. Неизвестный, полный чего-то выходящего из себя. Полного извращения.       Движение вперед, задевая бедром Дамиано. Пересекаясь с ним на секунду взглядом.       Все шло по плану.       Его бровь приподнялась, и пальцы коснулись такого же чокера на его шее. Двигаясь по шее, вдоль голого плеча. Задевая пирсинг в соске.       Выдыхая.       Чертовски пошло. Чертовски вызывающе.       И это получалось. Сидящий заерзал на диване, раскидывая руки по спинке. Облизывая губы.       Собственный шаг вперед, становясь напротив. Запуская пальцы в волосы и изгибаясь в ритм с музыкой. Ощущая, как взгляд движется по телу.       Мерзость.       Дамиано подошел вплотную, двигая ладонью по ягодицам, задевая ремешки на мягких бедрах. Прижимая свою теплую грудную клетку к спине. Играя по определенным правилам.       Все тот же взгляд. Снизу вверх. И чужая рука потянулась вперед, соприкасаясь с ладонью Дамиано. Перехватывая ремешок из его пальцев. Дергая за него.       Воздух застопорился в легких.       Тело понесло вперед, разрешая только упереться коленом в обивку дивана. Совсем близко с чужими бедрами. Вдохнуть неизвестный запах, сбивающий к чертовой матери мысли. Практически руша весь образ.       Ладонь Дамиано между лопаток и выдох на собственное ухо. Он перехватил чужой взгляд своим, переплетаясь с мужчиной пальцами.       Заставляя смотреть в ответ.       Разрешая самонадеянно вдавить костяшки в плечо сидящего. Смять ткань белой рубашки поверх рыхлого тела.       — Если вы хорошо сегодня поработаете, то выйдете отсюда достаточно обеспеченными. — Все тот же голос, с какой-то одышкой, и запах нереально ударил в нос. Чертовски неприятный, затхлый. — В особенности ты.       Лицо не успело отвернуться от очередной порции воздуха из его рта, как все те же пальцы на ремешке потянули в сторону. Колено в сапоге уперлось в чужое бедро, соскальзывая на сидение.       Взгляд вперился в массивное лицо, заплывшую жиром шею. Мурашки дернулись вдоль тела. Неприятно, пугая до кончиков волос.       Но на лице лишь появилась вежливая улыбка. Словно пытаясь обезопаситься. Спастись.       — Желание клиента — закон.       Хрип. Дамиано.       Лишь одна фраза, лишь одно его присутствие сбивало все мурашки с тела. Оставляя лишь холодный рассудок. И желание справиться с этим как можно лучше.       Как можно хладнокровнее.       — Все для вас. — Собственный выдох, и пальцы прошли на оба плеча, задевая воротник рубашки.       Только пошлая ухмылка, и большие руки сжали ягодицы до боли.       Молчание. Изгиб на нем, ощущая, как бедра елозят по чужим. Как ладонь Дамиано все еще лежит на спине.       Его щека оказалась совсем рядом, что глаза зацепились за черную подводку на веках. За накрашенные ресницы.       Он смотрел на клиента, заигрывая с ним, двигая по его грудной клетке пальцами. Запуская их между пуговиц. Упираясь коленом в диван.       И это срабатывало. Каждую секунду.       Мужчина протянул руку, захватывая Дамиано за талию и оставляя одну ягодицу в покое. Взгляд же лез внутрь. Внутрь карманов штанов. Рыща по сбитой на паху ткани. Ища хоть какой-то отголосок о небольшой карте.       Мысли желали путаться, как и волосы в собственных пальцах, когда те зашли на затылок. Показывая клиенту оплаченную шею. Тело.       Его выдох, когда Дамиано приблизился еще. Чуть ли не пересекаясь кончиками носов. Затягивая в свой омут. На свою территорию.       Собственные же пальцы скользнули вдоль грудной клетки, по черному лифу. Заходя на корсет, такой же как у Дамиано. Залазя на низ белья и переходя на чужие штаны. Задевая ширинку.       — Прекрасные шлюхи.       Комментарий. Так внезапно и с надменностью, что внутри дернулись напряженные нервы.       Но он не продлился, поскольку Дамиано окончательно встал на диван коленями, захватывая чужой затылок в собственные пальцы. Изгиб. Соприкосновение чужого тела с его. Пирсинга на соске с чужой рубашкой.       Блять.       Пальцы продвинулись дальше, задевая оттопыренную ткань кармана.       Задевая напряженный орган.       — Ты куда, мать твою, полезла? — Пресекая. Захватывая взгляд целиком. От него дернулась новая волна запаха. — Я, блять, решаю, когда ты мне отсосешь. И как.       Резкость в тоне, когда яростный блеск в глазах дернулся вместе с рукой.       Боль в щеке и пульсация вдоль челюсти. Голову откинуло быстрее, чем пришло осознание. Висок ударился о пол, с меньшей болью.       Глаза расфокусировано схватились за встающего с дивана человека. За его расстегнутые манжеты. Напряженную ладонь.       Красный свет покрывал комнату. Силуэты. Мысли.       Писк, поселившийся на пару секунд, выбил все возможные ходы отступления из ситуации. Разрешая только лежать и ощущать, как холод пола уменьшает пульсацию в лице. Но не паники.       — Я плачу тебе, шлюхе, за то, чтобы ты была, блять, моей собачёнкой. — Он сделал шаг, надвигаясь своей тенью. Пуская панические нотки вдоль. — И ты, тварь, ничего мне не испортишь.       Собственные пальцы вжались в пол и тело приподнялось. Все шло кругом. Как и слова Дамиано.       Ничего не разобрать, кроме его холодного тона. Кроме его темной фигуры.       Дамиано.       — Я вижу, что вы хотите работать на трассе, чтобы вас отдирали за три копейки? — Пробившийся тон мужчины, и тело встало с пола. Ладонь легла на пульсирующую щеку, перехватывая лицо стоящего у дивана человека. — Вас не учили, как себя вести с клиентами?       Пересечение взглядов.       Приподнятые брови и напряженные желваки. Блять.       — Прошу прощения.       Ниже на пару нот, собственный голос прозвучал чертовски тихо и холодно. По сравнению с кожей под подушечками пальцев.       — Что ты там промямлила? — Недовольство вместе с тем, как он сделал еще один шаг. Наклоняясь. Пытаясь выбить из равновесия. — Громче, блять.       Молчание. Всего на пару секунд, пока музыка билась в такт с собственным сердцем. Палец у бедра приподнялся вверх. Фигура у дивана застыла на месте.       — Я все сделаю. Господин.       Чертовски слащаво. Чертовски не так.       Но это сработало, расплываясь омерзеннейшей ухмылкой на чужом лице.       Господи. Как же хотелось блевать.       — Так бы и сразу. — Его ладонь схватила собственную, сжимая чуть ли не до хруста. — Может, тебе еще повезет заработать себе чаевые.       Дергание за запястье, сдвигая с места. Вновь оказываясь у дивана. Усаживая ее на все те же рыхлые бедра.       Заставляя Дамиано следить за этим всем глазами. Придерживаться ее запрету.       — Ты тоже, дерзкая шлюха. — Свободная массивная рука ударилась о плечо Дамиано. — Работай.       Практически выплевывая последнее слово, и пальцы до адской боли сжали собственные ягодицы. Чуть ли не разрывая ткань белья. Кожу.       Укус в саму шею, оставляя противно влажные следы. Оставляя психологические травмы. Одну за одной.       Кислород завис у самих ключиц, пока руки в ступоре застыли в воздухе. Паника накатывала по новой. Этот напор. Этот клиент был не таким. Не тем объектом, описанным в записке.       Все было не по плану. Господи. Все пошло по пизде.       Истерический выдох, когда он залез пальцами в петельки корсета. Раздирая их. Пуская волну за волной. Желание умереть на месте.       Чуть ли не крик. Бессознательный момент, когда глаза в попытке понять, что происходит двигались вдоль собственных пальцев, чужого лица. Шнурка на чужой шее.       Это был крик клиента.       — Я тебя сейчас задушу нахуй. — Чертовски холодно. Издеваясь своим полным безразличием над дергающимся в конвульсиях человеке. Дамиано смотрел на него сверху вниз. — И даже не посмотрю на то, что мне нужна информация.       Страх.       Все, что двигалось внутри. Все, что перекрывало понятие того, что ее больше не трогают. Не насилуют своими действиями.       — Что… тебе… Нужно?.. — Хрип из горла, неприятный. Влажный, пуская с уголка большого рта слюну.       — Пластиковая карта. И то, кому ты продал людей. — Шнурок затянулся сильнее. Его пальцы даже не дрогнули. — А еще, чтобы ты сдох.       Ноги ватно сошли с чужих бедер, когда пальцы в тряске вдавились в обивку дивана. Мир шел перед глазами кругом. Как и адекватность.       — Пошел… Нахуй.       Фраза вылетела вместе с тем, как руки клиента одернули шнурок. Вместе с его движением вперёд.       Охватывая. Чуть ли не сбивая с ног.       Собственное тело оказалось в чужих пальцах, сжимающих до треска костей. Заставляя вскрикнуть и тут же замолчать под чужой ладонью.       Ощущать, как каблуки обуви вдавливаются в пол. Как собственная спина вжимается в грудную клетку. Как запах чужого пота пропитывает собственную кожу.       Теперь он душил. Без сожалений. Без препятствий.       Глаза заполнила вода, желая вернуть кислород в легкие. Сердце окончательно рвало из грудной клетки.       Чужой шаг назад, и собственное тело полетело вперед. Совсем неожиданно. Совсем не входя в моментальную смерть.       Тяжелый рваный вдох и взгляд назад, поднимаясь на ладонях.       Дамиано душил его. Затягивая шнурок насколько это было возможно. До побеления костяшек. До чертового сжатия зубов и открытых в ярости губах.       Взгляд на пересечение. Пока под его руками трепыхалось тело.       Жесткий. Холодный. Неизвестный. Не его.       Дамиано смотрел в ответ. В глаза. На щеку. Стягивая шнурок до ран на пальцах и крови на черных ногтях.       Без прощения такого отношения к ней.       Вода вновь застыла на глазах, оставляя только пульсацию по телу. Только вид на то, как клиент дергается в последний раз. Только слышимость хрипа.       Последнего выдоха.       Тело прекратило двигаться.       Дамиано осел на диван вместе с ним.       — Твою ж мать.

***

      — И что мне с тобой делать?       Такой спокойный тон, пока маленький коридорчик уменьшался в размерах.       В голове же дергались мысли. Чрезмерно быстро. Чрезмерно трезво.       Но ответа не было — лишь молчание. И понятие того, что все было против него. Абсолютно каждая деталь и действие.       — Ну же, скажи, каковы варианты всплывают в твоей голове? — Тихо, у самого уха чужие губы смыкались со звуком. Обдавая мятой. — Их скорее всего уже множество.       Остановка. У той самой двери. Заставляя напрячься еще больше.       Сука. Нет.       Дверь открылась, давая вид на другого человека. Лишь полное презрение к стоящему перед ним. Лишь взгляд за его плечо.       — Он звонил. — Полностью беспристрастный тон, и чужая рука вдавилась в спину.       А точнее холодный металл. Пистолет, который использовался здесь.       Веки на секунду сомкнулись.       — Я ничего не слышал и не видел. — Прерывая чужую реплику. Заставляя проступить холодному поту на ладонях. — Это не моя территория. Спросите у менеджера.       Такой трезвый тон, что на секунду паника внутри приутихла, давая возможность расправить плечи.       — Неужели, ты заговорил? — Смешок в ухо, вдавливая дуло сильнее в позвонки. В кожу через жилетку. — Но это следовало говорить до того, как эта дверь открылась.       Удар в спину ладонью. Ноги согнулись, заставляя потерять равновесие и влететь в комнату. Упереться ладонями в стоящее кресло.       Ощутить влагу под пальцами.       Кровь.       Так обычно она была вокруг. Везде. На полу, на стенке. На лежащем трупе рядом.       Огромная дыра в чужой голове скрывалась под небольшой подушкой на нем. Скорее всего для того, чтобы кровь не распространялась. Или для того, чтобы не видеть каши из мозгов, мяса и мозгов.       Тошнота подступила к горлу, а органы перекручивались внутри.       Путей отступления ноль. Ты в ловушке, Дамиано. Ты в дерьме.       Ладони скользнули по чистым быльцам. Сглатывание остатков слюны и поднятие с места. Пересекаясь взглядами с человеком.       Он перекидывался фразами с подошедшим к нему подчиненным. Пистолет в его пальцах прокрутился.       Страх. Полный. Занимающий все пространство внутри.       Все сошло нахуй с адекватной точки.       — Кажется, у нас сегодня будет только один труп. — Голова наклонилась, когда в мрак помещения проскальзывал свет из коридора. — И жаль, что ты его видел.       Оружие исчезло под чужим пиджаком.       Как и понимание того, что произошло и происходило.       Только ощущение чужой крови на собственных пальцах. Тошноты. И понимания того, что он никогда не сможет выбраться из них.       Никогда, блять.